Введение

Пуэрториканский капер конца XVII и начала XVIII веков.
В годы своей деятельности в качестве капера Энрикес установил тесные связи с испанской монархией. Его корабли также отвечали за доставку срочных сообщений, прибывавших в Сан-Хуан или Ла-Агуаду, в остальные испанские вице-королевства. Энрикес поддерживал непосредственные контакты с губернатором Кюрасао. В период, когда на соседних островах регулярно выдавались каперские грамоты, его действия превратили Сан-Хуан в один из важнейших портов Карибского бассейна. В период с 1702 по 1713 год Энрикесу принадлежал флот из более чем тридцати судов, он потерял по меньшей мере дюжину и захватил более двадцати других. К концу карьеры, по сообщениям, он командовал флотом из более чем 300 каперских кораблей, из которых около 150 были потеряны, и на которых служило около 1500 моряков. В 1717 году британские колонисты с Ангильи начали колонизировать остров Виекес, находившийся под контролем испанского правительства Пуэрто-Рико. Британцы не признавали испанские права на остров, который они называли "Островом Крабов". Энрикес, с согласия правительства, организовал экспедиционный отряд, состоявший из двух кораблей с семью испанскими солдатами и 286 членами пуэрториканской милиции. Корабли сопровождал испанский военный корабль под командованием морского офицера Хосе Роше. В 1713 году он получил звание Капитана моря и войны и снабженца каперов (вольно переводится как Капитан морей и войны и главный поставщик каперов для короны). Энрикес также приобрел местные права Королевской гвинейской компании, а позднее и Королевского асьенто Англии – организаций, занимавшихся работорговлей и получивших на это разрешение от Испании. Его действия вызвали недовольство нескольких влиятельных членов общества Сан-Хуана. Чтобы противостоять этому, Энрикес поддерживал каждого нового губернатора, предлагая свои услуги и оказывая другую помощь. Однако все, кроме Хосе Антонио Мендисабаля, безуспешно пытались расторгнуть его каперский контракт, часто попадая в затруднительное положение, когда он отвечал, используя свои ресурсы. Он также стремился завоевать расположение епископов, назначенных в Сан-Хуан, получив поддержку Педро де ла Консепсьон Уртиаги и Фернандо де Вальбидиа, но не сумев завоевать доверие Лоренцо Писарро. Он владел 300 рабами, и его состояние в то время было одним из самых больших в Америке. На протяжении всей своей карьеры Энрикеса преследовали испанские элиты на острове и неоднократно заключали в тюрьму. На пике своего успеха он смог использовать свое влияние, чтобы добиться преследования и заключения в тюрьму губернатора Данио Гранадоса. Однако по мере изменения международной обстановки его влияние ослабевало. К тому времени, когда Матиас де Абадия стал губернатором, Энрикес не смог добиться его отстранения от должности.

