Дело Фурриссона: Свобода слова и отрицание Холокоста

Введение

Академическая полемика 1980-х годов, касающаяся свободы слова.

Дело Фаурисона – это академическая полемика, последовавшая за публикацией книги "Mémoire en défense" (1980) французского профессора Роберта Фаурисона, отрицавшего Холокост, и включением эссе американского лингвиста Ноама Хомского под названием "Некоторые элементарные замечания о правах на свободу выражения мнения" в качестве предисловия к книге Фаурисона. Впоследствии Фаурисон неоднократно признавался виновным во Франции по закону за отрицание Холокоста, в том числе в октябре 2006 года, когда Парижский уголовный суд приговорил его к трем месяцам условного заключения за отрицание Холокоста на иранском телеканале. Дело Фаурисона нанесло ущерб репутации Хомского во Франции, в которую он не возвращался почти тридцать лет после этого инцидента. Перевод его политических работ на французский язык был отложен до 2000-х годов.

Письма Фориссона в "Монде"

В декабре 1978 года и январе 1979 года Роберт Фориссон, французский профессор литературы в Лионском университете, опубликовал в газете "Монд" два письма, в которых утверждал, что газовые камеры, использовавшиеся нацистами для уничтожения евреев, не существовали. В результате телеинтервью он был признан виновным в клевете и разжигании расовой ненависти и приговорен к трем месяцам условного лишения свободы и штрафу в размере 21 000 франков (3200 евро). Ему также было предписано оплатить публикацию приговора в общенациональных газетах и на телевидении, однако это требование было отменено после подачи апелляции.

Биографы Хомского по делу Форисона

Биографы Чомского высказали различные точки зрения на дело Фориссона. В книге «Чомский: идеи и идеалы» Нил Смит пишет: «Чомски, возможно, следовало предвидеть негативные последствия своей деятельности и воздержаться от подобного стиля изложения. Возможно, но, в конечном счете, скорее нет. Даже если бы он предвидел разразившуюся бурю и ее масштабы, моральный принцип защиты свободы слова, вероятно, имеет более высокий приоритет». В книге «Ноам Чомский: жизнь диссидента» Роберт Барски отмечает, что «тактика Чомского не всегда может быть наиболее уместной, учитывая цели, которые он поддерживает, но ценности, транслируемые его работой, в соответствии с любыми разумными критериями, согласуются с ценностями либертарианцев». Барски также указывает, что, хотя дело Фориссона «оказало пагубное и продолжительное влияние на Чомского, он отказался отступать от своей позиции, даже не признав временной ошибки в суждениях». Два других биографа, Милан Рай и Крис Найт, упоминают дело Фориссона в контексте бескомпромиссной поддержки Чомским академической свободы для всех, включая «военных преступников». В книге «Политика Чомского» Милан Рай цитирует Чомского, говорящего о том, что он даже «поддерживал право американских военных преступников не только говорить и преподавать, но и проводить свои исследования на основании академической свободы, в то время как результаты их работы использовались для убийств и разрушений». В книге «Декодирование Чомского» Крис Найт ссылается на угрозу Чомского 1969 года «публично протестовать», если академику Массачусетского технологического института (MIT) Уолту Уитману Ростоу откажут в должности в университете. Чомски, безусловно, считал Ростова, главного архитектора войны во Вьетнаме, «военным преступником», но настаивал на том, что MIT должен придерживаться своих принципов академической свободы, выраженных в словах президента MIT Говарда Уэсли Джонсона о том, что университет должен быть «убежищем от цензуры, где каждый человек может искать истину, как он ее понимает, без какого-либо вмешательства». Мотивация Джонсона говорить об академической свободе в период студенческих волнений против войны заключалась главным образом в предотвращении любого вмешательства в различные военные исследовательские лаборатории MIT. Но, как утверждает Найт, Чомский также считал, что он должен был расширить принцип академической свободы до необычных пределов, поскольку любая «менее либертарная политика могла бы подорвать его собственную противоречивую позицию как антивоенного активиста, работающего в лаборатории, финансируемой американскими военными». Найт заключает, что последующая позиция Чомского по отношению к Фориссону «не подразумевала никакого сочувствия к отрицанию Холокоста. Это было просто логическим продолжением принципа, общего для всех западных университетов, который руководство MIT считало своим долгом отстаивать с особой настойчивостью, учитывая деятельность его собственных исследователей». Пол Берман, написавший в Tablet в 2018 году, отмечает, что биографы Чомского в основном приняли его утверждение о том, что его защита Фориссона основывалась исключительно на принципах свободы слова, и что Чомски не защищал фактические позиции или аргументы Фориссона. Однако Берман утверждает, что Чомски на самом деле защищал Фориссона по существу. Берман говорит, что Чомски проявил «странно уважительный тон по отношению к Фориссону» и что он «оставил ясное впечатление, будто Фориссон – исследователь с научным складом ума, чьи выводы или результаты заслуживают такого же уважения, как и результаты любого подлинного научного исследования».

