Договор Шимода: Начало российско-японских отношений

Введение

1855 договор между Россией и Японией

Договор Шимоды (下田条約, Shimoda Jouyaku) (официально Договор о торговле и мореплавании между Японией и Россией 日露和親条約, Nichi Ro Washin Jouyaku) от 7 февраля 1855 года стал первым договором между Российской империей и Японской империей, находившейся тогда под управлением сёгуната Токугава. Заключенный вскоре после подписания между Японией и Соединенными Штатами Конвенции Канагава, он фактически положил конец 220-летней политике национальной изоляции Японии (сакоку), открыв порты Нагасаки, Шимода и Хакодате для российских судов, учредив должности российских консулов в Японии и определив границы между Японией и Россией.

Изоляция Японии

С начала семнадцатого века сёгунат Токугава проводил политику изоляции страны от внешнего влияния. Внешняя торговля поддерживалась только с голландцами и китайцами и велась исключительно в Нагасаки под строгим государственным контролем. Эта политика преследовала две основные цели. Первая – опасение, что торговля с западными державами и распространение христианства послужат предлогом для вторжения Японии империалистическими силами, как это произошло со многими странами Азии. Вторая цель заключалась в страхе, что внешняя торговля и накопленное богатство приведут к усилению даймё, достаточно могущественного, чтобы свергнуть правящий клан Токугава. Первые контакты между Японией и Россией состоялись с кланом Мацумаэ на Хоккайдо благодаря купцу Павлу Лебедеву-Ласточкину в 1778 году и официальному посланнику Адаму Лаксману в 1792 году. Русская кругосветная экспедиция под руководством Адама Иоганна фон Крузенштерна провела шесть месяцев в порту Нагасаки в 1804–1805 годах, но не смогла установить дипломатические и торговые отношения с Японией. К началу девятнадцатого века эта политика изоляции все чаще подвергалась критике. В 1844 году король Нидерландов Вильгельм II направил письмо, призывая Японию добровольно отказаться от политики изоляции, прежде чем изменения будут навязаны извне. В 1846 году в Японию прибыла официальная американская экспедиция во главе с коммодором Джеймсом Биддлом с просьбой об открытии портов для торговли, но была отправлена восвояси.