Ранние годы

Энрикес родился в Сан-Хуане в бедной семье. Точный год его рождения не установлен из-за противоречивых дат, однако в официальных документах упоминаются или зафиксированы 1674, 1676, 1680 и 1681 годы. Большинство этих вариантов были предоставлены самим Энрикесом, который указывал более юный возраст при допросе. Из предложенных дат, 1674 представляется наиболее вероятной. Его дед по материнской линии был неизвестным белым человеком. Имя отца Энрикеса не упоминается ни в одном документе, а возможные причины этого разнообразны и не исследованы в сохранившихся записях. Возможно, личность отца действительно была неизвестна публике, либо отец являлся членом католического духовенства, что могло повлечь за собой "соглашение о молчании" во избежание скандала. Вероятно, Мигель и Хосе имели общего отца. Они жили в комнате дома, принадлежавшего Ане дель Ринкон на улице Сан-Кристобаль-и-ла-Карнисерия. Как было принято в то время, Энрикес был призван в армию в возрасте 16 лет. Эти подразделения были разделены по социальному положению, и он служил под командованием капитана Франсиско Мартина вместе с другими мулатами. Энрикес никогда не был женат, но известно, что он был связан с несколькими женщинами на протяжении жизни, включая Елену Мендес, Терезу Монтаньес, Марию Вальдес и Ану Мюриэль. В результате этих связей у него было по меньшей мере восемь детей, среди которых были Висенте и Роза. Из них Энрикес предпочитал Висенте, воспитывая его и контролируя его образование. Он не отрицал обвинений, без колебаний выплатил требуемую сумму, и по его просьбе приговор был изменен. В 1701 году Энрикес начал работать продавцом при губернаторе Гутьерресе де ла Риве. Именно при этом губернаторе он стал капером. В течение месяца он предоставил доклад, предлагающий систему взаимодействия между каперами и кораблём для охраны побережья. Гутьеррес предложил построить новое судно исключительно для грабежа вражеских кораблей, при этом половина добычи предназначалась Короне, а остальная часть распределялась между командой. Гутьерресу был нужен подставное лицо для этой операции, и в конечном итоге был выбран Энрикес, чья расовая принадлежность позволяла сделать его удобным козлом отпущения в случае конфликта между местным правительством и Испанией. Он преуспел в этом деле, и в течение года его роль возросла. Всего через два года после вступления Гутьерреса в должность Энрикес уже служил делегатом губернатора и владельцем судов под его командованием. Гутьеррес сыграл ключевую роль в ускорении успеха каперского предприятия, даже предоставив ему доступ к монополии, которую он создал для управления местной торговлей через подставных лиц. Многочисленные попытки вторжения враждебных стран ещё больше стимулировали каперские операции, испанские Вест-Индии постоянно подвергались осаде Англией, Данией и Нидерландами. Испанская корона не игнорировала эти угрозы и приказала Гутьерресу подготовиться к гипотетическому сценарию, который в итоге оказался ложной тревогой. С началом Войны за испанское наследство действия Энрикеса были восприняты положительно. Вскоре после этого французские корсары прибыли в Сан-Хуан в качестве союзников, находясь под защитой Короны и получив приказы об их содержании. 23 июля 1703 года Гутьеррес умер в Сан-Хуане. Смерть Гутьерреса привела к пятилетнему периоду нестабильности, в течение которого Пуэрто-Рико сменило девять губернаторов. Это было на руку Энрикесу, который продолжал процветать в тени. Большинство из них были лишь исполняющими обязанности губернаторов, и из-за короткого срока пребывания в должности никто не обратил внимания на его растущий успех. Когда Педро дель Арройо был приведен к присяге, Энрикес попытался подкупить его, оплатив путешествие. Однако Арройо вскоре после этого скончался, что не позволило извлечь выгоду из этого партнерства. Несмотря на своё положение, бывший губернатор не был экономически стабилен, и его семья переехала в дом капера. Со временем Перес дель Арройо стал одним из его самых ярых врагов. В письме от 14 февраля 1705 года хвалится работа двух судов, принадлежащих Энрикесу, в водах Пуэрто-Рико и Санто-Доминго. Король Филипп V выразил удовлетворение и поощрил продолжение этой работы, не забыв потребовать оружие, захваченное у его жертв. В течение этого периода времени Энрикес обычно действовал только с двумя судами одновременно, часто заменяя потерянные. Среди них несколько были захвачены иностранными державами, включая семь шлюпов, шхуну и бригантину. Одно из его судов, названное "Санто-Томас", оказалось в центре спора, когда его капитан, Хосе Родригес, приказал взять на абордаж испанский шлюп, покидавший порт Святого Фомы. Родригес попытался оправдать свои действия, заявив, что судно покидало неиспанский порт и могло перевозить контрабанду, но всё же был заключён под стражу в Санто-Доминго на некоторое время. Не противиться губернатору оказалось ошибкой, поскольку аудиенция, рассматривавшая дело, решила возложить всю вину на него и Родригеса. 12 декабря 1704 года Корона санкционировала открытие морского маршрута между Пуэрто-Рико и Канарскими островами, который должен был перевозить 150 тонн фруктов.

