Реджинальд Бретт, 2-й виконт Эшер: Жизнь и карьера

Введение

Британский политик и историк (1852–1930)

Реджинальд Балиол Бретт, 2-й виконт Эшер (30 июня 1852 – 22 января 1930) был британским историком и политиком Либеральной партии, однако наибольшее влияние на военные и внешние дела он оказывал как придворный, член общественных комитетов и закулисный "решатель проблем", или, скорее, "серый кардинал".

Происхождение и образование

Реджинальд, известный как Реджи, Брет был сыном Уильяма Балиола Бретта, 1-го виконта Эшера, и Евгении Майер (1814–1904). Родившись в Лондоне, Эшер вспоминал, как сидел на коленях у старика, игравшего на скрипке для Марии Антуанетты, и получил образование в Итоне и Тринити-колледже Кембриджа. После Кембриджа он имел комиссию в ополчении. Его отец, который должен был стать генеральным солиситором в первом министерстве Дизраэли (1868), проявил себя в дебатах о Законе о реформе 1867 года, верно поддерживая триумфального Дизраэли. В 1868 году он был назначен судьей в Суд общих исков; в 1876 году стал лордом-судьей апелляционного суда, а в 1883 году – Мастером роллов. Выдающийся судья общего права, в 1885 году он был возведен в пэрство как барон Эшер премьер-министром лордом Солсбери. После выхода в отставку с поста Мастера роллов в 1897 году он был создан первым виконтом Эшером. Мать "Реджи" была французской падчерицей Джона Гурвуда, редактора «Записок Веллингтона». В Итоне Бретту преподавал влиятельный преподаватель Уильям Джонсон Кори, среди учеников которого были будущий премьер-министр лорд Розбери и другие представители высших эшелонов общества. Идеалистические взгляды Розбери, сформированные поэтами-романтиками Уильямом Вордсвортом и Сэмюэлем Тейлором Колриджем, классическим либеральным философом Джоном Стюартом Миллем, химией Готфрида Вильгельма Лейбница, музыкой Вольфганга Амадея Моцарта и идеями Джереми Бентама, оказали интеллектуальное влияние на молодого Реджи. Поступив в Тринити-колледж Кембриджа, Бретт испытал глубокое влияние радикального юриста, политика и профессора международного права Уильяма Харкорта. Харкорт контролировал комнаты и образ жизни Бретта в Кембридже. Отец Бретта представил его Комитету Альберта Грея, но у него была давняя вражда с генералом Чарльзом Греем, королевским конюхом. Брет был принят в Общество Апостолов, посвященное новым философским течениям европейского атеизма; в его состав входили аристократические литераторы-либералы Фрэнк, Джеральд и Юстас Бальфуры, Фредерик и Артур Майерсы, Халлам и Лайонел Теннисоны, Эдмунд Гурни, С. Х. и Дж. Г. Батчер. Бретт пытался склониться к обращению в Высокую мессу под влиянием кардинала Джона Генри Ньюмана по воскресеньям в Лондоне. Оксфордское движение включало в себя Адама Седжвика и Фредерика Уильяма Мэтленда, которые также оказали глубокое влияние на его юношеские научные изыскания. Бретта видели в кругу леди Гранвилл в Карлтон Гарденс, он был другом братьев Клэр, с которыми его познакомил граф де Грей. Он посетил Ховик-парк и изучал право у лорда Броугема и Во. Лекции знаменитого юриста совпали с работой Бретта с Ричардом Кроссом в качестве парламентского редактора в Министерстве внутренних дел. Благодаря знакомству с Альбертом Греем он получил приглашение в Индийский офис и возможность встретиться с сэром Бартлом Фрером, колониальным администратором. Когда Дизраэли попытался навязать англиканство в законопроекте о публичном богослужении и потерпел поражение, Бретт написал множество писем лорду Хартингтону, лидеру Либеральной партии в Палате общин. Это привело к тому, что Харкорт оказался в центре внимания как ведущий либерал в Палате общин, но умеренные, как правило, были втянуты в разделение религиозных позиций, поскольку дизраэлевская традиция угрожала расколоть английский либерализм. Бретт посетил дочь актера леди Уолдегрейв в Строуберри-Хилл и брал уроки этикета у герцогини Манчестерской в Кимболтоне, частного секретаря Хартингтона, подтверждая свою репутацию богатого эстета. Реджи был светским львом, поддерживающим множество дружеских связей как среди аристократов, так и среди успешных людей. В начале его жизни страсть к традициям и имперскому либерализму противоречила радикальным правым.

