Морская битва при Дрепане: Карфагенская победа в Первой Пунической войне

Введение

Карфагенская морская победа в 249 году до н. э., часть Первой Пунической войны.

Морская битва при Дрепане (или Дрепануме) произошла в 249 году до н. э. во время Первой Пунической войны близ Дрепаны (современный Трапани) в западной Сицилии между карфагенским флотом под командованием Адербала и римским флотом под командованием Публия Клавдия Пулхра. Пулхр блокировал карфагенский опорный пункт Лилибеум (современный Марсала), когда решил атаковать их флот, находившийся в гавани близлежащего города Дрепана. Римский флот вышел в море ночью, чтобы совершить внезапное нападение, но рассеялся в темноте. Адербал сумел вывести свой флот в открытое море до того, как тот оказался заблокированным в гавани; получив пространство для маневра, он затем перешел в контратаку. Римляне были прижаты к берегу, и после дня сражений потерпели сокрушительное поражение от более маневренных карфагенских кораблей с их более опытными экипажами. Это была крупнейшая морская победа Карфагена в войне; после Дрепаны карфагеняне перешли к морскому наступлению и почти полностью вытеснили римлян с моря. Прошло семь лет, прежде чем Рим вновь попытался построить значительный флот, в то время как Карфаген отправил большую часть своих кораблей в резерв, чтобы сэкономить средства и высвободить людские ресурсы.

Исторические источники

Основным источником почти по всем аспектам Первой Пунической войны является историк Полибий (ок. 200 – 118 до н. э.), грек, отправленный в Рим в 167 г. до н. э. в качестве заложника. В его труды входит ныне утраченное руководство по военной тактике, но он известен сегодня своим трудом «Истории», написанным где-то после 146 г. до н. э., то есть примерно через столетие после битвы при Дрепане. Работа Полибия считается в целом объективной и в значительной степени нейтральной в отношении карфагенской и римской точек зрения. Карфагенские письменные источники были уничтожены вместе со столицей Карфагеном в 146 г. до н. э., поэтому рассказ Полибия о Первой Пунической войне основан на нескольких ныне утраченных греческих и латинских источниках. Полибий был аналитическим историком и, по возможности, лично опрашивал участников событий, о которых он писал. Первой книге из 40, составляющих «Истории», посвящена Первая Пуническая война. Точность рассказа Полибия активно обсуждалась на протяжении последних 150 лет, однако современный научный консенсус склоняется к тому, чтобы принимать его в основном как достоверный, а детали сражений в современных источниках почти полностью основаны на интерпретациях его свидетельств. Современный историк Эндрю Карри считает, что «Полибий оказывается довольно надежным», а Декстер Хойос описывает его как «поразительно хорошо информированного, трудолюбивого и проницательного историка». Существуют и другие, более поздние, истории войны, но они представлены в фрагментарном или кратком виде и обычно более подробно описывают военные действия на суше, чем на море. Современные историки также учитывают более поздние труды Диодора Сицилийского и Диона Кассия, хотя классик Адриан Голдсуорти утверждает, что «рассказ Полибия обычно предпочтительнее, когда он расходится с другими источниками». К другим источникам относятся надписи, археологические находки и эмпирические данные, полученные в результате реконструкций, таких как трирема «Олимпиада». С 2010 года на месте битвы при Эгатах, последней битвы войны, произошедшей восемь лет спустя, было обнаружено несколько артефактов. Их анализ и извлечение новых предметов продолжаются.