Путиатинская миссия

Несколько лет спустя Россия узнала, что Соединенные Штаты готовят экспедицию под руководством коммодора Мэтью Перри, чтобы открыть Японию дипломатией канонерских лодок, если потребуется. В случае успеха, опасались, это укрепит американское влияние в Тихоокеанском регионе и Азии, и даст Америке наиболее выгодное положение в Японии. Россия немедленно возобновила планы по отправке миссии на Дальний Восток. Министр иностранных дел России Карл Нессельроде назначил вице-адмирала Евфимия Васильевича Путитина главой российской миссии. В состав экспедиции вошли несколько известных синологов, ряд ученых и инженеров, а также известный писатель Иван Гончаров, а фрегат "Паллада" под командованием Ивана Унковского был выбран в качестве флагманского судна. Гончаров использовал этот опыт в своем "Фрегате Паллада" (1858), где описал детали путешествия и переговоров. Это ценное описание того, как японцы принимали и обрабатывали иностранные торговые суда и воспринимали опыт русских. "Паллада" покинула Кронштадт 7 октября 1852 года с приказом вернуться только с договором, по крайней мере, не менее выгодным, чем тот, который получили американцы. На повестке дня России также стоял вопрос о разграничении границ между Японией и Россией на Сахалине и Курильских островах. Однако во время длительного плавания стало ясно, что судно не подходит для экспедиции, и впоследствии был отправлен более новый 52-пушечный фрегат "Диана", но Перри и его флот "Черных кораблей" достигли Японии, пока Путиатин все еще находился между Гонконгом и островами Бонин. Несмотря на многолетние дебаты о политике изоляции, визит Перри вызвал серьезные разногласия на высшем уровне сёгуната Токугава. В конечном итоге Путиатин прибыл в Японию с четырьмя судами 21 августа 1853 года, но в Нагасаки, а не пытался прорваться в залив Эдо, как это сделал Перри. Путиатин и Перри придерживались несколько различных подходов к переговорам с японцами. Перри подчеркивал огневую мощь своих военных кораблей и возможные последствия для Японии. Путиатин выбрал более дипломатичный и стратегический подход в надежде подорвать усилия американцев, заявив, что он выбрал Нагасаки, несмотря на приказ идти в Эдо, из уважения к японским законам и искреннему желанию российского императора установить хорошие отношения. Чиновники отправили сообщение в Эдо, и, ожидая ответа, Путиатин отправился в Шанхай за припасами и новостями из дома. По возвращении в Нагасаки ответа все еще не было, поэтому он вновь пригрозил двинуться прямо к Эдо. Обеспокоенный Нагасаки бугё призвал Эдо принять условия Путиатина, поскольку русские казались более уступчивыми, чем американцы, и их огромная империя могла быть использована для противодействия угрозе со стороны Перри. Опять же, ответа не последовало, отчасти потому, что сам сёгун Токугава Иэёси умер через несколько дней после отъезда Перри и был заменен своим болезненным молодым сыном Токугавой Иэсадой, оставившим фактическое управление в руках Совета старейшин (родзю) во главе с Хотта Масаёши, который был парализован нерешительностью. Путиатин становился все более нетерпеливым и возобновил угрозу отправиться в Эдо, когда поступил ответ от чиновников Каваджи Тошиакиры и Цуцуи Масанори с просьбой отложить ответ на три-пять лет для подготовки контрпредложения. Разочарованный, Путиатин покинул Японию в ноябре 1853 года, пообещав вернуться весной. Путиатин смог вернуться только 7 ноября 1854 года. Тем временем он обследовал побережье Кореи и Российскую морскую провинцию и узнал о начале Крымской войны, а также о том, что британский Королевский флот охотится за его эскадрой в Охотском море и морях вокруг Японии, включая Нагасаки. Проблемы с "Палладой" вынудили его перенести флаг на "Диану". К тому времени, когда Путиатин вернулся, американцы уже успели открыть Японию с помощью договора Канагава в начале 1854 года. Чтобы предотвратить заключение российского договора и ограничить российское влияние, британцы обратились к Японии с просьбой о нейтралитете Японии в войне. Из-за некачественного перевода англичане неожиданно заключили в 1854 году англо-японский договор о дружбе. Вместо Нагасаки Путиатин выбрал залив Осака, что вызвало немедленное беспокойство среди японцев из-за его близости к Киото. Пробыв в заливе Осака две недели, Путиатин отплыл в Шимоду. В Шимоде Путиатин встретился с Каваджи и Цуцуи, и переговоры начались 22 декабря 1854 года, когда Путиатин предложил уступить Японии остров Эторофу в обмен на торговые права, в то время как японцы возразили, что поскольку Камчатка принадлежит Японии, то все Курильские острова также являются японскими. 23 декабря 1854 года произошло землетрясение Ансэй-Токай, магнитудой, по оценкам, 8,4 по шкале Рихтера, которое потрясло Японию и окрестности. Цунами высотой 7 метров разрушило большую часть Шимоды, включая корабли Путиатина, за исключением "Дианы", которая была серьезно повреждена и вскоре затонула, пытаясь дойти до Хэды для ремонта. Русская делегация оказалась застрявшей в Японии, и пока дипломаты вели повторные переговоры, русские моряки и техники работали вместе с японскими плотниками, чтобы построить новое судно в Хэде, чтобы делегация могла вернуться в Россию. 7 февраля 1855 года долгожданный русско-японский договор о дружбе был подписан в храме Тёракудзи в Шимоде, где Путиатин, как российский императорский посол, и японский представитель, контролер Морияма Эйносукэ, подписали голландскую версию (официальную версию), Иосиф Антонович – китайскую версию, а Каваджи Тошиакира и Цуцуи Масанори – японскую версию. По образцу договора Перри с Канагавой и англо-японского договора о дружбе, Шимодский договор содержал многие из тех же положений; однако, возможно, из сочувствия или из-за благоприятного впечатления от Путиатина, условия, согласованные Японией, были немного более щедрыми, чем те, которые были предоставлены американцам и британцам. Японцы сочли Путиатина цивилизованным и справедливым человеком. Путиатин заметил своему японскому коллеге Цуцуи:
"Если сравнить наш возраст, у вас мудрый возраст моего отца, а у меня только возраст вашего сына. Я предлагаю вам свою руку, чтобы служить своему отцу, и таким образом не потерять путь доверия." Шхуна "Хэда" была спущена на воду 14 апреля, и Путиатин смог вернуться в Россию 8 мая 1855 года. Японское правительство позже приказало построить еще шесть кораблей по образцу "Хэды", что способствовало развитию западного судостроения в Японии.

