Игнацы Красицкий: Поэт Просвещения и Примас Польши

Введение

Ведущий поэт польского Просвещения (1735 – 1801)
Игнатий Блажей Франциск Красицкий (3 февраля 1735 – 14 марта 1801), с 1766 года князь-епископ Вармии (на немецком языке, Эрмланд) и с 1795 года архиепископ Гнезно (и, следовательно, Примас Польши), был ведущим поэтом Польши ("князь поэтов"), критиком духовенства и был награжден королем Пруссии Фридрихом Великим орденом Красного Орла. После смерти в Берлине в 1801 году Красицкий был похоронен в соборе Святой Гедвиги, который он освятил. В 1829 году его останки были перевезены в Гнезненский собор в Польше. Чеслав Милош описывает Красицкого так:

Он был человеком золотой середины, улыбающимся, скептически настроенным мудрецом, который восхвалял умеренность и презирал крайности. Его мировоззрение возвращалось к горацианским идеалам Ренессанса, к жизни в созерцательном уединении. Это не мешало его талантам придворного: он был любимцем [польского короля] Станислава Августа [Пониатовского], а после [первого] раздела [Польши в 1772 году], когда его епископство Вармия стало собственностью Пруссии, он пользовался расположением короля Фридриха Великого. Он был космополитом и обязан своими обширными литературными знаниями чтением на иностранных языках, но в то же время был верен духу польского "золотого века", и в этом отношении значимо его восхищение Эразмом Роттердамским. Как поэт, он во многом способствовал той очистке [польского] языка, которая на время смягчила хаотичное богатство барокко. В определенном смысле он вернулся к ясному и простому языку [Яна] Кохановского, и его роль в польской поэзии сопоставима с ролью Александра Поупа в английской поэзии. Он рассматривал литературу как особое призвание, а именно – вмешиваться в человеческие дела как моралист. Поскольку он не был склонен к сварливости (в отличие от одного из его учителей, Вольтера), его морализаторство, редко отличающееся от простой игры, не содержит резких высказываний.

Работы

Игнатий Красицкий был ведущим литературным представителем польского Просвещения – прозаиком и поэтом, высоко ценившимся современниками, которые восхищались его произведениями за остроумие, воображение и плавный стиль. Литературные труды Красицкого придали блеск правлению польского короля Станислава Августа Пониатовского, хотя и не поддерживали напрямую его политическую программу. Красицкий, ведущий представитель польского классицизма, дебютировал как поэт строфическим гимном «Święta miłości kochanej ojczyzny» («О священной любви к любимой отчизне»), опубликованным в 1774 году, когда ему было почти сорок лет. Этот поздний дебют принес необычайный успех строфе, которую Красицкий впоследствии включил в качестве части песни IX в свою пародийную героическую поэму «Мышеида» (Mouseiad, 1775). В гимне «О священной любви к любимой отчизне» Красицкий сформулировал универсальную идею патриотизма, выраженную в возвышенном стиле и тоне. Эта строфа на долгие годы стала национальным гимном и была переведена на многие языки, включая три перевода на французский. Вармский князь-епископ придал прекрасную польскую форму всем жанрам европейского классицизма и открыл новые пути для развития жанров. Среди них выделяется первый современный польский роман «Миколая Доświadczyńskiego przypadki» (Приключения Николая Опытного, 1776) – синтез различных типов романов эпохи Просвещения: социально-сатирического, приключенческого (в духе «Робинзона Крузо»), утопического и дидактического. По преданию, пародийная героическая поэма Красицкого «Монахомахия» (Война монахов, 1778) была вдохновлена беседой с Фридрихом II во дворце Сан-Суси, где Красицкий занимал апартаменты, ранее принадлежавшие Вольтеру. Публикация поэмы вызвала общественный скандал. Самым значительным литературным памятником польского Просвещения являются басни Красицкого: «Bajki i Przypowieści» (Байки и притчи, 1779) и «Bajki nowe» (Новые басни, опубликованные посмертно в 1802 году). В своих «Сатирах» (Satires, 1779) поэт также изложил свои проницательные наблюдения о мире и человеческой природе. Среди других работ Красицкого – романы «Пан Подстоли» (Lord High Steward, опубликованные в трех частях в 1778, 1784 и посмертно в 1803 году), вдохновившие произведения Мицкевича, и «История» (History, 1779); эпос «Война Хоцимская» (Wojna chocimska, 1780, о Хотинской войне); а также многочисленные работы по гомилетике, теологии и геральдике. В 1781–1783 годах Красицкий опубликовал двухтомную энциклопедию «Zbiór potrzebniejszych wiadomości» (Сборник необходимых сведений) – вторую общепольскую энциклопедию на польском языке после «Новых Афин» Бенедикта Хмиловского (1745–1746). Красицкий писал «Listy o ogrodach» (Письма о садах) и статьи для «Monitor», который он соучредил, и для своей газеты «Co Tydzień» (Каждую неделю). Красицкий переводил на польский язык Плутарха, Оссиана, фрагменты «Божественной комедии» Данте, а также произведения Анакреона, Буало, Гесиода и Феокрита. В 1772 году он написал эссе «О переводе книг» («O przekładaniu ksiąg»), а другое, опубликованное посмертно в 1803 году, – «О переводе книг» («O tłumaczeniu ksiąg»).