The main source for almost every aspect of the First Punic War is the historian Polybius (c. 200 – 118 BC), a Greek sent to Rome in 167 BC as a hostage. His works include a now lost manual on military tactics, but he is known today for The Histories, written sometime after 146 BC, or about a century after the Battle of Drepana. Polybius's work is considered broadly objective and largely neutral as between Carthaginian and Roman points of view. Carthaginian written records were destroyed along with their capital, Carthage, in 146 BC and so Polybius's account of the First Punic War is based on several, now lost, Greek and Latin sources. Polybius was an analytical historian and wherever possible personally interviewed participants in the events he wrote about. Only the first book of the 40 comprising The Histories deals with the First Punic War. The accuracy of Polybius's account has been much debated over the past 150 years, but the modern consensus is to accept it largely at face value, and the details of the battle in modern sources are almost entirely based on interpretations of Polybius's account. The modern historian Andrew Curry considers that "Polybius turns out to [be] fairly reliable"; while Dexter Hoyos describes him as "a remarkably well informed, industrious, and insightful historian". Other, later, histories of the war exist, but in fragmentary or summary form, and they usually cover military operations on land in more detail than those at sea. Modern historians usually also take into account the later histories of Diodorus Siculus and Dio Cassius, although the classicist Adrian Goldsworthy states that "Polybius' account is usually to be preferred when it differs with any of our other accounts". Other sources include inscriptions, archaeological evidence, and empirical evidence from reconstructions such as the trireme Olympias. Since 2010 a number of artefacts have been recovered from the nearby site of the Battle of the Aegates, the final battle of the war, fought eight years later. Their analysis and the recovery of further items are ongoing.

Операции в Сицилии

В 264 году до н.э. государства Карфаген и Рим вступили в войну, начав Первую Пуническую войну. Карфаген был хорошо устоявшейся морской державой в западном Средиземноморье, а Рим недавно объединил под своим контролем материковую Италию к югу от реки Арно. Вероятно, расширение Рима на юг Италии неизбежно привело к столкновению с Карфагеном из-за Сицилии под каким-либо предлогом. Непосредственной причиной войны стал вопрос о контроле над сицилийским городом Мессана (современная Мессина). К 249 году до н.э. война продолжалась 15 лет и характеризовалась многочисленными изменениями в удаче. Она переросла в борьбу, в которой римляне стремились к решительной победе над карфагенянами и, по крайней мере, к контролю над всей Сицилией. Карфагеняне же придерживались своей традиционной политики, ожидая, что противники истощат себя, чтобы затем вернуть часть или все свои владения и заключить взаимовыгодный мирный договор. В 260 году до н.э. римляне построили большой флот и в течение следующих десяти лет одержали ряд побед над карфагенянами в морских сражениях. Римляне также постепенно установили контроль над большей частью Сицилии, включая крупные города Акрагас (современный Агридженто; Агригент на латыни; захвачен в 262 году до н.э.) и Панорм (современный Палермо; захвачен в 254 году до н.э.).

