Утренний туман сентября

Введение

Картина 1911 года Поля Шабаса

«Matinée de Septembre» (англ. «September Morn» — Сентябрьское утро) — спорная картина маслом на холсте, выполненная в 1911 году французским художником Полем Эмилем Шабасом. Создававшаяся в течение нескольких лет, она изображает обнажённую девушку или молодую женщину, стоящую в мелкой воде озера, ярко освещённую утренним солнцем. Она слегка наклонена вперёд в неоднозначной позе, которую по-разному интерпретировали: как прямое изображение защиты скромности, попытку согреться или утреннее умывание. Также её рассматривали как притворную позу, позволяющую «фетишизировать невинность». «Сентябрьское утро» впервые было выставлено на Парижском салоне в 1912 году, и хотя личность её первого владельца неизвестна, достоверно известно, что Леон Манташев приобрел картину к концу 1913 года. Она была привезена в Россию, и после Октябрьской революции 1917 года её посчитали утраченной. Картина вновь появилась в 1935 году в коллекции Калуста Гулбенкяна, а после его смерти в 1955 году была продана филадельфийскому брокеру, который анонимно передал её в Метрополитен-музей (Мет). По состоянию на 2014 год она не экспонируется. Начиная с 1913 года, репродукции картины вызывали споры в Соединённых Штатах. Торговец произведениями искусства в Чикаго был обвинен в непристойности, а другой, в Нью-Йорке, подвергся нападкам со стороны борца с пороками Энтони Комстока, после демонстрации «Сентябрьского утра». В последующие годы работа воспроизводилась в различных формах, включая значки и календари, в то время как вопросы цензуры и искусства обсуждались в прессе. Картина Шабаса вдохновляла песни, театральные постановки и фильмы; в конечном итоге было продано около 7 миллионов репродукций, однако Шабас, не запатентовавший «Сентябрьское утро», не получал авторских отчислений. Несмотря на то, что несколько женщин заявляли, что позировали для «Сентябрьского утра», Шабас так и не раскрыл её личность. Он описывал эту работу как «всё, что я знаю о живописи», и положительно отзывался о заявлениях, что это его шедевр. Однако более поздние авторы назвали картину китчем, представляющим ценность лишь как исторический артефакт.

Matinée de Septembre (English: September Morn) is a controversial oil painting on canvas completed in 1911 by the French artist Paul Émile Chabas. Painted over several summers, it depicts a nude girl or young woman standing in the shallow water of a lake, prominently lit by the morning sun. She is leaning slightly forward in an ambiguous posture, which has been read variously as a straightforward portrayal of protecting her modesty, huddling against the cold, or sponge bathing. It has also been considered a disingenuous pose permitting the "fetishisation of innocence". September Morn was first exhibited at the Paris Salon of 1912, and although the identity of its first owner is unclear, it is certain that Leon Mantashev acquired the painting by the end of 1913. It was taken to Russia, and in the aftermath of the October Revolution of 1917 was feared lost. It resurfaced in 1935 in the collection of Calouste Gulbenkian, and after his death in 1955 was sold to a Philadelphia broker, who donated it anonymously to the Metropolitan Museum of Art (the Met) in 1957. as of 2014 it is not on display. From 1913 on, reproductions of the painting caused controversy in the United States. An art dealer in Chicago was charged with indecency and another in New York was targeted by anti vice crusader Anthony Comstock, both after displaying September Morn. Over the next few years the work was reproduced in a variety of forms, including on pins and calendars, while censorship and art were debated in newspapers. Chabas' painting inspired songs, stage shows and films; eventually some 7 million reproductions were sold, though Chabas – who had not copyrighted September Morn – did not receive any royalties. Although several women claimed to be the model for September Morn, Chabas never revealed her identity. He described the work as "all I know of painting", and responded positively to statements that it was his masterpiece. Later writers, however, have described the painting as kitsch, valuable only as a historic artifact.

Описание

В "Сентябрьском утре" изображена, с наклонной точки зрения, обнаженная блондинка или молодая женщина, стоящая по щиколотку в воде у берега спокойного озера, окруженного холмами. Фигура освещена контровым светом утреннего солнца, но полностью видима, хотя и немного темнее окружающего пространства. Руки скрещены на груди: правая рука проходит под грудью, обхватывая левый локоть, а левая рука прикрывает область лобка. Эта поза по-разному интерпретировалась как защита от холода, проявление скромности, совершение обтираний или как "фетишизация невинности" художником. В рецензиях 1912 года отмечалось, что картина выдержана в серых тонах: серый оттенок ее тела, сине-серый цвет сентябрьской воды, зелено-серый цвет неба и розовато-серый цвет холмов на заднем плане. Художественный критик Франсуа Тибо Сиссон описал это как изображение утра, когда юная девушка готовится к купанию, а над озером все еще клубится "светло-серый туман".

Голода и искусство

Женские обнажённые тела были доминирующей темой живописи во французских салонах в конце XIX века. Женские модели стали более распространёнными, чем мужские, начиная с начала XIX века, первоначально исполняя аллегорические роли или выступая в качестве муз, но со временем превращаясь в отдельных личностей, "которых можно было классифицировать и историю которых можно было написать". В академическом искусстве, таком как творчество Шабаса, модели изображались не такими, какие они были на самом деле, а в виде идеализированных обнажённых фигур, основанных на классических идеалах; например, волосы на теле моделей не изображались, а область лобка прорисовывалась гладко. Хозяйка Сюзанна Дельв, позже утверждавшая, что позировала для картины «Сентябрьское утро», говорила, что модели были готовы "служить искусству", позируя обнажёнными для подобных работ. Не все виды изображений обнажённой натуры были приемлемы во Франции. К концу XIX века были введены различные законы против порнографии, изображений взрослых и детей, предназначенных для "провокации, подстрекательства или возбуждения распущенности". Первоначально эти законы были направлены против произведений, предназначенных для широкого распространения (и, следовательно, для низших слоёв населения). Однако австралийский историк искусства Фэй Брауэр отмечает, что к началу 1910-х годов грань между искусством и порнографией стала размытой; ещё более строгие законы, принятые в 1908 году, привели к цензуре произведений модернизма. Например, три картины Киса ван Донгена (в том числе две его дочери) были отклонены от участия в Осеннем салоне в период с 1911 по 1913 год по причине непристойности. Соединённые Штаты, начиная с колониальных времён, в целом придерживались более пуританских взглядов на искусство, чем Европа. В середине и конце XIX века правительство страны приняло законы против непристойности, такие как тариф 1842 года, запрещавший ввоз иностранных произведений искусства, признанных непристойными. К концу XIX века было достигнуто шаткое соглашение: музеи могли хранить произведения, изображающие обнажённую натуру, но коммерческие работы (включая фотографии произведений искусства) могли быть – и были – конфискованы. Сохранялась напряжённость в отношении того, представляла ли обнажённая натура европейскую изысканность стиля (качество, важное для высшего класса) или поощряла поведение, угрожающее семьям и разжигающее "нечистые воображения".