Ignacy Krasicki was the leading literary representative of the Polish Enlightenment—a prose writer and poet highly esteemed by his contemporaries, who admired his works for their wit, imagination, and fluid style. Krasicki's literary writings lent splendor to the reign of Poland's King Stanisław August Poniatowski, while not directly advocating the King's political program. Krasicki, the leading representative of Polish classicism, debuted as a poet with the strophe hymn, "Święta miłości kochanej ojczyzny" ("O Sacred Love of the Beloved Country"), published in 1774. He was then nearing forty. It was thus a late debut that brought the extraordinary success of this strophe, which Krasicki would incorporate as part of song IX in his mock heroic poem, Myszeida (Mouseiad, 1775). In "O Sacred Love of the Beloved Country," Krasicki formulated a universal idea of patriotism, expressed in high style and elevated tone. The strophe would later, for many years, serve as a national anthem and see many translations, including three into French. The Prince Bishop of Warmia gave excellent Polish form to all the genres of European classicism. He also blazed paths for new genres. Prominent among these was the first modern Polish novel, Mikołaja Doświadczyńskiego przypadki (The Adventures of Nicholas Experience, 1776), a synthesis of all the varieties of the Enlightenment novel: the social satirical, the adventure (à la Robinson Crusoe), the Utopian, and the didactic. Tradition has it that Krasicki's mock heroic poem, Monachomachia (War of the Monks, 1778), was inspired by a conversation with Frederick II at the palace of Sanssouci, where Krasicki was staying in an apartment that had once been used by Voltaire. At the time, the poem's publication caused a public scandal. The most enduring literary monument of the Polish Enlightenment is Krasicki's fables: Bajki i Przypowieści (Fables and Parables, 1779) and Bajki nowe (New Fables, published posthumously in 1802). The poet also set down his trenchant observations of the world and human nature in Satyry (Satires, 1779). Other works by Krasicki include the novels, Pan Podstoli (Lord High Steward, published in three parts, 1778, 1784 and posthumously 1803), which would help inspire works by Mickiewicz, and Historia (History, 1779); the epic, Wojna chocimska (The Chocim War, 1780, about the Khotyn War); and numerous others, in homiletics, theology and heraldry. In 1781–83 Krasicki published a two volume encyclopedia, Zbiór potrzebniejszych wiadomości (A Collection of Essential Information), the second Polish language general encyclopedia after Benedykt Chmielowski's Nowe Ateny (The New Athens, 1745–46). Krasicki wrote Listy o ogrodach (Letters about Gardens) and articles in the Monitor, which he had co founded, and in his own newspaper, Co Tydzień (Each Week). Krasicki translated, into Polish, Plutarch, Ossian, fragments of Dante's Divine Comedy, and works by Anacreon, Boileau, Hesiod and Theocritus. He wrote a 1772 essay "On the Translation of Books" ("O przekładaniu ksiąg") and another, published posthumously in 1803, "On Translating Books" ("O tłumaczeniu ksiąg").

Слава

Основные произведения Красицкого получили европейскую известность и были переведены на латинский, французский, немецкий, итальянский, русский, чешский, хорватский, словенский и венгерский языки. Широкое признание его творчества сохранялось на протяжении всего XIX века. Красицкий стал темой произведений поэтов польского Просвещения – Станислава Трембецкого, Франциска Заблоцкого и Войцеха Миера, а в XX веке – Константи Ильдефонса Гальчинского. Он был героем прозаических работ Винцента Поля, Адольфа Новачинского и Генрика Сенкевича.

Литературные размышления

Ученые рассматривают басни и сатиры Красицкого как произведение, адаптированное к культуре, для которой оно было создано, и как политически заостренное. Характеры в них не создавались на основе реконструкций реальных людей, увиденных лично, а были вымышленными конструкциями, отражающими истинные ценности общества. Красицкий полагал, что поляками и человечеством в целом движут жадность, глупость и пороки. Хотя "Новые басни", являющиеся продолжением "Басен и притч", были опубликованы посмертно в 1803 году, более известные "Басни и притчи" обрели читателей в период с 1735 по 1801 год, когда умер Красицкий, причем большинство из них вышло в свет после Первого раздела Польши в 1772 году. Смысл басен обычно заключен в последней строке, он раскрывается через символику повествования, а не через сложное изложение идеологии, благодаря чему мораль и идеалы Просвещения становятся понятны даже неграмотным.

Вклад в просвещение

Катаржина Зечентер утверждает в журнале The Polish Review, что западные историки в целом недооценивали произведения Красицкого, а издатель "Польских басен" упустил из виду важность "политического и социального контекста, способствовавшего возникновению [басни]". Однако влияние Красицкого на его современников и на начало XIX века очевидно, как, например, в случае Габриэлы Пужининой, польской принцессы, поэтессы и автора дневников. В 1846 году она основала газету для интеллигенции Вильнюса и Варшавы и способствовала утверждению "Басен Красицкого" в политической жизни Польши, находившейся под гнетом. В своем дневнике за 1815–1843 годы Пузинина рассматривает басню "Птицы в клетке" как комментарий к разделам Польши.