Reginald, known as Regy, Brett was the son of William Baliol Brett, 1st Viscount Esher, and Eugénie Mayer (1814–1904). Born in London, Esher remembered sitting on the lap of an old man who had played the violin for Marie Antoinette, and was educated at Eton and Trinity College, Cambridge. He held a militia commission after Cambridge. His father, who was to be Solicitor General in Disraeli's first ministry (1868), distinguished himself in the 1867 Reform Act debate dutifully supporting the triumphant Disraeli. In 1868 he was named a judge on the Court of Common Pleas; in 1876 he became a Lord Justice of Appeal and in 1883 Master of the Rolls. A distinguished common law judge, in 1885 he was raised to the peerage as Baron Esher by Prime Minister Lord Salisbury. On his retirement as Master of the Rolls in 1897, he was created first Viscount Esher. "Regy"'s mother was the French step daughter of John Gurwood, the editor of Wellington's Dispatches. At Eton Brett was taught by influential master William Johnson Cory, whose pupils included the future prime minister Lord Rosebery and others in the highest echelons of society. Rosebery's idealistic learning from Romantic poets William Wordsworth and Samuel Taylor Coleridge, the classical liberal philosopher John Stuart Mill, the chemistry of Gottfried Wilhelm Leibniz, music of Wolfgang Amadeus Mozart, and Jeremy Bentham were intellectual influences on the young Regy. Going up to Trinity College, Cambridge, Brett was profoundly influenced by the radical lawyer, politician and professor of international law William Harcourt. Harcourt controlled Brett's rooms, and lifestyle at Cambridge. Brett's father had introduced him to Albert Grey's Committee, but had a long standing dispute with General Charles Grey, the Queen's Equerry. Brett was admitted to the Society of Apostles, dedicated to emergent philosophies of European atheism; their number included the aristocratic literati of liberalism Frank, Gerald and Eustace Balfour, Frederick and Arthur Myers, Hallam and Lionel Tennyson, Edmund Gurney, S H and J G Butcher. Brett experimented approaching conversion to High Mass from Cardinal John Henry Newman on Sundays in London. The Oxford Movement included Adam Sedgwick and Frederick William Maitland holding an equally profound sway over his youthful scholarship. Brett was seen with the Carlton Gardens set of Lady Granville, he was friend of the Clare brothers, introduced by the Earl de Grey. He visited Howick Park, and took law with Lord Brougham and Vaux. The famous lawyer's lectures coincided with Justice Brett's employment with Richard Cross, as a parliamentary re drafter at the Home Office. Albert Grey introductions provided an invitation to the India Office and entrée to meet Sir Bartle Frere, the colonial administrator. When Disraeli tried to enforce Anglicanism, in the Public Worship Bill, and was defeated, Brett wrote copious letters to Lord Hartington, leader of the Liberal Party in the House of Commons. The consequences were to push Harcourt into the limelight as a leading Liberal in the Commons but moderates tended to be dragged into sharing a religious position when the Disraelian tradition was threatening to split English liberalism. Brett visited the actor's daughter Lady Waldegrave at Strawberry Hill, and took deportment lessons from the Duchess of Manchester at Kimbolton, Hartington's private secretary, stamping his credentials as a rich aesthete. Regy was a socialite cultivating many friendships among both aristocratic and successful people. Early on a passion for tradition and imperial liberalism would frustrate the radical right.