Кабальеро и капитан суши и морей

В 1707 году Энрикес направил письмо испанскому королю, сообщая, что разместил два судна вблизи островов Наветренных и Подветренных для охраны их побережья. Власти не могли поставить под угрозу успех, достигнутый каперским флотом Энрикеса, который получил положительные отзывы от местного правительства. Энрикес фактически спланировал такой исход, организовав свое местное влияние таким образом, чтобы до Короны доходили преимущественно положительные сведения. Эта переписка велась за несколько лет до этого, и к 1705 году эти письма давали ему полномочия по контролю над контрабандой и пиратами на побережье Пуэрто-Рико. В связи с задержкой или не поступлением Real Situado, губернаторы были вынуждены собирать средства с более состоятельных жителей, чтобы свести концы с концами. Энрикес с 1705 года предоставлял правительству займы и указывал на это при подаче своих прошений. 11 июля 1710 года он был официально признан капитаном моря и войны. Возможно, Энрикес уже был знаком с ним через Гутьерреса, который закупал товары у его компании. Как и его предшественники, Данио стремился к быстрой прибыли. Как доминирующий местный торговец, это назначение обычно представляло угрозу для Энрикеса, но, по всей видимости, он в определенной степени участвовал в процессе избрания. Более того, Энрикес, вероятно, полагал, что это повлияет на его бизнес, и, наоборот, саботировал подбор кандидатов. Благодаря этой удаче бизнес Энрикеса был теперь в безопасности, и он быстро добился расположения губернатора, сформировав взаимовыгодный союз. Судно под названием «Аврора» было зарегистрировано аналогичным образом, а доходы от его трех рейсов делились поровну. Они также служили Короне в других заданиях, например, обеспечивая транспорт для оказавшихся в беде священников-иезуитов. Эти действия стоили Энрикесу денег и людей, но на некоторое время служили его цели – завоевать расположение Данио. На этой верфи также ремонтировали другие суда, особенно принадлежавшие Короне. 6 апреля 1710 года Данио попросил использовать один из кораблей Энрикеса для перевозки важных документов в Испанию. Для этой задачи был выбран шлюп «Ла Перла», перевозивший добычу, полученную в результате каперства, а также пять заключенных, приговоренных к смерти. Судно прибыло в порт и немедленно получило лицензию на продажу незарегистрированной добычи, а затем – вторую лицензию, разрешающую импорт европейских товаров во время обратного рейса. Энрикес добивался права стать единственным представителем Королевской Гвинейской компании в Пуэрто-Рико. Основанная в 1701 году, эта организация была крупным работорговцем и стала единственной, санкционированной испанской короной для ведения бизнеса в их американских колониях. За каждую проданную peça Энрикес платил 100 штук восьмерки, к которым добавлялась ежегодная плата в размере 4000. Данио был вовлечен в эту сделку (что также было бы удобно для него как должностного лица компании), и, наряду с другими условиями, было достигнуто соглашение о том, что прибыль и убытки будут делиться на три равные части между ними. Его враги быстро публично осудили эту практику, хотя и с некоторым преувеличением. В 1713 году Королевская Гвинейская компания потеряла свой статус и была заменена Королевским Асьенто де Инглетерра. Чтобы еще больше обеспечить успех этого предприятия, Энрикес предлагал подарки и даже доли людям, уже вовлеченным в компанию. В июне 1718 года поверенный Томас Отей предоставил ему титул фактора и заключил договор о займе. Энрикес смог исполнять эту должность только до сентября, столкнувшись с рядом осложнений, связанных с международной политикой. В это время Отей сам импортировал рабов через Южноморскую компанию. Он стал главным поставщиком продуктов питания и военных припасов для Пуэрто-Рико, быстро став незаменимым для благополучия и функционирования правительства. Однако его тактика не нравилась высшим слоям общества, которые стали косвенно обвинять его во взяточничестве. В 1712 году Данио написал Филиппу V, прося признать эти достижения. Это