Введение

Американский бизнесмен, политик и дипломат (1891–1986)

Уильям Аверелл Харриман (15 ноября 1891 года – 26 июля 1986 года), более известный как Аверелл Харриман, был американским политиком, бизнесменом и дипломатом. Он основал Brown Brothers Harriman & Co., занимал пост министра торговли при президенте Гарри С. Трумэне и был 48-м губернатором штата Нью-Йорк, а также кандидатом на выдвижение от Демократической партии на пост президента в 1952 и 1956 годах. На протяжении всей своей карьеры он был ключевым советником по внешней политике для президентов-демократов. Харриман родился в состоятельной семье, как сын железнодорожного магната Э. Х. Харримана. Обучаясь в школе Гротон и Йельском университете, он завел связи, которые привели к созданию банковской фирмы, впоследствии вошедшей в состав Brown Brothers Harriman & Co. Он владел долями в различных других компаниях, включая Union Pacific Railroad, Merchant Shipping Corporation и Polaroid Corporation. Во время президентства Франклина Д. Рузвельта Харриман работал в Национальной администрации восстановления и в Консультативном совете по бизнесу, прежде чем перейти к деятельности в сфере внешней политики. После содействия в координации программы ленд-лиза Харриман служил послом в Советском Союзе и участвовал в ключевых конференциях Второй мировой войны. После войны он стал видным сторонником политики сдерживания, разработанной Джорджем Ф. Кеннаном. Он также занимал пост министра торговли и координировал реализацию плана Маршалла. В 1954 году Харриман победил республиканского сенатора Ирвинга Айвза и стал губернатором Нью-Йорка. Он прослужил один срок, после чего проиграл Нельсону Рокфеллеру на выборах 1958 года. Харриман безуспешно баллотировался на выдвижение кандидатом в президенты на Национальном съезде Демократической партии в 1952 и 1956 годах. Несмотря на поддержку Трумэна на съезде 1956 года, демократы выдвинули Адлая Стивенсона II на обоих выборах. После поражения на губернаторских выборах Харриман стал широкоуважаемым ветераном внешней политики в Демократической партии. Он участвовал в переговорах о Договоре о частичном запрещении ядерных испытаний во время администрации президента Джона Ф. Кеннеди и принимал активное участие в войне во Вьетнаме во время администрации Линдона Б. Джонсона. После ухода Джонсона с поста в 1969 году Харриман сотрудничал с различными организациями, включая Римский клуб и Совет по международным отношениям.

Ранние годы и образование

Уильям Аверелл Харриман родился в Нью-Йорке, сын железнодорожного магната Эдварда Генри Харримана и Мэри Уильямсон Аверелл. Он был братом Э. Роланда Харримана и Мэри Харриман Рамси. Харриман был близким другом Холла Рузвельта, брата Элеоноры Рузвельт. Летом 1899 года отец Харримана организовал Аляскинскую экспедицию Харримана – благотворительную научную экспедицию по изучению побережья Аляски и России, привлекшую 25 выдающихся ученых, натуралистов и художников того времени, включая Джона Мьюра, Джона Берроуза, Джорджа Берда Гриннелла, Си Харта Мерриама, Гроува Карла Гилберта и Эдварда Кертиса, а также 100 членов семьи и обслуживающего персонала на борту парохода «Джордж Эльдер». Молодой Харриман впервые познакомился с Россией, стране, которой он уделил значительное внимание в своей дальнейшей государственной службе. Он учился в школе Гротон в штате Массачусетс, а затем поступил в Йельский университет, где вступил в общество «Череп и кости» и «Пси-Упсилон». Он окончил университет в 1913 году. После окончания университета он унаследовал одно из крупнейших состояний в Америке и стал самым молодым тренером гребной команды Йельского университета.

Деловые дела

Используя средства, полученные от отца, он основал банковское дело W. A. Harriman & Co. в 1922 году. Его брат Роланд присоединился к бизнесу в 1927 году, и название было изменено на Harriman Brothers & Company. В 1931 году компания объединилась с Brown Bros. & Co., образовав высокоуспешную фирму на Уолл-стрит Brown Brothers Harriman & Co. Среди известных сотрудников были Джордж Герберт Уокер и его зять Прескотт Буш. Основными активами Харримана были Brown Brothers & Harriman & Co., Union Pacific Railroad, Merchant Shipbuilding Corporation, а также венчурные инвестиции, включавшие Polaroid Corporation. К связанным активам Харримана относились Южно-Тихоокеанская железная дорога (включая Центральную Тихоокеанскую железную дорогу), Иллинойсская центральная железная дорога, Wells Fargo & Co., Pacific Mail Steamship Co., American Ship & Commerce, Hamburg Amerikanische Packetfahrt Aktiengesellschaft (HAPAG), American Hawaiian Steamship Co., United American Lines, Guaranty Trust Company и Union Banking Corporation. В 1937 и 1939 годах он занимал должность председателя Бизнес-совета, ранее известного как Консультативный совет по бизнесу при Министерстве торговли США.

Политика

Старшая сестра Харримана, Мэри Рамси, призвала Аверелла оставить работу в сфере финансов и присоединиться к ней и их друзьям, Рузвельтам, для реализации целей «Нового курса». Аверелл вступил в Национальную администрацию по восстановлению экономики (NRA) – федеральную программу по оживлению американской экономики с помощью регулирования цен, что положило начало его политической карьере.

