Введение
Германский нацистский мученик (1907–1930)
Хорст Людвиг Георг Эрих Вессель (9 октября 1907 – 23 февраля 1930) был членом штурмовых отрядов (СА), военизированного крыла нацистской партии, и стал символом пропаганды в нацистской Германии после его убийства в 1930 году двумя членами Коммунистической партии Германии (КПГ). После его смерти Йозеф Геббельс превратил его в мученика нацистской партии. Вессель первоначально вступил в несколько молодежных и крайне правых военизированных групп, но затем вышел из них и присоединился к СА, уличным штурмовикам нацистской партии. Он дослужился до командования несколькими отрядами и округами СА. 14 января 1930 года он был застрелен в голову двумя коммунистами. Альбрехт "Али" Хёлер был арестован и обвинен в его убийстве. Хёлер был первоначально приговорен к шести годам тюремного заключения, но был насильно извлечен из тюрьмы и убит членами СА после прихода нацистов к власти. Похороны Весселя получили широкое освещение в Берлине, на них присутствовала значительная часть нацистской элиты. После его смерти он стал символом пропаганды в нацистской Германии. Марш, для которого он написал слова, был переименован в "Horst Wessel Lied" ("Песнь Хорста Весселя") и стал официальным гимном нацистской партии. После прихода Адольфа Гитлера к власти в 1933 году эта песня стала одним из двух государственных гимнов Германии, наряду с первой строфой предыдущего "Deutschlandlied", также известного как "Deutschland über alles".
Ранние годы
Хорст Людвиг Георг Эрих Вессель родился 9 октября 1907 года в Билефельде, Вестфалия, сыном Вильгельма Людвига Георга Весселя (родился 15 июля 1879), лютеранского пастора в Билефельде, а затем в Мюльхайме-на-Руре, и впоследствии служившего в Николаевской церкви, одной из старейших церквей Берлина. Мать Весселя, Берта Луиза Маргарета Вессель (урожденная Рихтер), также происходила из семьи лютеранских пасторов. Родители Весселя поженились 1 мая 1906 года. Он вырос вместе со своей сестрой Ингеборг Паулой Маргаретой (родилась 19 мая 1909 года) и братом Вернером Георгом Эрихом Людвигом (родился 22 августа 1910 года). Когда семья переехала из Мюльхайма в Берлин, они жили на Юденштрассе. Вессель посещал четыре разные средние школы в Берлине: сначала Кёльнишскую гимназию с 1914 по 1922 год, затем непродолжительное время гимназию де и Евангельскую гимназию zum Grauen Kloster ("Протестантская гимназия серого монастыря"). Последние два года обучения он посещал гимназию Генриха Шлимана (Берлин), где сдал экзамен Абитур, которая впоследствии была переименована в его честь. 19 апреля 1926 года Вессель поступил в Университет Фридриха Вильгельма для изучения юриспруденции. Семья Весселя, под влиянием политических взглядов отца, активно поддерживала монархистскую Германскую национальную народную партию (DNVP), и когда ему было 15 лет, Вессель вступил в молодежную организацию DNVP Bismarckjugend ("Бизмаркская молодежь"), из которой он вышел в 1925 году. В то время DNVP была самой влиятельной правой партией. Вскоре Вессель стал часто посещать злачные места и притоны, а также основал собственную молодежную группу Knappschaft, целью которой было "воспитать наших мальчиков настоящими немецкими мужчинами". Он также вступил в Wiking Liga ("Лигу викингов"), военизированную группу, основанную Германном Эрхардтом, заявленной целью которой было "возрождение Германии на национальной и этнической основе посредством духовного воспитания ее членов" в конце 1923 года. Сам Вессель описывал Лигу викингов как организацию с "конечной целью" – "установление национальной диктатуры". Вскоре он стал местным лидером, участвуя в уличных столкновениях с молодежными группами своих противников, такими как Социал-демократическая партия (СДПГ) и Коммунистическая партия (КПД). Позже Вессель присоединился к группам с более дурной репутацией, включая "Олимпийскую немецкую ассоциацию физической подготовки", могущественную военизированную организацию, являвшуюся преемницей расформированного полка Рейнхарда. 22 декабря 1929 года брат Весселя Вернер и трое других членов Штурмбаттюльгена и НСДАП замерзли насмерть во время лыжной прогулки.
