Мадам Икс: Портрет Виржини Гатро и парижский скандал.

Введение

Картина Джона Сингера Сарджента "Мадам Х" или "Портрет Мадам Х" – портретная картина Джона Сингера Сарджента молодой светской дамы, Вирджинии Амели Авеньо Готро, жены французского банкира Пьера Готро. "Мадам Х" была написана не по заказу, а по просьбе Сарджента. Это произведение построено на контрастах. Сарджент изобразил женщину в черном атласном платье с украшенными драгоценностями бретелями, платье, которое одновременно раскрывает и скрывает. Портрет отличается бледным тоном кожи модели, контрастирующим с темным платьем и фоном. Скандал, вызванный неоднозначной реакцией на картину на Парижском салоне 1884 года, стал временным препятствием для Сарджента во Франции, однако, возможно, способствовал его дальнейшему успеху в Великобритании и Америке.

Предыстория

Модель была американской креольской иммигранткой из Нового Орлеана, Луизиана, вышедшей замуж за французского банкира, вдвое старше ее, и ставшей печально известной в парижском высшем обществе своей красотой и слухами о сексуальных интрижках. Она использовала лавандовую пудру и гордилась своей внешностью. Ее называли «профессиональной красавицей» – термин, обозначающий женщину, использующую личные качества для социального продвижения. Ее необычная красота сделала ее объектом восхищения художников; американский живописец Эдвард Симмонс утверждал, что «не мог перестать следить за ней, как за оленем». Сарджент также был впечатлен и рассчитывал, что портрет Готро вызовет большой интерес на предстоящем Парижском салоне и увеличит спрос на портретные заказы. Он писал другу: «Я очень хочу написать ее портрет, и у меня есть основания полагать, что она позволит это сделать и ждет, когда кто-нибудь предложит ей эту дань уважения ее красоте. Если вы с ней в хороших отношениях и увидитесь с ней в Париже, скажите ей, что я человек огромного таланта». К осени интерес Сарджента к проекту почти угас: «Лето определенно закончилось, и вместе с ним, признаюсь, и мое удовольствие от пребывания в Ле-Шен [поместье Готро]». Сарджент тщательно выбрал позу для Готро: ее тело смело обращено вперед, а голова повернута в профиль. Профиль – это одновременно утверждение и отступление: половина лица скрыта, в то время как видимая часть может казаться более выразительной, чем анфас. Стол поддерживает Готро и повторяет изгибы ее тела и позу. В то время ее поза считалась сексуально провокационной. Как и на первоначальной выставке, одна бретелька ее платья соскользнула с правого плеча Готро, намекая на возможность дальнейшего обнажения; «Еще одно усилие, – написал критик в Le Figaro, – и дама будет свободна». (Возможно, критик не знал, что корсет был сделан на металлическом и китовом усе каркасе и не мог упасть; плечевые ремни были декоративными). Эротическое подтекст изображения относится к высшему классу: неестественно бледная кожа, скованная талия, строгость профиля и акцент на аристократическом строении костей подразумевают сдержанную сексуальность «под профессиональным контролем позирующей», а не предназначенную для наслаждения зрителя. Картина содержит несколько тонких классических отсылок: сирены из греческой мифологии украшают ножки стола, а полумесячная тиара, которую носит Готро, символизирует богиню Диану. Последнее не было придумано художником, а было частью самопрезентации Готро. Вскоре после открытия выставки начали поступать негативные отзывы. Первый, опубликованный в L'Événement (французской газете), гласил: «Господин Сарджент ошибся, если полагал, что выразил ошеломляющую красоту своей модели. Даже признавая определенные достоинства картины, мы шокированы бесхарактерным выражением и вульгарностью фигуры». Подобные рецензии последовали одна за другой. Многие сосредоточились на воспринимаемой непривлекательности объекта изображения, особенно в сравнении с репутацией Готро (личность которой была лишь слегка завуалирована анонимностью названия картины) как великой красавицы, и часто акцентировали внимание на ее коже, которую описывали как «бледную» и «похожую на трупную». Разнузданность, изображенная на картине, была высмеяна. В La Vie Parisienne была опубликована карикатура на мадам X, изображающая Готро с обнаженной грудью. Подпись гласила: «Мели, у тебя платье сползает!» «Это нарочно. И оставь меня в покое, ладно?» Готро также была расстроена: «Мед. Готро и ее мать пришли в его студию «в слезах». Позже Сарджент переписал плечевой ремень, подняв его и закрепив более надежно. Незаконченная версия той же позы, в которой положение правого плечевого ремня осталось нерешенным, находится в галерее Тейт в Лондоне. Сарджент выставил «Мадам X» сначала в своей парижской студии, а затем в своей лондонской мастерской. Начиная с 1905 года, он демонстрировал ее на ряде международных выставках. В 1960 году кубинско-американский модельер Луис Эстевес создал платье, вдохновленное платьем, изображенным на «Мадам X». Дина Меррилл позировала в платье Эстевеса для фотографа Милтона Г. Грина, фотографии были опубликованы в журнале Life 11 января 1960 года.