Chomsky's biographers have expressed a range of views on the Faurisson affair. In Chomsky: Ideas and ideals, Neil Smith writes: 'Chomsky should perhaps have foreseen the negative effect of his activity and refrained from writing the way he did. Perhaps, but on balance perhaps not. Even had he seen the furore which would erupt and the degree that would ensue, the moral doctrine of defending freedom of speech is probably higher.' In Noam Chomsky: A Life of Dissent, Robert Barsky says 'Chomsky's tactics may not always be the most appropriate in light of the causes that he supports but the values transmitted by his work are, according to virtually any reasonable measure, consistent with those of the libertarians.' Barsky also points out that although the Faurisson affair 'has had a harmful and lasting effect on Chomsky Chomsky has refused to back down on the issue, even refusing to admit a momentary lack of judgment.' Two other biographers, Milan Rai and Chris Knight, both refer to the Faurisson affair in the context of Chomsky's uncompromising support for academic freedom for everyone including 'war criminals'. In Chomsky's Politics, Milan Rai quotes Chomsky saying that he even 'supported the rights of American war criminals not only to speak and teach but also to conduct their research, on grounds of academic freedom, at a time when their work was being used to murder and destroy.' In Decoding Chomsky, Chris Knight refers to Chomsky's 1969 threat to 'protest publicly' if fellow Massachusetts Institute of Technology (MIT) academic Walt Whitman Rostow was denied a position at the university. Chomsky certainly considered Rostow, a prime architect of the Vietnam War, as a 'war criminal' but insisted that MIT must stick to its principles of academic freedom principles expressed when MIT's President Howard Wesley Johnson stated that the university should be a 'refuge from the censor, where any individual can pursue truth as he sees it, without any interference.' Johnson's motivation for talking about academic freedom at this time of anti war student unrest was largely to prevent any interference with MIT's various military funded research laboratories. But, Knight claims, Chomsky also believed he had to extend the principle of academic freedom to unusual lengths because any 'less libertarian policy might have undermined his own conflicted position as an anti war campaigner working in a laboratory funded by the US military.' Knight concludes that Chomsky's subsequent position on Faurisson 'did not imply any sympathy towards Holocaust denial. It was simply a logical extension of a principle common to all Western universities – one which his management at MIT felt obliged to uphold with special tenacity in view of what its own researchers were doing.' Paul Berman, writing in Tablet in 2018, says that Chomsky's biographers have largely accepted his claim that his defense of Faurisson was entirely on free speech grounds, and that Chomsky did not defend Faurisson's actual positions or arguments. Berman, however, argues that Chomsky did in fact defend Faurisson substantively. Berman says that Chomsky adopted an "oddly respectful tone toward Faurisson" and that he "left the clear implication that Faurisson is a scientific minded researcher, with conclusions or findings that ought to be accorded the kind of respect that is accorded to any authentically scientific researcher."