Деятельность
В августе 1927 года Вессель отправился в составе группы из пятидесяти членов СА на партийный съезд НСДАП в Нюрнберг, который он описал как «Флаги, энтузиазм, Гитлер, весь Нюрнберг – коричневый армейский лагерь. Это произвело на меня огромное впечатление». Вессель находился с другими берлинскими нацистами, составляя группу из 400 человек под руководством Геббельса. В то время деятельность СА в Берлине была запрещена. По возвращении их арестовали. Вскоре Вессель впечатлил Геббельса, и в январе 1928 года, в период, когда берлинские власти запретили СА в попытке ограничить политическое уличное насилие, Вессель был отправлен в Вену для изучения Национал-социалистической молодежной организации, а также организационных и тактических методов НСДАП. В июле 1928 года он вернулся в Берлин для вербовки местной молодежи и участвовал в реорганизации НСДАП в городе в клеточную структуру, аналогичную используемой Коммунистической партией Германии (КПГ). Вессель сделал это, несмотря на правила СА, запрещающие членам работать на партию. В 1929 году Вессель стал руководителем уличной ячейки штурмового отряда «Александерплац» СА. В мае он был назначен окружным руководителем СА по району Фридрихшайн, где он жил, – SA Sturm 5, получив звание штурмфюрера. В октябре 1929 года Вессель бросил университет, чтобы полностью посвятить себя нацистскому движению. В том же году он написал текст песни «Die Fahne hoch!» («Поднять флаг!»), которая впоследствии стала известна как «Песня Хорста Весселя». Вессель писал песни для СА, сознательно подражая коммунистическим военизированным формированиям, таким как Лига красных фронтовиков, – на самом деле, музыка к «Die Fahne hoch!» была взята из коммунистического песенника, – чтобы спровоцировать их на нападение на его отряды и поддержать боевой дух своих людей. Геббельс и берлинское руководство НСДАП признали Весселя эффективным уличным оратором; например, в первые 11 месяцев 1929 года он выступил на 56 мероприятиях НСДАП. Подразделение Весселя, Штурм 5 Фридрихшайна, имело репутацию «банды хулиганов, жестокого отряда». Один из его людей описал, как они сражались против коммунистов (КПГ): «Хорст взял за основу принцип Адольфа Гитлера: террор можно уничтожить только контртеррором». Места встреч КПГ часто посещали лишь немногочисленные преданные сторонники, и наша позиция была однозначно донесена до арендодателя и всех присутствующих. В восточной части [Берлина] Хорст Вессель открыл путь, по которому непрерывно хлынула коричневая штормовая волна, завоевывая территорию метр за метром. К 1929–1930 годам постоянное насилие в Берлине между уличными бойцами НСДАП и других крайне правых группировок, а также коммунистической партии и других левых партий превратилось в фактическую гражданскую войну, которую прусская полиция была не в силах контролировать. Это физическое насилие поощрялось Геббельсом, гауляйтером НСДАП в Берлине, которому Гитлер поручил сложную задачу создания реорганизованного нацистского присутствия в «Красном Берлине» – городе, симпатизирующем коммунистам и социалистам, – которое находилось под твердым контролем штаб-квартиры НСДАП в Мюнхене и не контролировалось северным крылом партии под руководством братьев Штрассеров с их социалистическими взглядами. Насильственный подход Геббельса был оценен Весселем, который предпочитал его официальной сдержанности, которую он испытывал как член «Молодежи Бисмарка» и «Лиги викингов». Вессель вел два дневника, один из которых был посвящен исключительно его политической жизни. В ни одном из них он не описывает свое непосредственное участие в этих уличных столкновениях: он говорит о «мы», то есть о СА, а не о «я». Вессель был физически слаб: он несколько раз сломал руку, катаясь верхом в школьные годы, что привело к ее деформации, и ему была предоставлена постоянная освобождение от занятий физкультурой. Тем не менее, он занимался боксом и боевыми искусствами, будучи членом «Лиги викингов», и похвастался в одном из дневников тем, что овладел дзюдо, преимущественно оборонительным искусством, которое ему, возможно, было необходимо, чтобы компенсировать недостаток физической силы. Тем не менее, ограничения его физических возможностей не позволили бы ему играть такую роль в уличных драках, как того требовала его идеология, и поэтому он, возможно, усилил свою риторику, чтобы компенсировать свою физическую неполноценность. Вессель стал хорошо известен среди коммунистов, когда – по приказу Геббельса – он возглавил ряд вылазок СА в Фишеркиц, крайне бедный район Берлина, где коммунисты смешивались с представителями преступного мира. Несколько из этих акций были лишь незначительными столкновениями, но одна произошла возле таверны, которую местная Коммунистическая партия (КПГ) использовала в качестве своей штаб-квартиры. В результате этой потасовки пять коммунистов получили ранения, четверо из них – серьезные. Коммунистическая газета обвинила полицию в том, что она позволяет нацистам уйти от ответственности, но арестовывает раненых коммунистов, в то время как нацистская газета заявила, что Вессель пытался произнести речь, когда из тени появились неизвестные лица и спровоцировали драку. КПГ объявила Весселя вне закона, разместив его фотографию и адрес на уличных плакатах. Лозунгом КПГ и Лиги красных фронтовиков стало: «Бейте фашистов, где бы вы их ни нашли».