Корабли

Во время этой войны стандартным военным кораблем был квинкерем, что означает "пятивесльный". Квинкерем был галерой, длинной, широкой на уровне воды, с палубой, возвышающейся над морем, и водоизмещением около 100 длинных тонн (110 коротких тонн; 100 тонн). Эксперт по галерам Джон Коутс предполагает, что они могли поддерживать высокую скорость в течение длительных периодов времени. Современная реплика галеры "Олимпия" достигла скорости в 12 узлов и крейсерской скорости в 7 узлов в течение многих часов. Суда строились как катафракты, или "защищенные" корабли, то есть полностью с палубой, чтобы лучше перевозить морскую пехоту и катапульты. У них была отдельная "камера для гребцов", прикрепленная к основному корпусу, в которой размещались гребцы. Эти особенности позволяли укрепить корпус, увеличить грузоподъемность и улучшить условия для гребцов. Общепринятая теория относительно расположения гребцов в квинкеремах заключается в том, что использовались ряды – или файлы – из трех весел, расположенных друг над другом, с двумя гребцами на каждом из двух верхних весел и одним на нижнем, что в сумме давало пять гребцов на файл. Это повторялось вдоль борта галеры, в общей сложности 28 файлов с каждой стороны; 168 весел в общей сложности. В 260 году до н.э. римляне приступили к строительству флота и использовали потерпевший кораблекрушение карфагенский квинкерем в качестве чертежа для своих собственных кораблей. Римляне, будучи начинающими судостроителями, построили копии, которые были тяжелее карфагенских судов, что сделало их медленнее и менее маневренными. Квинкерем был основным рабочим кораблем римских и карфагенских флотов на протяжении Пунических войн, хотя гексаремы (шесть гребцов на скамье), квадриремы (четыре гребца на скамье) и триремы (три гребца на скамье) также иногда упоминаются. Этот тип был настолько распространен, что Полибий использовал его как краткое обозначение для "военного корабля" в целом. Квинкерем перевозил экипаж из 300 человек, из которых 280 были гребцами и 20 – палубной командой и офицерами; обычно он также перевозил 40 морских пехотинцев, и если считалось, что битва неизбежна, их число могло быть увеличено до 120. Чтобы гребцы гребли как единое целое, а также выполняли более сложные боевые маневры, требовалась долгая и изнурительная тренировка. По крайней мере, половина гребцов должна была иметь опыт, чтобы кораблем можно было эффективно управлять. В результате римляне изначально были в невыгодном положении по сравнению с более опытными карфагенянами. Чтобы противостоять превосходству карфагенян, римляне ввели корвус – мост шириной 1,2 метра и длиной 3,6 метра, с тяжелым шипом на нижней стороне, предназначенный для пробивания и закрепления на палубе вражеского корабля. Это позволяло римским легионерам, действующим в качестве морской пехоты, высаживаться на вражеские корабли и захватывать их, вместо того чтобы использовать ранее традиционную тактику тарана. Все военные корабли были оснащены тараном, состоящим из трех бронзовых лезвий весом до 100 килограммов, расположенных на ватерлинии. Они изготавливались индивидуально по технологии литья по выплавляемым моделям, чтобы плотно прилегать к носу галеры и закреплялись бронзовыми шипами. В столетие, предшествовавшее Пуническим войнам, высадка на борт стала все более распространенной, а таранные удары пришли в упадок, поскольку более крупные и тяжелые суда, принятые в этот период, не обладали необходимой скоростью и маневренностью для тарана, в то время как их более прочная конструкция снижала эффективность тарана даже в случае успешной атаки. Римская адаптация корвуса была продолжением этой тенденции и компенсировала их первоначальный недостаток в навыках маневрирования кораблем. Дополнительный вес в носовой части ухудшал маневренность корабля, а в неспокойных морских условиях корвус становился бесполезным. В 255 году до н.э. римский флот был уничтожен штормом при возвращении из Африки, 384 корабля были потоплены из общего числа 464, и погибло 100 000 человек. Возможно, присутствие корвуса делало римские корабли необычно неустойчивыми, и нет никаких записей об их использовании после этой катастрофы.

