Введение
Этническая группа китайских перуанцев, также известная как тусан (заимствованное слово из кантонского диалекта), – это перуанские граждане, чьи предки прибыли из Китая. В результате аккультурации большинство китайских перуанцев третьего и четвертого поколения не владеют языком своих азиатских предков. Однако некоторые китайские перуанцы второго поколения могут говорить на одном или нескольких вариантах китайского языка, включая мандаринский, кантонский, хакка и миньнань (хоккиен), помимо испанского. За пределами преобладающих индейского, метисского, белого и чернокожего населения, китайцы, по оценкам, составляют менее 1% населения Перу. Согласно переписи населения 2017 года в Перу, только 14 307 человек указали тусанское или китайское происхождение. Однако, по данным посольства, оценивается, что 15% (или 4 миллиона) из 30 миллионов перуанцев имеют китайские корни, восходящие к прибытию в XIX веке 100 000 китайских иммигрантов, которые переселились в Перу и вступили в браки со многими перуанскими женщинами.
Chinese Peruvians, also known as tusán (a loanword from ), are Peruvian citizens whose ancestors came from China. Due to acculturation, most third and fourth generation Chinese Peruvians do not speak the language of their Asian ancestors. However, some second generation Chinese Peruvians can speak one or more varieties of Chinese that may include Mandarin, Cantonese, Hakka and Minnan (Hokkien), in addition to Spanish. Outside of the predominant Amerindian, mestizo, white, and black populations, Chinese are estimated to constitute less than 1% of the Peruvian population. In the 2017 Census in Peru, only 14,307 people claimed tusán or Chinese ancestry. However, according to the embassy, it was estimated that 15% (or 4 million) of the 30 million Peruvians had Chinese roots and ancestry, tracing back to the 19th century arrival of 100,000 Chinese immigrants that migrated to Peru and entered relationships with many Peruvian women.
Ранняя история
Рабочие, отправленные из испанских Филиппин в Акапулько по маршруту манильских галеонов, все назывались "чино" ("китайцы"), хотя на самом деле они происходили не только из Китая, но и из других мест, включая современные Филиппины, Японию, Малайзию, Индонезию, Восточный Тимор, а также Индию и Шри-Ланку. Большинство из них составляли филиппинцы. Испанцы называли представителей этой разнообразной азиатской общины "los indios chinos" ("китайские индейцы"). Большинство этих рабочих были мужчинами и приобретались у португальских торговцев, которые, в свою очередь, получали их из португальских колониальных владений и опорных пунктов Estado da India, включавших части Индии, Бенгалии, Малакки, Индонезии, Нагасаки в Японии и Макао. Некоторые из этих кули были доставлены в Испанию из Мексики, где владение кули считалось признаком высокого статуса. Часть этих азиатских наемных рабочих также была перевезена в Лиму, Перу, где зафиксировано, что в 1613 году там существовала небольшая азиатская община, состоявшая из китайцев, японцев, филиппинцев, малайцев, камбоджийцев и других. Китайские иммигранты, совершавшие в XIX веке четырехмесячное путешествие из Макао (тогда португальской территории), селились как контрактные рабочие или кули. За ними последовали другие китайские кули из Гуандуна. С 1849 по 1874 год от 80 000 до 100 000 перуанских женщин вышли замуж за этих китайских мигрантов. Межрасовые браки между кантонскими китайцами и перуанками были распространены, что привело к появлению большого числа смешанных детей и людей с китайскими корнями в Перу. В Перу не наблюдается ярко выраженной расистской предвзятости по отношению к межрасовым бракам, поэтому их число остается значительным. По одному из источников, родилось 180 000 детей смешанной расы, половина из которых – в Лиме. Соотношение между китайскими метисами и чистокровными китайцами составляло 90 000 к 15 000 (6:1). По последней переписи населения, в 2017 году в Перу проживало 14 307 перуанцев китайского происхождения. Китайцы вступали в отношения с перуанскими женщинами в городах, где заводили семьи и имели смешанных детей. Эти женщины происходили из андских и прибрежных районов и изначально не были городскими жительницами; на плантациях на побережье в сельской местности молодые женщины из коренных народов ("indígenas") и гор ("serranas") из Анд спускались на работу. Китайские мужчины предпочитали этих женщин-коренных жительниц Анд африканкам, а свахи организовывали общинные браки между китайцами и молодыми "indígenas" и "serranas". Реакция перуанцев на браки между перуанскими женщинами и китайскими мужчинами была негативной. Когда коренные перуанские женщины (чоласы и коренные жители, индейки, "indígenas") и китайские мужчины имели смешанных детей, их называли "injerto" (прививка). Как только появлялись "injerto", китайские мужчины искали девушек с происхождением "injerto" в качестве жен. Детей, рожденных от чернокожих матерей, "injerto" не называли. Перуанцы низкого социального статуса вступали в сексуальные отношения или браки с китайскими мужчинами, а некоторые чернокожие и индейские женщины "размножались" с китайцами, по словам Альфредо