Дворник, дипломат и депутат от либералов

Великий Восточный кризис избавил Османскую империю от угрозы русского вторжения. Однако успех Мидлотской кампании восстановил авторитет Уильяма Эварта Гладстона как законного лидера его партии, отодвинув Хартингтона и Бретта на периферию и заклеймив их как ярых империалистов. Шесть лет спустя виги были вынуждены примкнуть к лагерю юнионистов. Бретту было необходимо удовлетворение своего тщеславия, но он не чувствовал себя комфортно ни в одной из партий. Он стал посредником между либеральными фракциями и был одной из ключевых фигур на Либеральной конференции «Круглый стол» в 1887 году. Начав свою политическую карьеру в 1880 году в качестве либерального члена парламента от Пенрина и Фалмута, будучи в молодости консерватором, Бретт был парламентским частным секретарем лорда Хартингтона, когда последний занимал пост военного секретаря (1882–85), и однажды доставил его на заседание кабинета министров на санях по снегу. Он также стал заместителем губернатора и констеблем Виндзорского замка и оставался близок к королевской семье до самой смерти. К концу 1903 года Эшер встречался или переписывался с королем Эдуардом VII ежедневно. С 1903 года Эшер избегал официальных должностей, но вошел в состав Южноафриканской военной комиссии лорда Элгина, расследовавшей почти провал британской армии в войне с бурами. В это время он ежедневно писал королю (и проводил три-четыре встречи в день с советником короля лордом Ноллисом), информируя его о мнениях комиссии, лидеров партий и чиновников военного ведомства, с которыми он поддерживал связь со времен работы у Хартингтона. Сент-Джон Бродрик, военный секретарь, был возмущен влиянием Эшера. Подкомитет, состоявший из Эшера, Розбери и генерала Мюррея, печально известен тем, что принимал решения по ходу дела, злоупотребляя служебным положением. В ярости Эшер настаивал на вмешательстве короля: 7 декабря Арнольд Фостер предложил сэкономить 2 миллиона фунтов стерлингов, включив ополчение в состав регулярной армии. Его интриги, поощряемые королем, были направлены на то, чтобы премьер-министр Бальфур в первую очередь руководствовался партийными интересами, одновременно предупреждая королевского секретаря, что «премьер-министру придется взять ситуацию в свои руки». Роль Эшера оставалась тайной на протяжении шестидесяти семи лет, осуществляясь посредством закулисных меморандумов и не подлежащей отчетности перед парламентом. 19 декабря было решено создать резервные силы «в комиссионном порядке». 12 января Эшер потребовал от министра одобрить рекомендацию своего подкомитета, даже не уведомив Арнольда Фостера о повестке дня. Несмотря на все интриги, король одобрил работу комитета. Эшер поддерживал дружеские отношения с полковником сэром Эдмундом Уордом, секретарем Армейского совета, чтобы контролировать ведение протоколов, повестку дня и кворум заседаний, сообщив ему о секретной информации о «подтверждении армейского приказа» и плане, известном как «Траверс», направленном на децентрализацию армии. Это произошло в сентябре 1904 года, когда полномочия Армейского совета еще не были четко определены и были расширены лордом Ноллисом. Проблема, с которой столкнулся Эшер, заключалась в королевской прерогативе, которая была обойдена «без уведомления монарха». Он вошел в кабинет Арнольда Фостера, чтобы напомнить ему, что прецедент времен королевы Виктории заключался в уступках аргументам монарха, которые уже были выдвинуты генеральным адъютантом.