Horst made Adolf Hitler's principle his own: terror can be destroyed only by counterterror The places where the KPD met were often visited by a mere handful of loyal supporters, and our standpoint was made unequivocally clear to the landlord and all who were present. In the East End [of Berlin] Horst Wessel opened up a route through which a brown storm tide poured in unceasingly and conquered the area inch by inch. By the period 1929–30, the continual violence in Berlin between the street fighters of the Nazi Party and other extreme right wing groups, and those of the Communist Party and other parties on the left, had become a virtual civil war the Prussian police were powerless to control. This physical violence was encouraged by Goebbels, the Nazi Gauleiter of Berlin, to whom Hitler had given the difficult task of establishing a reorganized Nazi presence in "Red Berlin" – a city sympathetic to the Communists and the Socialists – one that was under the firm control of the Nazi Party headquarters in Munich and which was not controlled by the northern branch of the party under the Strasser brothers with their socialist leanings. Goebbels' violent approach was appreciated by Wessel, who preferred it to the official restraint he experienced as a member of the Bismarck Youth and the Viking League. Wessel kept two journals, one specifically about his political life. In neither does he describe his physical participation in these street skirmishes: he refers to "we" – i. e. the SA – and not to "I". Wessel had a weak constitution: he had broken one arm several times while horseback riding as a schoolboy which deformed it, and had been given a permanent exemption from physical education. Nonetheless, he boxed and practiced martial arts while in the Viking League, and boasted in one journal of having mastered ju jitsu, a primarily defensive art he may have needed to compensate for his lack of physical power. Still, the limitations of his physicality would have prevented him from taking as full a role in the street brawls as his ideology called for, and he may therefore have ratcheted up his rhetoric in an attempt to compensate for his physical disability. Wessel became well known among the Communists when – on orders from Goebbels – he led a number of SA incursions into the Fischerkiez, an extremely poor Berlin district where Communists mingled with underworld figures. Several of these agitations were only minor altercations, but one took place outside the tavern which the local Communist Party (KPD) used as its headquarters. As a result of that melée, five Communists were injured, four of them seriously. The Communist newspaper accused the police of letting the Nazis get away but arresting the injured Communists, while the Nazi newspaper claimed that Wessel had been trying to give a speech when shadowy figures emerged and started the fight. Wessel was marked for death by the KPD, with his face and address featured on street posters. The slogan of the KPD and the Red Front Fighters' League became "Strike the fascists wherever you find them".
Эрна Йеннике
В сентябре 1929 года Вессель встретил 23-летнюю бывшую проститутку в таверне недалеко от Александерплац. Некоторые источники утверждают, что Вессель зарабатывал деньги, выступая сводником Янике. 1 ноября она переехала в его комнату на третьем этаже дома №62 по улице Гросе Франкфуртер Штрассе (ныне Карл Маркс Аллее), которую он поднанимал у 29-летней Элизабет Сальм, чей покойный муж был активным участником коммунистического Красного фронта, хотя сама она описывала себя как аполитичную. Через несколько месяцев между Сальм и Весселем возник спор из-за неуплаченной арендной платы, в ходе которого Сальм заявила, что Вессель ей угрожал. Хозяйка, возможно, опасалась потерять свои законные права на квартиру, которую она арендовала, а не владела, если выяснится, что в ней проживает Янике, которую она считала действующей проституткой. (Ей уже угрожала потеря юридических прав, когда она переехала из Берлина, а затем вынуждена была вернуться, узнав, что проживание в Берлине является обязательным условием.) Она попросила Янике уйти, но та отказалась, поэтому вечером 14 января 1930 года Сальм обратилась за помощью к коммунистическим друзьям своего покойного мужа. Поначалу коммунисты не хотели помогать Сальм, поскольку она им не нравилась из-за того, что дала мужу церковные похороны вместо того, чтобы позволить КПГ провести стандартный погребальный обряд, принятый для членов Лиги бойцов Красного фронта. Однако, когда они узнали, что в споре замешан Хорст Вессель, они согласились избить его и силой выдворить из квартиры Сальм. Понимая, что им нужна сила, они отправили сообщение в ближайшую таверну за Альбрехтом "Али" Хёлером – вооруженным сутенером, лжесвидетелем и мелким преступником. Хёлер, плотник с многочисленными татуировками, недавно вышедший из тюрьмы, был коммунистом и членом Лиги бойцов Красного фронта.