Female nudes were the dominant subject of painting in French Salons at the end of the 19th century. Female models had become more common than male ones beginning in the early 19th century, first serving allegorical roles or as muses, but eventually becoming individuals "who could be classified and whose history could be written". In academic art – such as that of Chabas – the models were not portrayed as they were, but as idealized nudes, based on classical ideals; the body hair of women models, for instance, would not be shown, and the pubic area was rendered smoothly. The hostess Suzanne Delve, who later claimed to have stood for September Morn, said that models were willing to provide "service to art" by posing nude for such works. Not all forms of nude imagery were acceptable in France. The end of the 19th century had seen the introduction of various laws against pornography, images of adults and children meant to "provoke, incite, or stimulate debauchery". Works targeted were initially those meant for wide distribution (and thus, the lower class). However, the Australian art historian Fae Brauer writes that the line between art and pornography was blurred by the early 1910s; even tighter laws, introduced in 1908, had resulted in censorship of modernist works. For instance, three paintings by Kees van Dongen (including two of his daughter) were rejected from the Salon d'Automne between 1911 and 1913 on grounds of indecency. The United States had, since colonial times, generally been more puritan in terms of art than Europe. In the mid and late 19th century the country's government implemented laws against obscenity, such as the Tariff of 1842 which banned the importing of foreign works of art deemed obscene. By the end of the 19th century, an uneasy understanding had been reached: museums could hold works depicting nudity, but commercial works (including photographs of artwork) could be – and were – confiscated. Tensions remained over the issue of whether nudes represented European style sophistication (a trait important to the upper class) or encouraged behaviors which threatened families and encouraged "impure imaginations".

Создание; идентичность модели

Чабас начал работу над картиной «Сентябрьское утро» в середине 1910 года в Таллуаре на берегу озера Аннеси в Верхней Савойе, к юго-востоку от Парижа. Модель, чье имя он так и не назвал, но которую именовал «Мартой», была хорошо известна его семье. Из-за стесненного финансового положения семьи шестнадцатилетней «Марты», ей пришлось работать, чтобы содержать мать. В первый день работы «Марта» вошла в утреннюю воду и инстинктивно вздрогнула от прохлады. Чабас одобрил эту позу, сказав, что она «идеальна». На протяжении двух лет он работал над картиной по полчаса каждое утро. Работа была завершена в сентябрьское утро 1911 года, дав картине ее название. В 1935 году, отвечая на утверждения о том, что «Марта» живет в бедности, Чабас объяснил, что она продолжала позировать ему до 28 лет, когда вышла замуж за богатого промышленника, и что сейчас ей 41 год, она располнела и у нее трое детей. Многие женщины заявляли или были названы в качестве модели, некоторые представляли различные версии событий. В 1913 году мисс Луиза Бакли, выступавшая в Юджине, штат Орегон, заявила, что ей заплатили 1000 долларов и она позировала в студии художника. Между тем, парижский художник Жюль Пажес утверждал, что женщина, изображенная на картине «Сентябрьское утро», была 25-летней женщиной хорошей репутации, зарабатывавшей на жизнь в качестве модели, но скрывшейся после вызванной картиной полемики. Среди других претенденток были шведская модель по имени Глория и актриса варьете по имени Айрин Шеннон; последняя сделала заявление незадолго до скетча водевиля под названием «Ноябрьное горе». В 1937 году, спустя двадцать четыре года после того, как «Сентябрьское утро» вызвало споры в Соединенных Штатах, парижская хозяйка Сюзанна Дельве заявила, что она была моделью. По ее словам, Чабас, который знал ее с младенчества, заставил ее позировать обнаженной в своей студии, а затем написал озеро Аннеси в ее отсутствие. Дельве описала свое волнение во время первой сессии, ее мать болтала с ней, чтобы отвлечь, а жена Чабаса играла успокаивающую музыку на пианино. Она сказала, что приняла позу «инстинктивно» и что споры вокруг картины разрушили ее жизнь, поскольку ни один француз не захотел бы жениться на женщине, запятнанной скандалом. Еще одна версия представлена в каталоге французских собраний 1966 года, изданном Метрополитен-музеем (Мет), включающем картину «Сентябрьское утро». Согласно этой версии, Чабас завершил картину за три лета на озере Аннеси, хотя его крестьянская модель послужила лишь основой для тела фигуры. Голова была написана с эскиза молодой американки Джули Филлипс, который Чабас сделал, наблюдая за ней и ее матерью, обедающими в Париже; найдя ее профиль привлекательным, он молча нарисовал ее, затем представился и «извинился за свою дерзость».

Chabas began work on September Morn in mid 1910 at Talloires on the shores of Lake Annecy in Haute Savoie, some south east of Paris. The model, whom he never identified but referred to as "Marthe", was well known to his family. Owing to the financial situation of the sixteen year old's family, "Marthe" had to work to support her mother. On the first day of painting, "Marthe" entered the morning water and instinctively recoiled at its chilliness. Chabas approved of this pose, saying that it was "perfect". Over the course of two summers he worked on the painting, half an hour every morning. The work was completed on a September morning in 1911, giving the painting its name. In 1935, responding to claims that "Marthe" was living in poverty, Chabas explained that she had continued posing for him until she was 28, when she married a rich industrialist, and that she was now aged 41, plump, and had three children. Numerous women have claimed or been claimed to be the model, some presenting different versions of events. In 1913, a Miss Louise Buckley, performing in Eugene, Oregon, said that she had been paid $1,000 and posed in the artist's studio. The Paris based artist Jules Pages, meanwhile, stated that the woman depicted in September Morn had been a 25 year old of good character who earned her living as an artist's model, but had gone into hiding after the controversy over the painting. Other claimants included a Swedish model named Gloria and a variety actress named Irene Shannon; the latter made the claim in the lead up to a vaudeville skit called "November Mourning". In 1937, twenty four years after September Morn caused controversy in the United States, the Parisian hostess Suzanne Delve declared that she had been the model. In her account, Chabas – who had known her since she was an infant – had her pose nude in his studio and later painted Lake Annecy in her absence. Delve described her nervousness at the first session, her mother chatting to her to distract her mind while Chabas's wife played soothing music on the piano. She said she took her pose "instinctively" and that the controversy over the painting had ruined her life, as no Frenchman would want to marry a woman marred by scandal. Yet another version is presented by the Metropolitan Museum of Art (the Met) in their 1966 catalogue of French holdings, including September Morn. According to this telling, Chabas completed the painting over three summers at Lake Annecy, though his peasant model served only as the basis for the figure's body. The head was based on a sketch of a young American, Julie Phillips, which Chabas had completed upon observing her and her mother dining in Paris; finding her profile to his liking, he silently drew her, then introduced himself and "apologized for his presumption".