During this war the standard warship was the quinquereme, meaning "five oared". The quinquereme was a galley, long, wide at water level, with its deck standing above the sea, and displacing around 100 long tons (110 short tons; 100 tonnes). The galley expert John Coates suggests they could maintain for extended periods. The modern replica galley Olympias has achieved speeds of and cruised at for hours on end. Vessels were built as cataphract, or "protected", shipsthat is, fully decked overso as to be better able to carry marines and catapults. They had a separate "oar box" attached to the main hull which contained the rowers. These features allowed the hull to be strengthened, increased carrying capacity and improved conditions for the rowers. The generally accepted theory regarding the arrangement of oarsmen in quinqueremes is that there would be sets – or files – of three oars, one above the other, with two oarsmen on each of the two uppermost oars and one on the lower, for a total of five oarsmen per file. This would be repeated down the side of a galley for a total of 28 files on each side; 168 oars in total. In 260 BC the Romans set out to construct a fleet and used a shipwrecked Carthaginian quinquereme as a blueprint for their own. As novice shipwrights, the Romans built copies that were heavier than the Carthaginian vessels, which made them slower and less manoeuvrable. The quinquereme was the workhorse of the Roman and Carthaginian fleets throughout the Punic Wars, although hexaremes (six oarsmen per bank), quadriremes (four oarsmen per bank) and triremes (three oarsmen per bank) are also occasionally mentioned. So ubiquitous was the type that Polybius uses it as a shorthand for "warship" in general. A quinquereme carried a crew of 300, of which 280 were oarsmen and 20 deck crew and officers; it would normally also carry a complement of 40 marines, and if battle was thought to be imminent, this would be increased to as many as 120. Getting the oarsmen to row as a unit, as well as execute more complex battle manoeuvres, required long and arduous training. At least half of the oarsmen would need to have had some experience if the ship was to be handled effectively. As a result, the Romans were initially at a disadvantage against the more experienced Carthaginians. To counter Carthaginian superiority, the Romans introduced the corvus, a bridge wide and long, with a heavy spike on the underside, which was designed to pierce and anchor into an enemy ship's deck. This allowed Roman legionaries acting as marines to board enemy ships and capture them, rather than employing the previously traditional tactic of ramming. All warships were equipped with a ram, a triple set of bronze blades weighing up to positioned at the waterline. They were made individually by the lost wax method to fit immovably to a galley's prow and secured with bronze spikes. In the century prior to the Punic Wars, boarding had become increasingly common and ramming had declined, as the larger and heavier vessels adopted in this period lacked the speed and manoeuvrability necessary to ram, while their sturdier construction reduced the ram's effect even in the case of a successful attack. The Roman adaptation of the corvus was a continuation of this trend and compensated for their initial disadvantage in ship manoeuvring skills. The added weight in the prow compromised the ship's manoeuvrability, and in rough sea conditions the corvus became useless. In 255 BC the Roman fleet was devastated by a storm while returning from Africa, with 384 ships sunk from a total of 464 and 100,000 men lost. It is possible that the presence of the corvus made the Roman ships unusually unseaworthy and there is no record of them being used after this disaster.

Прелюдия

Во многом благодаря использованию римлянами корвуса, карфагеняне потерпели поражение в крупных морских сражениях при Милах (260 г. до н.э.), Сульках (257 г. до н.э.), Экноме (256 г. до н.э.) и мысе Гермеум (255 г. до н.э.). В 252 и 251 гг. до н.э. римская армия избегала сражений, как сообщает Полибий, из-за опасения боевых слонов, которых карфагеняне перевезли на Сицилию. В 250 г. до н.э. карфагеняне предприняли попытку отвоевать Панорм, но были разгромлены, потеряв большую часть своих слонов. Современные источники не сообщают о других потерях сторон, и современные историки считают более поздние заявления о 20 000–30 000 карфагенских жертвах маловероятными. Воодушевленные победой при Панорме, римляне двинулись на Лилибей, который являлся главной карфагенской базой на Сицилии. Большая армия под командованием консулов того года, Публия Клавдия Пулхра и Луция Юния Пулла, осадила город. Они восстановили свой флот, и 200 кораблей блокировали гавань. В начале блокады 50 карфагенских квинкерем собрались у Эгатских островов, расположенных к западу от Сицилии. Дождавшись сильного западного ветра, они вошли в Лилибей, прежде чем римляне успели отреагировать. Они выгрузили подкрепление – по разным древним источникам, 10 000 или 4 000 человек – и значительное количество припасов. Им удалось уйти от римлян, отплыв ночью и эвакуировав карфагенскую конницу. Римляне окружили сухопутные подходы к Лилибею земляными и деревянными укреплениями и стенами. Они неоднократно пытались заблокировать вход в гавань тяжелым деревянным заграждением, но из-за преобладающих морских условий это не удавалось. Карфагенский гарнизон снабжался кораблями, прорывающими блокаду. Это были легкие и маневренные квинкеремы с высококвалифицированными экипажами и лоцманами, знавшими отмели и течения в этих сложных водах. Среди прорывателей блокады выделялся капитан галеры Ганнибал Родосский, который насмехался над римлянами, демонстрируя превосходство своего судна и команды. В конечном итоге римляне захватили Ганнибала и его хорошо построенную галеру. В 250 г. до н.э. римскому флоту было выделено дополнительно 10 000 гребцов. Пулхр, старший консул, опираясь на совет военного совета, полагал, что этого достаточно для риска атаки на карфагенский флот у Дрепаны, к северу от Лилибея вдоль западного побережья Сицилии. Римский флот отплыл в безлунную ночь, чтобы избежать обнаружения и обеспечить внезапность. У римлян существовала традиция предсказывать исход военных предприятий, наблюдая за поведением священных кур. Утром их кормили: если они ели с аппетитом, то предзнаменование было благоприятным, если отказывались – неблагоприятным. Когда на пути к Дрепане была проведена торжественная церемония, куры отказались есть. Разгневанный Пулхр выбросил их за борт, воскликнув, что если они не голодны, то, возможно, они испытывают жажду. Полибий об этом не упоминает, что заставляет некоторых современных историков сомневаться в правдивости этого эпизода. Т. П. Уайзман даже полагал, что вся история была выдумкой враждебного анналиста с целью дискредитировать Клавдиев.