Смерть
Около 10 вечера 14 января 1930 года Хёлер и Эрвин Рёкерт, еще один член КПД, постучали в дверь комнаты, где жили Вессель и Йенике, в то время как остальные члены банды, числом не менее дюжины человек, ждали на улице снаружи. Когда Вессель, ожидавший визита руководителя другой штурмовой группы СА, открыл дверь, в него почти немедленно выстрелили с близкого расстояния. Хотя позже утверждалось, что Вессель попытался достать пистолет и был застрелен в целях самообороны, очевидцы это опровергли, заявив, что ему не дали времени на реакцию. Нападавшие обыскали комнату, изъяли из шкафа пистолет и резиновую дубинку, и скрылись с места происшествия, вернувшись к остальным мужчинам на улице. Вся группа затем вернулась к своим обычным ночным занятиям. Даже когда Вессель находился в больнице с тяжелыми ранениями, Геббельс уже распространял сообщения, в которых те, кто совершил нападение, назывались "вырожденными коммунистическими подонками". Вессель получил медицинскую помощь и несколько поправился, но в конечном итоге умер в больнице 23 февраля от заражения крови, возникшего в больнице. После его смерти национал-социалисты и коммунисты представили различные версии произошедшего. Полиция под руководством главного инспектора Тейхмана и несколько судов установили, что убийству Весселя способствовали как политические, так и личные мотивы. К 17 января 1930 года полиция объявила Хёлера, которого Йенике опознала как стрелка, своим главным подозреваемым. В ненацистской и некоммунистической газете сообщалось, что Йенике знала Хёлера до убийства, поскольку Вессель использовал ее для слежки за своими бывшими клиентами, состоявшими в коммунистической партии. Коммунисты, в свою очередь, утверждали, что Хёлер был сутенером Йенике, пока Вессель не переманил ее у него, и что это послужило мотивом для стрельбы. Йенике отрицала эти утверждения, заявив, что никогда не была шпионом Весселя и знала Хёлера лишь как "знакомого с улицы". Полиция и суд поверили ей, и Хёлер был быстро арестован. После судебного процесса он был приговорен к шести годам тюремного заключения за стрельбу; мягкий приговор был обусловлен признанием судом смягчающих обстоятельств. Семеро сообщников также были признаны виновными и приговорены к тюремному заключению.
Казни
Три года спустя, после прихода нацистов к власти в 1933 году, Хёлер был выведен из тюрьмы под предлогом, сфабрикованным тогдашним главой гестапо Рудольфом Дильсом и членами СА, и нелегально казнен. 10 апреля 1935 года, через пять лет после убийства Весселя и два года после убийства Хёлера, два человека, обвиняемые в причастности к убийству Весселя, были осуждены и затем обезглавлены в берлинской тюрьме Плоцензее: Салли Эпштейн, еврейский художник, и Ханс Зиглер, парикмахер. Оба были арестованы в августе 1933 года и предстали перед судом в мае 1934 года вместе с третьим подсудимым, Питером Штоллем, портным. В 2009 году приговоры, вынесенные всем троим, были отменены берлинской прокуратурой.
