Соня Ольшевская: Героиня Французского Сопротивления

Введение

Соня Олшанески (25 декабря 1923 – 6 июля 1944) была участницей французского Сопротивления и Службы специальных операций во время Второй мировой войны. Олшанески состояла в сети "Жонглёр" SOE на оккупированной территории Франции, где действовала как курьер, пока не была арестована гестапо и впоследствии расстреляна в концентрационном лагере Нацвайлер-Штрутхоф.

Ранние годы

Ольшанезки родился в Хемнице, Германия. Неизвестно в Лондоне, Ольшанезки отказался последовать за Вейль, бежавшей в Берн (Швейцария) в июле 1943 года после ареста лидера сети "Робин" (Жана Александра Вормса) после развала сети "Проспер" в предыдущем месяце, оставив его руководить тем, что осталось от "Робина", и подвергаясь огромному риску, доставляя сообщения между различными группами SOE, которые, вероятно, были скомпрометированы этим развалом.

Арест

Ольшанезки оставалась на свободе до своего захвата 21 января 1944 года. После допроса гестапо её заключили в тюрьму Фресне. 13 мая 1944 года Ольшанезки вместе с тремя другими захваченными агентами SOE – Андре Боррель, Верой Ли и Дианой Роуден – были переведены из Фресне в парижскую штаб-квартиру Гестапо по адресу 84 Avenue Foch вместе с Йоланде Бикман, Мадлен Дамермент, Элиан Плевман и Одет Сансом, все из которых были агентами Секции F. (Только Сансом пережила войну.) Позже в тот же день их отвезли на вокзал, где каждого пристегнули наручниками к конвою в поезде. Сансом в интервью после войны сказала:

"Мы начали это путешествие вместе, охваченные страхом, но все мы надеялись прежде всего остаться вместе. Мы уже имели представление о том, что нас может ждать, никто из нас не ожидал ничего хорошего, мы все знали, что нас могут казнить. Я была единственной, официально приговорённой к смерти. Остальные – нет. Но всегда теплилась мимолетная надежда на чудо." Немцы перевезли Ольшанезки и семерых других женщин-агентов – Бикман, Боррель, Дамермент, Ли, Плевман, Сансом и Роуден – в гражданскую женскую тюрьму в Карлсруэ, где их поместили в отдельные камеры. С агентами обращались так же, как и с другими заключенными, и им давали физическую работу. Иногда они слышали, как над Германией пролетают союзнические бомбардировщики, направляющиеся к целям, и, казалось, война подходит к концу, что давало заключенным надежду на скорое освобождение. Возникла некоторая путаница относительно судьбы Ольшанезки, поскольку она была похожа на другого агента, Нур Инаят Хан ("Кинокруг"), которая также была арестована, и предполагалось, что Нур могла использовать имя Ольшанезки в качестве псевдонима.

Исполнение приговора в Натцвайлер-Струтхофе

В какой-то момент между пятью и шестью утра 6 июля 1944 года, менее чем через два месяца после их прибытия в Карлсруэ, Боррель, Ли, Олшанецки и Роуден были доставлены в приемную, получили свои личные вещи и переданы двум гестаповцам, которые затем сопроводили их на закрытом грузовике на 100 километров к юго-западу в концентрационный лагерь Натцвайлер-Штрутхоф во Франции, где они прибыли около трех тридцати дня. Прибытие женщин, по всей видимости, было неожиданным, как и приказ одной из сопровождавших их женщин о немедленной казни четверых. Поскольку женщин в лагере было немного, их присутствие сразу же привлекло внимание как немецких охранников, так и заключенных. Эсэсовцы провели четырех женщин через центр лагеря к блоку камер в нижней части лагеря и держали их там до поздней ночи. "По их виду было понятно, что они не из лагеря", – сказал один французский заключенный. "Они выглядели молодыми, были довольно ухожены, их одежда не была лохмотьями, волосы причесаны, и у каждой в руке был чемоданчик". Сначала четыре женщины были вместе, но затем их поместили в отдельные камеры. Через окна, выходившие на окна лазарета, им удалось общаться с несколькими заключенными, в том числе с бельгийским заключенным, доктором Жоржем Бугертом, который передал одной из женщин (которую он позже опознал как Боррель по фотографии) сигарету через окно. Боррель бросила ему небольшой табачный мешочек с деньгами. Альберт Гериссе, бельгийский армейский врач, возглавлявший линию эвакуации Пата О’Лири в Марселе, узнал Боррель как одну из своих бывших помощниц. Он обменялся несколькими словами с другой женщиной, которая сказала, что она англичанка (Ли или Роуден), прежде чем исчезла в блоке камер. На послевоенном суде над мужчинами, обвиняемыми в казни четырех женщин, Гериссе заявил, что находился в лазарете и видел, как женщин, одну за другой, сопровождали эсэсовцы из блока камер (Zellenbau) в крематорий, расположенный в нескольких метрах. Он сказал суду: "Я видел, как четыре женщины шли в крематорий одна за другой. Одна пошла, а через две-три минуты – другая". Внутри здания крематория каждой женщине по очереди приказали раздеться для медицинского осмотра, и врач сделал ей инъекцию, назвав ее вакциной против тифа, но на самом деле это была доза фенола в 10 кубических сантиметров, которую врач считал смертельной. Когда женщина теряла сознание после инъекции, ее помещали в печь крематория. Герриссе сказал: "На следующее утро немецкий заключенный, ответственный за крематорий, объяснил мне, что каждый раз, когда открывается дверца печи, из трубы выходит пламя, а это означает, что в печь положили тело. Я видел пламя четыре раза". Во время казней дверь была заперта снаружи, но из небольшого окна над дверью можно было видеть коридор, поэтому заключенный на верхней койке мог комментировать происходящее. Заключенным, о котором говорил Гериссе, был Франц Берг, который помогал в крематории и разжигал огонь той ночью, прежде чем его отправили обратно в комнату, которую он делил с двумя другими заключенными до казни. Берг сказал: "Более одного свидетеля рассказывал о борьбе, когда четвертую женщину столкнули в печь". По словам польского заключенного Вальтера Шульца, фельдшер СС (Эмиль Брюттель) сказал ему следующее: "Когда последняя женщина была наполовину в печи (ее поместили туда ногами вперед), она пришла в себя и сопротивлялась. Поскольку там было достаточно людей, они смогли затолкать ее в печь, но не раньше, чем она поцарапала лицо [Питера] Штрауба". На следующий день Шульц заметил, что лицо лагерного палача (Штрауба) было сильно исцарапано. Лагерный врач (Вернер Роде) был казнен после войны. Франц Берг был приговорен к пяти годам тюрьмы, но в другом суде за другое преступление получил смертный приговор и был повешен в тот же день, что и Роде. Комендант лагеря (Фриц Хартгенштейн) получил пожизненное заключение, а Штрауб был приговорен к 13 годам тюрьмы.