The Great Eastern Crisis had released the Ottoman Empire from the threat of Russian invasion. However, the success of the Midlothian Campaign had re energized William Ewart Gladstone's authority as rightful leader of his party; casting Hartington and Brett as marginalized jingoes. Six years later the Whigs would be pushed into the Unionist camp. Brett needed his vanity satisfied but felt comfortable in neither party. He rose to become the mediator between Liberal factions, and was a leading light at the Liberal Round Table Conference in 1887. Having been a Conservative as a young man, Brett began his political career in 1880, as Liberal Member of Parliament for Penryn and Falmouth. He was Parliamentary Private Secretary to Lord Hartington, when latter was Secretary of State for War (1882–85) and once drove him to a Cabinet meeting on a sleigh through the snow. and became Deputy Governor and Constable of Windsor Castle. He remained close to the royal family until his death. By the end of 1903 Esher was meeting or corresponding with King Edward VII every day. From 1903 Esher shunned office, but was a member of Lord Elgin's South African War Commission, which investigated the British Army's near failure in the Boer War. At this time he was writing to the King daily (and having three or four meetings a day with the King's adviser Lord Knollys), informing him of the views of the Commission, of party leaders, and War Office civil servants with whom he was still in touch from his days working for Hartington. St John Brodrick, Secretary of State for War, was resentful of Esher's influence. The sub committee was a triumvirate of Esher, Rosebery, and General Murray, notorious for making policy on the hoof misusing ministerial offices. Furious Esher was determined the King should have intervention: on 7 December, Arnold Foster advised to save £2m the militia must be absorbed into the Army. His scheming encouraged by the King, wanted prime minister Balfour to look to party first, while at the same time warning the King's Secretary that "the Prime Minister will have to take matters into his own hands". Esher's role was for sixty seven years a secret, by a memorandum behind the scenes, unaccountable to parliament. It was decided on 19 December a Reserve Force should be set up "in commission". On 12 January Esher told the minister to accept his sub committee's recommendation, even though Arnold Foster had not even been told of the agenda. Despite the intrigues, the King approved of the committee's work. Esher cultivated a friendship with Colonel Sir Edmund Ward, secretary to the Army Council in order to control minute taking, the agenda, and meetings quorum telling him he had secret information of "proof of the Army Order"; and a plan known as "Traverse" towards Army decentralisation. That was in September 1904 when the Army Council's powers were still undefined at the time it was enlarged by Lord Knollys. The issue confronting Esher was the Royal Prerogative which had been circumvented "without reference to the Sovereign". He marched into Arnold Foster's office to remind him that precedent under Victoria had been to yield to arguments from the monarch which had already been put forward by the Adjutant General.

Либеральное военное ведомство

За кулисами он оказал влияние на многие военные реформы, предварявшие Первую мировую войну, и поддерживал британско-французское соглашение «Антанта Кордиаль». Он был председателем Комитета по реорганизации военного ведомства. Первоначальные либеральные реформы были отклонены палатой лордов, и итоговые документы во многом повторяли первоначальные наработки Эшера.

Эшер устроил своего сына Оливера на должность дополнительного секретаря Джона Морли и поддерживал хорошие отношения с капитаном Синклером, секретарем Кэмпбелла Бэннермана. Деятельность Эшера в отношении территориальных войск не ограничивалась военным ведомством. В 1908 году он был назначен первым председателем Ассоциации территориальных сил графства Лондон, а с 1912 года и до своей смерти являлся её президентом. Кроме того, в 1908 году он был назначен почетным полковником 5-го (резервного) батальона Королевских фузилеров, а с 1910 по 1921 год занимал ту же должность в 6-й графской бригаде Лондона, Королевской полевой артиллерии.

