Ричард Хофштадтер: Американский историк и интеллектуал XX века.

Введение

Ричард Хофстадтер (6 августа 1916 – 24 октября 1970) – американский историк и публичный интеллектуал середины XX века. Хофстадтер был профессором американской истории имени ДеУитта Клинтона в Колумбийском университете. Отвергая свой ранний историко-материалистический подход к истории, в 1950-х годах он склонился к концепции "консенсусной истории" и, по мнению некоторых его почитателей, стал "иконическим историком послевоенного либерального консенсуса". Другие видят в его работах раннюю критику одномерного общества, поскольку Хофстадтер был одинаково критичен как к социалистическим, так и к капиталистическим моделям общества и сожалел о "консенсусе" в обществе, ограниченном рамками собственности и предпринимательства.

Его наиболее известные работы: «Социальный дарвинизм в американской мысли, 1860–1915» (1944); «Американская политическая традиция» (1948); «Эпоха реформ» (1955); «Антиинтеллектуализм в американской жизни» (1963); и сборник эссе «Параноидальный стиль в американской политике» (1964). Он дважды становился лауреатом Пулитцеровской премии: в 1956 году за «Эпоху реформ» – анализ популистского движения 1890-х годов и прогрессивного движения начала XX века, и в 1964 году за культурно-историческое исследование «Антиинтеллектуализм в американской жизни». Он был избранным членом Американской академии искусств и наук и Американского философского общества.

Ранние годы и образование

Хофстадтер родился в Буффало, штат Нью-Йорк, в 1916 году в семье еврейского отца, Эмиля А. Хофстадтера, и немецко-американской лютеранской матери, Кэтрин (урожденной Хилл), которая умерла, когда Ричарду было десять лет. Он учился в средней школе Fosdick Masten Park в Буффало. Затем Хофстадтер изучал философию и историю в Университете Буффало с 1933 года под руководством дипломатического историка Джулиуса В. Пратта. Несмотря на возражения обеих семей, он женился на Фелисе Свадос (чьим братом был Харви Свадос) в 1936 году, после того как он и Фелисе провели несколько летних сезонов в Hunter Colony, штат Нью-Йорк, который управляла Маргарет Лефранк, их близкая подруга на протяжении многих лет; у них был один сын, Дэн. Хофстадтер был воспитан в епископальной вере, но позже стал больше отождествлять себя со своими еврейскими корнями. Антисемитизм, возможно, лишил его стипендий в Колумбийском университете и привлекательных профессорских должностей. В Баффало-еврейском Зале славы он числится одним из «евреев из Буффало, внесших значительный вклад в мировую культуру». В 1936 году Хофстадтер поступил в аспирантуру по истории в Колумбийском университете, где его научный руководитель Мерл Курти демонстрировал, как синтезировать интеллектуальную, социальную и политическую историю, основываясь на вторичных источниках, а не на архивных исследованиях первичных источников. В 1938 году он вступил в Коммунистическую партию США, но вскоре разочаровался в сталинской партийной дисциплине и показательных процессах. После выхода из партии в августе 1939 года, последовавшего за пактом Гитлера — Сталина, он сохранил критический левый взгляд, который был очевиден в его работе «Американская политическая традиция» (1948). Хофстадтер получил степень доктора философии в 1942 году. В 1944 году он опубликовал свою диссертацию «Социальный дарвинизм в американской мысли, 1860–1915». Эта работа имела коммерческий успех (200 000 экземпляров) и представляла собой критику американского капитализма конца XIX века и его безжалостной экономической конкуренции по принципу «выживает сильнейший», а также социально-дарвинистского самооправдания. Консервативные критики, такие как Ирвин Г. Уайли и Роберт С. Баннистер, не согласились с его интерпретацией. Самая резкая критика книги была направлена на слабость Хофстадтера как исследователя: «он мало или совсем не изучал рукописи, газеты, архивные или неопубликованные источники, полагаясь главным образом на вторичные источники, дополненные его ярким стилем и широким междисциплинарным чтением, тем самым создавая хорошо аргументированные работы, основанные на разрозненных доказательствах, которые он находил, читая других историков». С 1942 по 1946 год Хофстадтер преподавал историю в Университете Мэриленда, где он стал близким другом популярного социолога К. Райта Миллса и много читал в области социологии и психологии, усваивая идеи Макса Вебера, Карла Мангейма, Зигмунда Фрейда и Франкфуртской школы. В его более поздних книгах часто упоминаются поведенческие концепции, такие как «страх потери статуса».