Some time between five and six in the morning on 6 July 1944, not quite two months after their arrival in Karlsruhe, Borrel, Leigh, Olschanezky and Rowden were taken to the reception room, given their personal possessions, and handed over to two Gestapo men who then escorted them 100 kilometres south west by closed truck to the Natzweiler Struthof concentration camp in France, where they arrived around three thirty in the afternoon. The women's arrival was apparently unexpected as was the order by one of the women's escorts that the four women were to be executed immediately. As women were a rarity in the camp their presence immediately attracted attention from both German guards and prisoners. The four women were led through the center of the camp down to the cellblock at the bottom of the camp by SS men and held there until later that night. "One could see from their appearance that they hadn't come from a camp," said a French prisoner. "They seemed young, they were fairly well groomed, their clothes were not rubbish, their hair was brushed, and each had a case in their (sic) hand." The four women were initially together but later put into individual cells. Through the windows, which faced those of the infirmary, they managed to communicate with several prisoners, including a Belgian prisoner, Dr Georges Boogaerts, who passed one of the women (whom he later identified as Borrel from a photograph) cigarettes through the window. Borrel threw him a little tobacco pouch containing some money. Albert Guérisse, a Belgian army physician who had headed the Pat O'Leary escape line in Marseille, recognized Borrel as one of his former helpers. He exchanged a few words with another one of the women, who said she was English (Leigh or Rowden) before she disappeared into the cellblock building. At the post war trial of the men charged with the execution of the four women, Guérisse stated that he was in the infirmary and had seen the women, one by one, being escorted by SS guards from the cellblock (Zellenbau) to the crematorium a few yards away. He told the court: "I saw the four women going to the crematorium, one after the other. One went, and two or three minutes later another went." Inside the building housing the crematorium, each woman in turn was told to undress for a medical check and a doctor gave her an injection for what he told one of them was a vaccination against typhus, but was in fact a 10cc dose of phenol which the doctor believed was lethal. When the woman became unconscious after the injection, she was inserted into the crematorium oven. Guérrise said, "The next morning the German prisoner in charge of the crematorium explained to me that each time the door of the oven was opened, the flames came out of the chimney and that meant a body had been put in the oven. I saw the flames four times." The door was locked from the outside during the executions, but it was possible to see the corridor from a small window above the door, so the prisoner in the highest bunk was able to keep up a running commentary on what he saw. The prisoner Guérisse referred to was Franz Berg, who assisted in the crematorium and had stoked the fire that night before being sent back to the room he shared with two other prisoners before the executions. Berg said:

More than one witness talked of a struggle when the fourth woman was shoved into the furnace. According to a Polish prisoner named Walter Schultz, the SS medical orderly (Emil Brüttel) told him the following: "When the last woman was halfway in the oven (she had been put in feet first), she had come to her senses and struggled. As there were sufficient men there, they were able to push her into the oven, but not before she had resisted and scratched [Peter] Straub's face." The next day Schultz noticed that the face of the camp executioner (Straub) had been severely scratched. The camp doctor (Werner Rohde) was executed after the war. Franz Berg was sentenced to five years in prison but received the death penalty in another trial for a different crime and was hanged on the same day as Rohde. The camp commandant (Fritz Hartjenstein) received a life sentence, while Straub was sentenced to 13 years in prison.