Уильям Сэмюэль Джонсон: Отец-основатель и государственный деятель Америки

Введение

Отец-основатель и судья (1727–1819)

Уильям Сэмюэл Джонсон (7 октября 1727 – 14 ноября 1819) был американским отцом-основателем и государственным деятелем. Он был единственным человеком, посетившим все четыре основополагающих конгресса Америки: Конгресс по гербовому сбору 1765 года, Континентальный конгресс в 1785–1787 годах, Конституционный конвент США в 1787 году, где он председательствовал в Комитете по оформлению, разработавшем окончательный вариант Конституции США, и в качестве сенатора от штата Коннектикут в первом Конгрессе США в 1789–1791 годах. Он также занимал должность третьего президента Колумбийского университета (тогда известного как Колумбийский колледж).

Ранние годы

Уильям Сэмюэл Джонсон родился в Стратфорде, штат Коннектикут, 7 октября 1727 года в семье Сэмюэля Джонсона, известного англиканского священника, педагога и впоследствии президента Королевского колледжа, и его первой жены, Чарти Флойд Николл. Начальное образование Джонсон получил от отца, который руководил небольшим интернатом при Стратфордской академии. Затем он окончил Йельский колледж в 1744 году, получив стипендию имени Джорджа Беркли. В 1747 году он получил степень магистра Йельского университета и почетную степень Гарвардского университета в том же году. Позднее он получил почетную степень магистра Королевского колледжа в 1761 году и степень доктора права в Оксфордском университете в 1766 году.

Карьера

Хотя отец настаивал на том, чтобы Джонсон стал священником, он вместо этого решил заняться юридической карьерой. Получив юридическое образование самостоятельно, он быстро обзавелся влиятельными клиентами и установил деловые связи, выходящие за пределы его родной колонии, и часто консультировался по межколониальным правовым вопросам. Более 20 лет он также служил в колониальной милиции Коннектикута, пройдя путь от знаменосца до звания полковника. Он заседал в нижней палате (1761 и 1765) и верхней палате (1766 и 1771–1775) Законодательного собрания Коннектикута. К делу патриотов Джонсона впервые привлекло то, что он и его единомышленники считали необоснованным вмешательством Парламента в управление колониями. В то время он был довольно радикален, писал о «цепях и путах», «штемпелях и рабстве» и «роковых актах», которые могли превратить Америку в «римские провинции времен Цезаря». Он начал налаживать связи с «Сынами свободы» Коннектикута и бороться против переизбрания лоялиста, губернатора Томаса Фича. Он был избран одним из трех делегатов от Коннектикута в Конгресс по вопросу о гербовом сборе, где в 1765 году вошел в комитет по определению прав британских колонистов, отстаивая право колоний самостоятельно определять налоговую политику. По словам его биографа Бирдсли, Джонсон «был движущей силой и определяющим фактором в Ассамблее». Он является автором основополагающего Доклада комитета Конгресса о правах колоний, который лег в основу Декларации прав и жалоб по поводу гербового сбора, окончательный вариант которой написан его рукой. Он также входил в комитет, подготовивший петицию к королю. Декларация, петиции и давление со стороны лондонских купцов вынудили Парламент отменить гербовый сбор в 1766 году. Однако в том же году Коннектикут столкнулся с новой проблемой – семидесятилетним незавершенным судебным делом, касающимся земель индейцев мохеган. Британцы хотели использовать это дело в качестве предлога для отмены королевской хартии Коннектикута 1662 года. Джонсон согласился стать специальным колониальным агентом для ведения этого дела. Он оставил свою семью, политическую карьеру и юридическую практику, чтобы защищать хартию Коннектикута в Лондоне, где он жил с 1767 по 1771 год.

Although his father urged him to enter the clergy, Johnson decided instead to pursue a legal career. Self educated in the law, he quickly developed an important clientele and established business connections extending beyond the boundaries of his native colony and was frequently consulted on inter colony legal issues. He also held a commission in the Connecticut colonial militia for over 20 years, rising from ensign to the rank of colonel. He served in the lower house (1761 and 1765) and the upper house (1766 and 1771–1775) of the Connecticut Legislature. Johnson was first attracted to the Patriot cause by what he and his associates considered Parliament's unwarranted interference in the government of the colonies. At this time he was somewhat of a radical, writing about “chains and shackles,” “stamps and slavery,” and the “late fatal acts” that would reduce America to “Roman provinces in the time of the Caesar.” He started forming alliances with the Connecticut Son's of Liberty and working against the re election of Loyalist Governor Thomas Fitch. He was elected one of three delegates from Connecticut to the Stamp Act Congress, where in 1765 he served on the committee defining the rights of British Colonists arguing the right of the colonies to decide tax policies for themselves. According to his biographer Beardsley, Johnson "was a guiding and controlling spirit in the Assembly." He authored the seminal Report of Committee at Congress on Colonia Rights, that evolved into the Stamp Act Declaration of Rights and Grievances, the final version of which is in his hand. He was also on the committee that authored the Petition to the King. The declaration, petitions, and pressure from London merchants forced Parliament to repeal the Stamp Act in 1766. But that year, Connecticut faced a new problem with a seventy year old unsettled legal case involving Mohegan Indians lands. The British wanted to use the case as a pretext to cancel Connecticut's Royal Charter of 1662. Johnson agreed to become a special Colonial Agent to fight the case. Johnson left his family, his political career, and his legal practice to argue in London for Connecticut's charter, where he lived from 1767 to 1771.