Похороны
Геббельс искал человека, которого можно было бы превратить в мученика нацистского дела. Его первой попыткой был Альберт Лео Шлагетер, член Фрайкора и саботажник, пойманный при попытке взорвать поезд в регионе Рур, который в то время был оккупирован французскими войсками в ответ на несоблюдение Германией графика выплаты репараций. Шлагетер был казнен французами, а его могила впоследствии стала нацистской святыней. Были также 16 нацистов, погибших во время «Пивного путча», которых ежегодно чествовали публичной церемонией в годовщину путча. В Мюнхене был воздвигнут мемориал, который проходящие мимо должны были приветствовать. Геббельс даже не пытался создать культ мученичества вокруг двух других членов партии, возглавлявших список «Члены движения, погибшие», который позже составила партия. Геббельс увидел в ранении Весселя возможность для пропагандистского триумфа. В своей газете «Нападение» он восхвалял Весселя в откровенно христианских тонах:
A Christian Socialist! A man who calls out through his deeds: 'Come to me, I shall redeem you!' A divine element works in him. making him the man he is and causing him to act in this way and no other. One man must set an example and offer himself up as a sacrifice! Well, then, I am ready! Goebbel's plan was to turn Wessel's funeral into a mass demonstration full of speeches and processions of SA men in uniform, but he could not get the necessary police permits to do so, even after Wessel's sister requested President Paul von Hindenburg to relent. Wessel was buried in Berlin on 1 March 1930. Contrary to Nazi claims, there were no attacks on the funeral procession, which Goebbels claimed was watched by 30,000 people. The funeral was filmed and turned into a major propaganda event by the Nazi Party. Wessel was elevated by Goebbels' propaganda apparatus to the status of a leading martyr of the Nazi movement. Many of Goebbels's most effective propaganda speeches were made at gravesides, but Wessel received unusual attention among the many unremembered storm troopers. In an editorial in the Völkischer Beobachter ("People's Observer"), Alfred Rosenberg wrote that Wessel was not dead, but had joined a combat group that still struggled alongside them; afterwards, Nazis spoke of how a man who died in conflict had joined "Horst Wessel's combat group" or had been "summoned to Horst Wessel's standard". The Prussian police had outlawed public gatherings and the display of swastikas at the funeral procession, with the exception of a few Nazi Party vehicles. Wessel's coffin was paraded through large parts of the center of Berlin in a procession lasting many hours. As the coffin reached Bülowplatz (now Rosa Luxemburg Platz), Communist hecklers began singing "The Internationale" in an attempt to disrupt the event. The police were unable to prevent abusive shouts and, at some points, flying rocks. No major clashes occurred, although someone had written "To Wessel the pimp, a last Heil Hitler" in white paint on the cemetery wall. In attendance at Wessel's funeral were Goebbels, who delivered the eulogy, Franz Pfeffer von Salomon, Hermann Göring, and Prince August Wilhelm of Prussia. Prior to the event, Goebbels and Göring had discussed the possibility of Hitler attending. In his diary entry on the day of the funeral, Goebbels recalled: "Hitler isn't coming. Had the situation explained to him over the telephone and he actually declined. Oh well". Goebbels blamed Rudolf Hess for dissuading Hitler from coming, but, in reality, Hitler's decision was based on Göring's advice that the danger of an attack on him in the heart of "Red Berlin" was too great.
«Христианский социалист! Человек, который призывает своими делами: «Придите ко мне, я вас искуплю!» В нем действует божественная сила, формирующая его и заставляющая действовать именно так, а не иначе. Один человек должен подать пример и принести себя в жертву! Что ж, я готов!»
A Christian Socialist! A man who calls out through his deeds: 'Come to me, I shall redeem you!' A divine element works in him. making him the man he is and causing him to act in this way and no other. One man must set an example and offer himself up as a sacrifice! Well, then, I am ready! Goebbel's plan was to turn Wessel's funeral into a mass demonstration full of speeches and processions of SA men in uniform, but he could not get the necessary police permits to do so, even after Wessel's sister requested President Paul von Hindenburg to relent. Wessel was buried in Berlin on 1 March 1930. Contrary to Nazi claims, there were no attacks on the funeral procession, which Goebbels claimed was watched by 30,000 people. The funeral was filmed and turned into a major propaganda event by the Nazi Party. Wessel was elevated by Goebbels' propaganda apparatus to the status of a leading martyr of the Nazi movement. Many of Goebbels's most effective propaganda speeches were made at gravesides, but Wessel received unusual attention among the many unremembered storm troopers. In an editorial in the Völkischer Beobachter ("People's Observer"), Alfred Rosenberg wrote that Wessel was not dead, but had joined a combat group that still struggled alongside them; afterwards, Nazis spoke of how a man who died in conflict had joined "Horst Wessel's combat group" or had been "summoned to Horst Wessel's standard". The Prussian police had outlawed public gatherings and the display of swastikas at the funeral procession, with the exception of a few Nazi Party vehicles. Wessel's coffin was paraded through large parts of the center of Berlin in a procession lasting many hours. As the coffin reached Bülowplatz (now Rosa Luxemburg Platz), Communist hecklers began singing "The Internationale" in an attempt to disrupt the event. The police were unable to prevent abusive shouts and, at some points, flying rocks. No major clashes occurred, although someone had written "To Wessel the pimp, a last Heil Hitler" in white paint on the cemetery wall. In attendance at Wessel's funeral were Goebbels, who delivered the eulogy, Franz Pfeffer von Salomon, Hermann Göring, and Prince August Wilhelm of Prussia. Prior to the event, Goebbels and Göring had discussed the possibility of Hitler attending. In his diary entry on the day of the funeral, Goebbels recalled: "Hitler isn't coming. Had the situation explained to him over the telephone and he actually declined. Oh well". Goebbels blamed Rudolf Hess for dissuading Hitler from coming, but, in reality, Hitler's decision was based on Göring's advice that the danger of an attack on him in the heart of "Red Berlin" was too great.
