Элеонора Арборейская: Судья и героиня Сардинии

Введение

Сардинский судья

Элеонора Арборейская, или Элеонора Де Серра Бас (сард. Elianora de Arbarée / Elianora De Serra Bas, итал. Eleonora d'Arborea / Eleonora De Serra Bas; 1347 — июнь 1404) — одна из самых влиятельных и значимых, а также одна из последних судей Юдиката Арбореи на Сардинии и самая известная героиня Сардинии. Она также известна обновлением «Carta de Logu», изданной её отцом, Марианом IV, и пересмотренной её братом, Гуго III.

Первые годы

Элеонора родилась в Молинс-де-Рей (Каталония, Корона Арагона) около 1347 года от Мариана IV Де Серра Баса, судьи Арбореи, и Тимборс Рокаберти, каталонского дворянина. Будучи сестрой Гюга и Беатрикс Арборейской, она провела свои первые годы в Орстано, в замке Гочеано. После бездетной смерти Петра III Арборейского, Корона де Логу (собрание видных деятелей, церковнослужителей, представителей городов и деревень) избрала отца Элеоноры, Мариана IV, брата Петра, который правил судейством Арбореи с 1347 по 1376 год.

Династические отношения

До 1376 года Элеонора вышла замуж за сорокалетнего Бранкалеона Дориа из влиятельного генуэзского дома. Этот брак должен был стать частью спланированного союза между домами Арбореи и Дории, последний из которых уже владел значительными владениями на Сардинии, выступая против Арагона. После свадьбы она проживала в Кастельгеновезе (современный Кастельсардо), где родила сыновей Фредерика и Мариана. Теперь достоверно известно, что в 1382 году Элеонора выдала заем в 4000 золотых флоринов Николо Гуарко, дожу Республики Генуя, который, в свою очередь, обязался вернуть эту сумму в течение десяти лет, иначе – выплатить двойную сумму. Дополнительным условием было оговорено, что если к этому времени Фредерик (старший сын Элеоноры) достигнет совершеннолетия, то дочь дожа Бьянкина должна выйти за него замуж, а в случае невозможности заключения этого брака (вследствие смерти или иных непредвиденных обстоятельств) соглашение аннулируется. Предоставление подобного кредита влиятельной генуэзской семье и данное условие в договоре свидетельствуют о династических планах Элеоноры, которая, предоставляя эти средства, одновременно поддерживала престиж своего рода и признавала важность интересов лигурийцев. Кроме того, она заложила основу для союза, который позволил бы ей рассчитывать на логистическую поддержку и налаживание связей (через мощный дорийский флот) в большинстве средиземноморских портов. Фактически, она вступила в игру европейской политики на равных. Убийство в 1383 году сына Мариана IV, брата Элеоноры, Гуга III и его дочери Бенедетты, немедленно поставило вопрос о престолонаследии. Эта внезапная и жестокая смерть могла иметь различные мотивы и принести выгоду разным сторонам. Претендентами на арборейский трон были дети сестер покойного судьи, Беатрикс и Элеоноры. Однако Беатрикс умерла в 1377 году, а ее наследник находился слишком далеко. Элеонора, будучи ближе и более влиятельной, активно добивалась избрания своим малолетним сыном со стороны Короны де Логу. Недавние исследования, основанные на письме Аймерия VI Нарбонского, мужа Беатрикс, королю Петру IV Арагонскому, в котором он заявил о своих правах на арборейский трон для своего сына Вильгельма II сразу после смерти Гуга III, подтверждают, что Элеонора была третьим ребенком Мариана и Тимборы. Внешние причины убийства связывались с арагонцами и врагами Арбореи, внутренние – с недовольством землевладельцев и купцов, вызванным авторитарной политикой Гуга III и обременительными налогами (необходимыми для содержания немецких, провансальских и бургундских наемников).