Парижский салон и первая продажа

Впервые Чабас выставил "Сентябрьское утро" в Парижском салоне с 14 апреля по 30 июня 1912 года. Поскольку он не планировал продавать картину, он установил цену в 50 000 франков (10 000 долларов США) – сумму, которую, по его мнению, никто не захочет заплатить. За эту картину и "Портрет мадам Астон Найт" Чабас получил Медаль Почёта, набрав 220 из 359 возможных голосов. В Салоне картина не вызвала никаких разногласий и вскоре была перепечатана в американских изданиях, таких как Town & Country и The International Studio. Происхождение картины после Салона остаётся неясным. По данным музея Метрополитен, в конце 1912 года её приобрел Филипп (или Филип) Ортис, менеджер нью-йоркского филиала компании Braun and Company. Согласно статье 1933 года в Middletown Times Herald, он заплатил за работу 12 000 франков (2 400 долларов США), но так и не привёз картину в Соединённые Штаты. Однако Брауэр предполагает, что Ортис отправил её в свою галерею в Нью-Йорке, где она вызвала скандал. По данным журнала Time, картину приобрел Леон Манташев в 1913 году, после того как она была возвращена Чабасу. В статье 1935 года в Montreal Gazette утверждалось, что оригинальное "Сентябрьское утро" так и не было отправлено в Соединённые Штаты, и что Чабас продал его непосредственно Манташеву. По словам Чабаса, это произошло после того, как к нему обратился американский покупатель, но отказался заплатить запрошенную цену. В своих мемуарах редактор Vogue Эдна Вулман Чейз вспоминала, как Ортис организовал изготовление и отправку в Нью-Йорк многочисленных репродукций, и что, хотя он и проявлял интерес к приобретению оригинала, ему это не удалось. Хотя вполне возможно, что оригинал не был доставлен в Америку к 1913 году, очевидно, что репродукции были распространены.

Чикаго

Репродукция в полном размере картины «Сентябрьское утро» была выставлена в витрине магазина фотографии Джексона и Семмельмейера в Чикаго, штат Иллинойс, в марте 1913 года. Проходящий мимо полицейский заметил отпечаток и, посчитав его непристойным, потребовал снять его с витрины. Мэр города, Картер Харрисон-младший, согласился с решением полицейского и постановил, что изображение можно продавать, но не выставлять на всеобщее обозрение, поскольку его могли видеть дети. Фреду Джексону, владельцу магазина, было предъявлено обвинение в непристойности, и по его просьбе дело было передано в суд 18 марта. Перед присяжными городской цензор искусств Джеремия О’Коннор засвидетельствовал, что «Сентябрьское утро» является непристойным и должно экспонироваться только в музее. В. В. Халлам из Чикагского комитета по борьбе с пороками согласился с ним, утверждая, что поскольку на картине изображена женщина, совершающая незаконный акт купания на публике, «Сентябрьское утро» должно быть запрещено. Среди других свидетелей обвинения были цензоры, педагоги и представители духовенства, такие как надзиратель Элла Флаг Янг и глава Ассоциации по защите несовершеннолетних Гертруда Хоу Бриттон. Джексон, выступая в качестве собственного адвоката, указал на лицемерие цензуры картины, в то время как перед зданием Montgomery Ward стояла обнаженная статуя Дианы. Он вызвал в качестве свидетелей художников, поэтов и скульпторов, включая художника Оливера Гровера и художественного критика Уолтера Смита. В своих показаниях Гровер заявил: «Обнаженная женщина не более неприлична, чем голое дерево. Мужчины и женщины не рождаются в пальто. В любом случае, непристойность может быть совершенно отделена от наготы». После менее чем часового совещания присяжные вынесли решение в пользу Джексона, разрешив ему вернуть картину на витрину; Джексон был так доволен, что пообещал бесплатную копию «Сентябрьского утра» каждому присяжному. Десять дней спустя после суда мэр Харрисон обратился в городской совет с предложением ужесточить законы о непристойности. Городское правительство согласилось и установило штраф от 25 до 100 долларов за демонстрацию обнаженного искусства вдоль общественных дорог и в местах, посещаемых детьми. К сентябрю Джексон (вместе с другими арт-дилерами Сэмюэлем Мейером и Уильямом Кулом) был признан нарушителем этого закона. Позже мэр Харрисон заявил, что он «закончил» с этой картиной, сказав: «Чикаго стал посмешищем для всей страны из-за этой картины с купающейся девушкой».

A full size reproduction of September Morn was displayed in a window of Jackson and Semmelmeyer, a photography shop in Chicago, Illinois, in March 1913. A passing police officer noticed the print and on grounds that it was indecent, insisted it be taken down. The mayor of the city, Carter Harrison Jr., agreed with the policeman's decision, and deemed that the image could be sold, but should not be displayed in public as children could see it. Fred Jackson, the owner, was charged with indecency, and at his request the case was brought to trial on March 18. In front of a jury, the city's art censor Jeremiah O'Connor testified that September Morn was lewd and should not be displayed in public, but rather only in a museum exhibition. W. W. Hallam of the Chicago Vice Committee agreed, arguing that, as the woman was committing the illegal act of bathing in public, September Morn had to be banned. Other witnesses for the prosecution included censors, educators, and clergy, such as the superintendent Ella Flagg Young and the head of the Juvenile Protective Association Gertrude Howe Britton. Jackson, acting as his own lawyer, highlighted the hypocrisy of censoring the painting while a nude statue of Diana stood in front of the Montgomery Ward Building. He called upon painters, poets, and sculptors as his witnesses, including the artist Oliver Grover and the art critic Walter Smith. In his testimony, Grover stated "A nude woman is no more
indecent than a bare tree. Men and women weren't born with overcoats on. Anyhow, indecency may be decidedly apart from nudity." After less than an hour of deliberations, the jury found for Jackson, allowing him to reinstate the image in his display; Jackson was so pleased that he promised a free copy of September Morn to each juror. Ten days after the trial Mayor Harrison went to the city council and proposed stricter obscenity laws. The city government agreed, and imposed a $25–100 fine for displaying nude art along public roads and in places frequented by children. By September Jackson (together with fellow art dealers Samuel Meyer and William Kuhl) had been found in violation of this law. Mayor Harrison later stated that he was "through" with the painting, saying "Chicago has been made the laughing stock of the whole country because of this bathing girl picture".