The model was an American French creole immigrant from New Orleans in Louisiana who married a French banker twice her age and became notorious in Parisian high society for her beauty and rumored sexual infidelities. She wore lavender powder and prided herself on her appearance. She was referred to as a "professional beauty" – a term for a woman who uses personal skills to advance herself socially. Her unconventional beauty made her an object of fascination for artists; the American painter Edward Simmons claimed that he "could not stop stalking her as one does a deer." Sargent was also impressed, and anticipated that a portrait of Gautreau would garner much attention at the upcoming Paris Salon, and increase interest in portrait commissions. He wrote to a friend:
<blockquote>I have a great desire to paint her portrait and have reason to think she would allow it and is waiting for someone to propose this homage to her beauty. If you are 'bien avec elle' and will see her in Paris, you might tell her I am a man of prodigious talent. By the fall, Sargent's interest in the venture was nearing completion: "The summer is definitely over and with it, I admit, is my pleasure at being at Les Chênes [Gautreau's estate]." Sargent chose the pose for Gautreau carefully: her body boldly faces forward while her head is turned in profile. A profile is both assertion and retreat; half of the face is hidden while, at the same time, the part that shows can seem more defined than full face. The table provides support for Gautreau, and echoes her curves and stance. At the time, her pose was considered sexually suggestive. As originally exhibited, one strap of her gown had fallen down Gautreau's right shoulder, suggesting the possibility of further revelation; "One more struggle", wrote a critic in Le Figaro, "and the lady will be free". (Perhaps unknown to the critic, the bodice was constructed over a metal and whalebone foundation and could not have fallen; the shoulder straps were ornamental). The image's erotic suggestion is of a distinctly upper class sort: unnaturally pale skin, cinched waist, severity of profile and an emphasis on aristocratic bone structure all imply a distant sexuality "under the professional control of the sitter", rather than offered for the viewer's delectation. The painting features several subtle classical references: sirens of Greek mythology adorn the table's legs, and the crescent tiara worn by Gautreau symbolizes the goddess Diana. The latter was not contrived by the artist, but was part of Gautreau's self display. Shortly after the exhibition's opening, negative reviews began pouring in. The first, in L'Événement (a French newspaper), read:"Mr. Sargent made a mistake if he thinks he expressed the shattering beauty of his model Even recognizing certain qualities that the painting has, we are shocked by the spineless expression and the vulgar character of the figure. "Similar reviews followed suit. Many focused on the perceived unattractiveness of the painting's subject, particularly in comparison to the reputation Gautreau (whose identity was only thinly veiled by the anonymity of the painting's title) had as a great beauty, and often focusing on her skin, which was described as "pallid" and "corpse ish". The painting's standoffish promiscuity was lampooned. La Vie Parisienne published a caricature of Madame X, depicting Gautreau with her bosom exposed. The caption read: "Mélie, your dress is falling off!" "It's on purpose. And leave me alone anyway, won't you?" Gautreau, too, was distressed: "Mde. Gautreau and mère [mother] came to his studio 'bathed in tears.'" Later, Sargent overpainted the shoulder strap to raise it up and make it look more securely fastened. An unfinished version of the same pose, in which the position of the right shoulder strap remained unresolved, is in the Tate, London. Sargent hung Madame X first in his Paris studio, and later in his studio in London. Starting in 1905, he displayed it in a number of international exhibitions. In 1960, Cuban American fashion designer Luis Estévez created a dress based on the dress depicted in Madame X. Dina Merrill modeled the Estévez dress for photographer Milton H. Greene published in Life magazine on 11 January 1960.