Искреннеродные гонки

После смерти Августа Белмонта-младшего в 1924 году Харриман, Джордж Уокер и Джозеф Э. Уайденер приобрели значительную часть чистокровного поголовья Белмонта. Харриман выступал в гонках под именем "Арден Фарм". Среди его лошадей Шанс Плей выиграл Золотой Кубок Жокейского Клуба в 1927 году. Ранее он участвовал в гонках в партнерстве с Уокером под названием Log Cabin Stable, прежде чем выкупить долю Уокера. Луис Фейстел, тренер знаменитого Man o' War, тренировал лошадей Log Cabin до 1926 года. Среди успешных лошадей, приобретенных партнерством из имущества Августа Белмонта, Ладкин наиболее известен своей победой над европейской звездой Эпинардом в Международном Специальном заезде.

Миссия Бивербрук-Харриман

Начиная с весны 1941 года, Харриман служил президенту Франклину Д. Рузвельту в качестве специального посланника в Европу и помогал координировать программу ленд-лиза. В августе 1941 года Харриман присутствовал на встрече Атлантической конференции между Рузвельтом и Уинстоном Черчиллем в заливе Пласентия, на которой была принята Атлантическая хартия. Это совместное соглашение определило американские и британские цели на период после окончания Второй мировой войны – до вступления США в войну – в форме общей декларации принципов, которую впоследствии одобрили все союзники. В сентябре 1941 года Харриман был направлен в Москву для переговоров об условиях соглашения о ленд-лизе с Советским Союзом вместе с канадским издательским магнатом лордом Бивербруком, представлявшим Соединенное Королевство. Харриман склонялся к аргументам Бивербрука, что поскольку Германия направила три миллиона человек на вторжение в Советский Союз – и именно советские войска вели основные боевые действия против Третьего рейха – в интересах западных держав было сделать все возможное для помощи Советскому Союзу. Генерал Джордж Маршалл также советовал президенту Рузвельту, что Германия неизбежно сокрушит Советский Союз, и предсказывал, что вермахт достигнет озера Байкал к концу 1941 года. Наиболее важным результатом миссии Бивербрука-Харримана в Москву стало достигнутое между Черчиллем и Рузвельтом соглашение о том, что Советский Союз не рухнет к концу 1941 года. Дополнительным условием соглашения было то, что даже в случае поражения Советского Союза в 1942 году продолжение сопротивления советских войск нанесет вермахту значительные потери, что принесет пользу Соединенным Штатам и Соединенному Королевству. Харримана впоследствии критиковали за отсутствие предварительных условий для американской помощи Советскому Союзу, но американский историк Герхард Вайнберг защищал его, утверждая, что в 1941 году именно Германия, а не Советский Союз, представляла главную угрозу для Соединенных Штатов. В своей речи в 1972 году Харриман заявил: «Сегодня люди склонны забывать, что в 1941 году у президента Рузвельта и премьер-министра Черчилля была одна главная цель: уничтожить силы Гитлера и выиграть войну с наименьшими человеческими жертвами. Более года британцы несли на себе основной удар нацистских атак; для собственного выживания они хотели сохранить Россию в качестве боевого союзника. У Рузвельта было еще одно соображение. В те ранние дни войны он опасался, что мы в конечном итоге будем втянуты в конфликт, но все же надеялся, что наше участие может быть ограничено военно-воздушными и военно-морскими силами с минимальным количеством сухопутных войск. Мы все в значительной степени продукт своего опыта: Рузвельта особенно ужасала траншейная война Первой мировой войны, и он прежде всего хотел предотвратить повторение этой участи для американских солдат. Он надеялся, что с нашей поддержкой Красная Армия сможет удерживать силы стран Оси в боевом соприкосновении. Мощь британских дивизий в сочетании с нашей авиационной и морской мощью могла бы тогда избавить Соединенные Штаты от необходимости направлять крупные сухопутные силы на европейский континент». Миссия Бивербрука-Харримана обещала, что Соединенные Штаты и Великобритания будут ежемесячно поставлять Советскому Союзу 500 танков и 400 самолетов, а также олово, медь и цинк. Однако обещанные поставки пришлось отправлять по опасному «Мурманскому маршруту» через Северный Ледовитый океан, и к декабрю 1941 года прибыла лишь незначительная часть обещанного. В 1941 году группа офицеров во главе с генералом Альбертом Ведемейером от имени генерала Маршалла разработала программу «Победа», которая исходила из того, что Советский Союз будет разгромлен в том же году, и что для победы над Германией Соединенным Штатам потребуется к лету 1943 года развернуть армию в 215 дивизий, состоящую из 8,7 миллиона человек. Миссия Харримана-Бивербрука, с ее более оптимистичной оценкой боевой мощи Советского Союза, противоречащей более пессимистичной оценке, оспорила одно из основных предположений программы «Победа». Программа «Победа», с ее призывом к созданию 215-дивизионной армии, а также к укомплектованию армейского авиационного корпуса, флота и морской пехоты, потребовала бы огромного количества вооружения, что привело к возникновению так называемого «Спора о целесообразности» в различных ведомствах правительства. Для производства необходимого оружия для такой огромной армии правительству фактически пришлось бы прекратить все гражданское производство в США, что, по оценкам, привело бы к снижению уровня жизни на 60%.

Московская конференция

В августе 1942 года Харриман сопровождал Черчилля на Московскую конференцию, чтобы объяснить Сталину, почему западные союзники проводили операции в Северной Африке, а не открывали обещанный второй фронт во Франции. Встреча была сложной: Сталин открыто обвинил Черчилля во лжи и предположил, что британцы не откроют второй фронт в Европе из-за трусости, саркастически отметив, что недавние поражения 8-й британской армии в Северной Африке демонстрируют, насколько храбры британцы в борьбе с вермахтом. После встречи в Кремле Харриман долго убеждал Черчилля в том, что союзникам необходима поддержка Советского Союза, и советовал не принимать слова Сталина слишком близко к сердцу, говоря, что судьба мира находится в шатком положении. Черчилль отверг это предложение и отправил Рузвельту телеграмму, полную обиды: "Я не приуменьшаю того использования, которое вражеская пропаганда могла бы сделать из встречи глав Советской России и Соединенных Штатов в данной ситуации, исключая Британское Содружество и Империю. Это было бы серьезно и досадно, и многих это бы смутило и встревожило".