Нью-Йорк

Дальнейшие споры возникли в Нью-Йорке в мае 1913 года, через два месяца после завершения чикагского судебного процесса. Энтони Комсток, глава Нью-Йоркского общества по борьбе с непристойностью и общенационально известный своими кампаниями против "вульгарщины", увидел картину «Сентябрьское утро» – источники расходятся во мнениях, был ли это оригинал или репродукция – выставленной в витрине художественного салона Braun and Company на 46-й улице. Он поспешил внутрь и воскликнул: «Слишком мало утра и слишком много девицы! Уберите это!». Клерк, Джеймс Келли, убрал картину, но Ортис, управляющий галереей, вернул её в витрину после возвращения из обеденного перерыва. Комсток пригрозил Ортису судебным иском, и управляющий – не зная, что Комсток не может его арестовать, и опасаясь возможных проблем для галереи – поначалу испугался. Он посоветовался с Артуром Брисбаном из New York Evening Journal, который заверил его, что ему нечего бояться, и отправил репортеров для освещения этой истории. На следующий день пресса широко осветила этот инцидент, представляя Ортиса как «единственного эксперта по искусству, нашедшего в себе смелость противостоять Комстоку и его диктатуре». После визита Комстока большая толпа заблокировала улицу перед Braun and Company, разглядывая «Сентябрьское утро». Владелец галереи отказался продать большую репродукцию картины, чтобы она оставалась в витрине. Через две недели, когда салон продал все имевшиеся репродукции, Ортис убрал экспозицию. В письме редактору The New York Times он обвинил Комстока в раздувании скандала ради собственной публичности и заявил, что устал от толп, мешающих покупателям входить в магазин. В конечном итоге Комсток не стал подавать в суд. Историк Уолтер М. Кендрик объясняет эту кажущуюся снисходительность статусом «Сентябрьского утра» как произведения искусства, в то время как Джеральд Карсон, пишущий в American Heritage, считает, что это было связано с пониманием невозможности предпринять какие-либо действия против картины. Скандал вызвал полемику вокруг «Сентябрьского утра» и цензуры, а также множество редакционных карикатур; на одной из них была изображена обнаженная женщина, виднеющаяся только по голову, с подписью, приписываемой Комстоку: «Разве вы не думаете, что я могу представить, что находится под водой?». Комсток назвал картину «крайне аморальной и особенно рассчитанной на возбуждение распущенности у молодежи», утверждая, что её необходимо запретить в интересах детей. Он подчеркнул, что «закон есть закон – картину нужно убрать из витрины». Преподобный Сидни Ушер из епископальной церкви Святого Варфоломея придерживался более умеренной точки зрения, объяснив, что «такое откровенное изображение обнаженности, как в «Сентябрьском утре», лучше не демонстрировать в Соединенных Штатах из-за недостаточной признательности людей к искусству. Другие выражали положительное мнение о самой картине. Суфражистка Инес Милхолланд защищала «Сентябрьское утро», утверждая, что оно «изысканное и нежное, изображает совершенную юность и невинность», и находила «забавным, если бы не было так печально», что такое произведение подвергается цензуре, в то время как более откровенные плакаты к фильмам остаются без внимания. Социальный активист Роуз Пастор Стоукс написала, что это «великолепное произведение искусства» является «редким» изображением «прекраснейшей мечты, которую когда-либо воплотила в жизнь природа – прекрасного человеческого тела», и что стыд за свое тело не следует возлагать на «Сентябрьское утро», а на несовершенство системы образования. Художник Джеймс Монтгомери Флагг заявил: «Только больной ум может найти что-то аморальное в «Сентябрьском утре»». В своей автобиографии 1931 года пионер в области связей с общественностью Гарри Райхенбах взял на себя ответственность за скандал вокруг «Сентябрьского утра» и, как следствие, за популярность картины. Он заявил, что Braun and Company приобрели около 2000 репродукций картины, которые не могли продать, и затем наняли его за 45 долларов, чтобы он помог распродать запасы. Затем они заказали изготовление большой литографической репродукции и выставили её на показ. Райхенбах, по его словам, затем связался с известными людьми, чтобы выразить протест против экспозиции. Когда ответа не последовало, он нагрянул к Комстоку в его офис и затащил его в салон, где несколько маленьких детей, которых Райхенбах нанял за пятьдесят центов каждого, с вожделением рассматривали экспозицию. Затем специалист по связям с общественностью работал над поддержанием интереса к картине, цены на репродукции которой уже выросли – сотента до доллара. Утверждение Райхенбаха о том, что его действия «принесли картину в газеты и сделали её знаменитой», вызывает сомнения, особенно учитывая, что чикагский судебный процесс произошел за несколько месяцев до этого, и современные новостные сообщения не упоминают его.

Further controversy arose in New York in May 1913, two months after the conclusion of the Chicago trial. Anthony Comstock, head of the New York Society for the Suppression of Vice and nationally recognized for his campaigns against "smut", saw September Morn – sources differ as to whether it was the original or a print – on display in the window of Braun and Company, an art dealership on West 46th Street. Rushing inside, he raged "There's too little morn and too much maid! Take it out!". A clerk, James Kelly, removed the work, but Ortiz, the gallery's manager, reinstated it in the window after returning from his lunch break. Comstock threatened Ortiz with legal action, and the manager – unaware that Comstock could not arrest him, and fearful that he could cause trouble for the gallery – was initially frightened. He consulted with Arthur Brisbane of the New York Evening Journal, who told him he had nothing to fear, and sent some reporters to cover the story. The following day, the controversy was highly covered in the press, who hailed Ortiz as "one art expert with the courage to stand up against Comstock and his dictatorship". Following Comstock's visit large crowds blocked the street outside Braun and Company, ogling September Morn. The gallery owner refused to sell his large print of September Morn, so that it could remain in his window. After two weeks, when the dealership had sold every print it had, Ortiz removed the display. In a letter to the editor of The New York Times, he accused Comstock of causing the controversy to earn greater publicity for himself, and stated that he wearied of crowds outside his shop, who blocked paying customers from entering it. Ultimately, Comstock did not pursue legal action. The historian Walter M. Kendrick attributes this apparent leniency to September Morn status as a work of art, whereas Gerald Carson, writing in American Heritage, attributes it to a knowledge that no action could be taken against the work. The controversy promoted polemics regarding September Morn and censorship, and multiple editorial cartoons; one depicted a young woman bathing, only her head showing, with a caption attributed to Comstock reading "Don't you suppose I can imagine what is UNDER the water?". Comstock called the work "demoralizing in the extreme and especially calculated to excite immodesty in the young", arguing that it must be suppressed in the interest of the children. He emphasized that "the law is the law the picture will have to come out of the window". Reverend Sydney Ussher of St. Bartholomew's Episcopal Church took a more moderate approach, explaining that "so vivid a display of nudity as September Morn" would best not be displayed in the United States, owing to the people's relative lack of appreciation for art. Others expressed positive views of the painting itself. The suffragist Inez Milholland defended September Morn, stating that it was "exquisite and delicate, depicting perfect youth and innocence", and found it "funny, if it weren't so sad" that such a work would be censored while more titillating film posters were left untouched. The social activist Rose Pastor Stokes wrote that this "glorious work of art" was a "rare" depiction of "the loveliest dream that nature ever made real—the human Body Beautiful" and that shame over one's body should not be blamed on September Morn, but on a failed education system. The artist James Montgomery Flagg proclaimed "only a diseased mind can find anything immoral in September Morn". In his 1931 autobiography, the public relations pioneer Harry Reichenbach claimed responsibility for the controversy surrounding September Morn – and the work's resulting popularity. He stated that Braun and Company had acquired some 2,000 reproductions of the painting which they could not sell, and then hired him for $45 so that he could unload the stock. They then paid for a large lithograph reproduction to be made and put on display. Reichenbach, he stated, then contacted public figures to protest against the display. When there was no response, he accosted Comstock in his office and dragged him to the dealership, where some young children, whom Reichenbach had hired for fifty cents each, lusted over the display. The public relations man then worked towards maintaining interest in the work, prints of which had already increased in price – from 10 cents to a dollar. Reichenbach's claim that his actions "brought the picture into the newspapers and into fame" has been questioned, particularly given that the Chicago court case had happened months earlier, and contemporary news accounts do not mention him.