вызвало гнев высших слоев общества, которые не могли понять, как мулат мог получить такое признание. Эта редкая привилегия защищала его от властей других испанских колоний, направляя любые конфликты в трибунал Совета Индий. К концу своего пятилетнего срока Данио заработал 55 179 штук восьмерки, что более чем в пять раз превышало сумму, которую он мог бы заработать, просто исполняя свои обязанности. Несмотря на то, что Энрикес работал по испанскому каперскому патенту, «Аврора» на самом деле ходила под британским флагом и действовала по поддельным документам, продавая свою добычу на Гваделупе. За два года до этого Энрикес приказал своим кораблям следить за этой британской колонией. Сантьяго Гибленс и Фелипе Энрикес оставались его главными иностранными партнерами. Он приказал своим партнерам отправлять груженые корабли в открытое море и, заранее зная об этом, послал один из своих кораблей для инсценировки захвата. Кроме того, остальным было предписано избегать обсуждения этих сделок даже с близкими друзьями. Обычно это были драгоценности или аналогичные предметы, но однажды он вернул корабль «Ла Аноронель», захваченный «Ла Перлой», губернатору Сент-Томаса, чтобы избежать конфликтов с Гибленсом. Он вознаграждал своих связей в Церкви, импортируя товары, которых не было в Пуэрто-Рико, посредством этих сделок. Однако этот шаг был сложным, и он мог осуществить его только при участии губернаторов и других королевских представителей, формируя взаимовыгодное предприятие. Таким образом, он не только добился местного господства, но и приобрел тип валюты, которая принималась бы на всех иностранных рынках. Из-за этого он испытывал тревогу и часто отправлял письма своим партнерам с просьбой проявить терпение и даже просил предоставить кредит до прибытия серебра. Губернатор и Фелипе предоставляли капитал, а он использовал свои корабли, прибыль и убытки делились поровну. 18 июля 1711 года он был официально назначен королем, но вступить в должность мог только после истечения срока полномочий своего предшественника. До прибытия в Пуэрто-Рико Рибера и Энрикес обменивались дружескими письмами. Обмениваясь письмами, Энрикес потратил более 20 000 штук восьмерки на подарки и другие знаки внимания и даже одолжил свой лучший корабль, «Ла Глория», чтобы Рибера мог прибыть. Рибера прибыл в Сан-Хуан 23 декабря 1713 года, сменив Данио. Энрикес был уверен, что благодаря своим предыдущим действиям он завоевал расположение губернатора, но, заметив, что его корабль прибыл полностью загруженным, вероятно, получил раннее предупреждение о том, что чиновник на самом деле намеревался конкурировать с ним. Проведя два года после назначения в соседних Кумана и Маргарита, губернатор наблюдал за моделями, используемыми в Америке, и установил связи, а также ознакомился с собственными методами работы Энрикеса. После завершения своего первого срока Данио оставил все свое состояние под управлением Энрикеса, а сам вернулся в Испанию. Рибера систематически лишил Энрикеса его имущества, а также начал кампанию по дискредитации его среди испанских торговцев. То же самое произошло позже с кораблем, прибывшим из Тринидада, но на этот раз он твердо отказался, заявив, что готов рискнуть своей жизнью, если это означает сохранение своей чести. Энрикес пытался завоевать расположение чиновника по прибытии, предоставляя рабов и несколько других подарков. Первый год его пребывания в должности был номинальным, однако в начале 1717 года стали очевидны разногласия между ними. По свидетельству очевидца, эти разногласия начались, когда Энрикес отказался дать в долг 4000 штук восьмерки, которые Посо хотел на личные нужды. В конечном итоге Посо встал на сторону другого человека, который боролся за власть, декана Мартина Кальдерона. На протяжении всего срока пребывания Риберы элита Сан-Хуана развернула клеветническую кампанию, оскорбленную тем, что мулат…

Собираю несравненное богатство