Largely because of the Romans' use of the corvus, the Carthaginians were defeated in large naval battles at Mylae (260 BC), Sulci (257 BC), Ecnomus (256 BC) and Cape Hermaeum (255 BC). During 252 and 251 BC the Roman army avoided battle, according to Polybius because they feared the war elephants which the Carthaginians had shipped to Sicily. In 250 BC the Carthaginians attempted to recapture Panormus, but were defeated, losing most of their elephants. Contemporary accounts do not report either side's other losses, and modern historians consider later claims of 20,000–30,000 Carthaginian casualties improbable. Encouraged by their victory at Panormus, the Romans moved against Lilybaeumwhich was the main Carthaginian base on Sicily. A large army commanded by the year's consuls Publius Claudius Pulcher and Lucius Junius Pullus besieged the city. They had rebuilt their fleet, and 200 ships blockaded the harbour. Early in the blockade, 50 Carthaginian quinqueremes gathered off the Aegates Islands, which lie to the west of Sicily. Once there was a strong west wind, they sailed into Lilybaeum before the Romans could react. They unloaded reinforcementseither 10,000 or 4,000 according to different ancient sourcesand a large quantity of supplies. They evaded the Romans by leaving at night, evacuating the Carthaginian cavalry. The Romans sealed off the landward approach to Lilybaeum with earth and timber camps and walls. They made repeated attempts to block the harbour entrance with a heavy timber boom, but due to the prevailing sea conditions they were unsuccessful. The Carthaginian garrison was kept supplied by blockade runners. These were light and manoeuvrable quinqueremes with highly trained crews and pilots who knew the shoals and currents of the difficult waters. Chief among the blockade runners was a galley captained by Hannibal the Rhodian, who taunted the Romans with the superiority of his vessel and crew. Eventually, the Romans captured Hannibal and his well constructed galley. In 250 BC an additional 10,000 oarsmen were allocated to the Roman fleet. Pulcher, the senior consul, supported by a council of war, believed these gave him sufficient advantage to risk an attack on the Carthaginian fleet at Drepana, north of Lilybaeum along the west coast of Sicily. The Roman fleet sailed on a moonless night to avoid detection and ensure surprise. The Romans had a tradition of divining the likely fortune of a military endeavour by observing the actions of the sacred chickens. In the early morning they would be offered food: if they ate eagerly, the omens were good; if they refused it, the action was ill fated. When the solemn ceremony was performed on the way to Drepana, the chickens declined to eat. Infuriated, Pulcher pitched them overboard, exclaiming that if they were not hungry, then perhaps they were thirsty. Polybius does not mention this, which has caused some modern historians to doubt its veracity. T. P. Wiseman even thought that the whole episode was an invention from a hostile annalist to harm the reputation of the Claudii.