Анализ

Историки искусства использовали "Мадам X" для изучения принятых норм того времени, особенно в отношении сексуальности и одежды, в период, когда портрет был выставлен. Историк моды Айлин Рибейро пишет о черном платье, изображенном на портрете: "Платье настолько скандально, что даже актриса дважды подумала бы, прежде чем надеть его для портрета". Валери Стил, историк моды и куратор Музея FIT, далее поясняет, почему современная публика сочла платье "Мадам X" столь шокирующим: "Хотя корсет и был снабжен подкладкой для впитывания пота, модель не носила нижнего белья". Историк искусства Дороти Мосс проанализировала современные рецензии, предположив, что "язык современной критики показывает, что именно акцент [Саржента] на искусственности позирующей, прежде всего, взволновал критиков". Историк искусства Элизабет Ренес объясняет, что "Саржент использует две техники в "Мадам X", чтобы привлечь внимание к ее "белизне" и ее "косметической внешности": темный фон, создающий высокий контраст для еще большего подчеркивания ее кожи, и неудобную, скульптурную позу, в сочетании с простотой платья, которая выставляет напоказ больше ее тела". Естественность была идеалом красоты того времени, и "Мадам X" "дерзко нарушила этот дорогостоящий принцип приличия девятнадцатого века". Историк искусства Сьюзан Сидлаускас называет "наглость самовыражения [Готро]; уникальность ее украшений, как в одежде, так и в макияже; и грубость ее американских амбиций" "очевидными" причинами, по которым публика была возмущена "Мадам X". Сидлаускас также утверждает, что на подсознательном уровне "Готро вызывала тревогу у своей аудитории", поскольку ее тщательно продуманный образ находился в зловещей долине между жизнью и смертью. Сидлаускас особенно акцентирует внимание на белой коже Готро, которую публика находила тревожной. Привлекая внимание, но не обязательно вызывая влечение, "Готро – через Саржента – дерзко бросила вызов общепринятым нормам женской демонстрации и тем самым отвергла видимые признаки мужского владения". Дебора Дэвис, автор книги "Без бретелек: Джон Сингер Сарджент и падение мадам X", отмечает, что женщины особенно активно выражали свое неодобрение "Мадам X", "как будто стремясь утвердить свое моральное превосходство". Дэвис также объясняет, что, хотя рядом с "Мадам X" было выставлено множество обнаженных картин, ни одна из них не вызвала скандала, поскольку "обнаженные женщины на картинах могли быть только историческими или мифологическими фигурами или анонимными типами". Хотя личность Готро была технически скрыта в названии, она была широко известна. Поскольку Готро была публичной фигурой и замужней женщиной, ее вызывающий внешний вид был более шокирующим, чем работы, которые "соблюдали конвенции, касающиеся обнаженных фигур".

Art historians have used Madame X to examine the conventions, particularly regarding sexuality and dress, of the time period during which it was exhibited. Concerning the black gown depicted in the portrait, dress historian Aileen Ribeiro writes that "The dress is so scandalous even an actress would have thought twice about wearing it for a portrait." Valerie Steele, a dress historian and the curator of the Museum at FIT, further contextualizes why contemporary audiences found Madame X's dress so shocking: "'Though the cuirass would have had some kind of lining to soak up sweat, the model would not have been wearing any underwear." Art historian Dorothy Moss analyzed contemporary reviews, positing that "The language of contemporary criticism reveals that it was [Sargent's] emphasis on the sitter's artifice that, above all, excited the critics." Art historian Elizabeth Renes explains that "Sargent uses two techniques in Madame X to bring focus to her 'whiteness' and her 'cosmetic exterior': the dark background, which creates a high contrast to further highlight her skin, and the uncomfortable, sculptural pose, paired with the simplicity of the gown, which forces more of her flesh into view." Naturalness was the ideal of beauty at the time, and Madame X "defiantly violated this cherished precept of nineteenth century decorum." Art historian Susan Sidlauskas lists "the brazenness of [Gautreau's] self display; the singularity of her adornments, both sartorial and cosmetic; and the crudeness of her American ambitiousness" as "evident" reasons why audiences were offended by Madame X. Sidlauskas also argues that, on a subconscious level, "Gautreau aroused the anxieties of her audience" as her carefully styled appearance rested in an uncanny valley between life and death. Sidlauskas particularly focuses on Gautreau's powdered skin, which audiences found unsettling. By inviting attention, but not necessarily attraction, "Gautreau—through Sargent—brazenly defied the conventions for feminine display, and in so doing spurned the visible signs of masculine possession." Deborah Davis, author of Strapless: John Singer Sargent and the Fall of Madame X, notes that women were particularly vocal about their disapproval of Madame X, "as if to assert their moral superiority." Davis also explains that, while there were plenty of nude paintings exhibited alongside Madame X, none of which were the subject of scandal, "nude women in paintings could be only historical or mythological figures, or anonymous types." While Gautreau's identity was technically obscured in the title, it was widely known. Because Gautreau was a public figure and a married woman, her suggestive appearance was more shocking than works which were "mindful of the conventions regarding nudes".