План Геббельса состоял в том, чтобы превратить похороны Весселя в массовую демонстрацию с речами и шествием СА в форме, но он не смог получить необходимые разрешения полиции, даже после того, как сестра Весселя попросила президента Пауля фон Гинденбурга проявить снисхождение. Вессель был похоронен в Берлине 1 марта 1930 года. Вопреки заявлениям нацистов, на похоронную процессию не было совершено нападений, которую, по словам Геббельса, наблюдали 30 000 человек. Похороны были сняты на пленку и превращены нацистской партией в крупное пропагандистское мероприятие. Пропагандистский аппарат Геббельса возвысил Весселя до статуса ведущего мученика нацистского движения. Многие из самых эффективных пропагандистских речей Геббельса произносились у могил, но Вессель получил необычное внимание среди множества забытых штурмовиков. В редакционной статье в «Völkischer Beobachter» («Народный наблюдатель») Альфред Розенберг написал, что Вессель не умер, а присоединился к боевой группе, которая все еще сражалась вместе с ними; впоследствии нацисты говорили о том, как человек, погибший в бою, присоединился к «боевой группе Хорста Весселя» или был «призван к знамени Хорста Весселя». Прусская полиция запретила публичные собрания и демонстрацию свастик во время похоронной процессии, за исключением нескольких автомобилей нацистской партии. Гроб Весселя пронесли в процессии по значительной части центра Берлина, которая продолжалась несколько часов. Когда гроб достиг площади Бюлов (ныне площадь Розы Люксембург), коммунистические хулиганы начали петь «Интернационал», пытаясь сорвать мероприятие. Полиция не смогла предотвратить оскорбительные выкрики и, в некоторых местах, бросание камней. Серьезных столкновений не произошло, хотя на стене кладбища кто-то белой краской написал: «Весселю, сутенеру – последний Хайль Гитлер». На похоронах Весселя присутствовали Геббельс, произнесший надгробную речь, Франц Пфеффер фон Заломон, Герман Геринг и принц Август Вильгельм Прусский. До этого события Геббельс и Геринг обсуждали возможность участия Гитлера. В дневниковой записи в день похорон Геббельс записал: «Гитлер не приедет. Ему объяснили ситуацию по телефону, и он фактически отказался. Ну что ж». Геббельс обвинил Рудольфа Гесса в том, что он отговорил Гитлера от приезда, но на самом деле решение Гитлера было основано на совете Геринга о том, что опасность нападения на него в самом сердце «Красного Берлина» слишком велика.
A Christian Socialist! A man who calls out through his deeds: 'Come to me, I shall redeem you!' A divine element works in him. making him the man he is and causing him to act in this way and no other. One man must set an example and offer himself up as a sacrifice! Well, then, I am ready! Goebbel's plan was to turn Wessel's funeral into a mass demonstration full of speeches and processions of SA men in uniform, but he could not get the necessary police permits to do so, even after Wessel's sister requested President Paul von Hindenburg to relent. Wessel was buried in Berlin on 1 March 1930. Contrary to Nazi claims, there were no attacks on the funeral procession, which Goebbels claimed was watched by 30,000 people. The funeral was filmed and turned into a major propaganda event by the Nazi Party. Wessel was elevated by Goebbels' propaganda apparatus to the status of a leading martyr of the Nazi movement. Many of Goebbels's most effective propaganda speeches were made at gravesides, but Wessel received unusual attention among the many unremembered storm troopers. In an editorial in the Völkischer Beobachter ("People's Observer"), Alfred Rosenberg wrote that Wessel was not dead, but had joined a combat group that still struggled alongside them; afterwards, Nazis spoke of how a man who died in conflict had joined "Horst Wessel's combat group" or had been "summoned to Horst Wessel's standard". The Prussian police had outlawed public gatherings and the display of swastikas at the funeral procession, with the exception of a few Nazi Party vehicles. Wessel's coffin was paraded through large parts of the center of Berlin in a procession lasting many hours. As the coffin reached Bülowplatz (now Rosa Luxemburg Platz), Communist hecklers began singing "The Internationale" in an attempt to disrupt the event. The police were unable to prevent abusive shouts and, at some points, flying rocks. No major clashes occurred, although someone had written "To Wessel the pimp, a last Heil Hitler" in white paint on the cemetery wall. In attendance at Wessel's funeral were Goebbels, who delivered the eulogy, Franz Pfeffer von Salomon, Hermann Göring, and Prince August Wilhelm of Prussia. Prior to the event, Goebbels and Göring had discussed the possibility of Hitler attending. In his diary entry on the day of the funeral, Goebbels recalled: "Hitler isn't coming. Had the situation explained to him over the telephone and he actually declined. Oh well". Goebbels blamed Rudolf Hess for dissuading Hitler from coming, but, in reality, Hitler's decision was based on Göring's advice that the danger of an attack on him in the heart of "Red Berlin" was too great.