Широкое распространение копирования и подражания

В статье 1937 года в газете Salt Lake Tribune говорилось, что после споров 1913 года репродукции "Сентябрьского утра" были показаны "на первой странице каждой газеты в стране". Ортис потребовал от этих газет выплаты вознаграждения и упоминания его авторских прав, в противном случае им грозил штраф от 500 до 1000 долларов; Чейз вспоминал, что Vogue была одной из тех, кому был предъявлен этот иск. Однако эти газетные репродукции иногда подвергались цензуре. Фред Л. Боалт из The Seattle Star, освещавший местную выставку репродукции, объяснил позицию своей газеты в отношении такой цензуры: "По гуманным и другим соображениям художник Star нарисовал короткую юбку. Он не хотел этого делать. Он страдал. Но мы заставили его". Литографические копии "Сентябрьского утра" массово производились для продажи, что способствовало успеху, последовавшему за скандалом, и широко висели в частных домах. Репродукции изображались на различных продуктах, включая сигарные кольца, открытки, открывалки для бутылок, статуэтки, брелоки для часов и коробки с конфетами; модель также была популярна в качестве татуировки. "Сентябрьское утро" стало первым изображением обнажённой натуры, использованным для календарей, и к концу 1950-х годов было напечатано на миллионах экземпляров. Широко распространился двустишие, отсылающее к работе Шабаса: "Пожалуйста, не думайте, что я плохая или дерзкая, но там, где глубоко, ужасно холодно". Аллюзии на картину были распространены в водевилях, став стандартными шутками в Орфеевом круге. Были созданы и сценические имитации картины. Например, в 1913 году Флоренц Зигфелд-младший пригласил Энн Пеннингтон на роль модели в своих "Follies". В этой успешной версии "Сентябрьского утра" модель была облачена в прозрачный плащ, с листьями, стратегически расположенными на её теле, и стояла на сцене, оформленной как вода. Была создана комедия под названием "Сентябрьские утренние славы", а также мюзикл в трёх актах, основанный на картине. Последний, с участием хора из пятидесяти человек, был поставлен Артуром Гиллеспи и Фрэнком Таннехилом-младшим и дебютировал в театре Ла-Салль в Чикаго. В Милуоки мужчина, одетый "почти без одежды", представился "Сентябрьским утром" на выставке штата Висконсин в 1915 году; он был привлечён к суду и оштрафован на 25 долларов. Театральные отсылки к картине продолжались в 1950-х годах. Например, в пьесе Теннесси Уильямса 1957 года "Орфей спускается" персонаж Вэл видит её висящей в своей комнате и упоминает, что "может продолжать включать свет, чтобы ещё раз взглянуть на неё". "Сентябрьское утро" вдохновило несколько фильмов. В феврале 1914 года Pathé выпустила двухроликовую ленту под названием "Сентябрьское утро", в которой рассказывается о злоключениях моряка, сделавшего татуировку с изображением модели. После того, как его девушка не одобряет, он пытается одеть обнажённую женщину разорванной юбкой, но это не приносит ему одобрения возлюбленной; в итоге он получает полностью одетую обнажённую фигуру и надпись "Голоса за женщин" на руке. Между тем, в ноябре 1915 года L KO выпустила фильм "September Mourning", в котором рассказывается о двух художниках, сначала соперничающих за внимание молодой женщины в парке, а затем вторгающихся в школу для девочек. Роберт МакЭлрави, рецензируя фильм для Moving Picture World, посчитал его забавным, но отметил отсутствие сюжета. Третий фильм, "Лицемеры" Лоис Вебер, изображал "Голую правду" (незарегистрированную Маргарет Эдвардс) в манере, схожей с моделью Шабаса. Аллюзии в популярных СМИ продолжались по крайней мере до 1960-х годов. В эпизоде "October Eve" шоу Дика Ван Дайка 1964 года упоминается "Сентябрьское утро", где в художественной галерее на продажу выставлена обнажённая картина одного из главных героев. Было выпущено несколько песен, вдохновлённых "Сентябрьским утром". Музыканты Фрэнк Блэк и Бобби Хит написали песню "September Morn", основанную на картине, а Обри Стауффер из Чикаго опубликовал ноты (для голоса и фортепиано) песни "О, ты, Сентябрьское утро", из мюзикла Гиллеспи и Таннехилла. На Тин-Пэн-Алли Генри I. Маршалл сочинил два произведения: вальс для фортепиано под названием "Matin de Septembre (September Morn)" и пьесу для голоса и фортепиано под названием "September Morn (I'd Like to Meet Her)", в последнем на слова Стенли Мёрфи. Оба были опубликованы Jerome H. Remick Co. в 1913 году. "Сентябрьское утро" также вдохновило на одноимённый коктейль из лайма и гранатового сока, описанный в 1917 году как содержащий джин, а позже, в 1930 году, ром и яичный белок. По мере роста интереса общества чистоты пытались запретить репродукции "Сентябрьского утра", и люди, владеющие ими, рисковали конфискацией и штрафами. Открытки с изображением картины были запрещены в почтовой системе. Гарольд Маркс, дилер произведений искусства из Нового Орлеана, который выставил репродукцию, был арестован через месяц после того, как ему было приказано убрать картину; демонстрации репродукций также были насильственно удалены в Майами и Атланте. В Чикаго мужчину обвинили в нарушении общественного порядка после того, как он принёс репродукцию домой. Айрин Дил, одетая в сорочку и представившаяся "Мисс Сентябрьское утро" в Харрисбурге, штат Пенсильвания, в качестве рекламного трюка, была спорно оштрафована на 50 долларов за нарушение общественного порядка. В 1914 году студенты Колледжа Вустера в Вустере, штат Огайо, сожгли копию картины, считая её противоречащей их религиозным убеждениям. В конечном итоге было продано около 7 миллионов репродукций "Сентябрьского утра", отпечатки которых оставались популярными вплоть до 1960-х годов. Райхенбах охарактеризовал эту популярность как "насмешку над ревностными стражами добродетели", в которой участвовало всё американское население. Вдохновлённые коммерческим успехом "Сентябрьского утра", изображения обнажённых женщин стали появляться чаще; читатель New York Times написал в 1915 году, что они стали "всё более вульгарными и вызывающими". В 1937 году Life назвала "Сентябрьское утро" "одной из самых известных картин в мире", а ретроспективная статья Toledo Blade охарактеризовала модель как ставшую "первой пин-ап девушкой Америки". Писатель Консидин в 1957 году заявил, что "Сентябрьское утро" — "самая противоречивая картина в истории [Соединённых Штатов]", а New York Post назвала её "самой известной обнажённой натурой до календаря Мэрилин Монро". Карсон написал в 1961 году, что "Сентябрьское утро" вызвало "наиболее ожесточённые споры об обнажённости, искусстве и морали" в Соединённых Штатах со времён статуи "Греческая рабыня" Хирама Пауэрса в 1840-х годах.