A few years later, Russia learned that the United States was preparing an expedition to be led by Commodore Matthew Perry, to open Japan by gunboat diplomacy if necessary. If successful, it was feared that this would provide more American influence in the Pacific region and Asia, and to give America the most advantage position in Japan. Russia immediately recommenced plans to send a mission to the Far East. Russian minister of Foreign Affairs Karl Nesselrode assigned Vice Admiral Euphimy Vasil'evich Putiatin to head the Russian mission. The expedition included several notable Sinologists and a number of scientists and engineers, as well as the noted author Ivan Goncharov, and the Pallada under the command of Ivan Unkovsky was selected as the flagship. Goncharov would use the experience in his Fregat Pallada (1858), in which he described the details of the voyage and the negotiations. It is a valuable description of how the Japanese received and processed foreign trade vessels and the perception of the experience of the Russians. Pallada departed Kronstadt on October 7, 1852, under orders to return only with a treaty at least as good as the one the Americans had obtained. Also on the Russian agenda was a delimitation of the borders between Japan and Russia in Sakhalin and the Kuril Islands. However it became clear during the long voyage that the vessel was unsuited for the expedition, and the newer 52 gun frigate Diana was subsequently dispatched, but Perry and his fleet of Black Ships reached Japan while Putiatin was still between Hong Kong and the Bonin Islands. Despite years of debate on the isolation policy, Perry's visit created great controversy within the highest levels of the Tokugawa shogunate. Eventually, Putiatin arrived in Japan with his four vessels on August 21, 1853, but at Nagasaki rather than attempting to force his way into Edo Bay as Perry had done. Putiatin and Perry had a somewhat differing approach to negotiating with the Japanese. Perry stressed the firepower of his warships and the possible consequences for Japan. Putiatin chose a more diplomatic and strategic approach in the hopes of undermining the American efforts, advising that he had chosen Nagasaki despite his orders to go to Edo out of respect for Japanese laws and the ardent desire of the Russian Emperor for good relations. Officials sent word to Edo, and while waiting for a response, Putiatin sailed to Shanghai for supplies and for news from home. On his return to Nagasaki, there was still no reply, so he renewed his threat to go directly to Edo. The alarmed Nagasaki bugyō urged Edo to accept Putiatin's terms, as the Russians seemed more accommodating that the Americans, and their huge empire might be used to offset threat posed by Perry. Again, there was no response, partly because the Shōgun himself, Tokugawa Ieyoshi died days after Perry's departure, and was succeeded by his sickly young son, Tokugawa Iesada, leaving effective administration in the hands of the Council of Elders (rōjū) led by Hotta Masayoshi, which was paralyzed with indecision. Putiatin grew increasingly impatient and renewed his threat to sail to Edo, when a response came in the form of the officials Kawaji Toshiakira and Tsutsui Masanori, asking for a delay of three to five years for a counter proposal. Disappointed, Putiatin left Japan in November 1853 promising to return in the spring. Putiatin was not able to return until November 7, 1854. In the meantime, he had surveyed the coast of Korea and the Russian Maritime Province and had learned of the outbreak of the Crimean War, and that the British Royal Navy was hunting for his squadron in the Sea of Okhotsk and the seas around Japan, including Nagasaki. Problems with Pallada caused him to change his flag to the Diana. By the time Putiatin