Нацистский мученик
Хотя Геббельсу не удалось убедить Гитлера присутствовать на похоронах Весселя, Гитлер выступил у могилы Весселя через три года после его смерти, 22 января 1933 года, на церемонии открытия мемориала. Гитлер назвал Весселя «свидетелем в крови», чья песня стала «боевым гимном для миллионов». Он заявил, что жертва жизни Весселя – «памятник, более прочный, чем камень и бронза». Шестнадцать тысяч членов СА и СС из Берлина и Бранденбурга прошли маршем мимо штаб-квартиры Коммунистической партии на Бюловплац (ныне площадь Розы Люксембург) – Дома Карла Либкнехта – в преднамеренно провокационном акте, которым Геббельс очень гордился, назвав это «страшным поражением» коммунистов и «гордой и героической победой СА во имя партии». Он полагал, что коммунисты понесли «потерю престижа, которую уже невозможно будет восполнить», поскольку были вынуждены злобно наблюдать со стороны. Когда «огромная процессия во главе с Гитлером, Геббельсом, Эрнстом Рёмом и другими высшими должностными лицами [партии] двинулась к кладбищу Святого Николая», Гитлер охарактеризовал смерть Весселя как символическую жертву. В ту ночь Гитлер выступил на поминальной службе в берлинском Спортпаласте, где прозвучал «Похоронный марш» из оперы Рихарда Вагнера «Сумерки богов», а сцена была оформлена в виде алтаря, украшенного «лавровыми деревьями, ветвями, канделябрами и портретом Весселя в натуральную величину». Гитлер осыпал похвалой «тех фанатиков, поглощенных великой задачей своего времени» – «фанатизм» считался положительной добродетелью среди нацистов – «тех, кто живет ради этой задачи и умирает за нее, [тех], кто впоследствии станет не только мучениками своей борьбы, но и семенем, из которого произойдет будущий урожай». Три месяца спустя, 21 марта 1933 года, по случаю открытия нового Рейхстага в Потсдамский день были проведены тщательно организованные Геббельсом торжества. День начался с богослужений в католической и лютеранской церквях, но Гитлер и Геббельс не присутствовали. Вместо этого они возложили венки к могилам различных нацистских «мучеников революции», в том числе и к могиле Весселя. Смерть Весселя и распространение «Песни Хорста Весселя» стали продолжением нацистского культа мучеников, в который входили член Фрайкора Лео Шлагетер и 15 нацистов и один случайный прохожий, погибшие во время Пивного путча 1923 года, которые были перезахоронены в Мюнхене с большим размахом 8 ноября 1935 года. На протяжении многих лет Геббельс продолжал использовать «мученичество» Весселя в пропагандистских целях. На партийном съезде в Нюрнберге в 1934 году группа гитлеровской молодежи исполнила антихристианскую песню, в которой звучали строки: «Нам не нужна христианская истина, мы следуем не за Христом, а за Хорстом Весселем». Нацисты часто призывали имя Весселя, чтобы укрепить основополагающие принципы национал-социалистической идеологии на протяжении всего существования нацистской Германии. Например, в статье, опубликованной в нацистской газете «Völkischer Beobachter» во время войны, Вессель был назван «героем Коричневой революции», а его «жертвенная смерть» «страстно воодушевила миллионы последователей». В газете также говорилось о Весселе как о «движущей силе борьбы за свободу вооруженных сил и родины Великого Германского рейха».