Американская революция

Будучи колониальным агентом, он резко критиковал британскую политику по отношению к колониям. Его опыт в Британии убедил его, что британская политика формировалась скорее из-за незнания американских условий, а не из-за коварных замыслов злонамеренного правительства, как утверждали многие патриоты. По мере того как патриоты становились всё более радикальными в своих требованиях, Джонсону становилось трудно всецело посвятить себя их делу. Хотя он считал британскую политику ошибочной, ему было трудно разорвать свои связи с родиной. Как ученый с международной известностью, он имел много друзей в Британии, а также среди британских и американских лоялистов. Английский писатель Сэмюэл Джонсон сказал о нем: «Из всех тех, кого различные обстоятельства жизни привели ко мне, едва ли есть кто-нибудь, с кем я хотел бы познакомиться ближе, чем с вами». Его также связывали с Британией религиозные и профессиональные узы. Он поддерживал тесные связи с Англиканской церковью в Англии и с научным сообществом Оксфорда, которое присудило ему почетную степень в 1766 году. Опасаясь последствий независимости как для колоний, так и для метрополии, Джонсон стремился избежать крайностей и достичь компромисса по ключевым политическим разногласиям между противоборствующими сторонами. Однако его судебное дело против британского правительства, которое, как предполагалось, займет несколько месяцев, затянулось на пять лет. За это время он был разлучен с семьей, потерял клиентов своей юридической фирмы и не получил ни благодарности, ни вознаграждения, подвергаясь критике за свои связи с британцами. Он вернулся домой в конце 1771 года, как раз вовремя, чтобы провести три месяца с отцом перед его смертью. В 1772–1774 годах он был назначен членом Верховного суда колонии. В 1774 году он был избран делегатом в Континентальный конгресс, но отказался от этой чести в пользу своего протеже Роджера Шермана. После битв при Лексингтоне и Конкорде, вопреки своим решительным возражениям, законодательное собрание Коннектикута отправило его с опасной миссией через ополчение патриотов в Массачусетсе и британские линии в Бостоне к британскому командующему генералу Томасу Гейджу, чтобы договориться о прекращении боевых действий путем заключения сепаратного мира с британцами. Ему это удалось, но, вернувшись обратно через линии в Коннектикут, он обнаружил, что законодательное собрание изменило свое решение, проголосовало за войну и затем прекратило свою работу, не дав Джонсону никаких указаний. Даже после принятия Декларации независимости он считал, что Американская революция была ненужной и что независимость принесет вред всем заинтересованным сторонам. Он ушел в отставку из законодательного собрания и оставил юридическую практику. В июле 1779 года, после набега Трайона на побережье Коннектикута, в результате которого были сожжены города Фэрфилд и Норвок, жители Стратфорда, охваченные паникой, умоляли его вступить в переговоры с генералом Тайроном и спасти их город. Он отказался от этой очередной опасной миссии, с которой он не был согласен, но было созвано городское собрание, на котором были приняты резолюции, требующие его визита к Тайрону. Был назначен комитет для сопровождения его, и была напечатана подписная бумага, подразумевающая поддержку Джонсоном мирных усилий, без его ведома. Эта бумага попала в руки его политических врагов, что привело к его аресту за связь с врагом, но обвинения вскоре были сняты.