В 1716 году Энрикес предложил Карреньо организовать экспедицию и захватить остров Сент-Томас. Временный губернатор направил официальное предложение и отметил, что, по его мнению, капера и 500 ополченцев будет достаточно, и королевские инвестиции не потребуются, но в конечном итоге отказался от этой идеи, поскольку проект не получил одобрения. Как обычно, Энрикес пытался завоевать его расположение. Однако, из-за своей роли временного губернатора, Бертолано дистанцировался от всех группировок, доминировавших в пуэрториканском обществе. Этот подход не понравился Энрикесу, который продолжал утверждать, что его противники во главе с Позо пользуются благосклонностью. После нескольких месяцев реорганизации, потребовавшей найма новой команды, он смог командовать двумя небольшими судами – шлюпом и шхуной – чтобы возобновить свою затею. Энрикес решил приобрести четыре шлюпа, назвав их El Águila, La Perla, La Aurora и El Fénix. Его флот систематически восстанавливался, с последующим приобретением El Delfín, La Modista, La Pequeña Aurora и Nuestra Señora de Altagracia, Nuestra Señora del Rosario и San Miguel y las Animas. Губернатор Сент-Томаса пожаловался Бертолано, отметив, что их захватывают, несмотря на то, что обе страны не находятся в состоянии войны, но это заявление было отклонено, поскольку иностранным судам не разрешалось рыбачить вблизи Пуэрто-Рико. La Modista выиграла этот обмен и вернулась в Сан-Хуан с трофеями. Однако это фактическое объявление войны также затронуло интересы Энрикеса, поскольку он был вынужден сдать все имущество, принадлежащее Real Asiento. Он заявил, что больше не владеет ничем, принадлежащим компании. Подвергаясь церковному расследованию, Энрикес запросил разрешение на переезд на Кубу, которое было предоставлено, но так и не реализовано. В течение следующих двух недель епископ общался только с капером, даже игнорируя губернатора. Используя свою власть, епископ отменил действия Матина Кальдерона и возложил вину за конфликты на декана и казначея. Транспортировка королевских документов по запросу стала регулярным заданием. La Aurora и El Águila перевозили членов судебной власти, включая Фернандеса. В конечном итоге обе стороны продолжали непрерывно обмениваться обвинениями и оскорблениями. Несмотря на то, что Бертолано вёл в целом нейтральную администрацию, после окончания срока его полномочий обе стороны обвинили его в предвзятости. Он мог легко использовать свои каперские суда для отмывания незаконных товаров, инвестируя прибыль в землю и недвижимость. Иногда он даже получал разрешение на открытый импорт запрещенных товаров. Его враги пытались разоблачить его, но безуспешно. В 1718 году они свидетельствовали, что Энрикес контрабандой перевозил одежду и другие предметы, спрятанные на борту шлюпа La Gloria. Адвокат Сан-Хуана даже обвинил его в нехватке продовольствия после того, как он попытался экспортировать 700 единиц товара, заявив, что рынок перенасыщен. В результате продукты питания были задержаны в порту и испортились. Его шлюпы отправлялись в длительные плавания, рейды La Aurora и El Águila длились почти два года и девять месяцев соответственно. Они также предлагали другие товары, такие как игральные карты, вина, импортируемые из Испании, и снаряжение для верховой езды. Энрикес управлял четырьмя складами, которые, помимо хранения товаров, использовались для производства всего необходимого для его кораблей. Однако эта модель также имела свои недостатки, поскольку она была связана с его отношениями с властями, и такие города, как Санто-Доминго, Маргарита и Сантьяго, иногда препятствовали ему. Несмотря на нестабильность своей бизнес-модели, Энрикесу удалось накопить огромное состояние. В 1716 году он лично оценил сумму, которую Хуан де Рибера был ему должен, в 86 370 реалов, к которым прибавлялись 20 000, пожертвованные им, что в сумме составляло не менее 106 370 реалов. Четырнадцать свидетелей утверждали, что, исходя из количества домов, гасиенд, рабов, кораблей и других капиталов, его состояние должно было превысить 100 000 реалов. Вальдивия подтвердила это утверждение, отметив, что в доме Энрикеса было больше вещей, чем в любом другом доме в Пуэрто-Рико, не считая его складов.

