Убийство Кирова: Обстоятельства и последствия

Введение

Советский политик и революционер (1886–1934)

В субботу днем, 1 декабря 1934 года, убийца Кирова, Леонид Николаев, прибыл в офисы Института Смольного и беспрепятственно поднялся на третий этаж, где стал ждать в коридоре, пока Киров и его телохранитель Борисов не войдут в него. Борисов, по-видимому, отставал от Кирова на 20–40 шагов, а некоторые источники утверждают, что он расстался с Кировым, чтобы приготовить себе обед. С одобрения Сталина НКВД ранее отозвало всех, кроме четырех полицейских телохранителей, прикомандированных к Кирову. Эти четверо сопровождали Кирова каждый день в его кабинет в Институте Смольного, а затем уходили. 1 декабря 1934 года пост охраны у входа в кабинет Кирова, как сообщается, остался без присмотра, хотя в здании располагались главные офисы Ленинградского партийного аппарата и находилась местная администрация. По некоторым сведениям, рядом с Кировым остался лишь его друг, комиссар Борисов, безоружный телохранитель. Учитывая обстоятельства смерти Кирова, историк Александр Бармин заявил, что «халатность НКВД в обеспечении безопасности столь высокопоставленного партийного деятеля была беспрецедентной в Советском Союзе». Несчастный комиссар Борисов умер на следующий день после убийства Кирова, предположительно, выпав из движущегося грузовика, когда ехал с группой сотрудников НКВД. По словам Орлова, жену Борисова поместили в психиатрическую лечебницу, а таинственного «друга» Николаева и предполагаемого провокатора, снабдившего его револьвером и деньгами, позже расстреляли по личному приказу Сталина. Лайош Мадьяр, венгерский коммунист и беженец из Венгерской Советской Республики 1919 года, был ложно обвинен в соучастии в убийстве Кирова. Мадьяр был осужден как «зиновьевский террорист» и отправлен в ГУЛАГ, где умер в 1940 году. В коммюнике Коммунистической партии первоначально сообщалось, что Николаев признался в убийстве, совершенном за деньги «фашистской державы», полученные от неустановленного «иностранного консула» в Ленинграде. Тот же автор утверждает, что 104 подсудимых, находившихся в тюрьме на момент убийства Кирова и не имевших никакой доказанной связи с Николаевым, были признаны виновными в соучастии в «фашистском заговоре» против Кирова и немедленно казнены. «Товарищ Сталин лично руководил расследованием убийства Кирова. Он долго допрашивал Николаева. Лидеры оппозиции подсунули Николаеву пистолет!»

On the afternoon of Saturday, 1 December 1934, Kirov's assassin, Leonid Nikolayev, arrived at the Smolny Institute offices and made his way to the third floor unopposed, waiting in a hallway until Kirov and his bodyguard Borisov stepped into the corridor. Borisov appeared to have stayed some 20 to 40 paces behind Kirov, with some sources alleging Borisov parted company with Kirov in order to prepare his lunch. With Stalin's approval, the NKVD had previously withdrawn all but four police bodyguards assigned to Kirov. These four guards accompanied Kirov each day to his offices at the Smolny Institute, and then left. On 1 December 1934, the usual guard post at the entrance to Kirov's offices was supposedly left unmanned, even though the building housed the chief offices of the Leningrad party apparatus and was the seat of the local government. According to some reports, only a single friend, Commissar Borisov, an unarmed bodyguard of Kirov's, remained. Given the circumstances of Kirov's death, a historian Alexander Barmine stated that "the negligence of the NKVD in protecting such a high party official was without precedent in the Soviet Union." The hapless Commissar Borisov died the day after Kirov's assassination, allegedly falling from a moving truck while riding with a group of NKVD agents. According to Orlov, Borisov's wife was committed to an insane asylum, while Nikolayev's mysterious "friend" and alleged provocateur, who had supplied him with the revolver and money, was later shot on Stalin's personal orders. Lajos Magyar, a Hungarian communist and refugee from the fall of the Hungarian Soviet Republic of 1919, was falsely accused of complicity in Kirov's assassination. Magyar was convicted as a "Zinovievite Terrorist" and sent to a Gulag, where he died in 1940. A Communist Party communiqué initially reported that Nikolayev had confessed his guilt as an assassin in the pay of a "fascist power," having received money from an unidentified "foreign consul" in Leningrad. The same author claims 104 defendants who were already in prison at the time of Kirov's assassination, and who had no demonstrable connection to Nikolayev, were found guilty of complicity in the "fascist plot" against Kirov, and summarily executed. "Comrade Stalin personally directed the investigation of Kirov's assassination. He questioned Nikolayev at length. The leaders of the Opposition placed the gun in Nikolayev's hand!