Декларация Четырех держав

Харриман был назначен послом Соединенных Штатов в Советский Союз в октябре 1943 года. Харриман пришел к выводу, что Сталин был "лучше осведомлен, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и во многих отношениях самым эффективным из лидеров во время войны. При этом он, конечно, был жестоким тираном". Харриман также не желал расставаться со своей любовницей, Памелой Черчилль, женой Рэндольфа Черчилля. Хотя Харриман был одним из самых богатых людей в Соединенных Штатах, управляя огромной бизнес-империей, включавшей инвестиции в железные дороги, авиацию, банки, коммунальные предприятия, судостроение, нефтедобычу, сталелитейную промышленность и курорты, это, на самом деле, располагало к нему советскую сторону, которая считала, что он представляет американский капиталистический правящий класс. Основными требованиями американской стороны на Московской конференции были: создание новой международной организации, призванной заменить Лигу Наций и носившей название Организация Объединенных Наций; согласие Советского Союза придерживаться формулы "безусловной капитуляции", принятой на Касабланской конференции (важный вопрос, учитывая, что Советы иногда намекали на готовность заключить сепаратный мир с Германией); и расширение "Большой тройки", которая, как предполагалось, будет доминировать в послевоенном мире, до "Большой четверки", поскольку американцы хотели, чтобы Китай занял место рядом с Соединенными Штатами, Советским Союзом и Великобританией в качестве одной из ведущих мировых держав. Вопрос о послевоенных границах Германии остался нерешенным, хотя все участники конференции сошлись во мнении, что Германия должна потерять часть территории, и обсуждался лишь объем этих потерь. Наконец, в отношении Рейха было согласовано, что после войны должны состояться судебные процессы над военными преступниками, причем менее значительные преступления должны рассматриваться в тех странах, где они были совершены, а лидеры Германии – специальным трибуналом, состоящим из судей из Соединенного Королевства, Соединенных Штатов и Советского Союза.

Отношения с Польшей и Китаем

На Тегеранской конференции в конце 1943 года Харриману было поручено успокоить подозрительного Черчилля, в то время как Рузвельт пытался завоевать доверие Сталина. Конференция выявила разногласия между Соединенными Штатами и Великобританией в отношении послевоенного устройства мира. Черчилль был полон решимости сохранить Британскую империю и разделить послевоенный мир на сферы влияния, тогда как Соединенные Штаты отстаивали принципы самоопределения, изложенные в Атлантической хартии. Харриман не доверял мотивам и намерениям советского лидера и выступал против подхода, основанного на сферах влияния, поскольку это дало бы Сталину свободу действий в Восточной Европе. В Тегеране Рузвельт сказал Сталину, что как «прагматичный человек», планирующий баллотироваться на четвертый срок в 1944 году, он должен учитывать мнение американских избирателей польского происхождения, но согласился, что Советы могут сохранить часть Польши, аннексированную ими в 1939 году, при условии сохранения этого в тайне до выборов 1944 года. Харриман считал это ошибкой, поскольку полагал, что заявление Рузвельта о необходимости для польского правительства принять потерю части территории фактически означало согласие на то, чтобы Советы навязали Польше любое желаемое правительство, учитывая маловероятность согласия польского правительства в изгнании на аннексию. То, как Молотов изложил свой рассказ, наводило Харримана на мысль, что в будущем Советы могут быть более восприимчивы к подобным мирным предложениям, что Харриман расценил как попытку шантажа. Поскольку все имеющиеся доказательства указывали на то, что Советы действительно совершили Катынский расстрел в апреле 1940 года, Харриман позже заявил, что старался избегать этой темы, ответив на слушаниях в Сенате: «Нет, я не припомню, чтобы этот вопрос поднимался». Начиная с февраля 1944 года, Харриман настаивал перед Сталиным на начале советско-американских штабных переговоров для подготовки к вступлению Советского Союза в войну против Японии, но ему отвечали, что это «преждевременно», поскольку Сталин заявил, что для вторжения в Маньчжурию потребуется как минимум четыре пехотные дивизии, что было невозможно из-за полной вовлеченности Советского Союза в войну против Германии. В течение всего 1944 года Харриман убеждал Молотова привести начальника советских Военно-воздушных сил Дальнего Востока в Москву для начала штабных переговоров с американской военной миссией о создании американских авиабаз в районе Владивостока или на Камчатке, чтобы американские самолеты могли бомбить Японию. В связи с этим Харриман встретился со Сталиным 10 июня 1944 года, чтобы получить от него достаточно общее заявление о поддержке Чан Кайши как единственного лидера Китая и обещание использовать свое влияние на Мао Цзэдуна, чтобы склонить его к признанию Чан Кайши. В августе 1944 года Харриман запросил разрешения на посадку американских самолетов, доставлявших припасы повстанцам Армии Крайовой, сражавшимся в Варшавском восстании, на авиабазе Полтава, поскольку в противном случае у американских самолетов не было бы топлива для возвращения. 16 августа 1944 года помощник комиссара по иностранным делам Андрей Вышинский заявил Харриману, что «советское правительство, конечно, не может возражать против сброса оружия английскими или американскими самолетами в районе Варшавы, поскольку это дело американцев или британцев. Но они категорически возражают против посадки американских или британских самолетов, после сброса оружия в районе Варшавы, на советской территории, поскольку советское правительство не желает связывать себя напрямую или косвенно с варшавским приключением».