While a Colonial Agent he sharply criticized British policy toward the colonies. His experience in Britain convinced him that Britain's policy was shaped more by ignorance of American conditions, not through the sinister designs of a wicked government, as many Patriots alleged. As the Patriots became more radical in their demands, Johnson found it difficult to commit himself wholeheartedly to the cause. Although he believed British policy unwise, he found it difficult to break his own connections with the mother country. A scholar of international renown, he had many friends in Britain and among the British and American Loyalists. The English author Samuel Johnson said of him, "Of all those whom the various accidents of life have brought within my notice, there is scarce anyone whose acquaintance I have more desired to cultivate than yours." He was also bound to Britain by religious and professional ties. He enjoyed close associations with the Anglican Church in England and with the scholarly community at Oxford, which awarded him an honorary degree in 1766. Fearing the consequences of independence for both the colonies and the mother country, Johnson sought to avoid extremism and to reach a compromise on the outstanding political differences between the protagonists. However, his court case against British government that was supposed to take a few months was dragged out for five years, during which time he was away from his family, lost of his law firm's clients, and received little thanks, little reward, and endured criticism for his association with the British. He returned home late in 1771, just in time to spend three months with his father before he died. He was appointed a member of the colony's Supreme Court (1772–1774). He was elected as a delegate in 1774 to the Continental Congress but turned down the honor in favor of his protégée Roger Sherman. The Connecticut assembly, after the Battles of Lexington and Concord, over his strong personal objections, sent him on a dangerous visit through both Patriot Massachusetts militia and British army lines in Boston to the British commander General Thomas Gage to negotiate an end to the fighting by making a separate peace with the British. He succeeded, but on returning back across the lines again to Connecticut, he found the Assembly had changed their mind, voted for war, then adjourned, leaving no instructions for Johnson. Even after the Declaration of Independence, he believed that the American Revolution was not necessary and that independence would be bad for everyone concerned. He retired from the Assembly, and from his law practice. In July, 1779, after Tryon's raid on the Connecticut shoreline burnt down the towns of Fairfield and Norwalk, the panicking citizens of Stratford begged him to intercede with General Tyron and save their town. He declined to undertake yet another dangerous mission he opposed, but a town meeting was called and resolutions were passed insisting he should vist Tyron. A committee was appointed to accompany him, and a subscription paper implying Johnson supported the peace effort was printed without Johnson's approval. The paper was seized on by his political enemies, leading to his arrest for communicating with the enemy, but the charges were soon dropped.

Новая нация

После обретения независимости Джонсон почувствовал себя свободным участвовать в управлении новой страной. Он вернулся к практике своей профессии, и вскоре после провозглашения мира вновь занял свой прежний пост в качестве члена Верхней палаты Генеральной Ассамблеи, где также был юридическим советником Коннектикута в споре с Пенсильванией из-за западных земель (1779–1780 гг.). Он был назначен делегатом Континентального конгресса Конфедерации (1785–1787 гг.). Его влияние было признано современниками. Джеремия Уодсворт писал другу: «Доктор Джонсон, по моему мнению, обладает гораздо большим влиянием, чем вы или я. Южные делегаты очень к нему расположены». В 1785 году Республика Вермонт наградила Джонсона городом в бывшем землевладении Кингс-колледжа в благодарность за защиту интересов Вермонта перед Континентальным конгрессом. Город Джонсон (Вермонт), бывший Колледж Джонсона и улица Джонсона в Мэдисоне (Висконсин) носят его имя.

Конституционная конвенция

В 1787 году Джонсон сыграл важную роль как один из делегатов Филадельфийского конвента. Его красноречивые выступления по вопросу представительства имели большой вес в ходе дебатов. Он надеялся на сильное федеральное правительство для защиты прав Коннектикута и других малых штатов от посягательств со стороны их более влиятельных соседей. Он поддержал план Нью-Джерси, предусматривавший равное представительство штатов в национальном законодательном органе. В целом, он выступал за расширение федеральных полномочий. Он утверждал, что судебная власть «должна распространяться как на право, так и на справедливость» (фраза «в соответствии с правом и справедливостью» была принята по его предложению). Он отвергал возможность государственной измены в отношении отдельного штата, поскольку суверенитет находился «в Союзе». Он возражал против запрета на любые законы, действующие с обратной силой, поскольку считал, что такой запрет подразумевает «недопустительное подозрение в отношении Национального законодательного органа». Джонсон оказывал влияние даже на заключительных этапах разработки Конституции. Он всецело поддержал Коннектикутский компромисс, который предвосхитил окончательный Великий компромисс, предусматривавший национальный законодательный орган с Сенатом, обеспечивающим равное представительство для всех штатов, и Палатой представителей, формируемой на основе численности населения. Он также был членом и председателем пятичленного Комитета по оформлению, который разработал окончательную редакцию документа. В своей книге 1966 года «Чудо в Филадельфии» Кэтрин Дринкер Боуэн называет Джонсона «идеальным человеком для председательства над этими четырьмя мастерами аргументации и политической стратегии [то есть его коллегами по комитету Александром Гамильтоном, Гувернером Моррисом, Джеймсом Мэдисоном и Руфусом Кингом]. Его присутствие в комитете должно было вселять уверенность; спокойный нрав доктора обезоруживал».