Before 1376, Eleanor married the forty year old Brancaleone Doria, from an influential Genoan house. The marriage was designated to be part of the designed alliance between the houses of Arborea and Doria, the last of which already held lots of possessions on Sardinia in an anti Aragonese function. After the marriage, she resided in Castelgenovese (modern day Castelsardo), where she gave birth to her sons Fredrick and Marianus. It now seems certain that in 1382 Eleanor gave a loan of 4,000 gold florins to Nicolò Guarco, doge of the Republic of Genoa, and that the latter for his part undertook to repay the sum within ten years; otherwise, he would have paid double. Accessory the condition was signed that, if in the meantime Fredrick (Eleonor's eldest son) had reached puberty, the daughter of Doge Bianchina would have had to marry him and, in the event that this marriage could not be celebrated (due to death or other fortuitous event), the act would have become null. A similar loan to a powerful family of Genoa, and this clause of the contract, indicate a dynastic design by Eleonor who, by granting this credit, together kept the prestige of her lineage high and recognized the importance of the interests of the Ligurians. In addition, she laid the foundations for an alliance that would allow her to have recourse to logistical and connection resources (through the powerful Dorian fleet) in most of the Mediterranean ports. In essence, she entered the game of European politics on an equal footing. The murder in 1383 of Marianus IV's son— Eleanor’s brother— Hugh III and his daughter Benedetta immediately posed problems of succession. This sudden and violent death could have various reasons and could benefit various interests. The claimants to the Arborean throne were the children of the late judge's sisters, Beatrix and Eleanor. But Beatrix had died in 1377 and her heir was way too far away. Eleanor, closer and more present than her, worked hard to ensure the election by the Corona de Logu of her very young son. Recent studies, based on a letter from Aimery VI of Narbonne, husband of Beatrix, to King Peter IV of Aragon, in which he claimed the Arborean throne for his son William II, immediately after the death of Hugh III), ascertain that Eleanor was the third child of Marianus and Timbora. The external reasons for the murder were those of the Aragonese and the enemies of Arborea, the internal ones could be identified in the discontent of the classes of owners and merchants, in reaction to the authoritarian attitude of Hugh III and for the vexatious contributions (necessary to keep the German mercenaries, Provencal and Burgundian).

Наследование в арборею

В этой атмосфере кризиса и недовольства, когда Арагон уже открыто стремился завоевать весь остров, в 1383 году Элеонора написала королю доклад о положении на Сардинии и попросила его признать ее сына Фредерика законным преемником Хьюга. Затем она отправила своего мужа Бранкалеона для личных переговоров с королем. Одновременно она послала письмо королеве, прося ее ходатайствовать перед супругом в пользу ее сына, чтобы положить конец царившему на острове беспорядку. Элеонора намеревалась объединить в руках своего сына те две трети Сардинии, которые Хьюг удерживал до своей смерти. Этот замысел вызвал подозрение у арагонского монарха, который не считал желательным присутствие столь влиятельной семьи в его королевстве, особенно учитывая отсутствие прямых мужских наследников Хьюга, в силу чего эти владения, "iuxta morem italicum", подлежали конфискации в пользу налоговых властей. Бранкалеоне был задержан под предлогом его возвращения на Сардинию после формирования флота, но фактически стал настоящим заложником (и инструментом давления на восставших судьёв). Элеонора не отчаялась и подтвердила свою военную политику: она предприняла действия и, вернувшись в Ористано, наказала заговорщиков и провозгласила себя судьёй Арбореи в соответствии с установлениями, завещанными ее дедом Хьюгом II, согласно которым женщины могли наследовать трон в отсутствие наследников мужского пола. Фактически, выборная практика противоречила королевскому феодальному праву и шла вразрез с политикой Арагона. Арборейцы же апеллировали к своей древней автономии, восходящей к раннему средневековью, и к праву осуществлять полный суверенитет на своих территориях, что часто оспаривалось или не признавалось арагонской короной. Элеонора была глубоко обеспокоена тем, что даже ее зять Эмери VI де Нарбонн (1341–1388), вдовец ее сестры Беатрикс, действовал в сговоре с королем Педро IV Арагонским, чтобы убедить его признать его сына Вильгельма I судьёй Арбореи (1388–1397). Основанием, выдвинутым виконтом Эмери, служил тот факт, что его жена Беатрикс была вторым ребенком Мариана IV и Тимборы ди Роккаберти, после Хьюга III и, следовательно, перед Элеонорой. Таким образом, право на престол принадлежало ветви Нарбонн-де-Серра-Бас, как было упомянуто и задокументировано выше: дополнительным доказательством служит и то, что она назвала свою дочь в честь матери Тимборы, Беатрикс. Наконец, арагонский монарх решил, что его племянник Фредерик, старший сын Элеоноры (который должен был исполнять обязанности регента) и Бранкалеоне Дориа (которого он заключил в тюрьму), займет место убитого правителя Арбореи.