Переговоры, предшествовавшие бомбардировке Японии

Летом 1944 года Сталин пообещал Харриману, что американцам будет разрешено использовать авиабазы на советском Дальнем Востоке для бомбардировки Японии, но только если американцы поставят советским ВВС сотни четырехмоторных бомбардировщиков. В сентябре 1944 года Сталин выразил сильное недовольство Харриману тем, что недавнее англо-американское коммюнике, опубликованное по итогам Квебекской конференции, не упоминало Советский Союз, что побудило его саркастически заявить: "если Соединенные Штаты и Великобритания стремятся заставить Японию капитулировать без участия России, русские готовы сделать это". 14 декабря 1944 года Сталин четко изложил Харриману суть этих политических условий, а именно – разрешение Советскому Союзу арендовать Китайско-Восточную железную дорогу и порты на полуострове Ляодун, а также признание Китаем независимости Внешней Монголии. В завуалированной угрозе Сталин похвастался Харриману, что обширные равнины Маньчжурии и северного Китая идеально подходят для проведения советских операций с применением различных родов войск, выразив уверенность в том, что Красной Армии не составит труда разгромить Квантунскую армию и что весь северный Китай окажется под контролем Советского Союза после объявления войны Японии.

Ялтинская конференция

Харриман также участвовал в Ялтинской конференции, где он выступал за более жесткую линию в отношении Советского Союза, особенно по вопросам Польши. Американская делегация на Ялтинской конференции разместилась в роскошном Ливадийском дворце с видом на Черное море, а Харриману предоставили отдельную комнату, что было знаком президентской расположенности, поскольку большинству членов американской делегации приходилось ютиться по пять человек в комнате из-за большого количества делегатов и недостатка места во дворце. Ливадийский дворец был построен в 1910–1911 годах как летняя резиденция императора Николая II и его семьи и был рассчитан лишь на 61 человека, поэтому присутствие 215-членной американской делегации буквально перегрузило его возможности. 8 февраля 1945 года Рузвельт, Харриман и Чарльз "Чип" Болен, выполнявший функции переводчика, встретились со Сталиным, Молотовым и переводчиком Владимиром Павловым, чтобы обсудить вступление Советского Союза в войну против Японии. В ходе встречи было достигнуто соглашение о том, что Курильские острова и южная часть острова Сахалин должны быть аннексированы Советским Союзом. Без консультаций с Чан Кайши Рузвельт согласился на советские требования о роли в управлении портом Дайрен и владении Китайской восточной железной дорогой, хотя в отношении Дайрена он считал, что порт должен быть интернационализирован. Рузвельт заявил, что пока не может информировать китайцев, поскольку все, что будет сказано им, "станет известно всему миру в течение двадцати четырех часов", но сообщит им, когда придет время. К большому удовольствию Харримана, Сталин пообещал, что может "гарантировать безопасность Верховного Совета!". Когда Молотов представил Харриману проект ноты о будущем Маньчжурии, Харриман выразил недовольство тем, что в советском проекте говорилось об аренде Советским Союзом как Дайрена, так и Порт-Артура, а также об управлении не только Китайской восточной железной дорогой, но и Южно-Маньчжурийской железной дорогой. Харриман возразил, заявив, что Рузвельт хотел, чтобы порты на полуострове Ляодун были интернационализированы, а не арендованы Советским Союзом, а маньчжурскими железными дорогами управляла бы совместная китайско-советская комиссия, а не они принадлежали бы Советскому Союзу. Окончательный проект предусматривал интернационализацию Дайрена с предоставлением Советскому Союзу ведущей роли; Советскому Союзу – военно-морскую базу в Порт-Артуре; управление железными дорогами Маньчжурии – китайско-советской комиссией; и признание Китаем Внешней Монголии. 10 февраля 1944 года Харриман сообщил Сталину, что Рузвельт поддержал британское предложение о расширении "Большой четверки" до "Большой пятерки" за счет включения Франции. В частности, американцы поддержали британский призыв признать Францию одной из великих держав послевоенного мира и предоставить французам оккупационную зону в Германии. 11 февраля 1945 года конференция завершилась, а на следующий день Харриман в последний раз увидел Рузвельта, своего друга с детства, когда тот сел на самолет C-54 на аэродроме Саки, направлявшийся в Египет. 12 апреля 1945 года Рузвельт скончался.

Ухудшение советско-американских отношений после войны

На Ялтинской конференции было согласовано, что американские военнопленные, захваченные немцами и освобожденные советскими войсками, должны быть немедленно репатриированы американским силам. Тот факт, что Советы чинили множество препятствий выполнению этого обещания, например, не допускали американских офицеров в Польшу для связи с американскими военнопленными, приводил к частым столкновениям между Харриманом и Молотовым и способствовал усилению негативного отношения Харримана к Советскому Союзу. После смерти Рузвельта он участвовал в последней конференции "Большой тройки" в Потсдаме. Хотя новый президент, Гарри Трумэн, прислушивался к жесткой антисоветской позиции Харримана, новый госсекретарь, Джеймс Бёрнс, сумел отодвинуть его на второй план. Находясь в Берлине, он отметил строгий режим безопасности, установленный советскими военными властями, и начало программы репараций, в рамках которой Советы разбирали немецкую промышленность.