Паравоенные операции обороны

В 1718 году одно из каперских судов было захвачено корсаром с острова Святого Фомы. Губернатор Бертолано приказал Энрикесу послать кого-нибудь, чтобы проверить правдивость этого слуха. Он снарядил два корабля военными припасами и отплыл к Виекесу. Группа бежала с острова Святого Фомы в Пуэрто-Рико, чтобы совершить крещение, и протестовала против своего захвата, но Энрикес проигнорировал их мольбы и оставил их в рабстве. Вскоре после этого в Сан-Хуан прибыл корабль, принадлежащий "Армаде де Барловенто". После этого поселение было сожжено дотла. После успешного разгрома англичан на Виекесе, Ла Перла перехватил английский корабль, прибывший с Бермудских островов, и захватил 72 раба. Энрикес попросил отнести их к каперским трофеям, а не к военным трофеям, но в этом было отказано, поскольку Ла Перла был обеспечен государственными средствами. Помимо активного участия, Энрикес также взял на себя инициативу по восстановлению форта Сан-Хосе, взяв на себя большую часть расходов на проект. 16 октября 1719 года королевский корабль "Сан-Карлос" пришвартовался в Сан-Хуане. Кораблю требовался ремонт, и он обратился за помощью к Энрикесу, который установил, что повреждение было вызвано перегрузкой. В том же году группа его врагов отправила королю письмо, состоящее исключительно из критики и ложных обвинений. Однако, менее чем через год Филипп V написал личное письмо, благодаря Энрикеса за его службу. С растущим презрением к нему, Энрикес обеспечил благополучие своего сына, передав церкви три дома в Сан-Хуане и ферму возле реки Баямон (стоимостью 20 000 реалов). Этот шаг гарантировал, что они будут вне досягаемости его врагов, с намерением, чтобы Висенте служил капелланом этих владений, получая стабильный доход и наследуя хотя бы часть своего состояния. С этой целью он обратился к Вальдивии с просьбой, чтобы Висенте смог исполнять эту роль. Энрикес также возглавил усилия по восстановлению собора Сан-Хуана. Несмотря на смешанное происхождение, Энрикес владел несколькими африканскими рабами, что служило подтверждением его социального статуса и использовалось для выполнения поденной работы. По крайней мере, 50 человек работали на одной из его ферм, Эль-Плантахе. Энрикесу принадлежала еще одна ферма, Рибера-дель-Баямон, где он нанял 49 чернокожих рабов. Вероятно, он был отцом значительной части из 21, носивших его фамилию, причем большинство из них также звали Мигелем. Другой вариант заключается в том, что родители этих детей решили принять его имя в знак уважения к своему хозяину. Его гасиенды в основном предназначались для содержания рабов, которые, в свою очередь, выполняли большую часть тяжелой работы, обеспечивавшей его благосостояние. Между 1718 и 1720 годами несколько штормов обрушились на Пуэрто-Рико, разрушив сельское хозяйство и вызвав нехватку продовольствия и жилья. Ситуацию усугубила эпидемия, унесшая жизни нескольких пациентов. Жители Сан-Хуана попросили Энрикеса о помощи, и он откликнулся, пожертвовав 400 горшков меладо (пищи, приготовленной из сахара и патоки) и целую партию кукурузы, доставленную одним из его кораблей. Ситуация на Виекесе повторилась, на этот раз в Сан-Хуанских проливах. И снова благодаря каперскому флоту ситуация стала известной общественности. На этот раз захватчиками были датчане, которые не только заселили проливы, но и уже имели развитое сельское хозяйство, работали над укреплением поселений и строительством порта. 