Hofstadter was born in Buffalo, New York, in 1916 to a Jewish father, Emil A. Hofstadter, and a German American Lutheran mother, Katherine (née Hill), who died when Richard was ten. He attended Fosdick Masten Park High School in Buffalo. Hofstadter then studied philosophy and history at the University at Buffalo, from 1933, under the diplomatic historian Julius W. Pratt. Despite opposition from both families, he married Felice Swados (whose brother was Harvey Swados) in 1936 after he and Felice spent several summers at Hunter Colony, New York, run by Margaret Lefranc, their close friend for years; they had one child, Dan. Hofstadter was raised as an Episcopalian but later identified more with his Jewish roots. Antisemitism may have cost him fellowships at Columbia and attractive professorships. The Buffalo Jewish Hall of Fame lists him as one of the "Jewish Buffalonians who have made a lasting contribution to the world." In 1936, Hofstadter entered the doctoral program in history at Columbia University where his advisor Merle Curti was demonstrating how to synthesize intellectual, social, and political history based upon secondary sources rather than primary source archival research. In 1938, he became a member of the Communist Party USA, but soon became disillusioned by the Stalinist party discipline and show trials. After withdrawing from the party in August 1939 following the Hitler–Stalin Pact, he retained a critical left wing perspective that was still obvious in American Political Tradition in 1948. Hofstadter earned his PhD in 1942. In 1944, he published his dissertation Social Darwinism in American Thought, 1860–1915. It was a commercially successful (200,000 copies) critique of late 19th century American capitalism and its ruthless "dog eat dog" economic competition and Social Darwinian self justification. Conservative critics, such as Irwin G. Wylie and Robert C. Bannister, disagreed with his interpretation. The sharpest criticism of the book focused on Hofstadter's weakness as a researcher: "he did little or no research into manuscripts, newspapers, archival, or unpublished sources, relying instead primarily on secondary sources augmented by his lively style and wide ranging interdisciplinary readings, thereby producing well written arguments based on scattered evidence he found by reading other historians." From 1942 to 1946, Hofstadter taught history at the University of Maryland, where he became a close friend of the popular sociologist C. Wright Mills and read extensively in the fields of sociology and psychology, absorbing ideas of Max Weber, Karl Mannheim, Sigmund Freud, and the Frankfurt School. His later books frequently refer to behavioral concepts such as "status anxiety".

Оценка как "консенсусный историк"

В 1946 году Хофштадтер присоединился к преподавательскому составу Колумбийского университета, а в 1959 году сменил Аллана Невинса на должности профессора американской истории имени Девитта Клинтона, где он сыграл важную роль в руководстве диссертациями на соискание степени Ph.D. По словам его биографа Дэвида Брауна, после 1945 года Хофштадтер философски "разорвал" отношения с Чарльзом А. Бирдом и сместился вправо, став лидером "историков консенсуса" – термин, который Хофштадтер не одобрял, но который широко применялся к его очевидному отказу от идеи Бирда о том, что единственной основой для понимания американской истории является фундаментальный конфликт между экономическими классами. В широко распространенной пересмотренной трактовке этой точки зрения Кристофер Лаш писал, что, в отличие от "историков консенсуса" 1950-х годов, Хофштадтер видел консенсус классов в интересах бизнеса не как силу, а "как форму интеллектуального банкротства и, кроме того, как отражение не здорового чувства практичности, а доминирования американской политической мысли популярными мифологиями". Еще в своей книге "Американская политическая традиция" (1948), хотя Хофштадтер все еще рассматривал политику с критических левых позиций, он отверг черно-белую поляризацию между политиками, поддерживающими бизнес, и политиками, выступающими против него. Ссылаясь на Джефферсона, Джексона, Линкольна, Кливленда, Брайана, Вильсона и Гувера, Хофштадтер сделал заявление о консенсусе в американской политической традиции, которое было воспринято как "ироничное". Он сказал:

"Ожесточенность политической борьбы часто вводила в заблуждение: диапазон взглядов, охватываемых основными соперниками в основных партиях, всегда был ограничен горизонтами собственности и предпринимательства. Несмотря на разногласия по конкретным вопросам, основные политические традиции разделяли веру в права собственности, философию экономического индивидуализма, ценность конкуренции; они признавали экономические достоинства капиталистической культуры как необходимые качества человека". Позже Хофштадтер жаловался, что это замечание в поспешно написанном предисловии, запрошенном редактором, стало причиной несправедливого причисления его к категории "историков консенсуса", таких как Бурстин, которые прославляли этот вид идеологического консенсуса как достижение, в то время как Хофштадтер сожалел об этом. Хофштадтер несколько раз выражал свое неприятие термина "историк консенсуса" и критиковал Бурстина за чрезмерное использование консенсуса и игнорирование существенных конфликтов в истории. В более раннем проекте предисловия он писал: "Американская политика всегда была ареной, на которой разрешались, компрометировались и корректировались конфликты интересов. Когда-то эти интересы были региональными; теперь они все чаще следуют классовым линиям; но с самого начала американские политические партии, вместо того чтобы четко и убедительно представлять отдельные регионы или классы, были межрегиональными и межклассовыми партиями, объединяющими смесь интересов, которые часто имеют причины для соперничества друг с другом". Хофштадтер отверг интерпретацию истории Бирдом как последовательность исключительно экономически мотивированных групповых конфликтов и финансовых интересов политиков. Он считал, что большинство периодов истории США, за исключением Гражданской войны, можно полностью понять только с учетом неявного консенсуса, разделяемого всеми группами по обе стороны конфликта. Он критиковал поколение Бирда и Вернона Луиса Паррингтона за то, что они уделяли чрезмерное внимание конфликту, и считал необходимым найти противоядие. "Мне кажется очевидным, что политическое общество вообще не может существовать, если в нем нет какого-то консенсуса, и в то же время ни одно общество не имеет такого полного консенсуса, чтобы не было значительных конфликтов. Все дело в пропорциях и акцентах, что чрезвычайно важно в истории. Конечно, очевидно, что у нас был один полный провал консенсуса, который привел к Гражданской войне. Это можно использовать как крайний случай, когда консенсус рушится". В 1948 году он опубликовал книгу "Американская политическая традиция и люди, которые ее создали", содержащую интерпретативные исследования 12 выдающихся американских политических лидеров с XVIII по XX век. Книга имела критический успех и была продана почти миллионным тиражом в университетских кампусах, где использовалась в качестве учебника по истории; критики находили ее "скептической, свежей, пересмотрительной, временами ироничной, но не резкой и не разрушительной". Названия глав иллюстрировали парадоксы: Томас Джефферсон – "Аристократ как демократ"; Джон К. Калхун – "Маркс господствующего класса"; а Франклин Рузвельт – "Патриций как оппортунист". При написании книги Хофштадтер находился под влиянием как литературных деятелей, так и историков: двумя ключевыми влияниями на него были критик Эдмунд Уилсон и писатель Ф. Скотт Фицджеральд. Стиль Хофштадтера был настолько сильным и увлекательным, что профессора продолжали назначать эту книгу даже после того, как ученые пересмотрели или отвергли ее основные положения. 13 апреля 1970 года, менее чем за год до своей смерти, Хофштадтер написал историку Бернарду Бейлину, выразив обеспокоенность по поводу научных интерпретаций недавних исследований, проведенных ими обоими, как "консенсусных". Ответ Бейлина пока не был изучен третьими сторонами.

