Канзи: история говорящего бонобо

Введение

Объект исследования бонобо
яблоко
японские китайские иероглифы

Канзи (родился 28 октября 1980 года), также известный по лексиграмме (из иероглифа 太), — самец бонобо, который был объектом нескольких исследований языка больших обезьян. По словам Сью Сэвидж-Румбо, приматолога, изучавшего бонобо на протяжении всей его жизни, Канзи продемонстрировал продвинутые лингвистические способности.

Биография

Канзи родился у Лорели и Босанджо на полевой станции Йеркес при Университете Эмори в 1980 году. Вскоре после рождения Канзи был похищен и усыновлен более доминантной самкой, Мататой, матриархом группы. В 1985 году Канзи был переведен в Центр исследований языка при Университете штата Джорджия. Позже он был перемещен вместе со своей сестрой Панбанишей в фонд «Великие обезьяны» в Дес-Мойн, штат Айова. Это учреждение, основанное в 2004 году местным предпринимателем Тедом Таунсендом, оказалось неудачным и закрылось после потери финансирования, обвинений в халатности и наводнения. В 2013 году инициатива по изучению познавательных способностей и сохранению обезьян (ACCI) под руководством Джареда Таглиалеталы, профессора Университета штата Кеннесо в Джорджии, и Билла Хопкинса, профессора Университета штата Джорджия, взяла на себя управление учреждением. Когда ACCI взяла на себя заботу о Канзи в 2013 году, он страдал от сильного ожирения из-за неправильного режима питания и недостатка активности. Его новые опекуны изменили диету Канзи, сделав ее более соответствующей его виду, и увеличили возможности для физической активности. С тех пор Канзи потерял более семидесяти пяти фунтов. В младенчестве Канзи сопровождал Матату на занятия, где ее обучали языку с помощью лексиграмм на клавиатуре, но сам проявлял мало интереса к урокам. Поэтому исследователи были крайне удивлены, когда однажды, в отсутствие Мататы, Канзи начал уверенно использовать лексиграммы, став не только первой обезьяной, наблюдаемой в процессе естественного изучения аспектов языка, а не посредством прямого обучения, но и первым бонобо, который, казалось, вообще использует некоторые элементы языка. Приемная мать Канзи, Матата, предположительно была в возрасте от середины до конца 40-х годов, когда умерла в июне 2014 года. В матриархальном обществе бонобо положение самца в основном определяется положением самок, с которыми он связан. Матата была главным лидером группы, поэтому его статус как самца с самым высоким рангом был установлен благодаря усыновлению как ее «сына». По данным журнала Smithsonian Magazine, у Канзи «выражение лица стареющего патриарха – он лысеет, с округлившимся животом и серьезными, глубоко посаженными глазами». Это описание подтверждается полностраничной цветной фотографией Канзи в мартовском выпуске National Geographic за 2008 год и полностраничной черно-белой фотографией в журнале Time.

Kanzi was born to Lorel and Bosandjo at Yerkes Field Station at Emory University in 1980. Shortly after birth, Kanzi was stolen and adopted by a more dominant female, Matata, the matriarch of the group. In 1985, Kanzi was moved to the Language Research Center at Georgia State University. He was later relocated, along with his sister, Panbanisha, to the Great Ape Trust, in Des Moines, Iowa. The ill fated facility, founded in 2004 by local businessman, Ted Townsend, closed after losing funding, experiencing allegations of neglect, and a flood. In 2013, the Ape Cognition and Conservation Initiative (ACCI), under the direction of Jared Taglialatela, a professor at Kennesaw State University in Georgia, and Bill Hopkins, a professor at Georgia State University, took over the facility. When the ACCI took over Kanzi's care in 2013, he was severely obese due to mismanagement of his diet and activity. His new caretakers changed Kanzi's diet to a more species appropriate one and increased his opportunities for physical activity. Kanzi has since lost over seventy five pounds. As an infant, Kanzi accompanied Matata to sessions where Matata was taught language through keyboard lexigrams, but showed little interest in the lessons. It was a great surprise to researchers then when one day, while Matata was away, Kanzi began competently using the lexigrams, becoming not only the first observed ape to have learned aspects of language naturalistically rather than through direct training, but also the first observed bonobo to appear to use some elements of language at all. Kanzi's adoptive mother, Matata, was believed to be in her mid to late 40s when she died in June 2014. In the matriarchal society of bonobos, a male's position is primarily determined by the position of the females he is related to. Matata was the group's chief leader so his status as the highest ranking male was established by being adopted as her "son". According to Smithsonian Magazine, Kanzi "has the mien of an aging patriarch – he's balding and paunchy with serious, deep set eyes." This description is confirmed by a full page color photograph of Kanzi in the March 2008 National Geographic, and a full page black and white photograph in Time magazine.