Королевский триумф Эшера и Энтанта Кордиаль

В 1909 году Эшер был назначен заместителем лейтенанта графства Лондон и адъютантом короля. Описанный как последователь принципов национальной эффективности, способный администратор и искусный дипломат при дворе, он подвергался обвинениям в закулисном влиянии, недемократичности и вмешательстве. Более того, король симпатизировал Эшеру, что усиливало его влияние на армию и привело к более прогрессивному взгляду на возможность предотвращения конфликта в Европе. Ценный вклад Эшера помешал его дальнейшему продвижению по политической карьере, где ему прочили высокий пост в кабинете министров. Среди его близких политических друзей в Либеральной партии были Эдвард Марджорибанкс и граф Розбери. Его аристократические связи и военный опыт делали его идеальным представителем старой гвардии, однако значимость его связей с монархом ограничивала его карьерные амбиции. Он был по природе амбициозен, общителен и часто появлялся на светских приемах в модных домах эдвардианской эпохи. Эшер был скрытен и патриотичен, поэтому основал Общество островитян, главным принципом которого было строительство флота, превосходящего любой другой в мире по количеству кораблей, чтобы обеспечить глобальный мир. Он отклонил множество государственных должностей, включая пост вице-короля Индии и военного секретаря, на который король Эдуард VII настоятельно рекомендовал его назначить. Он также связался с Буно Вариллой, редактором газеты Le Matin, чтобы удержать Российскую империю в союзе и побудить американцев прийти на помощь Европе. К 1916 году французские военные усилия были почти исчерпаны. Министр финансов Александр Рибо предложил начать мирные переговоры, о чем сообщил Эшер. На конференции в Шантильи обсуждались совместные операции, и Эшер отметил: "В войне бездействие – позор". Он сопровождал сэра Дугласа Хейга на конференцию в Амьен, а затем вернулся в Париж, где узнал о неожиданной смерти Китченера. Вернувшись в Лондон, Эшер встретился с премьер-министром Австралии Билли Хьюзом. В следующем месяце на конференции в Божанси обсуждалось наступление на Сомме. "Ради Бога, приложите все свои усилия воли к этому наступлению", – сказал он Морису Хэнки. Он часто ездил во Францию, чтобы избежать "токсичной" атмосферы военного ведомства, посетив офицера связи, полковника Сидни Клайва, в Шантильи. Он узнал из первых рук о планах французского правительства по созданию "Великой Сирии", включающей подконтрольную Британии Палестину. Союзник Франции на Восточном фронте, Россия, потерпел серьезное поражение в прошлом году, поэтому нейтралитет Асквита в отношении плана Бриана по Салоникам озадачил Эшера. Он заметил, что баланс сил в кабинете смещается в сторону новой, более консервативной коалиции. Во время Первой мировой войны Эшер, по мнению одного из исследователей, фактически возглавлял британскую разведку во Франции, предоставляя информацию о внутренней и политической ситуации во Франции, хотя он признался сыну, что предпочитает не занимать официальную должность, где ему придется подчиняться приказам. Он владел французским и немецким языками в совершенстве, что было ценным дипломатическим навыком. В следующем месяце во Франции произошел мятеж, поскольку солдаты (пуалю) гибли в ужасных условиях. Хейг и Генри Уилсон поддержали наступление, чтобы поддержать французов. Нового французского главнокомандующего Филиппа Петена сочли слишком оборонительным, поэтому Эшер отправил полковника Репингтона в качестве связного офицера для проведения "очаровательной операции". Поддерживаемый министром вооружений Уинстоном Черчиллем и лордом Мильнером, Эшер вступил в дипломатические переговоры с Комитетом военной политики Кабинета министров, что стало уникальным новшеством в управлении британской политикой. Плохая погода и болезни войны подорвали здоровье Эшера в 1917 году, и король посоветовал ему отдохнуть в Биаррице. Отчасти по совету Эшера военное ведомство провело масштабную реорганизацию в 1917 году, упростив систему командования, подчинив все британские военные командования непосредственно Имперскому военному офису в Уайтхолле. 1 декабря 1917 года Эшер присутствовал на знаменитом обеде в парижском Криллон-клубе, где вместе с Клемансо принимал важные решения относительно стратегии на 1918 год. Союзные правительства предложили создать объединенный резерв союзников, несмотря на негативную реакцию в прессе и общественности. Выступая в роли "посредника" в кабинете министров, Эшер 9 февраля 1918 года встретился с Генри Уилсоном во время кризиса, связанного с его преемничеством Уильяма Робертсона на посту начальника Имперского генерального штаба. Эшер сыграл важную роль в противодействии критическим публикациям в прессе, особенно в газетах лорда Нортклиффа и The Morning Post. Во Франции Эшер установил хорошие отношения с прессой, чтобы помочь удержать правительство Пуанкаре и Клемансо у власти в период, когда Англия находилась на пике своей военной мощи. По окончании Первой мировой войны Эшер намекнул, что король желает его отставки с поста заместителя губернатора Виндзора. На самом деле он мечтал о должности хранителя королевских архивов. Лорд Стамфордхэм потребовал его отставки в пользу историка сэра Джона Фортескью, но Эшер остался губернатором. Он также предостерег Мориса Хэнки от принятия должности секретаря Парижской мирной конференции, считая, что она выходит за рамки его компетенции, и убедил своего друга не покидать Британскую империю ради Лиги Наций. Недовольство Эшера вызвали внутренние беспорядки и профсоюзное движение, которые, по его мнению, угрожали миру и стабильности, что также подорвало его позиции в качестве президента Комитета армии Индии. Скептически относившийся к политическим изменениям, он был вынужден отказаться от предложения возглавить подкомитет по условиям жизни бедных из-за "всеохватывающего" характера работы вице-короля.