The fierceness of the political struggles has often been misleading: for the range of vision embraced by the primary contestants in the major parties has always been bounded by the horizons of property and enterprise. However much at odds on specific issues, the major political traditions have shared a belief in the rights of property, the philosophy of economic individualism, the value of competition; they have accepted the economic virtues of capitalist culture as necessary qualities of man. Hofstadter later complained that this remark in a hastily written preface requested by the editor had been the reason for "lumping him" unfairly into the category of "consensus historians" like Boorstin, who celebrated this kind of ideological consensus as an achievement, whereas Hofstadter deplored it. Hofstadter expressed his dislike of the term consensus historian several times, and criticized Boorstin for overusing the consensus and ignoring the essential conflicts in history. In an earlier draft of the preface, he wrote:American politics has always been an arena in which conflicts of interests have been fought out, compromised, adjusted. Once these interests were sectional; now they tend more clearly to follow class lines; but from the beginning American political parties, instead of representing single sections or classes clearly and forcefully, have been intersectional and interclass parties, embracing a jumble of interests which often have reasons for contesting among themselves. Hofstadter rejected Beard's interpretation of history as a succession of exclusively economically motivated group conflicts and financial interests of politicians. He thought that most of the periods of US history, except the Civil War, could be fully understood only by taking into account an implicit consensus, shared by all groups across the conflict lines. He criticized the generation of Beard and Vernon Louis Parrington because they had
put such an excessive emphasis on conflict, that an antidote was needed It seems to me to be clear that a political society cannot hang together, at all, unless there is some kind of consensus running through it, and yet that no society has such a total consensus as to be devoid of significant conflict. It is all a matter of proportion and emphasis, which is terribly important in history. Of course, obviously, we have had one total failure of consensus, which led to the Civil War. One could use that as the extreme case in which consensus breaks down. In 1948 he published The American Political Tradition and the Men Who Made It, interpretive studies of 12 major American political leaders from the 18th to the 20th centuries. The book was a critical success and sold nearly a million copies at university campuses, where it was used as a history textbook; critics found it "skeptical, fresh, revisionary, occasionally ironical, without being harsh or merely destructive." Each chapter title illustrated a paradox: Thomas Jefferson is "The Aristocrat as Democrat"; John C. Calhoun is the "Marx of the Master Class"; and Franklin Roosevelt is "The Patrician as Opportunist". In writing the book, Hofstadter was influenced by literary figures as well as historians: two key influences on him were the critic Edmund Wilson and the novelist F. Scott Fitzgerald. Hofstadter's style was so powerful and engrossing that professors kept assigning the book long after scholars had revised or rejected its main points. On April 13, 1970, less than a year before his death, Hofstadter wrote historian Bernard Bailyn, expressing concerns about scholarly depictions of recent studies by both of them as "consensus." Bailyn's response has not yet been examined by third party sources.

Поздние работы

Как историк, новаторская работа Хофстадтера заключалась в применении концепций социальной психологии для объяснения политической истории. Он исследовал подсознательные мотивы, такие как тревога за свой социальный статус, антиинтеллектуализм, иррациональный страх и паранойя, как движущие силы политического дискурса и действий. Историк Ллойд Гарднер писал, что "в своих более поздних работах Хофстадтер однозначно отверг возможность ленинской интерпретации американского империализма".