Битва

К рассвету римляне подошли к Дрепане, но столкнулись с проблемами. В темноте было трудно сохранять строй. Это усугубилось недавним включением в состав флота 10 000 новых гребцов, не обученных и не имевших опыта работы с существующими командами. В результате к утру римские корабли растянулись в длинную, дезорганизованную линию. Корабль Пулхра находился в тылу, возможно, чтобы предотвратить отставание. Карфагенский полководец Адгербал был совершенно застигнут врасплох, когда его дозорные сообщили о приближении римлян. Однако его корабли были готовы к выходу в море, и он немедленно приказал принять на борт гарнизон в качестве морской пехоты и следовать за ним в открытое море. Римский флот насчитывал более 120 кораблей, по некоторым данным – до 200. У карфагенян было от 100 до 130 судов. На всех военных кораблях с обеих сторон находился полный экипаж морской пехоты. Наиболее продвинутые римские корабли достигли устья гавани и могли попытаться её заблокировать. Однако, увидев, что фактор внезапности утрачен, Пулхр приказал им отступить и сосредоточиться в боевом порядке. На передачу этого приказа потребовалось время, что привело к тому, что некоторые корабли отреагировали на него, а другие продолжали двигаться вперед, создавая помехи. Римское мореплавание было настолько плохим, что несколько кораблей столкнулись или повредили весла дружественных судов. Тем временем Адгербал повел свой флот мимо смущенного римского авангарда и продолжил движение на запад, между городом и двумя небольшими островами, чтобы выйти в открытое море. Там у них было достаточно места для маневра, и они направились на юг, выстроившись в боевую линию, параллельную римской. Карфагенянам удалось вывести пять кораблей к югу от флагмана Пулхра, построив их эшелоном к берегу, и тем самым отрезать весь римский флот от пути отступления к Лилибею. Римляне, в свою очередь, выстроились в линию, обращенную на запад, с берегом за спиной, что не позволяло им быть обойденными с фланга. Карфагеняне атаковали, и слабость расположения Пулхра стала очевидной. Карфагенские корабли были легче и маневреннее, а их экипажи – опытнее и лучше слажены. У римлян не было корвусов, чтобы уравнять шансы. С другой стороны, карфагеняне, вероятно, уступали в численности. Карфагеняне имели еще одно преимущество: если корабль оказывался в невыгодном положении в схватке, он мог отступить назад; если римский корабль следовал за ним, он оказывал оба своих фланга уязвимыми. Римляне, имея берег близко за спиной, не имели такого преимущества и пытались держаться плотным строем для взаимной защиты. Битва была ожесточенной и продолжалась весь день. Качество легионеров, служивших римской морской пехотой, и их плотный строй затрудняли абордаж. Но карфагеняне легко перехитрили римлян, выбирая уязвимые корабли для тарана и постепенно получая все большее преимущество. В конце концов римская дисциплина дала трещину; несколько кораблей были намеренно посажены на мель, чтобы их экипажи могли бежать, а Пулхр совершил успешный прорыв с 30 римскими кораблями – единственными, кто выжил в битве. Результатом стало сокрушительное поражение римлян: 93 корабля были захвачены, неизвестное количество затонуло, а 20 000 человек были убиты или взяты в плен. Это была величайшая морская победа Карфагена в войне.