In this climate of crisis and discontent, with Aragon already openly willing to conquer the entire island, in 1383 Eleanor wrote a report to the king on the conditions of Sardinia and asked him to recognize her son Fredrick as the legitimate successor of Hugh. She then sent her husband Brancaleone to deal directly with the sovereign. At the same time she sent a letter to the queen, asking her to intercede with her spouse in favor of her son so that she could end the disorder that reigned on the island. Eleanor intended to reunite in the hands of her son those two thirds of Sardinia that Hugh, before his death, had occupied. This design made the aragonese sovereign suspicious, who did not consider it convenient to have such a powerful family in his kingdom, especially since there was no direct male heir to Hugh, those possessions, "iuxta morem italicum", should have been forfeited by the tax authorities. Brancaleone was detained under the pretext of having him return to Sardinia as soon as a fleet was set up, but he had actually become a real hostage (and instrument of pressure against the rebellious judgess). Eleanor did not lose heart and confirmed her war policy: she took action and as soon as she returned to Oristano, she punished the conspirators and proclaimed herself Judgess of Arborea according to the provisions dictated by her grandfather Hugh II, for which women could succeed to the throne in the absence of male heirs. In practice, the elective praxis was the opposite of the royal fiefdom and was at variance with the Aragonese political line. The Arboreas instead recalled their ancient autonomy of early medieval origin and the right to exercise full sovereignty in their territories, a situation often contested or not recognized by the crown of Aragon. Eleonora was in fact very worried because even her brother in law Aimeriy VI de Narbonne (1341 1388), widower of her sister Beatrix, had worked with King Peter IV of Aragon to convince him to recognize his son William I as judge of Arborea (1388 97). The reason that the viscount Aymeric brought forward consisted in the decisive fact that his wife, Beatrix, was the second child of Marianus IV and Timbora di Roccaberti, after Hugh III and therefore before Eleanor. Her succession therefore belonged to the Narbonne de Serra Bas branch, as mentioned and documented above: the fact that she gave her the name of Timbora's mother, Beatrix, is also further proof. Finally, the Aragonese monarch decided that his nephew Fredrick, eldest son of Eleanor (who would hold the regency) and Brancaleone Doria (whom he imprisoned), would take over from the murdered sovereign of Arborea.

Политическая жизнь и смерть

В отношении политики, практики и руководящих принципов управления, суд, таким образом, непосредственно опирался на опыт её отца, окончательно отказавшись от авторитарной политики её брата Гуго III, гарантировал защиту суверенитета и территориальных границ судейства и провёл работу по реорганизации и окончательному упорядочению местных правовых систем и институтов, пересмотрев Carta de Logu, провозглашённую её отцом в то время. Элеонора никогда не разделяла абсолютистское видение власти, когда правитель стоит во главе олигархии, оторванный от нужд народа, а скорее верила в легитимность правления, основанную на признании со стороны народа. По политическим причинам оспаривались и права на престолонаследие, под предлогом, что представители дома Арборея были незаконнорожденными, однако династические причины казались ей менее значимыми, чем народное признание, и могли бы иметь силу лишь в отношении тех территорий, которые король получил в личное владение, но не тех, что составляли ядро судейства. Интересы судьи были неразрывно связаны с интересами государства, и именно она всегда восстанавливала закон и порядок, чтобы остановить распространение насилия на Сардинии во время войны. Законы и правила гарантировали мир, то есть устанавливали порядок, направленный в будущее. Контроль над властью был для Элеоноры вопросом жизни и смерти. Ей удалось завершить начатый отцом проект объединения почти всего острова под своим правлением, сдерживая арагонские войска и оттесняя их к побережью (в отдельные прибрежные крепости), но её проект рухнул из-за непредсказуемой и трагической судьбы – чумы, которая практически без боя передала Сардинию в руки арагонцев. В последние годы Элеонора отошла от активной политики, передав её мужу и своему юному сыну Мариан V, который сменил своего брата Фредерика. Согласно преданию, судья умерла около 1404 года, возможно, от чумы, в неизвестном месте: даже место её захоронения остаётся предметом предположений.

With regard to politics, practices and guidelines of government, the court, therefore, linked directly to the experience of her father, definitively abandoning the authoritarian policy of her brother Hugh III, guaranteed the defense of the sovereignty and territorial boundaries of the judgedom and he carried out a work of reorganization and definitive arrangement of the local legal systems and institutions, revising the Carta de Logu promulgated by her father at the time. Eleanor never showed the absolutist vision of the lord at the top of an oligarchy and far from the reasons of the people, but rather that of those who believe they have their own legitimacy to reign among the people. For political reasons, the same rights to succession were contested, given the pretext that the Arborea were "bastard" sons, but the dynastic reasons seemed to have less value for her than popular legitimacy and, if anything, would have been valid for that part of the territories received by the king in a personal capacity and not for those who were part of the proper judgedom. The interests of the Judgess were tied to those of the State with a Gordian knot and it was always her who brought back the law and order to put a stop to the spread of Sardinian violence during the war. The rules, the laws guaranteed peace, that is, in the order in time, for the future. The control of power was a vital point for Eleanor, the choice between life and death. After having managed to complete her father's project of reuniting almost the whole island under her scepter of ruling judgess, keeping the Aragonese troops in check and driving back to the edge of the island (in some fortresses on the coast), she saw her project collapse following an unpredictable unknown fate: the plague, which practically handed over Sardinia to the Aragonese without fighting. In recent years Eleanor took a little apart from her active politics, leaving it to her husband and her young son Marianus V, who had succeeded his brother Fredrick. According to tradition, the Judgess died around 1404, perhaps of plague, in an unspecified place: even on her grave one can only make assumptions.