Сачетти, который утверждал, что это смешение приводит к "прогрессивной дегенерации" китайцев. В Каса-Гранде индианки и китайцы участвовали в общинных "массовых браках", организованных китайскими свахами, которые после получения аванса приводили женщин из гор. В Перу и на Кубе некоторые индейки, мулатки, чернокожие и белые женщины вступали в половые отношения или браки с китайскими мужчинами, о браках мулаток, чернокожих и белых женщин сообщалось в отчете Кубинской комиссии. The New York Times сообщила, что в Перу чернокожие и индейские женщины выходили замуж за китайцев в своих интересах и в ущерб мужчинам, поскольку они доминировали и "подчиняли" китайцев, несмотря на то, что брак аннулировал трудовой контракт, меняя роли в семье, где перуанская женщина обладала властью, управляла домом и делала китайцев рабскими, послушными, "слугами", "подчиненными" и "женственными", отдавая им приказы, сообщая, что "иногда он [китайский мужчина] влюбляется в очарование смуглой чолы (индейки и метиски) или самбы (смешанной чернокожей женщины) и обращается в веру, чтобы вступить в брак с этой смуглой сеньоритой". Китайцев искали в мужья и считали "выгодной партией" для "смуглых красавиц" (перуанских женщин), поскольку их считали "образцовыми мужьями, трудолюбивыми, любящими, верными и послушными" и "полезными в хозяйстве". Перуанские женщины становились "лучшей половиной", а не "слабым сосудом" и отдавали своим китайским мужьям приказы "в прекрасном стиле", вместо того чтобы относиться к ним на равных. Аннулирование трудового контракта китайского кули перуанская жена рассматривала лишь как передачу власти над китайцем ей, становясь его "хозяйкой" и держа его в "служении". Любые жалобы или предположения китайцев о власти в браке быстро прекращались. Несмотря на то, что китайские перуанцы были хорошо интегрированы в перуанское общество, этот процесс не был легким. Во время Тихоокеанской войны китайские рабочие подняли восстание в поддержку Чили против Перу. Перуанцы обвиняли китайцев в помощи чилийской армии-оккупанту, что привело к первому случаю синофобии в Латинской Америке. Китайцы подвергались нападкам и убийствам со стороны коренных перуанцев, и антикитайские погромы продолжались до 1890-х годов. По оценкам, во время одного погрома в долине Каньете в 1881 году было убито от 500 до 1500 китайцев. Несмотря на это, иммиграция китайцев в страну была запрещена до 1970-х годов. Другая группа китайских поселенцев прибыла после основания республики Сунь Ятсена в 1912 году, а затем после установления коммунистического режима в 1949 году. Во время китайской гражданской войны китайская община в Перу поддерживала националистическое правительство в Тайбэе, но со временем стала привержена правительству в Пекине. В 1957 году кантоноязычные составляли 85 процентов всего китайского иммигрантского населения, остальные говорили на языке хакка.
Современная иммиграция
Недавние китайские иммигранты поселились в Перу из Гонконга и Макао в 1997 и 1999 годах, опасаясь возвращения этих территорий под коммунистическое управление, а другие прибыли из различных регионов материкового Китая, Тайваня и китайских общин Юго-Восточной Азии, включая Малайзию, Индонезию, Сингапур и Филиппины. Многие китайские индонезийцы приехали в Перу после антикитайских беспорядков и массовых убийств в этих странах в 1960-х, 1970-х и конце 1990-х годов. Благодаря этим новым волнам иммиграции, Перу в настоящее время является домом для крупнейшей в Латинской Америке этнической китайской общины.
Эмиграция
Многие перуанцы китайского происхождения покинули Перу в 1960-х и 1970-х годах. Большинство из них отправились в Соединенные Штаты, где их называли китайскими американцами или американцами перуанского происхождения, имеющими китайские корни.
Роль в экономике
После окончания контрактов многие из них брали фамилию своих покровителей (одна из причин, по которой у многих перуанцев китайского происхождения испанские фамилии). Некоторые освобожденные кули (и позднее иммигранты) основали множество небольших предприятий. Среди них были чифы (китайско-перуанские рестораны – слово происходит от китайского термина, lang=zh Hant, означающего "есть рис" или "поесть"). Калле Капон, китайский квартал Лимы, также известный как Баррио Чино де Лима, стал одним из первых китайских кварталов в Западном полушарии. Китайские кули женились на перуанских женщинах, и многие перуанцы китайского происхождения сегодня имеют смешанное китайское, испанское, африканское или индейское происхождение. Китайцы-перуанцы также участвовали в строительстве железных дорог и освоении тропических лесов Амазонки, где они добывали каучук, мыли золото, выращивали рис и торговали с местным населением. К концу века они даже стали крупнейшей иностранной колонией в столице Амазонки, Икитосе. В 1942 году перуанец китайского происхождения Эрасмо Вонг открыл небольшой магазин в жилом районе Лимы, который вырос в крупную сеть супермаркетов в Перу, известную как супермаркеты Wong. Сеть супермаркетов Wong позднее, 16 декабря 2007 года, была приобретена чилийской транснациональной розничной компанией Cencosud, что способствовало её дальнейшему росту.