5 июня 1720 года Филипп V попросил Энрикеса одолжить ему все свои каперские шлюпы для этой операции. Однако случайное прибытие небольшого флота из "Армады де Барловенто" изменило намеченный план действий. Местные власти организовали совещание, чтобы обсудить дальнейшие действия. Энрикесу показалось, что для создания компетентного флота достаточно одного фрегата. Ситуацию еще больше осложнил изменившийся политический климат, возникший всего за несколько месяцев до этого в результате победы альянса над Испанией и заключения Гаагского договора. Проливы оставались населенными иностранцами, британскими и голландскими поселенцами, живущими под датским флагом. Процесс был омрачен нарушениями, с произвольной дисквалификацией потенциальных избирателей. Это была цель, которую он и Энрикес изначально планировали с конца его первого срока. Однако со временем капер потерял интерес, посчитав, что это больше не нужно для достижения его целей. Данио не сразу занял должность, поскольку ему было приказано собрать и вооружить сотню солдат, которые должны были сопровождать его. Враги Энрикеса запаниковали, опасаясь, что капер получит поддержку губернатора, епископа и казначея. Однако их попытка провалилась. Данио прибыл в Сан-Хуан 6 апреля 1720 года и был немедленно встречен враждебно настроенным Посо, который заявил ему, что враги капера теперь его собственные. Энрикес преуспел, его флот захватил четыре корабля, два из которых были голландскими, а один — английским и французским. Вскоре после этого Данио начал судебное разбирательство, в результате которого были конфискованы владения Посо, который к тому времени накопил значительное состояние. Бывший казначей также был заключен в тюрьму и навсегда исчез из Нового Света. Кроме того, Данио также сумел получить церковную цензуру от Вальдивии, который угрожал своим союзникам вечным проклятием. Некоторые были даже изгнаны из Сан-Хуана. Пострадавшие быстро ответили, отправив письма в Корону, которая приказала освободить Посо, чтобы он мог представить свое дело в Испании. Однако, прежде чем бывший казначей смог это сделать, он оказался вовлечен в секретное расследование против Энрикеса. Судья Томас Фернандес Перес был назначен руководителем и прибыл в Сан-Хуан в 1721 году. Выслушав обе стороны, судья установил, что их мотивы сводятся лишь к желанию наказать капера. Энрикес ожидал выйти из этого процесса сильнее, однако его отношения с Данио быстро ухудшились. Вероятно, губернатор почувствовал, что капер не желает сотрудничать или помогать ему во время расследования. Остальные враги Энрикеса, возможно, заметили это и начали добиваться его благосклонности, оставив Посо и его сторонников в одиночестве. Жители Сан-Хуана были удивлены, зная об их прежней симпатии. Вновь Энрикесу пришлось защищать свою роль в обороне и снабжении Пуэрто-Рико от тех, кто пытался приуменьшить ее значение. Корабли обычно покидали Сан-Хуан без установленных маршрутов или сроков возвращения, захватывая добычу по мере ее обнаружения. Даже если они отправлялись с заранее определенным пунктом назначения, дезертирство и другие факторы часто осложняли их плавание. В основном корабли действовали по усмотрению своих капитанов. Иногда они даже внезапно нападали на местные суда, утверждая, что это захваченные корабли, чтобы "предотвратить контрабанду". Их тактика также приводила к конфликтам с дружественными кораблями, такими как "Ла Конкордия" из Санто-Доминго, которая чуть не захватила "Ла Модисту". Губернатор также приказал заключить Энрикеса в Эль-Морро за приветственные плакаты, на которых были высмеяны изображения нескольких влиятельных фигур. 13 марта 1721 года французский купец Франсиско де ла Гет, капитан фрегата "Нуэстра Сеньора де ла Лече", привез захваченное судно, намереваясь связаться с Энрикесом. Они достигли соглашения, и капитан получил в аренду "Ла Модисту" и "Ла Бланку", которые присоединились к фрегату, образовав небольшой флот. Экипажи разных кораблей также не смогли прийти к согласию относительно добычи, которую следует захватить, при этом группа Энрикеса старалась избегать испанских кораблей. Позднее в том же году Энрикес стал жертвой двух арестов, в результате которых его имущество оставалось конфискованным до 1724 года. Только в Сан-Хуане Энрикес владел 13 хорошо оборудованными домами, несколько из которых...