Введение

Премьер-министр Финляндии с 1943 по 1944 год. Эдвин Йоханнес Хильдегард Линкомис (22 декабря 1894 – 9 сентября 1963, до 1928 года – Эдвин Флинк) был премьер-министром Финляндии с марта 1943 по август 1944 года и одним из семи политиков, приговорённых к пяти с половиной годам тюремного заключения за ответственность за войну-продолжение по требованию Советского Союза. Он был освобожден условно-досрочно в 1948 году. Линкомиес был известным феноманом, учёным, проректором (административным главой) Хельсинкского университета с 1932 по 1943 год, ректором с 1956 по 1962 год и канцлером университета от правительства с 1962 года до своей смерти.

Биография

Линкомис родился как Эдвин Флинк в Вийпури на юго-востоке Финляндии, сын финского офицера шведского происхождения, который умер вскоре после рождения Эдвина. Однако Эдвин вырос в западной Финляндии, в Рауме, в регионе, где преимущественно говорили на финском языке. Он сделал быструю и блестящую карьеру в академической среде: окончил учёбу в девятнадцать лет, защитил диссертацию в 22 года в Хельсинкском университете, где семь лет спустя был назначен профессором и заведующим кафедрой латинской литературы. Параллельно он продолжал свои исследования в Германии, в Лейпциге и Галле, и поддерживал тесные контакты с немецкими университетами на протяжении всей жизни. Как преподаватель и научный руководитель, он был известен своим «англосаксонским стилем» — ясностью и простотой изложения, акцентом на общие тенденции, а не на занимательные детали и исключения, — но также требовательностью, авторитарностью, вниманием к достоинству занимаемой должности и, возможно, излишней самоуверенностью. Линкомис во многом был последним в своём роде. Он был последним из длинного ряда выдающихся финских учёных, привлекавшихся из академической среды к важным политическим задачам. Он также был последним, кто читал лекции в официальной академической мантии, и последним, кто ожидал, что студенты и сотрудники университета глубоко кланяются ректору. Идеологическое развитие Линкомиса может показаться поразительным современным поколениям, но среди его современников не было необычным сочетание пылкого национализма, антискандинавских настроений, монархических убеждений, антисоциализма и антидемократизма, которые впоследствии один за другим были отвергнуты. В своих мемуарах он описывает своё удивление тем, что социалистическая часть населения Финляндии оказалась столь же яростными защитниками страны, как и не-социалисты, после нападения Советского Союза в ноябре 1939 года. По его собственным словам, он также был одним из первых финнов, кто осознал тревожный характер нацизма — по крайней мере, среди своих консервативных коллег. В межвоенный период значительная часть риторики и политической энергии Линкомиса была направлена против финнов, говорящих на шведском языке, и остатков их привилегий и доминирования в финском обществе, а также против Швеции и Скандинавии, которые он считал слишком социалистическими и слишком стремящимися к доминированию над Финляндией. Однако в 1950-х годах, после разочарования из-за недостаточной поддержки Швеции во время войны, он активно содействовал развитию межскандинавских контактов и культурного обмена и, возможно, способствовал хотя бы частичному преодолению разрыва между консерваторами в Финляндии и Скандинавии, корни которого уходили в фенноманию и Аландский кризис. Оценка роли Линкомиса как политика осложняется тем фактом, что, по крайней мере, в два критических момента в истории Финляндии он сознательно говорил и действовал вопреки своим убеждениям, если верить его мемуарам. В начале 1930-х годов он утверждал, что его целью было направить консервативную партию Финляндии, Кокомус, в демократическое русло после её связей с полуфашистским движением Лапуа. Но для достижения этой цели он, казалось, пошёл на уступки меньшим злу — антипарламентаризму, воинствующему антисоциализму и авторитаризму. Во время войны-продолжения, после поражения вермахта под Сталинградом, он был назначен премьер-министром с миром в качестве приоритетной задачи, но правительство во главе с ним и президентом Рыти ни в делах, ни в словах не раскрывало этой цели, опасаясь, что большинство финнов не готовы к этому, а немецкий союзник всё ещё слишком силён. Кроме того, он не решался устанавливать контакты с растущей внутренней оппозицией войне и лишь очень осторожно и нерешительно — со странами, которые, вероятно, были бы готовы поддержать мирный процесс, в частности, с Соединенными Штатами, Швецией и Великобританией, если бы они были уверены в стремлении Финляндии к миру.