Расследования советских властей

Никита Хрущев в своей тайной речи в 1956 году заявил, что убийство Кирова было организовано агентами НКВД, которым было поручено охранять Кирова и которые впоследствии были расстреляны в 1937 году. Хрущев поручил Петру Поспелову, секретарю ЦК, сформировать комиссию для расследования репрессий 1930-х годов; это был тот же Поспелов, который подготовил знаменитую "Тайную речь" для Хрущева на XX съезде. Хрущев заявил:

> Есть основания полагать, что убийце Кирова, Николаеву, помогал кто-то из числа тех, чьей обязанностью была защита Кирова. За полтора месяца до убийства Николаев был арестован по подозрению в подозрительном поведении, но его освободили и даже не обыскали. Чрезвычайно подозрительно, что чекист [Борисов], назначенный для охраны Кирова, погиб в автомобильной "аварии" 2 декабря 1934 года, при которой никто другой из находившихся в машине не пострадал, когда его приводили на допрос. После убийства Кирова высшие должностные лица Ленинградского НКВД были отстранены от своих обязанностей и получили очень мягкие приговоры, но в 1937 году они были расстреляны. Можно предположить, что они были расстреляны, чтобы скрыть следы организаторов убийства Кирова. В своих показаниях Кирчаков писал, что обсуждал с Ольским убийство Кирова и роль Федора Медведя. Ольский был твердо убежден в невиновности Медведя, друга Кирова и начальника службы безопасности НКВД Ленинградского отделения. Ольский также сообщил Кирчакову, что Медведю было запрещено участвовать в расследовании убийства Кирова НКВД. Вместо этого расследование проводил старший начальник НКВД Яков Агранов, а затем другой сотрудник бюро НКВД, чье имя он не смог вспомнить. Этим другим сотрудником НКВД мог быть Ефим Георгиевич Евдокимов (1891–1939), приближенный Сталина, специалист по массовым убийствам и архитектор шахтинских процессов, который продолжал руководить группой тайной полиции в НКВД даже после формального ухода из ОГПУ в 1931 году. Во время одного из заседаний комиссии Ольский рассказал, что присутствовал, когда Сталин спросил Леонида Николаева, почему был убит товарищ Киров. Николаев ответил, что выполнял указание "чекистов" (имея в виду НКВД) и указал на группу "чекистов" (офицеров НКВД), стоявших в комнате; Медведя среди них не было. Доклад Хрущева "О культе личности и его последствиях" позднее был зачитан на закрытых партийных собраниях. Впоследствии в Комитет Поспелова поступили новые материалы, в том числе заявление шофера Кирова Кузина о том, что комиссар Борисов, друг и телохранитель Кирова, отвечавший за круглосуточную охрану Кирова в Смольном институте, был убит преднамеренно, и что его гибель в дорожно-транспортном происшествии вовсе не была случайностью. Последняя попытка пересмотреть дело об убийстве Кирова в Советском Союзе была предпринята Комиссией Политбюро под председательством Александра Николаевича Яковлева в 1989 году. После двух лет расследования рабочая группа Комиссии пришла к выводу, что не было обнаружено материалов, подтверждающих участие Сталина или НКВД в убийстве Кирова.