Сельский дух

В "Эпохе реформ" (1955) анализируется идеал свободного фермера в сентиментальной привязанности Америки к аграризму и моральному превосходству фермерского хозяйства над городом. Хофстадтер, сам будучи человеком большого города, отметил, что аграрный дух был "своего рода почтением, которое американцы воздавали воображаемой невинности своих корней; однако назвать это мифом не значит утверждать его ложность, поскольку он эффективно воплощает сельские ценности американского народа, глубоко влияя на их восприятие правильных ценностей и, следовательно, на их политическое поведение". В этом отношении подчеркивается важность трудов Джефферсона и его последователей в развитии аграризма в США, как основополагающих для формирования аграрного мифа и осознания его значимости в американской жизни и политике – несмотря на сельскую и городскую индустриализацию, которая обесценила этот миф. Работы (1963) и (1965) посвящены американскому провинциализму, предостерегая от антиинтеллектуального страха перед космополитическим городом, изображаемым как порочный ксенофобскими и антисемитскими популистами 1890-х годов. В них прослеживается прямая политическая и идеологическая преемственность между популистами и антикоммунистическим сенатором Джозефом Маккарти и маккартизмом – политической паранойей, проявившейся в его эпоху. Научный руководитель диссертации Хофстадтера Мерл Курти писал, что "позиция Хофстадтера столь же предвзята его городским происхождением, как и работы более ранних историков, предвзятые их сельским происхождением и традиционными аграрными симпатиями".

Иррациональный страх

(1969) описывает происхождение Первой партийной системы как отражение опасений, что (другая) политическая партия угрожала уничтожить республику. (1968) систематически анализирует и критикует интеллектуальные основы и историческую обоснованность историографии Берда и выявляет растущую склонность Хофштадтера к неоконсерватизму. В частном порядке Хофстадтер говорил, что Фредерик Джексон Тернер больше не является полезным ориентиром в истории, поскольку он был слишком одержим фронтиром, а его идеи слишком часто содержали "фунт лжи на несколько унций правды". Хоу и Финн утверждают, что риторически культурная интерпретация Хофштадтера неоднократно опиралась на концепции литературной критики ("ирония", "парадокс", "аномалия"), антропологии ("миф", "традиция", "легенда", "фольклор") и социальной психологии ("проекция", "бессознательное", "идентичность", "тревога", "паранойя"). Он искусно использовал их четкие научные значения и их неформальные предвзятые коннотации. По их мнению, его целью было "разрушить некоторые заветные американские традиции и мифы, исходя из убеждения, что они не дают надежного ориентира для действий в настоящем". Таким образом, Хофстадтер утверждал: "Применение глубинной психологии к политике, хотя и рискованное, по крайней мере, заставило нас остро осознать, что политика может быть проективной ареной для чувств и импульсов, лишь косвенно связанных с очевидными проблемами". К. Вэнн Вудвард писал, что Хофстадтер, казалось, "обладал твердым пониманием, если не личной симпатией" к "странным, искаженным, "чудакам" и сумасшедшим американской жизни – левым, правым и центристам".