Esher was appointed a Deputy Lieutenant of the County of London in 1909. and the King's Aide de Camp. Depicted as a disciple of national efficiency, an able administrator, and a silky, smooth influence as a courtier, he was accused of being an arch insider, undemocratic and interfering. Moreover, the King liked Esher, and so his influence over the Army grew, leading to a more liberal far sighted attitude towards the possibility of averting conflict in Europe. Esher's invaluable contribution prevented further promotion in a political career, in which he had been destined for high cabinet office. His close political friends in the Liberal party included Edward Marjoribanks and Earl Rosebery. His aristocratic connections and military experience made him an ideal grandee, but such was the importance of his ties to the monarch, that his career was somewhat restrictive of ambition. He was by nature ambitious, 'clubbable' sociable, and frequently seen at High Society parties in the fashionable houses of the Edwardian era. He was secretive and patriotic: accordingly founding the Society of Islanders. Its one great principle was to build "two for one Keels" over and above any other Navy in the world in order to maintain global peace. Esher declined many public offices, including the Viceroyalty of India and the Secretaryship for War, a job to which Edward VII had urged he be appointed. He also made contact with Bunau Varilla, editor of Le Matin, to keep the Russian Empire in "the alliance and Americans to come to aid of Europe". By 1916 the French war effort was almost spent. Finance Minister, Alexandre Ribot told them to sue for peace, Esher reported. At the Chantilly Conference they discussed combined operations "Dans la guerre l'inertie est une honte." Esher accompanied Sir Douglas Haig to the Amiens Conference, but was back in Paris to be informed of the surprise news of Kitchener's death. Returning to London Esher spoke with Australian Prime Minister Billy Hughes. The following month at the Beaugency Conference they discussed the Somme Offensive. "For heaven's sake put every ounce you have got of will power into this offensive" he told Maurice Hankey. He often travelled to France to leave the "mephitic" atmosphere of the War Office, on a trip to Liaison Officer, Colonel Sidney Clive at Chantilly. He learnt first hand the French government's scheme for a "Greater Syria" to include British controlled Palestine. France's ally on the Eastern Front, Russia, had been badly defeated the previous year; so Asquith's neutrality over Briand's Salonika Plan perplexed Esher. He perceived the balance of power in cabinet shifting towards a new more conservative coalition. During the First World War Esher was, in one writer's description, de facto head of British Intelligence in France, reporting on the French domestic and political situation, although he told his son he preferred not to have a formal position where he would have to take orders. His considerable diplomatic skills included fluent French and German. The following month there was a French mutiny, as the Poilus were dying in appalling conditions. Haig and Henry Wilson lent their support to an offensive to bolster the French. Phillipe Petain, the new French commander in chief, was deemed too defensive: Esher sent Colonel Repington as liaison officer on a 'charm offensive'. Backed by Munitions Minister Winston Churchill and Lord Milner for dramatic action, Esher entered a diplomatic conversation with the Cabinet's War Policy Committee; a unique new departure in the management of British policy. The bad weather and sickness of war made Esher ill in 1917; he was encouraged by the King to holiday at Biarritz. Partly on Esher's advice, the War Office undertook major re organization in 1917. He advised unification of commands, in which all British military commands would be controlled from Whitehall's Imperial War Office only. Esher was at the famous Crillon Club dinner meeting in Paris on 1 December 1917 in which with Clemenceau they took critical decisions over the strategy for 1918. The Allied Governments proposed a unified Allied Reserve, despite negative press and publicity in the Commons. As cabinet enforcer, Esher visited Henry Wilson on 9 February 1918, during the crisis over his succession to William Robertson as Chief of the Imperial General Staff. Esher became instrumental in remonstrating with loose press articles critical of the war effort in particular, Lord Northcliffe's newspapers and The Morning Post. In France, Esher had established a rapprochement with the press to help hold the Poincare Clemenceau government together, at a time when England was at the zenith of her military strength." As the Great War concluded Esher intimated that the King wanted his resignation as Deputy Governor of Windsor. In fact he coveted the post of Keeper of the Royal Archives. Lord Stamfordham demanded his resignation in favour of historian Sir John Fortescue, but Esher remained as Governor. Professionalization also warned Maurice Hankey against becoming secretary to the Paris Peace Conference, which to Esher's mind was beyond his competence. Esher also persuaded his friend not to desert the British Empire for the League of Nations. Domestic unrest and trade unionism, which Esher loathed, as it threatened peace and stability, also destabilized his position as President of the Army of India Committee. Ever skeptical of political changes, "omnivorous" introductions to the Viceroy's work forced him to decline a solicitous offer to chair a sub committee of the Conditions of the Poor.

