Введение

Работа Геродота "История" (Ἱστορίαι, Historíai; также известная как "История" Колхиды, колхов и Медеи (1.2.2–1.2.3) Правители Лидии (на западном побережье Малой Азии, современная Турция): Кандавл, Гиг, Ардис, Садиатт, Алят, Крез (–7) Как Кандавл заставил своего телохранителя Гига увидеть обнаженное тело своей жены. После разоблачения она приказала Гигу убить Кандавла или самому понести смерть. Правители мидийцев: Диок, Фраорт, Сиаксар, Астиаг, Кир II Персидский (–144) Возвышение Диока над мидийцами Попытка Астиага уничтожить Кира и приход Кира к власти Харпаг обманом заставил съесть своего сына, его месть Астиагу посредством помощи Киру Культура персов История и география ионийцев и нападения на них Харпага Пактий убеждает лидийцев восстать. Восстание терпит неудачу, и он ищет убежище у Мазареса в Киме (Эолиде) Культура Ассирии, особенно планировка и обустройство города Вавилона и обычаи его жителей Нападение Кира на Вавилон, включая его месть реке Гиндес и его знаменитый способ проникновения в город Неудачное нападение Кира на массагетов, приведшее к его гибели.

Виды причинно-следственной связи

Геродот приписывает причины как божественным, так и человеческим силам. Они не воспринимаются как взаимоисключающие, а скорее как взаимосвязанные. Это справедливо для греческого мышления в целом, по крайней мере, начиная с Гомера. Гулд отмечает, что обращение к сверхъестественному для объяснения события не отвечает на вопрос "почему это произошло?", а скорее "почему это случилось именно со мной?". Например, некачественная работа – человеческая причина обрушения дома. Однако, божественная воля является причиной того, что дом рухнул в тот самый момент, когда я находился внутри. Это была воля богов, чтобы дом обрушился, когда в нем находился конкретный человек, в то время как причиной, по вине человека, было то, что дом имел слабое строение и был подвержен разрушению. Некоторые авторы, включая Джеффри де Стэ Круа и Мейбл Ланг, утверждают, что Судьба, или вера в то, что "так и должно было быть", является глубинным пониманием Геродотом причинности. Объяснение Геродотом того, что событие "должно было произойти", хорошо согласуется с аристотелевскими и гомеровскими способами выражения. Идея "это должно было произойти" раскрывает "трагическое осознание", связанное с драматургией V века. Это трагическое осознание можно увидеть и в "Илиаде" Гомера. Джон Гулд утверждает, что Геродота следует понимать как продолжателя долгой традиции рассказчиков, а не рассматривать его способы объяснения как "философию истории" или "простую причинность". Таким образом, по мнению Гулда, способы объяснения Геродота – это форма повествования и рассказывания историй, передаваемая из поколения в поколение: ощущение Геродотом того, что "должно было произойти", – это не язык человека, придерживающегося теории исторической необходимости, который видит весь человеческий опыт ограниченным неизбежностью и лишенным возможности человеческого выбора или ответственности, приниженным и униженным силами, неподвластными пониманию или сопротивлению; это скорее традиционный язык рассказчика, чей рассказ структурирован его пониманием той формы, которую он должен принять, и который представляет человеческий опыт по образцу повествовательных схем, заложенных в его историях; сам повествовательный импульс, стремление к "заключению" и ощущение завершенности ретроспективно становятся "объяснением".