Политические взгляды

Под влиянием жены Хофстадтер состоял в Лиге молодых коммунистов во время учебы в колледже, а в апреле 1938 года вступил в Коммунистическую партию США; он вышел из неё в 1939 году. Хофстадтер не решался вступить, зная о догматизме, который она навязывала интеллектуалам, диктуя им, во что верить и что писать. Он был разочарован московскими процессами, но писал: «Я вступаю без энтузиазма, но с чувством долга – [м]оя основная причина вступления в том, что мне не нравится капитализм, и я хочу от него избавиться». Он оставался антикапиталистом, заявляя: «Я ненавижу капитализм и всё, что с ним связано», но был столь же разочарован сталинизмом, считая Советский Союз «по сути недемократичным», а Коммунистическую партию – жёсткой и догматичной. В 1940-х годах Хофстадтер отказался от политической деятельности, полагая, что интеллектуалам не найти «уютного места» ни при социализме, ни при капитализме. Биограф Сьюзан Бейкер пишет, что Хофстадтер «находился под глубоким влиянием политической левой 1930-х годов. Философское влияние марксизма было настолько интенсивным и прямым в годы становления Хофстадтера, что сформировало значительную часть его кризиса идентичности. Влияние этих лет определило его отношение к американскому прошлому, совпавшее с женитьбой, устоявшимся образом жизни и выбором профессии». Гири заключает, что «для Хофстадтера радикализм всегда представлял собой скорее критическую интеллектуальную позицию, чем приверженность политическому активизму. Хотя Хофстадтер быстро разочаровался в Коммунистической партии, он сохранил независимые левые взгляды вплоть до 1940-х годов. Его первая книга, «Социальный дарвинизм в американской мысли» (1944) и «Американская политическая традиция» (1948) придерживались радикальной точки зрения». В 1940-х годах Хофстадтер назвал Берда «определяющим влиянием на меня». Хофстадтер специально отреагировал на модель социального конфликта в истории США, предложенную Бердом, которая подчёркивала борьбу между конкурирующими экономическими группами (прежде всего фермерами, южными рабовладельцами, северными промышленниками и рабочими) и недооценивала абстрактную политическую риторику, редко воплощавшуюся в действие. Берд призывал историков искать скрытые интересы и финансовые цели экономических соперников. К 1950-м и 1960-м годам Хофстадтер завоевал прочную репутацию в либеральных кругах. Лоуренс Кремин писал, что «главная цель Хофстадтера в написании истории заключалась в переформулировании американского либерализма, чтобы он мог более честно и эффективно противостоять атакам как слева, так и справа в мире, который принял основополагающие идеи Дарвина, Маркса и Фрейда». Альфред Казин отметил его использование пародии: «Он был язвительным критиком и пародистом любой американской утопии и её безумных пророков, естественным оппонентом моде и её сатириком, существом, находящимся между мраком и весельем, между презрением к общепринятому и безумной пародией». В 2008 году консервативный комментатор Джордж Уилл назвал Хофстадтера «иконой публичного интеллектуала либерального снисхождения», который «относился к консерваторам как к жертвам недостатков характера и психологических расстройств – к "параноидальному стилю" политики, укорененному в "страхе потерять статус"». и т.д. Консерватизм поднялся на волне голосов избирателей, раздражённых либеральным снисхождением.

Influenced by his wife, Hofstadter was a member of the Young Communist League in college, and in April 1938 he joined the Communist Party USA; he quit in 1939. Hofstadter had been reluctant to join, knowing the orthodoxy it imposed on intellectuals, telling them what to believe and what to write. He was disillusioned by the spectacle of the Moscow Show Trials, but wrote: "I join without enthusiasm but with a sense of obligation [M]y fundamental reason for joining is that I don't like capitalism and want to get rid of it." He remained anti capitalist, writing, "I hate capitalism and everything that goes with it," but was similarly disillusioned with Stalinism, finding the Soviet Union "essentially undemocratic" and the Communist Party rigid and doctrinaire. In the 1940s, Hofstadter abandoned political causes, feeling that intellectuals were no more likely to "find a comfortable home" under socialism than they were under capitalism. Biographer Susan Baker writes that Hofstadter "was profoundly influenced by the political Left of the 1930s The philosophical impact of Marxism was so intense and direct during Hofstadter's formative years that it formed a major part of his identity crisis The impact of these years created his orientation to the American past, accompanied as it was by marriage, establishment of life style, and choice of profession." Geary concludes that, "To Hofstadter, radicalism always offered more of a critical intellectual stance than a commitment to political activism. Although Hofstadter quickly became disillusioned with the Communist Party, he retained an independent left wing standpoint well into the 1940s. His first book, Social Darwinism in American Thought (1944), and The American Political Tradition (1948) had a radical point of view." In the 1940s, Hofstadter cited Beard as "the exciting influence on me". Hofstadter specifically responded to Beard's social conflict model of U. S. history, which emphasized the struggle among competing economic groups (primarily farmers, Southern slavers, Northern industrialists, and workers) and discounted abstract political rhetoric that rarely translated into action. Beard encouraged historians to search for economic belligerents' hidden self interest and financial goals. By the 1950s and 1960s, Hofstadter had a strong reputation in liberal circles. Lawrence Cremin wrote that "Hofstadter's central purpose in writing history was to reformulate American liberalism so that it might stand more honestly and effectively against attacks from both left and right in a world which had accepted the essential insights of Darwin, Marx, and Freud." Alfred Kazin identified his use of parody: "He was a derisive critic and parodist of every American Utopia and its wild prophets, a natural oppositionist to fashion and its satirist, a creature suspended between gloom and fun, between disdain for the expected and mad parody." In 2008, conservative commentator George Will called Hofstadter "the iconic public intellectual of liberal condescension" who "dismissed conservatives as victims of character flaws and psychological disorders—a 'paranoid style' of politics rooted in 'status anxiety.' etc. Conservatism rose on a tide of votes cast by people irritated by the liberalism of condescension."