<blockquote>There are reasons for the suspicion that the killer of Kirov, Nikolayev, was assisted by someone from among the people whose duty it was protect the person of Kirov. A month and a half before the killing, Nikolayev was arrested on the grounds of suspicious behavior, but he was released and not even searched. It is an unusually suspicious circumstance that when the Chekist [Borisov] assigned to protect Kirov was being brought for an interrogation, on 2 December 1934, he was killed in a car "accident" in which no other occupants of the car were harmed. After the murder of Kirov, top functionaries of the Leningrad NKVD were relieved of their duties and were given very light sentences, but in 1937 they were shot. We can assume that they were shot in order to cover the traces of the organizers of Kirov's killing. In his deposition, Kirchakov wrote that he had discussed the Kirov's murder and the role of Fyodor Medved with Olsky. Olsky was of the firm opinion that Medved, Kirov's friend and NKVD security chief of the Leningrad branch, was innocent of the murder. Olsky also told Kirchakov that Medved had been barred from the NKVD Kirov assassination investigation. Instead, the investigation was carried out by a senior NKVD chief, Yakov Agranov, and later by another NKVD bureau officer whose name he did not remember. The other NKVD official may have been Yefim Georgievich Yevdokimov (1891–1939), a Stalin crony, mass killing specialist, and architect of the Shakhty purge trials, who continued to lead a secret police team within the NKVD even after technically retiring from the OGPU in 1931. During one of the committee sessions, Olsky said he was present when Stalin asked Leonid Nikolayev why Comrade Kirov had been killed. To this Nikolayev replied that he carried out the instruction of the "Chekists" (meaning the NKVD) and pointed towards the group of "Chekists" (NKVD officers) standing in the room; Medved was not among them. Khrushchev's report, On the Cult of Personality and Its Consequences, was later read at closed door Party meetings. Afterwards, new material was received by the Pospelov Committee, including the assertion by Kirov's chauffeur, Kuzin, that Commissar Borisov, Kirov's friend and bodyguard, who was responsible for Kirov's round the clock security at the Smolny Institute, was intentionally killed, and that his death in a road accident was not an accident at all. The last attempt in the Soviet Union to review the Kirov murder case was made by the Politburo Commission headed by Alexander Nikolaevich Yakovlev in 1989. After two years of investigations, the working team of the Commission concluded that no materials were found to support the Stalin's or NKVD participation of Kirov's murder.

Значение и ответственность

Убийство Кирова стало важнейшим событием в истории Советского Союза, поскольку Сталин использовал его для оправдания московских процессов и своей кампании террора, известной как Великая чистка. В момент убийства Кирова советский министр иностранных дел Максим Литвинов находился за границей; его дочь Таня предположила, что Литвинов осознал, что это событие может стать предлогом для Сталина, чтобы развязать эпоху террора. Это мнение подтвердил сын Анастаса Микояна, заявивший, что убийство Кирова имело определенное сходство с поджогом Рейхстага в нацистской Германии в 1933 году. Поджог Рейхстага был организован нацистами как повод для массовых преследований коммунистов и социал-демократов в Германии. Физическое устранение Кирова означало ликвидацию потенциального соперника Сталина, но главная цель, как и в случае с поджогом Рейхстага, заключалась в создании предлога для репрессий и установления контроля. По словам Александра Орлова, советского перебежчика в США, Сталин затем приказал Ягоде организовать убийство Кирова. Орлов утверждал, что Ягода поручил заместителю Медведя, Ване Запорожцу, выполнить это задание. Запорожец вернулся в Ленинград на поиски исполнителя; изучая дела, он обнаружил имя Леонида Николаева. По словам другого советского перебежчика, Григория Токаева, Кирова убила настоящая подпольная оппозиционная группа. Автор и исследователь-меньшевик Борис Николаевский утверждал: «Одно можно сказать наверняка: единственным человеком, который извлек выгоду из убийства Кирова, был Сталин». Идея о причастности Сталина к убийству Кирова была поддержана Робертом Конквестом и Эми Найт, но оспорена ревизионистскими историками, которые утверждали, что эта теория основывается главным образом на косвенных доказательствах и расследованиях, проведенных в эпоху Хрущева. Эдвард Радзинский в своей биографии Сталина объяснил, что письменных документов о приказе Сталина об убийстве Кирова так и не нашли, просто потому, что их никогда не существовало и не могло существовать. Учитывая чрезвычайно высокий статус Кирова как члена Политбюро, приказ должен был быть отдан устно Сталиным директору НКВД Генриху Ягоде, и, по всей видимости, он так и поступил.