Надежность

С самого начала его жизни велись споры о достоверности трудов Геродота. Кентон Л. Спаркс пишет: "В античности Геродот приобрел репутацию ненадежного, предвзятого, скупого на похвалы героям и лживого". Историк Дурис из Самоса назвал Геродота "создателем мифов". Цицерон (О законах I.5) утверждал, что его произведения полны легенд или "басен". Об этой полемике также писали Аристотель, Флавий Иосиф и Плутарх. Александрийский грамматик Харпократион посвятил целую книгу "лжи Геродота". Лукиан Самосатский в своем труде "Истинная история" даже отказал "отцу истории" в месте среди знаменитых на Острове Блаженных. Работам Фукидида часто отдавалось предпочтение за их "правдивость и надежность", хотя Фукидид в основном опирался на основы, заложенные Геродотом, как, например, в его описании Персидских войн. Несмотря на эту критику, труды Геродота в целом высоко ценились и многими считались достоверными. Многие ученые, как древние, так и современные (такие как Страбон, А. Х. Л. Херен и др.), регулярно цитировали Геродота. И по сей день некоторые исследователи считают его работы, по крайней мере частично, ненадежными. Детлев Фелинг пишет о "проблеме, признанной всеми", а именно о том, что Геродота часто нельзя воспринимать буквально. Фелинг утверждает, что Геродот преувеличивал масштабы своих путешествий и выдумывал свои источники. По мнению Фелинга, источники многих рассказов, приводимых Геродотом, сами по себе не вызывают доверия. Персидские и египетские информаторы рассказывают истории, которые идеально согласуются с греческими мифами и литературой, но не демонстрируют знания собственных традиций. Для Фелинга единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что Геродот изобрел эти источники, а сами истории были выдуманы им. Как и многие древние историки, Геродот предпочитал зрелищность чисто аналитической истории, стремясь доставлять удовольствие "захватывающими событиями, великими драмами, причудливой экзотикой". Поэтому некоторые фрагменты вызывали споры и даже сомнения как в античности, так и в наши дни. Несмотря на полемику, Геродот долгое время был и остается основным, а часто и единственным источником информации о событиях в греческом мире, Персидской империи и в более широком регионе за два столетия до его жизни. Таким образом, даже если "История" подвергалась критике с древности, современные историки и философы в целом придерживаются более позитивной точки зрения относительно ее ценности как источника и эпистемологического значения. Геродота по-разному считают "отцом сравнительной антропологии".

Особенно ценным вклад Геродота в историю и этнографию Древнего Египта и Африки признавали различные исследователи в этой области (такие как Константин Франсуа де Шассебёф, граф де Вольни, В. Э. Б. Дю Буа, Пьер Монте, Мартин Берналь, Базил Дэвидсон, Дерек А. Уэлсби, Генри Т. Обин). Многие ученые прямо упоминают о достоверности работы Геродота (например, в отношении долины Нила) и демонстрируют подтверждение его сочинений современными исследователями. А. Х. Л. Херен цитировал Геродота во всей своей работе и приводил подтверждения ученых относительно нескольких фрагментов (источник Нила, местоположение Мероэ и т. д.). Шейх Анта Диоп приводит несколько примеров (например, разливы Нила), которые, по его мнению, подтверждают его точку зрения, что Геродот был "достаточно скрупулезным, объективным и научным для своего времени". Диоп утверждает, что Геродот "всегда тщательно различает то, что он видел, и то, что ему рассказывали". Диоп также отмечает, что Страбон подтвердил идеи Геродота о черных египтянах, эфиопах и колхах. Мартин Берналь в своей спорной книге "Черная Афина" в значительной степени опирался на Геродота. Британский египтолог Дерек А. Уэлсби заявил, что "археология наглядно подтверждает наблюдения Геродота". Для дальнейшей работы над египтянами и ассирийцами историк и писатель Генри Т. Обин использовал рассказы Геродота в различных фрагментах. По мнению Обина, Геродот был "автором первой важной повествовательной истории мира".

О географии

Геродот предоставляет обширные сведения о природе мира и состоянии науки в его эпоху, часто прибегая и к собственным размышлениям. Например, он сообщает, что ежегодные разливы Нила объяснялись таянием снегов далеко на юге, и выражает недоумение, как снег может существовать в Африке – самой жаркой части известного мира, предлагая сложное объяснение, основанное на влиянии пустынных ветров на движение Солнца над этой территорией (2:18 и далее). Он также передает рассказы финикийских моряков о том, что во время плавания вокруг Африки они "видели солнце справа, двигаясь на запад", однако, не подозревая о существовании южного полушария, он выражает сомнение в правдивости этого утверждения. Благодаря этому мимолетному упоминанию, сделанному как бы невзначай, выдвигается предположение, что древние мореплаватели действительно обошли Африку, поскольку именно там солнце должно было находиться. Его описания Индии – одни из древнейших свидетельств об индийской цивилизации, оставленные чужеземцем.