Государственный деятель иностранных и внутренних дел

Харриман служил послом в Советском Союзе до января 1946 года. Вернувшись в Соединенные Штаты, он активно добивался широкого распространения «Длинной телеграммы» Джорджа Кеннана. Затем в июле 1951 года Харриман был отправлен в Тегеран для посредничества между Ираном и Великобританией после национализации Ираном компании Anglo-Iranian Oil Company. В 1949 году министр обороны Джеймс Форрестал покончил с собой, после чего Харриман и его жена Мари фактически усыновили сына Форрестала, Майкла. Харриман оплачивал обучение Майкла Форрестала в Гарвардской юридической школе и способствовал его установлению связей с нью-йоркской элитой, когда тот начал работать в юридической фирме. Майкл Форрестал был протеже Харримана и впоследствии перешел в администрацию Кеннеди. В 1954 году в борьбе за пост губернатора Нью-Йорка, оставленный республиканцем Томасом Э. Дьюи, демократ Харриман с небольшим перевесом победил протеже Дьюи, сенатора США Ирвинга М. Айвса. Он был губернатором один срок, пока в 1958 году его не сменил республиканец Нельсон Рокфеллер. На посту губернатора он увеличил личные налоги на 11%, но его деятельность была в основном направлена на реализацию президентских амбиций. Харриман баллотировался на пост президента от Демократической партии в 1952 и 1956 годах, когда получил поддержку Трумэна, но оба раза проиграл губернатору Иллинойса Адлаю Стивенсону. Несмотря на неудачу президентских амбиций, Харриман стал широкоуважаемым старейшиной партии. Долголетний друг Харримана, Трумэн, считал, что Соединенные Штаты, где большинство населения составляли протестанты, никогда не изберут президента-католика, что привело к его противодействию сенатору Джону Ф. Кеннеди на первичных выборах Демократической партии в 1960 году. Под влиянием Трумэна Харриман не спешил поддерживать Кеннеди, сделав это только после того, как стало ясно, что Кеннеди выиграет выдвижение от Демократической партии. После победы Кеннеди на выборах 1960 года Харриман активно добивался должности в новой администрации Кеннеди, чему противился младший брат Кеннеди и его ближайший помощник Роберт Кеннеди, утверждая, что Харриман слишком стар и поздно присоединился к команде Кеннеди. Однако после обеда, на котором Харриман вспомнил о своей работе с Рузвельтом и Трумэном, Кеннеди-старший решил, что знания и опыт Харримана могут быть полезны для его администрации. Кеннеди выдвинул условие: он сказал приемному сыну Харримана, Майклу Форресталу: «У Аверелла ужасный слух. Если мы хотим дать ему работу, ему нужен слуховой аппарат, и я хочу, чтобы ты позаботился об этом». В январе 1961 года он был назначен послом по особым поручениям в администрации Кеннеди, на этом посту он оставался до ноября, когда стал помощником госсекретаря по делам Дальнего Востока. В 1961 году по предложению посла Чарльза У. Йоста Харриман представлял президента Кеннеди на похоронах короля Марокко Мухаммеда V. В этот период он выступал за поддержку США нейтрального правительства в Лаосе и способствовал заключению Договора о частичном запрещении ядерных испытаний в 1963 году. Во время визита в Нью-Дели для встречи с премьер-министром Индии Неру Харриман встретился с изгнанным лаосским принцем Суванна Фумой, который выступал за нейтралитет своей страны в холодной войне. В то время в Лаосе шла гражданская война между коммунистическим Патет Лао и антикоммунистическими спецназовцами, и Харриман, основываясь на своих переговорах в Нью-Дели, пришел к выводу, что лучшим исходом будет нейтралитет для Лаоса и что Суванна Фума не является коммунистическим агентом, как утверждало ЦРУ. Вскоре после возвращения в Соединенные Штаты, 9 марта 1961 года, Патет Лао одержал победу на равнине Джарс, и весь Лаос оказался на грани захвата Патет Лао. Кеннеди серьезно рассматривал возможность американского вмешательства в Лаос, но вскоре узнал, что Лаос логистически сложен для достижения американскими войсками и, что более важно, для снабжения после прибытия. Кроме того, Лаос граничил с Китаем, и Кеннеди был проинформирован о том, что если Соединенные Штаты отправят войска воевать в Лаос, то китайцы также отправят войска в Лаос для борьбы с ними. Пока Кеннеди размышлял о том, что делать с Лаосом, Хрущев в Москве сказал американскому послу Льюэллину Томпсону, что хотел бы видеть международную конференцию для урегулирования гражданской войны в Лаосе, предложение, которое Кеннеди быстро принял. Харриман находился в Турции с госсекретарем Дином Раском, когда внезапно получил звонок от Кеннеди с приказом немедленно вылететь в Лаос для оценки ситуации. Харриман с удовольствием взялся за работу дипломатического «пожарного», привыкшего работать самостоятельно, и с энтузиазмом принял задание, хотя и пожаловался на то, что не одет для тропиков, когда поспешил в Лаос. По пути в Вьентьян он остановился в Сайгоне, чтобы встретиться с председателем Объединенного комитета начальников штабов генералом Лемницер, который согласился с планами Харримана по отправке войск в Лаос для улучшения переговорных позиций Америки. Однако 24 апреля 1961 года Патет Лао в одностороннем порядке объявил о прекращении огня, и Харриман отправился в Женеву, чтобы возглавить американскую делегацию для обсуждения нейтрализации Лаоса. Раск возглавил американскую делегацию на Женевской конференции, но через неделю вернулся в Вашингтон и оставил руководство Харриману. Харриман посчитал, что американская делегация, состоящая из 126 человек, слишком велика, и полагал, что слишком много времени будет потрачено на совещания. Харриман назначил Уильяма Салливана своим заместителем и приказал ему сократить размер делегации. Когда Салливан предложил сократить делегацию на треть, Харриман воскликнул: «Это недостаточно. Я хочу сократить ее вдвое». Когда Раск возразил, что Салливан, будучи сотрудником 3-го класса, недостаточно опытен для должности заместителя Харримана, последний ответил: «Никто не узнает, никому нет дела о его звании». Когда китайский министр иностранных дел Чэнь И выразил готовность встретиться с Харриманом на частной встрече, Раск отказался, заявив, что республиканцы обвинят демократа Кеннеди в «мягкотелости по отношению к коммунизму», если станет известно, что американский дипломат встретился с китайским дипломатом. Возмущенный Харриман ответил, что во время Второй мировой войны Рузвельт позволял ему встречаться с любым, с кем ему было необходимо встретиться, и обвинил Раска в излишней жесткости для должности госсекретаря. Китайская делегация обвинила Соединенные Штаты в поддержке Фуми, что побудило Харримана обвинить китайцев в поддержке Патет Лао. Советский дипломат Георгий Пушкин сказал Харриману наедине на следующий день: «Вы оказали китайцам большую несправедливость». Когда Харриман спросил, как, Пушкин ответил: «Они не помогают Патет Лао. Все оружие и боеприпасы поступают от нас». С этим замечанием Харриман понял, что Советы хотят, чтобы Лаос был нейтральным из-за опасения, что коммунистический Лаос окажется в сфере влияния Китая, что значительно усилило его переговорные позиции. Харриман, который на этом этапе все еще считал, что Юго-Восточная Азия относительно неважна для Соединенных Штатов, поддержал призыв помощника госсекретаря Честера Боулза сделать весь Юго-Восточный Азия нейтральным. Раск решительно возражал против этого плана. В ноябре 1961 года Кеннеди повысил Харримана до должности помощника госсекретаря по делам Дальнего Востока. Уильям Салливан заменил Харримана в качестве главы американской делегации в Женеве. Харриман поддерживал нейтралистского принца Суванна Фуму в качестве следующего лидера Лаоса и призвал Кеннеди прекратить поддержку правого принца Фуми Носавана. В записке от 1962 года Карлу Роуэну из Агентства США по информации под названием «Сожги это!», Харриман изложил свое мнение о том, как администрация Кеннеди реагирует на освещение в прессе событий в Индокитае, заявив, что СМИ будут рассматривать большую роль американских советников как «наше участие в этой войне — новую войну при президенте Кеннеди — Демократическую военную партию, умело избегаемую президентом-республиканцем Эйзенхауэром. Пресса не должна находиться в этих самолетах, но может быть полностью проинформирована брифингами в Сайгоне от наших военных или посольства». Во время визита в Вьентьян Харриман настоял на том, чтобы Ф...