Примеры поведения и способностей

Поведение и способности Канзи стали предметом исследований, опубликованных в научных журналах, и освещались в популярных средствах массовой информации.

Исследовательские программы

Когда Канзи было восемь лет, он стал участником исследовательской программы, в которой сравнивалась его способность реагировать на устные просьбы со способностью двухлетнего человеческого ребенка по имени Алия. Исследование заняло девять месяцев. Канзи и Алии было дано 660 устных инструкций, предлагающих им взаимодействовать с привычными предметами новым способом. Канзи правильно выполнил 74% инструкций, Алия – 65%. Другое исследование, разработанное и проведенное археологами Кэти Шик и Николасом Тотом, было направлено на сравнение когнитивных и механических способностей Канзи со способностями ранних предков человека, изготавливавших и использовавших орудия раннего каменного века (вероятно, *Homo habilis*), такие как олдувайские каменные сколы и нуклеусы (нуклеус – это камень, из которого отщепляется скол). В этом исследовании Шик и Тот показали Канзи, как отщеплять камень, создавая острый край, которым можно было перерезать веревку, чтобы добраться до пищевой награды. После многократного демонстрирования техники отщепления, исследователи проводили каждый эксперимент, помещая пищевую награду внутрь коробки с прозрачной крышкой, удерживаемой веревкой. Затем Канзи вводили в вольер, где находилась коробка, и предоставляли камни, необходимые для отщепления (известные как кремень или халцедон). В ходе этого многолетнего исследования Канзи не только научился отщеплять, но и разработал собственный метод, бросая гальку на твердые поверхности, чтобы получить скол, в отличие от метода ударного отщепления, который ему демонстрировали. С помощью множества острых сколов Канзи смог перерезать веревку и добраться до награды. Однако, сколы, которые он производил и использовал, были более грубыми, чем те, что изготавливали люди раннего каменного века. Похожее исследование способностей к отщеплению у шимпанзе не позволило воспроизвести результаты, полученные с Канзи. Авторы предполагают, что расхождения в результатах связаны с различиями в условиях воспитания испытуемых. В то время как Канзи провел значительную часть своей жизни в окружении людей и был ими обучен (что привело к высокой степени инкультурации), шимпанзе в недавнем исследовании не проходили обучение и не видели демонстрации изготовления или использования сколов (или какого-либо другого человеческого поведения). Это может объяснить, почему Канзи смог развить навык отщепления, наблюдая за людьми, а шимпанзе в недавнем исследовании – нет.

When he was eight years old, Kanzi was a subject of a research program in which his ability to respond to spoken requests was compared with that of a two year old human child called Alia. The study took nine months to complete. Kanzi and Alia were given 660 spoken instructions, asking them to deal with familiar objects in novel ways. Kanzi responded correctly to 74 percent of the instructions, Alia to 65 percent. Another study, designed and carried out by archaeologists Kathy Schick and Nicholas Toth, aimed to compare Kanzi's cognitive and mechanical abilities with those of early human ancestors who made and used Early Stone Age tools (probably Homo habilis), such as Oldowan stone flakes and cores (a core is the rock from which a flake has been removed). In this study, Schick and Toth showed Kanzi how to flake stone, producing a sharp edge that could be used to cut through a rope in order to gain access to a food reward. After modeling the flaking behavior on a variety of occasions, the researchers set up each experiment by placing a food reward inside a box with a transparent lid which was held closed by a length of rope. Kanzi would then be led into an enclosure where the box was located and provided with the stones needed for flaking (known as chert or flint). Over the course of this multi year study, Kanzi not only learned how to flake, he also developed his own method by throwing the cobbles onto hard surfaces to make a flake, as opposed to the hand held percussion method that was modeled for him. With the many sharp flakes he produced, Kanzi was able to cut through the rope to gain access to the food reward. However, the flakes he produced and used were more crude than those produced by Early Stone Age humans. A similar study on the flaking abilities of chimpanzees failed to recreate the findings with Kanzi. The authors suggest that the discrepancies in findings are due to the differences in rearing backgrounds of the subjects. Whilst Kanzi spent a significant portion of his life around humans and being trained by them (leading to a high level of enculturation), the chimpanzees in the recent study were not trained or demonstrated how to make or use flakes (or in any other human behaviours). This may explain why Kanzi was able to develop flaking after observing humans, and the chimpanzees in the recent study were not.