Поздние годы

Разгневанный радикальной политикой 1960-х годов, и особенно студенческой оккупацией и временным закрытием Колумбийского университета в 1968 году, Хофстадтер начал критиковать методы студенческих активистов. Его друг Дэвид Герберт Дональд сказал: «Как либерал, критикующий либеральную традицию изнутри, он был потрясен растущим радикальным, даже революционным настроением, которое он ощущал среди своих коллег и студентов. Он никогда не мог разделить их упрощенный, моралистический подход». Брик говорит, что считал их «недалекими, моралистичными, безжалостными и разрушительными». Более того, он «крайне критически относился к тактике студентов, полагая, что она основывалась на иррациональных романтических идеях, а не на продуманных планах достижимых перемен, что она подрывала уникальный статус университета как институциональной твердыни свободной мысли и что она неизбежно спровоцирует политическую реакцию со стороны правых». Коутс утверждает, что на протяжении его карьеры наблюдался устойчивый сдвиг влево направо, и что его выступление на выпускном вечере в Колумбийском университете в 1968 году «ознаменовало завершение его обращения в консерватизм». Несмотря на резкое несогласие с их политическими методами, он приглашал своих радикальных студентов обсудить с ним цели и стратегии. Он даже привлек одного из них, Майка Уоллеса, к сотрудничеству над книгой «Американское насилие: документальная история» (1970); студент Хофстадтера Эрик Фоннер сказал, что книга «полностью противоречила общепринятому представлению о нации, спокойно развивающейся без серьезных разногласий». Хофстадтер планировал написать трехтомную историю американского общества. К моменту смерти он завершил только первый том – «Америка в 1750: социальный портрет» (1971).

Смерть и наследие

Хофстадтер умер от лейкемии 24 октября 1970 года в больнице Маунт-Синай на Манхэттене в возрасте 54 лет. Он проявлял больший интерес к своим исследованиям, чем к преподаванию. На занятиях для студентов бакалавриата он зачитывал черновик своей следующей книги. Будучи ведущим профессором в престижном университете с аспирантурой, Хофстадтер руководил более чем сотней успешно защищенных докторских диссертаций, но уделял своим аспирантам лишь незначительное внимание, полагая, что такая академическая свобода позволяет им самостоятельно выработать собственные концепции истории. Среди его учеников были Герберт Гатман, Эрик Фонэр, Лоуренс В. Левин, Линда Кербер и Пола С. Фасс. Некоторые из них, например Эрик Маккитрик и Стэнли Элкинс, придерживались более консервативных взглядов, чем он; у Хофстадтера было немного последователей, и он не создал собственной школы историографии. После смерти Хофстадтера Колумбийский университет учредил в библиотеке Батлера запертый шкаф с его трудами. Когда состояние здания библиотеки ухудшилось, его вдова Беатрис, впоследствии вышедшая замуж за журналиста Теодора Уайта, попросила убрать этот шкаф.