"Песня Хорста Весселя"
Уэссель играл на шалмее (Мартинструмпете) – медном духовом инструменте с одинарной тростью, который использовался в ансамблях, называемых Schalmeienkapellen («шалмейские оркестры или группы»), и который до сих пор применяется на народных гуляниях. Уэссель основал группу «SA Schalmeienkapelle», которая обеспечивала музыкальное сопровождение мероприятий СА. В начале 1929 года Уэссель написал текст новой нацистской боевой песни Kampflied («боевая песня»), которая впервые была опубликована в сентябре в газете Геббельса Der Angriff под названием Der Unbekannte SA Mann («Неизвестный боец СА»). Позже песня стала известна как Die Fahne Hoch («Ввысь знамя») и, наконец, как «Horst Wessel Lied» («Песня Хорста Весселя»). Нацисты сделали её своим официальным гимном, а после прихода к власти – одним из двух государственных гимнов нацистской Германии, наряду с первой строфой Deutschlandlied. Песня звучала также в некоторых протестантских храмах, поскольку отдельные элементы протестантской церкви в Германии приняли и распространяли культ Хорста Весселя, созданный Геббельсом по образу и подобию почитания христианских мучеников прошлого. Позднее нацисты утверждали, что Уэссель также сочинил музыку к песне, однако более вероятно, что мелодия была адаптирована из военно-морской песни времён Первой мировой войны, а изначально представляла собой народную мелодию. В 1937 году немецкий суд окончательно установил, что Уэссель не является автором мелодии.
Ханс Вестмар
Ханс Вестмар: Один из многих стал одним из первых фильмов нацистской эпохи, идеализировавших версию жизни Весселя. Однако Геббельсу фильм не понравился, поскольку он считал его пропаганду слишком грубой, и в день предполагаемой премьеры запретил его показ. Пуци Ханфстангль – старый друг Гитлера, один из спонсоров фильма и его композитор – лично обратился к Гитлеру и Геббельсу с жалобой на запрет, который в итоге был снят благодаря поддержке значительной части нацистской партийной иерархии. Геббельс, тем не менее, настоял на внесении изменений в фильм, главным из которых было изменение имени главного героя на вымышленного "Ханса Вестмара". Проблема фильма заключалась в том, что реалистичное изображение жестокости штурмовиков, включая насильственные столкновения с коммунистами, не соответствовало более умеренному тону, который нацисты первоначально стремились демонстрировать после прихода к власти. В отличие от Весселя, Вестмар проповедует классовое примирение и не вызывает отчуждения у своей семьи. Это был один из первых фильмов, изображающих смерть за Гитлера как славную гибель за Германию, дух которой вдохновлял его соратников.
Памятные названия
Берлинский район Фридрихшайн, где погиб Вессель, был переименован в "Горст-Вессель-Штадт", а Бюлоплац в районе Митте – в "Горст-Вессель-Плац" 26 мая 1933 года. Ближайшая станция метро U-Bahn также была переименована. После войны району было возвращено название Фридрихшайн, а Хорст-Вессель-Плац (находившийся в Восточном Берлине) стал "Либкнехт-Плац" (в честь Карла Либкнехта). В 1947 году площадь была переименована в "Люксембург-Плац" в честь Розы Люксембург (с 1969 года она называется Роза-Люксембург-Плац). В Пассау улицу назвали Хорст-Вессель-Штрассе. В 1936 году нацистская Германия заказала трёхмачтовый учебный корабль, которому дали имя "Горст Вессель". После Второй мировой войны корабль был захвачен Соединенными Штатами в качестве военного трофея. После ремонта и модернизации 15 мая 1946 года он был принят на вооружение Береговой охраной США под названием USCGC Eagle (WIX 327) и находится в эксплуатации до сих пор. В 1938 году участок осушенной земли в сельской местности Эйдерштедт в Шлезвиг-Гольштейне был назван "польдером Хорста Весселя". Год спустя берлинская школа, в которой Вессель сдал выпускные экзамены (Абитур), была переименована в гимназию имени Хорста Весселя.
Послевоенный
После Второй мировой войны мемориал Весселя был осквернен, а его останки уничтожены. Подобные действия стали обычным явлением в отношении захоронений нацистов в Восточной Германии. Долгое время место захоронения было отмечено лишь частью надгробного камня отца Весселя, Людвига, с которого было удалено имя "Вессель". Позднее, в 2011 году, группа антинацистских активистов атаковала могилу Весселя и на останках надгробия нанесла надпись Keine Ruhe für Nazis! ("Нацистам покоя не будет!"). В августе 2013 года надгробие было удалено, а могила отца Весселя также была срыта, поскольку церковь стремилась не допустить превращения этого места в пункт сбора неонацистов. С 1989 года было подано два прошения о восстановлении надгробия Весселя на кладбище Святого Николая. Оба были отклонены. В наше время некоторые ультраправые группировки пытаются возродить имя Весселя как символ. Молодые национал-демократы (МН), являющиеся молодежным крылом Национально-демократической партии Германии (НДПГ), используют его имя и его "историю" – в значительной степени сфабрикованную Геббельсом – в попытке вдохновить своих сторонников.
В популярной культуре
В немецком телесериале "Вавилон Берлин" Вессель воплощён в образе персонажа "Хорст Кесслер".