О биологии

После путешествий в Индию и Пакистан, французский этнолог Мишель Пейссель заявил, что обнаружил вид животных, который может пролить свет на один из самых необычных эпизодов в «Истории». В Книге 3, отрывках 102–105 Геродот сообщает, что в одной из дальневосточных индийских провинций Персидской империи обитает вид пушистых «муравьев» размером с лису. Он описывает этот регион как песчаную пустыню, песок которой богат мелкой золотой пылью. Эти гигантские муравьи, по словам Геродота, часто обнаруживали золотую пыль при рытье своих нор и туннелей, которую затем собирали местные жители. Позже Плиний Старший упомянул эту историю в разделе о добыче золота в своей «Естественной истории». Пейссель сообщает, что в изолированном районе северного Пакистана, на плато Деосай в провинции Гилгит-Балтистан, существует вид сурков – гималайский сурок, разновидность роющей белки, – который, возможно, и был теми самыми гигантскими муравьями, о которых писал Геродот. Почва на плато Деосай богата золотой пылью, как и провинция, описанная Геродотом. По словам Пейсселя, он опросил представителей племени минаро, живущих на плато Деосай, и они подтвердили, что из поколения в поколение собирают золотую пыль, которую сурки выносят на поверхность при рытье нор. Пейссель выдвигает теорию, что Геродот мог перепутать древнеперсидское слово, обозначающее «сурок», со словом, обозначающим «горный муравей». Исследования показывают, что Геродот, вероятно, не знал персидского языка (или какого-либо другого языка, кроме родного греческого) и был вынужден полагаться на множество местных переводчиков во время путешествий по обширной многоязычной Персидской империи. Геродот не утверждал, что лично видел существ, которых он описывал. Однако в отрывке 105 Книги 3 он добавляет, что эти «муравьи», по слухам, преследуют и пожирают взрослых верблюдов.

Обвинения в предвзятости

Некоторые "клеветнические выдумки" были написаны о Геродоте в работе под названием "О злобе Геродота" Плутархом, хаеронеем по рождению (или, возможно, это был Псевдо-Плутарх, в этом случае – "искусный собиратель клеветы"), включая обвинение в том, что историк был предвзят по отношению к Фивам, поскольку местные власти отказали ему в разрешении открыть школу. Подобным образом, в "Коринфской речи" Дион Хризостом (или другой автор, скрывающийся под чужим именем) обвинил историка в предвзятости к Коринфу, объясняя это личной обидой из-за финансовых неудач – утверждение, которое также встречается у Марцеллина в его "Жизни Фукидида". Фактически, Геродот стремился получать информацию от влиятельных лиц в различных общинах, таких как аристократы и жрецы, и это касалось также и международных контактов: Перикловская Афины стали для него главным источником сведений о событиях в Греции. В результате его рассказы о греческих событиях часто окрашены афинскими симпатиями и неприязнью к соперничающим государствам – в особенности к Фивам и Коринфу.

Использование источников и чувство авторитета

С самого начала 1-й книги "Истории" ясно, что Геродот использует (или, по крайней мере, заявляет об использовании) различные источники в своем повествовании. К. Уотерс отмечает, что "Геродот не исходил из чисто эллинской точки зрения; патриотичный, но несколько проницательный Плутарх обвинил его в симпатиях к варварам – в том, что он был "филобарбаросом", то есть сторонником варваров или иностранцев". Геродот порой приводит различные версии одной и той же истории. Например, в Книге 1 он упоминает как финикийский, так и персидский рассказы об Ио. Однако Геродот иногда выступает в роли арбитра между различными версиями: "Я не буду утверждать, что эти события произошли именно так или иначе. Скорее, я укажу на того человека, который, как мне известно, первым начал творить зло грекам". Впоследствии Геродот вновь заявляет о себе как об авторитете: "Я знаю, как это было, потому что сам слышал об этом от дельфийцев". На протяжении всей своей работы Геродот пытается объяснить мотивы поступков людей. Говоря о Солоне Афинском, Геродот пишет: "[Солон] отплыл под предлогом осмотра мира, но на самом деле – чтобы его не принудили отменить принятые им законы". В рассказе о Крозе и смерти его сына, говоря об Адрасте (человеке, случайно убившем сына Кроза), Геродот замечает: "Адраст, полагая себя самым несчастным человеком из всех, кого он знал, перерезал себе горло над могилой".