Обвинение в шпионаже в пользу Советского Союза

В декабре 1961 года Анатолий Голицын перебежал из Советского Союза и обвинил Харримана в шпионаже в пользу СССР, но его заявления были отклонены ЦРУ, и Харриман оставался на своем посту до апреля 1963 года, когда он стал заместителем госсекретаря по политическим вопросам. Он сохранил эту должность во время перехода к администрации Джонсона до марта 1965 года, когда он вновь был назначен послом по особым поручениям. Он занимал эту должность на протяжении всего президентства Джонсона. Харриман возглавлял делегацию США на предварительных мирных переговорах в Париже между Соединенными Штатами и Северным Вьетнамом (1968–1969).

Вьетнамский государственный переворот

Президент-избранник Кеннеди назначил Харримана послом по особым поручениям, чтобы он действовал "при полном доверии президента и глубоком знании всех аспектов политики Соединенных Штатов". К лету 1963 года Южный Вьетнам оказался в кризисе, сопровождавшемся массовыми демонстрациями, организованными буддийским духовенством против режима президента Нго Динь Дима. В августе 1963 года Центральное разведывательное управление доложило Кеннеди о существовании как минимум трех различных заговоров внутри Армии Республики Вьетнам (АРВН) против Диэма. 21 августа 1963 года южновьетнамские силы специального назначения, не входившие в состав АРВН, совершили рейды на буддийские пагоды по всему Южному Вьетнаму, наиболее заметным из которых стал рейд на пагоду Xa Loi в Сайгоне – самую священную пагоду в Южном Вьетнаме. Эти рейды и убийства буддийских монахов довели обстановку в Южном Вьетнаме до предела. Несколько генералов АРВН пожаловались в ЦРУ на то, что пресс-релиз, утверждавший, что рейды были проведены АРВН, был ложным, и обвинили Диэма в неэффективном руководстве, заявив, что младший брат Диэма и его ближайший помощник Нго Динь Нху, вместе со своей властной женой мадам Нху, контролируют ситуацию. Роджер Хилсман, помощник госсекретаря по делам Дальнего Востока, пришел к убеждению, что режим Диэма является обузой, и Соединенным Штатам необходимо новое правительство в Сайгоне для победы в войне. Харриман поддерживал Хилсмана. 24 августа 1963 года, в выходные дни, когда Кеннеди, Раск и министр обороны Роберт Макнамара находились за пределами Вашингтона, Хилсман при поддержке Харримана и Форресталя отправил две телеграммы. Первая телеграмма содержала пресс-релиз, в котором сообщалось, что рейды на буддийские пагоды были проведены силами специального назначения, а не АРВН. Вторая телеграмма предписывала Генри Кэботу Лоджу-младшему, американскому послу в Сайгоне, поддержать переворот, если Дием не отправит в изгнание своего младшего брата и его невестку, которых Хилсман и Харриман считали источником кризиса. Лодж запросил изменение формулировки, чтобы его инструкции давали ему право сказать мятежным генералам АРВН: "мы готовы обойтись Диэмом без Нху, но в конечном итоге решение о том, останутся ли они, остается за ними". Заместитель госсекретаря Джордж Болл, посоветовавшись с Форресталом, согласился на изменение, которое фактически санкционировало переворот. Советник по национальной безопасности МакДжордж Банди считал, что он делегировал слишком много полномочий Форресталу, который, по его мнению, был ближе к Харриману, чем к нему самому. 25 августа 1963 года несколько членов кабинета, таких как Раск и Макнамара, выступавшие против переворота, обвинили Хилсмана и Харримана в попытке обойти их, отправив телеграмму, поддерживающую переворот, в то время как они отсутствовали в Вашингтоне. На встрече, созванной Кеннеди в тот день для обсуждения разногласий, президент заявил, что они еще не перешли Рубикон и что политику все еще можно изменить. Харриман утверждал, что до рейдов на пагоды было невозможно узнать истинное состояние общественного мнения в Южном Вьетнаме, но массовые демонстрации с миллионами протестующих на улицах показали, что режим Диэма глубоко непопулярен. Кеннеди казался нерешительным, поскольку Макнамара вместе с председателем Объединенного комитета начальников штабов генералом Максвеллом Тейлором высказались за сохранение Диэма, в то время как Хилсман и Харриман утверждали, что братьев Нго нельзя разлучать, и устранение Нху, которого Кеннеди признал источником проблем, также означало бы устранение его старшего брата. Кеннеди согласился на еще одну встречу в тот же день. Перед