Карта де Логу

Одним из наиболее значимых деяний Элеоноры во время её судейства стало обновление Carta de Logu, провозглашённой её отцом и пересмотренной её братом, посредством которого она закрепила стабильную и долгосрочную систему правовых норм и институтов судейства. В Уставе проявилась восприимчивость к новациям в некоторых нормах и юридическая мудрость, содержащая элементы римско-канонической традиции, византийской, Болонской юриспруденции и мысли глассаторов каталонской куриальной культуры, прежде всего – местной юридической разработки сардинских обычаев, осуществлённой сардинским муниципальным правом. Судьи Арбореи, в ответ на попытки арагонского феодального господства, издали новую правовую дисциплину на своих территориях, которые, тем не менее, находились в состоянии непрекращающейся политической нестабильности. Это законодательство выделялось как часть более широкой политики, направленной на развитие арборейского судейства, и было явно более прогрессивным, чем другие европейские правовые и административные кодексы того времени. Элеонора своим регентством продемонстрировала стремление выйти за пределы Средневековья, уделяя особое внимание освобождению крепостных, лиерос, и намерение использовать в своей национально-освободительной борьбе не только наёмные войска, но и сограждан. Это период, когда понятие территориальной Сардинии трансформируется в государственное, с островом, разделённым на различные суверенные политические образования. Четыре судейства – Калари/Сент-Илла, Торрес/Логудоро, Галлура и Арбореа – представляют собой сложные и уникальные институциональные образования. Они, по-видимому, берут начало не из уже существовавших элементов, а из «способности сардинцев, свободных от иностранного господства, к самоуправлению» посредством сложных форм, таких как кураторская система и коллегиальное управление короны де лагу. Королевские судебные прерогативы, не встречающиеся ни на одной континентальной территории византийского или варварского происхождения, имеют настолько выраженный характер, что нивелируют значение исходной основы и формируют оригинальную систему управления. Как и все централизованные государства, Арборея постоянно боролась, чтобы не поддаться давлению соседних государств.

One of the most notable actions carried out by Eleanor during her judgedom was the updating of the Carta de Logu, promulgated at the time by her father and revised by her brother, with which she gave a stable and lasting arrangement to the legal systems and institutions of the judgedom. In the Charter there is the openness to modernity of certain norms and the juridical wisdom that contains elements of the Roman canonical tradition, of the Byzantine one, of Bolognese jurisprudence and of the thought of the glossators of the Catalan curial culture itself, above all of the local juridical elaboration of the Sardinian customs carried out by Sardinian municipal law. The judges of Arborea, in reacting to the attempts of Aragonese fiefdom, issued a new juridical discipline in their territories, which were nevertheless in a state of perennial political turmoil. This legislation stood out as the component of a broader policy aimed at the development of the arborean judgedom and was clearly more advanced than the other european legal and administrative legislations of the time. Eleanor demonstrated with her regency that she wanted to get out of the Middle Ages by also focusing on the liberation of the serfs, the lieros, and that she wanted to use those made up of her fellow citizens in her own national type struggle, in addition to the mercenary troops. This is the period in which the concept of territorial Sardinia is about to change into a statal one, with the island divided into various sovereign political entities. The four judgedoms of Calari/Saint Illa, Torres/Logudoro, Gallura and Arborea are complex singular institutional constructions. Rather than from pre existing elements, they seem to originate from the "ability of the Sardinians, free from foreign domination to self manage" through complex forms such as those of the curatorial system, the assembly administration of the coronas de logu. The royal judicial prerogatives, which are not found in any continental territory of Byzantine or barbarian formation, have such a connotation as to remove the importance of the matrix of origin and make it an original government organization. Like all central states, the Arborea always had to fight not to succumb to the pressures of neighboring states.

Дань уважения

Ученый Франческо Чезаре Касула идентифицировал в церкви Сан-Гавино Монреале, в нескольких милях от замка Монреале в Сардаре, высокие рельефы, изображающие единственные сохранившиеся портреты Элеоноры, Мариана IV, Угоне III и Бранкалеоне Дориа. В Ористано на площади Элеоноры установлена статуя Элеоноры.