Геродот и миф

Хотя Геродот считал свои "исследования" серьезным поиском знаний, он не чурался рассказывать занимательные истории, почерпнутые из сокровищницы мифов, но делал это осмотрительно, в соответствии со своим историческим методом, подтверждая рассказы путем расследования и проверки их правдоподобности. Несмотря на то, что боги никогда не предстают лично в его описании человеческих событий, Геродот категорично утверждает, что "многие вещи убеждают меня в том, что боги участвуют в делах людей" (IX, 100). В первой книге, в разделах 23 и 24, Геродот рассказывает историю об Арионе, знаменитом кифареде, "не уступавшем никому из живших в то время", которого спас дельфин. Геродот предваряет рассказ замечанием, что "говорили о произошедшем нечто удивительное", и подтверждает его правдивость, добавляя, что "коринфяне и лесбийцы согласны в своих свидетельствах об этом". Разбогатев при дворе Периандра, Арион задумал отправиться в Италию и Сицилию. Он нанял корабль, экипаж которого состоял из коринфян, которым он доверял, но моряки затеяли сговор, чтобы сбросить его за борт и завладеть его богатством. Арион раскрыл заговор и умолял о пощаде, но команда предложила ему два варианта: либо покончить с собой на месте, либо прыгнуть в море и спасаться самому. Арион бросился в воду, и дельфин вынес его на берег. Геродот явно пишет и как историк, и как сказитель. Геродот занимает промежуточное положение между художественным повествованием Гомера и рациональным анализом данных, характерным для более поздних историков. Джон Херингтон разработал полезную метафору для описания динамической позиции Геродота в истории западного искусства и мысли – Геродот как кентавр:

Человеческая передняя часть этого существа – образованный и ответственный классический историк; тело, неразрывно с ним соединенное, – нечто из далеких гор, из более древнего, свободного и дикого мира, где наши условности бессильны. Геродот – не просто собиратель фактов и не просто сказитель, он и то, и другое. Хотя Геродот, безусловно, стремится к точности в описании событий, это не препятствует ему вплетать в повествование мощные мифологические элементы, которые помогают ему выразить истину в отношении изучаемых вопросов. Таким образом, чтобы понять, что делает Геродот в "Истории", нельзя проводить резкое разграничение между ним как мифологом и как историком, или между произведением как мифом и как историей. Как писал Джеймс Ромм, Геродот исходил из распространенного в Древней Греции культурного представления о том, что способ запоминания и пересказа событий (например, в мифах или легендах) дает достоверное понимание, даже если этот пересказ не полностью соответствует действительности. Для Геродота, следовательно, для достижения истинного понимания необходимы и миф, и история.

Наследие

О наследии "Истории" Геродота историк Барри С. Штраус пишет:

Он просто один из величайших рассказчиков, когда-либо бравших перо. Его повествовательное мастерство – одна из причин, по которой Геродота называют отцом истории. И этот титул он заслужил сполна. Геродот, грек, живший в V веке до нашей эры, был первопроходцем. Он путешествовал по восточному Средиземноморью и за его пределы, чтобы исследовать человеческие дела: от Греции до Персии, от египетских песков до скифских степей, от рек Лидии до засушливых холмов Спарты. Греческое слово для "исследования" – historia, от которого и произошло наше слово "история". Геродот – великий историк. Его труд прекрасно выдерживает проверку современными научными критериями. Но он больше, чем просто историк. Он философ, для которого существуют три ключевые темы: борьба между Востоком и Западом, сила свободы и взлёт и падение империй. Геродот ведет читателя от зарождения Персидской империи до её крестового похода против греческой независимости, от первых проявлений эллинской самообороны до начала экспансии, которая превратила Афины в новую империю. Он охватывает всё – от космоса до атома, колеблясь между судьбой и богами, с одной стороны, и способностью человека влиять на ход событий, с другой. И, наконец, нельзя не отметить мощь его повествования. Этот старый мастер продолжает притягивать нас к себе.