Анекдоты

Канзи известен своей способностью "вызывать отсутствующие предметы, изобретать новые формулы для описания элементов, названия которых он не знал, у него было определенное представление о времени и, казалось, понимать точку зрения другого". Далее представлены анекдоты, а не экспериментальные демонстрации. Во время прогулки в лесу в Джорджии Канзи коснулся символов "маршмэллоу" и "огонь". Сьюзан Сэвидж Рэмбо в интервью рассказала, что "при наличии спичек и маршмэллоу Канзи ломал ветки для костра, зажигал их спичками и поджаривал маршмэллоу на палке". "Телеграф" опубликовал фотографии Канзи, разводящего костер для еды. Пол Раффаэле по просьбе Сэвидж Рэмбо исполнил хаку для бонобо. Этот маорийский военный танец включает в себя хлопки по бедрам, удары по груди и крики. Почти все присутствующие бонобо восприняли это как агрессивное поведение и отреагировали громкими криками, оскалив зубы и ударяя по стенам и полу. Канзи, который оставался спокойным, общался с Сэвидж Рэмбо, используя вокализации бонобо; Сэвидж Рэмбо интерпретировала эти вокализации и сказала Раффаэле: "он хотел бы, чтобы вы повторили это только для него, в отдельной комнате, чтобы остальные не расстроились". Позже было проведено частное выступление в другой комнате. В одной из демонстраций на телешоу Champions of the Wild Канзи был показан играющим в аркадную игру Pac-Man и понимающим, как в ней победить. 22 июля 2023 года на YouTube канал ChrisDaCow было загружено видео, на котором Канзи играет в модифицированную версию Minecraft. Видео набрало более 3 миллионов просмотров за 10 дней и привлекло около 10 000 долларов для The Ape Initiative по состоянию на 2 августа 2023 года. 12 января 2024 года был опубликован сиквел, в котором Канзи и другой бонобо, Теко, побеждают Эндер Дракона.

Язык

Хотя Канзи научился общаться с помощью клавиатуры с лексиграммами, он также перенял некоторые элементы американского языка жестов, просматривая видео с гориллой Коко, которая общалась с помощью языка жестов со своим смотрителем Пенни Паттерсон. Сэвидж Рэмбо не осознавал, что Канзи умеет жестикулировать, пока Канзи не показал знаки: "Ты, Горилла, Вопрос" антропологу Доун Принс Хьюз, ранее тесно работавшей с гориллами. На основании тестов, проведенных в Центре исследований приматов Йеркес, Канзи правильно идентифицировал символы в 89–95% случаев. Канзи не может говорить так, чтобы его понимали большинство людей, поскольку у бонобо иной речевой аппарат, чем у человека, что не позволяет им воспроизводить большинство звуков, издаваемых людьми. Тем не менее, было замечено, что каждый раз, когда Канзи общался с людьми с помощью специально разработанных графических символов, он также издавал некоторые вокализации. Позже выяснилось, что Канзи воспроизводил артикуляторный эквивалент тех символов, на которые он указывал, хотя и на очень высокой тональности и с искажениями. По данным исследований доктора Сью Сэвидж Румбо, Канзи "понимает отдельные произносимые слова и то, как они используются в новых предложениях". Например, исследователь попросил Канзи принести морковь из микроволновой печи, и Канзи направился прямо к микроволновой печи, полностью проигнорировав морковь, которая находилась ближе, но не в печи. В другом примере исследователем было дано задание: "Накорми свой мяч помидором". Двухлетняя девочка по имени Алия не знала, что делать, но Канзи сразу же использовал губчатую игрушечную тыкву на Хэллоуин в качестве мяча и начал кормить игрушку.

Ограничения

Хотя Канзи считается наиболее ярким примером того, как обезьяны приобретают способности, подобные языковым, его предложения не были эквивалентны предложениям трехлетнего ребенка. Его семантические, синтаксические и морфологические способности демонстрировали значительные различия. Например, Канзи не использовал слово "клубника" так, как это сделал бы человеческий ребенок. Когда он использовал слово "клубника", это могло означать просьбу пойти туда, где растет клубника, просьбу поесть ее, а также могло быть просто названием и так далее. Канзи также не проявлял способности к использованию служебных слов и не мог использовать морфологию, например, для указания на форму множественного числа существительного. Наконец, Канзи не демонстрировал рекурсию, то есть существовал предел длины его предложений, который нельзя было превысить.