A 1937 Salt Lake Tribune article stated that, after the 1913 controversies, reproductions of September Morn were shown "on the front page of every newspaper in the land". Ortiz required these newspapers to pay a charge and mention his copyright, otherwise face a penalty of $500 to $1000; Chase recalled that Vogue had been one of those charged. These newspaper reproductions, however, were sometimes censored. Fred L. Boalt of The Seattle Star, covering a local exhibit of a reproduction, explained his newspaper's rationale for such censorship: "For humane as well as other reasons, [ ] the Star artist has painted in a short petticoat. He didn't want to do it. He suffered. But we made him do it." Lithograph copies of September Morn were mass produced for popular sale, extending the success that followed the scandal, and were widely hung in private homes. Reproductions were featured on a variety of products, including cigar bands, postcards, bottle openers, statuettes, watch fobs, and candy boxes; the model was also popular as a tattoo. September Morn was the first nude used for calendars, and by the late 1950s it had featured on millions. A couplet referring to Chabas's work, "Please don't think I'm bad or bold, but where its deep it's awful cold", was widely circulated. Allusions to the painting were common in vaudeville acts, becoming stock gags in the Orpheum Circuit. Stage imitations of the painting were also created. In 1913, for instance, Florenz Ziegfeld Jr. cast Ann Pennington as the model as part of his Follies. In this successful version of September Morn, the subject bore a sheer cape, with leaves placed strategically over her body, and stood on a stage made up as water. A burlesque act, deeming itself the "September Morning Glories", was also created, as was a three act musical based on the painting. The latter – featuring a fifty strong chorus line – was put on by Arthur Gillespie and Frank Tannehill Jr. and debuted at the La Salle Theater in Chicago. In Milwaukee, a man wearing "little or no clothing" passed himself off as "September Morn" at the 1915 Wisconsin State Fair; he was brought to trial and fined $25. Theatrical references to the painting continued into the 1950s. For instance, in Tennessee Williams's 1957 play Orpheus Descending, the character Val sees it hanging in his room and mentions he "might keep turning the light on to take another look at it". September Morn also inspired several films. A two reel production by Pathé, titled September Morn, was released in February 1914 and followed the misadventures of a sailor who gets a tattoo of the model. After his girlfriend disapproves, he tries clothing the naked woman with a ripped skirt, but this fails to gain his lover's approval; ultimately, he ends up with a fully clothed nude and the text "Votes for Women" inked on his arm. Meanwhile, September Mourning, a November 1915 release produced by L KO, portrayed a pair of artists first vying for the attentions of a young woman in the park, then invading a school for girls. Robert McElravy, reviewing for Moving Picture World, found the film funny, but considered it to lack plot. A third film, Lois Weber's Hypocrites, portrayed "The Naked Truth" (an uncredited Margaret Edwards) in a manner similar to Chabas's model. Allusions in popular media continued until at least the 1960s. September Morn was alluded to by a 1964 episode of The Dick Van Dyke Show, "October Eve", where a nude painting of one of the main characters is discovered for sale in an art gallery. Several songs inspired by September Morn were likewise released. Musicians Frank Black and Bobby Heath penned a song, "September Morn", based on the painting, and Aubrey Stauffer of Chicago published sheet music (for voice and piano) of "Oh, You September Morn", from Gillespie and Tannehill's musical. At Tin Pan Alley, Henry I. Marshall composed two works, a waltz for piano titled "Matin de Septembre (September Morn)", and a piece for voice and piano titled "September Morn (I'd Like to Meet Her)", the latter featuring lyrics by Stanley Murphy. Both were published through Jerome H. Remick Co. in 1913. September Morn also inspired an eponymous lime and grenadine cocktail, described in 1917 as having gin, and later in 1930 with rum and egg white. As interest grew, purity societies attempted to ban reproductions of September Morn, and people in possession of them ran the risk of confiscation and fines. Postcards bearing the painting were banned from the postal system. Harold Marx, a New Orleans art dealer who displayed a reproduction, was arrested a month after being told to take the painting down; displays of reproductions were also forcibly removed in Miami and Atlanta. In Chicago, a man was charged with disorderly conduct after bringing home a reproduction. Irene Deal, who dressed in a union suit and posed as "Miss September Morn" in Harrisburg, Pennsylvania, as a publicity stunt, was controversially fined $50 for disorderly conduct. In 1914, students at the College of Wooster in Wooster, Ohio, burned a copy of the painting for being against their religious beliefs. Ultimately some 7 million reproductions of September Morn, prints of which remained popular as late as the 1960s, were sold. Reichenbach characterized this popularity as a "laugh on the overzealous guardians of virtue" in which the entire American populace participated. Inspired by the commercial success of September Morn, displays of images of nude women became more common; a New York Times reader wrote in 1915 that they had become "increasingly vulgar and suggestive". In 1937 Life deemed September Morn "one of the most familiar paintings in the world", and a retrospective Toledo Blade article characterized the model as having become America's number one pin up girl. Writing in 1957, Considine declared September Morn to be "the most controversial painting in the history of [the United States]", and the New York Post declared it "the most famous nude till the Marilyn Monroe calendar". Carson wrote in 1961 that September Morn had caused "the most heated controversy over nudity, art, and morals" in the United States since Hiram Powers' statue The Greek Slave in the 1840s.