By dawn the Romans were close to Drepana but were experiencing problems. In the dark it had proved difficult to keep station. This was exacerbated by the recent incorporation of the 10,000 new oarsmen, who were not trained nor experienced at working with the existing crews. As a result, morning found the Roman ships spread out in a long, disorganised line. Pulcher's ship was towards the rear, possibly so he could discourage straggling. The Carthaginian commander, Adherbal, was taken completely by surprise when his lookouts reported the approach of the Romans. However, his ships were ready for sea, and he immediately ordered them to take on board the garrison as marines, and to follow him out to sea. The Roman fleet consisted of more than 120 ships; some sources give as many as 200. The Carthaginians had between 100 and 130 vessels. All of the warships, on both sides, were carrying full complements of marines. The more advanced of the Roman ships had reached the mouth of the harbour and were in a position to attempt to block it. However, Pulcher, seeing that surprise was lost, ordered them to fall back and concentrate in battle formation. This order took some time to transmit and resulted in some ships responding to it and turning into the paths of others still pressing forward and fouling them. So poor was the Roman seamanship that several ships collided, or sheared the oars off friendly vessels. Meanwhile, Adherbal led his fleet past the confused Roman vanguard and continued west, passing between the city and two small islands to reach the open sea. Here they had room to manoeuvre and headed south, forming a line of battle that was parallel to the Romans. The Carthaginians managed to get five ships south of Pulcher's flagship, echeloned towards the shore, and so cut off the entire Roman fleet from its line of retreat to Lilybaeum. The Romans, meanwhile, had formed up in a line facing west, with the shore behind them, which prevented them from being outflanked. The Carthaginians attacked, and the weakness of Pulcher's dispositions became apparent. The Carthaginian ships were lighter built and more manoeuvrable, and their crews were more experienced and accustomed to working together. The Romans lacked the corvus to even the fight. On the other hand, the Carthaginians were probably outnumbered. The Carthaginians had the additional advantage that if an individual ship was getting the worse of a melee, it could reverse oars and withdraw; if the Roman vessel followed up, it left both of its flanks vulnerable. The Romans, with the shore close behind them, had no such advantage, and they attempted to stay in a tight formation for mutual protection. The battle was hard fought and ground on through the day. The quality of the legionaries serving as the Roman marines, and their tight formation, made boarding difficult. But the Carthaginians handily outmanoeuvred the Romans, picking off exposed ships to ram, and steadily gaining more and more of an advantage. Eventually Roman discipline cracked; several ships were intentionally run aground so their crews could flee, and Pulcher led a successful breakout by 30 Roman ships, the only ones to survive the battle. The result was an utter Roman defeat, with 93 of their ships captured, an unknown number sunk, and 20,000 men killed or captured. It was Carthage's greatest naval victory of the war.

Последствия

Вскоре после битвы к Адербалу присоединился Картало с 70 кораблями. Адербал довел численность командования Карфало до 100 и отправил его совершить набег на Лилибеум, где он сжег несколько римских кораблей. Вскоре после этого он успешно атаковал римский конвой снабжения, состоящий из 800 транспортов, сопровождаемых 120 военными кораблями, в результате чего конвой попал в шторм, который потопил все суда, кроме двух. Карфагеняне укрепили свою победу, совершая в 248 году до н.э. неэффективные набеги на побережье Римской Италии. Отсутствие римских флотов побудило Карфаген постепенно распустить свой флот, снизив финансовую нагрузку на строительство, содержание и ремонт кораблей, а также на обеспечение их экипажей. Они отозвали большую часть своих военных кораблей с Сицилии, и война там зашла в тупик. Прошло семь лет после битвы при Дрепане, прежде чем Рим предпринял попытку построить новый крупный флот. Пулхер был отозван и обвинен в государственной измене. Он был признан виновным по менее тяжкому обвинению – в святотатстве из-за инцидента с курицей – и лишь чудом избежал смертного приговора, будучи отправлен в изгнание. Сестра Пулхра, Клавдия, приобрела дурную славу, когда, оказавшись заблокированной на улице бедными гражданами, вслух пожелала, чтобы ее брат проиграл еще одно сражение, чтобы уменьшить толпу. Война завершилась в 241 году до н.э. после битвы при Эгатах, римской победой и заключением мира. Впоследствии Рим стал ведущей военной державой в западном Средиземноморье и все больше – во всем Средиземноморье. Римляне построили более 1000 кораблей во время войны, и этот опыт строительства, комплектования, обучения, снабжения и обслуживания такого количества кораблей заложил основу морского господства Рима на 600 лет.