Kirov's assassination became a major event in the history of the Soviet Union because it was used by Stalin to justify Moscow trials and his campaign of terror known as the Great Purge. At the time of Kirov's murder, Maxim Litvinov, the Soviet Foreign Minister, was out of the country; his daughter Tanya implied that Litvinov realised this event might be an excuse for Stalin to unleash a reign of terror. This view was confirmed by Anastas Mikoyan's son, who stated that the murder of Kirov had certain similarities to the burning of the Reichstag in Nazi Germany in 1933. The fire at the Reichstag was organized by the Nazis as a pretext for the mass persecution of the Communists and Social Democrats in Germany. The physical removal of Kirov meant elimination of a future potential rival for Stalin, but the principal objective, as with the fire at the Reichstag, was to manufacture an excuse for repression and control. According to Alexander Orlov, a Soviet defector to the United States, Stalin then ordered Yagoda to arrange the assassination of Kirov. Orlov said that Yagoda ordered Medved's deputy, Vania Zaporozhets, to undertake the job. Zaporozhets returned to Leningrad in search of an assassin; in reviewing the files he found the name of Leonid Nikolayev. According to another Soviet defector, Grigori Tokaev, a real oppositionist underground group assassinated Kirov. Author and Menshevik scholar Boris Nikolaevsky argued: "One thing is certain: the only man who profited by the Kirov assassination was Stalin." The idea of Stalin's complicity in Kirov's assassination has been backed by Robert Conquest and Amy Knight, but challenged by revisionist historians who argued that this theory relies primarily on circumstantial evidence and Khrushchev era investigations. Edvard Radzinsky in his biography of Stalin explained that written documents about Stalin ordering the assassination of Kirov were never found simply because they never existed and could not exist. Given the very high status of Kirov as a Politburo member, the order would have to be given verbally by Stalin to NKVD director Genrikh Yagoda, and that is what he apparently did.

Наследие

Многие города, улицы и заводы были названы или переименованы в честь Кирова в России, включая города Киров (ранее Вятка) и Кировскую область, Кировск (Мурманская область), Киров (Калужская область), Кировоград (ранее Зиновьевск, ныне Кропивницкий) и Кировоградскую область (Украинская ССР; ныне Украина), Кировабад (Азербайджанская ССР; ныне Гянджа, Азербайджан), Кировакан (Армянская ССР; ныне Ванадзор, Армения), станцию московского метро «Кировская» (ныне «Чистые пруды»), Кировский балет (ныне Мариинский балет), огромный Кировский завод в Санкт-Петербурге, Кировскую площадь в Екатеринбурге, Кировские острова в Карском море и различные небольшие населенные пункты. После распада Советского Союза в 1991 году многие объекты и здания, названные в честь Кирова, были переименованы, особенно за пределами России. В соответствии с украинским законодательством о декоммунизации, Кировоград был переименован в Кропивницкий украинским парламентом 14 июля 2016 года. Лесная академия имени С. М. Кирова в Ленинграде была названа в его честь, но впоследствии переименована в Санкт-Петербургский государственный лесной технический университет. На протяжении многих лет огромная статуя Кирова из гранита и бронзы, воздвигнутая на холме в 1939 году, доминировала над городом Баку, столицей Азербайджана. Статуя была демонтирована в январе 1992 года, вскоре после обретения Азербайджаном независимости. В его честь была учреждена премия Кирова – соревнование по скоростному катанию в городе Киров. Премия Кирова является старейшей ежегодной организованной гонкой в конькобежном спорте, за исключением чемпионатов мира и Европы по конькобежному спорту. Английский поэт-коммунист Джон Корнфорд написал стихотворение с таким же названием в его честь. Советский крейсер «Киров» был назван в его честь, а также крейсер класса «Киров». Название «Киров» вновь использовалось для линейных крейсеров класса «Киров». Бесхвостый самолет Khai 3 также был назван в его честь.

Личная жизнь

С 1911 года Киров был женат на Марии Львовне Маркус (1885–1945), хотя их отношения так и не были оформлены официально. Евгения Кострикова (1921–1975), заявлявшая, что является дочерью Кирова, прославилась как командир танковой роты и ветеран Второй мировой войны.