встречей Харриман поинтересовался настроениями в Совете национальной безопасности и возможностью того, что Кеннеди может передумать. Харриман не присутствовал на второй встрече, что ослабило позицию сторонников переворота. Не зная, что делать дальше, Кеннеди на следующий день открыл третью встречу. Перед встречей Форрестал выразил ему обеспокоенность по поводу утверждений о том, что он действовал неэтично, изменив инструкции, что побудило Харримана сказать: "перестань быть чертовым дураком". На третьей встрече Харриман убедительно высказался в пользу переворота и оскорбил почти всех, кто ему противостоял. Харриман прямо сказал Тейлору, что тот ошибался по всем вопросам со времен Второй мировой войны и был неправ и в этом вопросе. Когда генерал морской пехоты Виктор "Брут" Крулак высказался против переворота, Харриман высмеял его за невысокий рост и прозвище "Брут". Когда бывший посол в Южном Вьетнаме Фредерик Нолтинг назвал Диэма другом и порядочным человеком, Харриман резко ответил: "Никого не интересует твое мнение". В конце концов, грубость Харримана достигла предела, и Кеннеди попросил его, пожалуйста, быть более вежливым с другими присутствующими или покинуть комнату. Встреча завершилась тем, что Кеннеди, по-видимому, склонился к поддержке переворота, поскольку Харриман утверждал, что Южный Вьетнам будет потерян для коммунизма, если братья Нго останутся у власти. Стремясь заручиться поддержкой для изменения мнения Кеннеди, Тейлор отправил телеграмму генералу Полу Д. Харкинсу, командующему Военным консультативным командованием во Вьетнаме, с просьбой посоветовать Кеннеди, что Дием – единственный эффективный лидер Южного Вьетнама. На следующей встрече 27 августа Тейлор зачитал телеграмму Харкинса и заявил, что Харкинс согласился поддержать переворот только потому, что считал это политикой Вашингтона. Телеграмма оказала некоторое влияние на Кеннеди, поскольку Тейлор утверждал, что Харкинс и другие американские советники все поддерживают Диэма как единственного лидера, способного победить Вьетконг. Харриман, который на этой встрече был более вежлив, сказал Кеннеди: "Господин президент, я был очень озадачен телеграммой генерала Харкинса, пока не прочитал ответную телеграмму генерала Тейлора". Когда было указано на то, что Тейлор попросил Харкинса поддержать его, предоставив оценку, соответствующую его взглядам, Кеннеди улыбнулся и сказал: "Аверел Харриман – очень сообразительный человек". Американский писатель Джозеф Тренто обвинил Харримана в организации переворота. В интервью Тренто полковник Уильям Корсон, корпус морской пехоты США, заявил, что к 1963 году Харриман руководил "Вьетнамом, не консультируясь с президентом или генеральным прокурором". Корсон сказал, что Кенни О'Доннелл, секретарь по назначениям Кеннеди, был убежден, что советник по национальной безопасности МакДжордж Банди выполнял приказы Харримана, а не президента. Корсон также утверждал, что О'Доннелл особенно беспокоился о Майкле Форрестале, молодом сотруднике Белого дома, который осуществлял связь по Вьетнаму с Харриманом. Офицер армии специальных операций Джон Майкл Данн был отправлен во Вьетнам вместо него. Он выполнял приказы Харримана и Форресталя, а не ЦРУ. В своей речи Харриман осудил Вьетнамскую войну как аморальную и заявил, что президент Ричард Никсон "должен будет обратить на это внимание". Харриман был назначен старшим членом делегации США на специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению в 1978 году. Он также был членом Учредительного документа Американской академии дипломатии, Клуба Рима, Совета по международным отношениям, Рыцарей Питии, общества "Череп и кости", братства "Пси Упсилон" и клуба Jupiter Island.

Личная жизнь

Первый брак Харримана в 1915 году, через два года после окончания Йельского университета, был заключен с Китти Ланье Лоуренс. Дочь Фрэнсиса К. Лоуренса-младшего, Китти была правнучкой Джеймса Ланьера, соучредителя Winslow, Lanier & Co., и внучкой Чарльза Д. Ланьера (1837–1926), близкого друга Дж. П. Моргана. До их развода в 1929 году и её смерти в 1936 году у Харримана и Лоуренс было две дочери:

Мэри Аверелл Харриман (январь 1917 – 1996), вышедшая замуж за Ширли С. Фиска,
Кэтлин Ланьер Харриман (декабрь 1917 – 2011), вышедшая замуж за Стэнли Графтона Мортимера-младшего (1913–1999), который ранее был женат на светской львице Бэйб Пейли (1915–1978).