Россия и Париж

Нефтяной магнат Леон Манташев приобрел оригинальную картину «Сентябрьское утро» в 1913 году за 10 000 долларов и привез ее с собой в Россию. После начала Октябрьской революции считалось, что картина была уничтожена. После побега Манташева из России, части его значительной коллекции, признанные имеющими художественную ценность, были отправлены в музеи, однако информации о таких работах, как «Сентябрьское утро», не поступало. К 1933 году Шабас пытался узнать о судьбе своей картины, и, как предположила газета The Milwaukee Journal, она могла «висеть в какой-то переполненной русской комнате, а ее владелец, возможно, совершенно не подозревал о ее всемирной известности». В то время несколько американских галерей предлагали копии, выдаваемые за оригинал. Однако картина была спасена: Манташев вывез ее из страны контрабандой, по сообщениям, «вырвав из рамы» в момент начала революции. В начале 1930-х годов, испытывая острую нужду в средствах, он продал «Сентябрьское утро» армянскому коллекционеру и филантропу Калусту Гюльбенкяну за 30 000 долларов; это была последняя картина, которой он владел. Репортер United Press обнаружил картину, оформленную в виде тондо, в парижском доме Гюльбенкяна в 1935 году. Там она висела рядом с работами таких художников, как Клод Моне и Поль Сезанн. К 1937 году «Сентябрьское утро» экспонировалось в Музее Люксембурга, между произведениями Жана Франсуа Раффаэли и Эжена Карьера. Куратор Джон Уокер, который в период с 1947 по 1955 год пытался приобрести коллекцию Гюльбенкяна для Национальной галереи искусств, назвал ее «единственной ошибкой во вкусе Гюльбенкяна». После смерти Гюльбенкяна в 1955 году картина была приобретена компанией Wildenstein and Company из Нью-Йорка.

Приобретение Метрополитен-музеем искусств

Сентябрьское утро было приобретено филадельфийским брокером и спортсменом Уильямом Коксом Райтом за 22 000 долларов в 1957 году. В апреле того же года он предложил картину Филадельфийскому музею искусств, но она была отклонена как не имеющая "отношения к направлению искусства XX века". В конечном итоге он анонимно пожертвовал работу, оцененную примерно в 30 000 долларов, музею Метрополитен в Нью-Йорке. Выступая от имени музея, Дадли Т. Эсби объяснил, что, хотя картину нельзя назвать шедевром, она, тем не менее, "является частью истории искусства ввиду споров, разразившихся вокруг неё в прошлые годы". После приобретения, в сентябре 1957 года картина была выставлена у главного входа в Метрополитен, заняв место, ранее принадлежавшее алтарю Перуссиса. Это почетное место она занимала несколько недель. Хьюз сообщила о "настоящем паломничестве" посетителей, пришедших посмотреть на картину, которую она считала привнесшей в Метрополитен "свежую популярность" и привлекавшей посетителей, которые в противном случае никогда бы не пришли. К тому времени прежний скандал, связанный с обнажённостью модели, утих; обсуждая выставку картины в Толедо, штат Огайо, Алан Шодел из Toledo Blade процитировал зрителя, который сказал, что Америка 1950-х годов была настолько переполнена откровенным искусством для календарей, что картина "не могла составить конкуренцию". После приобретения "Сентябрьского утра" музеем Метрополитен, она была выставлена в нескольких местах, включая Дворец Почётного легиона в Сан-Франциско в 1958 году, Музей искусств Толедо в Толедо, штат Огайо (также в 1958 году), и Муниципальную художественную комиссию Лос-Анджелеса в 1959 году. Шесть лет спустя она снова была выставлена во Дворце Почётного легиона в рамках выставки работ, собранных Райтами. В 1971 году Метрополитен снял "Сентябрьское утро" с экспозиции и поместил на хранение; Уолтер Монфрид из The Milwaukee Journal написал, что когда-то скандальная картина теперь считается "слишком невинной и банальной". По состоянию на сентябрь 2014 года на сайте Метрополитенского музея картина числится как не находящаяся на экспозиции, хотя она была вывешена в музее примерно в 2011 году.

September Morn was purchased by the Philadelphia broker and sportsman William Coxe Wright for $22,000 in 1957. In April of that year he offered it to the Philadelphia Museum of Art, but the painting was rejected for having "no relation to the stream of 20th century art". Eventually he anonymously donated the work – valued at an estimated $30,000 – to the Met in New York City. Speaking for the museum, Dudley T. Easby explained that, although the painting could not be classified as a masterpiece, it was nevertheless "a part of art history in view of the controversy that raged around the picture in earlier years". After acquisition, in September 1957 the painting was displayed near the Met's front entrance, taking a place previously occupied by the Pérussis Altarpiece. This position of honor was held for several weeks. Hughes reported a "veritable pilgrimage" of visitors came to see the painting, which she considered to add a "fresh, popular appeal" to the Met which drew museum goers who would never have come otherwise. By then, the earlier scandal of the model's nudity had lessened; discussing an exhibit of the painting in Toledo, Ohio, Alan Schoedel of the Toledo Blade quoted a viewer as saying that 1950s America was so inundated with racy calendar art that the painting "couldn't stand the competition". After September Morn was acquired by the Met, it was displayed at several venues, including the Palace of the Legion of Honor in San Francisco in 1958, the Toledo Museum of Art in Toledo, Ohio (also 1958), and by the Municipal Art Commission of Los Angeles in 1959. Six years later it was again exhibited at Palace of the Legion of Honor, as part of an exhibition of works collected by the Wrights. In 1971, the Met removed September Morn from display and placed it in storage; Walter Monfried of The Milwaukee Journal wrote that the once racy painting was now considered "too tame and banal". as of September 2014, the Met's website lists the painting as not on display, though it had been hung in the museum around 2011.