returned, the Americans had already succeeded in opening Japan with the Treaty of Kanagawa in early 1854. To prevent a Russian treaty and limit Russian influence, the British approached Japan to ask for Japanese neutrality in the war. Because of a bad translation, the British obtained an unintended Anglo Japanese Friendship Treaty in 1854. Instead of Nagasaki, Putiatin chose Osaka Bay, which caused immediate consternation among the Japanese for its proximity to Kyoto. After remaining in Osaka Bay for two weeks, Putiatin set sail for Shimoda. Putiatin was met in Shimoda by Kawaji and Tsutsui, and negotiations began on December 22, 1854, with Putiatin offering to cede the island of Etorofu to Japan in exchange for trade rights, whereas the Japanese countered that since Kamchatka belonged to Japan, it followed that all of the Kuril Islands were also Japanese as well. On December 23, 1854, the Ansei Tokai earthquake, with an estimated magnitude of 8.4 on the Richter magnitude scale, shook Japan and surroundings. A 7 meter high tsunami destroyed most of Shimoda including Putiatin's ships, with the exception of Diana, which was badly damaged and which soon sank as she attempted to sail to Heda for repairs. The Russian delegation now found itself stranded in Japan, and while the diplomats renegotiated, Russian sailors and technicians worked with Japanese carpenters to build a new vessel at Heda to enable the delegation to return to Russia. On February 7, 1855, the long awaited Russo Japanese treaty of friendship was signed at the Chōraku ji Temple in Shimoda by Putiatin as Russian Imperial Ambassador and Japanese representative Controller Moriyama Einosuke signing the Dutch language version (the official version), Iosif Antonovich and signing the Chinese language version, and Toshiakira Kawaji and Tsutsui Masanori signing the Japanese language version. Patterned after Perry's Kanagawa Treaty and the Anglo Japanese Friendship Treaty, the Shimoda Treaty contained many of the same provisions; however, perhaps out of sympathy or out of a favorable impression of Putiatin, the terms agreed upon by Japan were slightly more generous than that granted to the Americans and the British. The Japanese found Putiatin to be a civilized and righteous man. Putiatin remarked to his Japanese colleague Tsutsui:
"If we would compare our age, you have the wise age of my father for I only have the age of your son. I offer my hand so I can serve my father and this way will not lose the way of trust." The schooner Heda was launched on April 14 and Putiatin was able to sail back to Russia, on May 8, 1855. The Japanese government ordered later six more ships to be built on the model of the Heda, thereby contributing to the development of western style shipbuilding in Japan.

Последствия договора

Хотя Путиатин был встречен с почестями после возвращения в Санкт-Петербург и возведен в графское достоинство, его критиковали за отсутствие торгового соглашения с Японией. Ему пришлось вернуться в 1857 году и вновь в 1858 году для заключения новых договоров, расширявших российские коммерческие права и принципы экстерриториальности. Ключевым положением Симодского договора 1855 года стало соглашение о разделении Курильских островов между Россией и Японией по линии, пролегающей между Эторофу и Урупом. Японское правительство до сих пор часто ссылается на этот договор как на одно из обоснований своей позиции в нынешнем споре вокруг Курильских островов.

Памятник договору

В 2005 году в Кронштадте был открыт мемориальный знак в честь 150-летия установления российско-японских отношений. Памятник представляет собой чёрный камень, на котором на русском и японском языках изложена краткая история миссии Путятина. Памятник открыли Генеральный консул Японии в Санкт-Петербурге и губернатор Санкт-Петербурга.