Примерно через год после развода с Лоуренс, Харриман женился на Марии Нортон Уитни (1903–1970), которая оставила своего мужа, Корнелиуса Вандербильта Уитни, чтобы выйти за него замуж. Во время медового месяца в Европе они приобрели картины Ван Гога, Дега, Сезанна, Пикассо и Ренуара. Она и её муж впоследствии пожертвовали многие из приобретенных и собранных ею работ, включая произведения художника Уолта Куна, Национальной галерее искусств в Вашингтоне. Они оставались женаты до её смерти 26 сентября 1970 года в больнице Университета Джорджа Вашингтона в Вашингтоне. Вместе с Мари Харриман помогал воспитывать будущего руководителя оркестра Питера Дючина, осиротевшего сына руководителя оркестра Эдди Дючина и светской дамы Марджори Оэльрикс. В 1971 году он женился в последний раз на Памеле Берил Дигби Черчилль Хейвард (1920–1997), бывшей жене сына Уинстона Черчилля, Рэндольфа, и вдове бродвейского продюсера Лиланда Хейварда. У Харримана и Памелы Черчилль был роман во время войны в 1941 году, который привел к распаду её брака с Рэндольфом Черчиллем. В 1993 году она стала 58-м послом Соединенных Штатов во Франции. Харриман умер 26 июля 1986 года в Йорктаун-Хайтс, штат Нью-Йорк, в возрасте 94 лет. Аверелл и Памела Харриман похоронены на кладбище фермы Арден в Ардене, штат Нью-Йорк.

Публикации

"Лидерство в международных отношениях". Foreign Affairs, том 32, № 4, июль 1954 г., стр. 525–540.

Вторичные источники

Блэнд, Ларри И. "Аверелл Харриман, русские и истоки холодной войны в Европе, 1943–45". Австралийский журнал политики и истории 1977 23(3): 403–416. Колман, Джонатан. "Самый выдающийся посланник мира: Аверелл Харриман и война во Вьетнаме в годы Джонсона". Международный исторический обзор 38.1 (2016): 66–87. онлайн.
Костиглиола, Фрэнк. "Арчибальд Кларк Керр, Аверелл Харриман и судьба военного альянса". Журнал трансатлантических исследований 9.2 (2011): 83–97. Костиглиола, Фрэнк. "Посол У. Аверелл Харриман и изменение политики США в отношении Москвы после смерти Рузвельта". В "Вызов внешней политике США" (Palgrave Macmillan, London, 2011), с. 36–55. Костиглиола, Фрэнк. "Памела Черчилль, военный Лондон и формирование особого партнерства". Дипломатическая история 36.4 (2012): 753–762. Чендлер, Харриетт Л. "Превращение в сторонника холодной войны: эволюция оценки В. Авереллом Харриманом польской политики СССР, Варшавское восстание октября 1943 года". Восточноевропейский ежеквартальник 1976 10(2): 229–245. Клеменс, Дайан С. "Аверелл Харриман, Джон Дин, Объединенный штаб и «переход от сотрудничества» с Советским Союзом в апреле 1945 года". Международный исторический обзор 1992 14(2): 277–306. Фолли, Мартин Х. "У. Аверелл Харриман, 1946". В "Посольство на Гросвенор-сквер" (Palgrave Macmillan, London, 2012), с. 64–84. Айзексон, Уолтер; Томас, Эван. "Мудрецы: Шесть друзей и мир, который они создали: Ачесон, Болен, Харриман, Кеннан, Ловетт, Макклой". Simon & Schuster, 1986. Лэнгер, Джон Дэниел. "Миссия Харримана-Бивербрука и дебаты о безусловной помощи Советскому Союзу, 1941". Журнал современной истории 1979 14(3): 463–482. Ларш, Уильям. "У. Аверелл Харриман и польский вопрос, декабрь 1943 – август 1944". Восточноевропейская политика и общество 1993 7(3): 513–554. Мойнихен, Дэниел Патрик; Уилсон, Джеймс Кью. "Патронаж в штате Нью-Йорк, 1955–1959". Американский журнал политической науки 1964 58(2): 286–301. Пэрриш, Томас. "Чтобы удержать Британские острова на плаву: люди Рузвельта в Лондоне Черчилля, 1941" (HarperCollins, 2009). Патерсон, Томас Г. "Несостоявшийся американский кредит России и истоки холодной войны, 1943–1946". Журнал американской истории 1969 56(1): 70–92. Соарес, Джон. "Аверелл Харриман изменил свое мнение: речь в Сиэтле и риторика конфронтации в холодной войне". История холодной войны, 9 (май 2009), 267–286. Верл, Эдмунд Ф. "'Хорошая, плохая сделка': Джон Ф. Кеннеди, У. Аверелл Харриман и нейтрализация Лаоса, 1961–1962". Тихоокеанский исторический обзор 1998 67(3): 349–377.

Первичные источники

У. Аверелл Харриман. Америка и Россия в меняющемся мире: полвека личных наблюдений (1971)
У. Аверелл Харриман. Публичные работы Аверелла Харримана, пятьдесят второго губернатора штата Нью-Йорк, 1955–1959 (1960)
Харриман, У. Аверелл и Абель, Эли. Специальный посланник к Черчиллю и Сталину, 1941–1946. (1975). 595 с.