Прием

В 1913 году Шабас заявил, что был "уязвлён и унижен" спорами вокруг «Сентябрьского утра», хотя позже выразил более позитивные взгляды. Он описал работу как «всё, что я знаю о живописи», и положительно отреагировал на утверждения, что это его шедевр. В интервью 1914 года он объяснил, что не намеревался продавать картину, поскольку она была «любимой картиной его жены». К моменту смерти в 1937 году у Шабаса в комнате была лишь одна картина: репродукция, выполненная по памяти; он хвастался: «Если бы я никогда больше не видел её с того дня, как отложил кисти, я мог бы создать идеальную копию». Однако, не запатентовав произведение, он не получал роялти от ажиотажного спроса в Соединенных Штатах; он вспоминал: «Никто не проявил достаточно внимания, чтобы даже прислать мне коробку сигар». Рецензируя картину после Салона, Tr. L. в Larousse mensuel illustré похвалил технику Шабаса за рисунок «редкой чистоты» и моделировку «замечательной деликатности». Анри Франц, рецензируя Парижский салон для The International Studio, описал «Сентябрьское утро» как «один из самых выдающихся натурных этюдов [Салона]», подчеркнув «изящную форму» обнажённой натурщицы. В Le Temps Франсуа Тибо Сиссон отметил, что, несмотря на «чрезмерно прозрачную технику», картина обладает «несомненным очарованием» и включает в себя образы «превосходного, очень художественного и тонко выстроенного» качества. В статье 1913 года в Oregon Daily Journal модель была описана как «красиво нарисованная», и предполагалось, что «требуется богатое воображение, чтобы найти в работе что-либо вызывающее». Последующие рецензии были менее благоприятными. Директор Метрополитен-музея Джеймс Роример в 1957 году писал, что «Сентябрьское утро» находится на «противоположных концах широкого спектра» по сравнению с работами старых мастеров и «современных гигантов», но было важно для того, чтобы помочь зрителям «в полной мере оценить наше наследие» в их исследованиях искусства прошлого и настоящего. В том же году художественный критик Montreal Gazette высказал мнение, что картина банальна и неприемлема для экспонирования в главном зале Метрополитен-музея. Рецензент предположил, что «Сентябрьское утро» с его «нежной, жемчужной тональностью и простой, скупой, воздушной композицией» лучше всего представить среди произведений, которые считались лучшими коллекционерами начала XX века, но впоследствии получили негативные отзывы, чтобы «наглядно продемонстрировать публике опасность слишком поспешных суждений». В 1958 году Блейк Мор Годвин из Музея искусств Толедо заявил, что, хотя «Сентябрьское утро», безусловно, является искусством, это не «великое искусство» и было омрачено вызванными им спорами; картина, по его словам, «имеет такое же отношение к искусству, как минорное стихотворение к классике и бессмертию». Три года спустя, в статье в The Kenyon Review, Альфред Вернер описал «Сентябрьское утро» как «классику китча» и «идеализированную» обнажённую в худшем виде»: «без единой морщинки на коже, без дыхания плоти – розовая, мягкая, бесхребетная». Эта классификация китча была подхвачена другими авторами, включая Кендрика и киноведа Нормана Тейлора. Несколько авторов включили «Сентябрьское утро» в списки произведений, изображающих детей с эротическими или порнографическими подтекстами. Брауэр утверждает, что, хотя обнажённая натурщица «кажется воплощением нравственной чистоты в период полового созревания», эта невинность на самом деле является фетишистским механизмом, который позволил произведению пройти цензуру и стать эротизированным. Она заключает, что картина является «педофилически провокационной», и что Шабас был защищён от критики своим статусом известного художника и отца. Эти взгляды не были общепринятыми. Например, историк Пол Бойер описывает «Сентябрьское утро» как «очаровательно невинное», а искусствовед Элизабет Лундей считает картину «оскорбительной лишь из-за её пресности».

In 1913, Chabas stated that he was "pained and humiliated" by the controversy over September Morn, though he later expressed more positive views. He described the work as "all I know of painting", and responded positively to statements that it was his masterpiece. In a 1914 interview, he explained that he had not meant to sell the painting, as it "was [his] wife's favorite picture". At the time of his death in 1937, Chabas had only a single picture in his room: a reproduction of the painting, completed from memory; he had boasted "If I had never seen it from the day I put down my brushes after painting it, I could make a perfect copy." However, not having copyrighted the work, he did not receive any royalties from the marketing frenzy in the United States; he recalled, "Nobody was thoughtful enough even to send me a box of cigars." Reviewing the painting after the Salon, Tr. L. in the Larousse mensuel illustré praised Chabas's technique as drawing "of a rare purity", and modeling "of a remarkable delicacy". Henri Frantz, reviewing the Paris Salon for The International Studio, described September Morn as "one of the [Salon]'s most remarkable figure subjects", highlighting the nude's "graceful form". In Le Temps, François Thiébault Sisson found that, despite an "excessively translucent technique", the painting had "indisputable charm" and included "superior, very artistic, and delicately composed" imagery. A 1913 article in the Oregon Daily Journal described the model as "beautifully drawn", and suggested that "it requires a powerful imagination to find anything suggestive in the work". Later reviews were less positive. The director of the Met, James Rorimer, wrote in 1957 that September Morn stood at "different ends of a wide spectrum" than the works of Old Masters and "modern giants", but was important in helping viewers "realize the full benefit of our heritage" in their explorations of past and present art. That year, the Montreal Gazette art critic opined that the painting was banal and unacceptable for display in the Met's main hall. The reviewer suggested that September Morn, with its "delicate, pearly tonality and simple, sparse, airy composition", would be best served by being displayed among works considered better by early 20th century collectors but since reviewed poorly, to "dramatiz[e] for the public the danger of too hasty judgments". In 1958, Blake More Godwin of the Toledo Museum of Art stated that, although September Morn was certainly art, it was not "great art" and was overshadowed by the controversy it had created; the painting, he said, "bears the same relationship to art as a minor poem does to the classic and the imperishable". Three years later, in an article in The Kenyon Review, Alfred Werner described September Morn as a "classic of kitsch" and "the 'idealized' nude at its worst": "without a wrinkle of the skin, without any breathing of the flesh pink, soft, spineless". This classification of kitsch has been applied by several further writers, including Kendrick and the film scholar Norman Taylor. Several writers have included September Morn in lists of works depicting children with erotic or pornographic subtexts. Brauer argues that although the nude "seems to embody the moral purity at puberty", this innocence is actually a fetishistic mechanism which both allowed the work to pass the censors and be eroticised. She concludes that the painting is "paedophilically provocative", and that Chabas was protected from censure by his status as an established artist and father. Such views have not been universally held. For instance, the historian Paul S. Boyer describes September Morn as "charmingly innocent", and the art writer Elizabeth Lunday finds the painting to be "offensive only on the grounds of blandness".