Историк и отставка

Эшер был принят в Тайный совет в 1922 году. В 1928 году он стал констеблем и губернатором Виндзорского замка, должность, о которой всегда мечтал, и занимал её до самой смерти в 1930 году. Лорд Эшер также был историком; помимо упомянутого труда, он опубликовал работы о короле Эдуарде VII и лорде Китченере. Вместе с либеральным депутатом Льюисом ("Лулу") Харкортом он основал Лондонский музей, который открыл свои двери 5 марта 1912 года. В феврале 1920 года он вычитал книгу Хейга «История Главного штаба 1917–1918 годов». Тем летом в журнале «Квартальный обзор» появилась критика Эшера на книгу «Жизнь Дизраэли». Его мемуары «Облачные башни» были опубликованы в 1927 году. После его смерти его сыновья издали четыре тома его Дневников и Писем (1934–1938). Наиболее радостные моменты Эшер переживал в Римском лагере в Калландере, Шотландия.

Семья

В 1879 году Реджинальд Бретт женился на Элеоноре Ван де Вейер, дочери бельгийского посла Сильвена Ван де Вейера и внучке англо-американского финансиста Джошуа Бейтса. У них было четверо детей. Их старший сын, Оливер Сильвен Балиоль Бретт, стал 3-м виконтом Эшером и был членом Королевского института британских архитекторов. Он женился на Антуанетте Хекшер, дочери Августа Хекшера. Их второй сын, Морис Вайнер Балиоль Бретт, женился на знаменитой актрисе мюзиклов Зене Дейр. Их старшая дочь, Дороти, была художницей и членом группы Блумсбери. Она училась в Школе изящных искусств Слэйда и провела годы в Нью-Мексико. Их младшая дочь, Сильвия, стала последней рани Саравака 24 мая 1917 года, после провозглашения её мужа Чарльза Вайнера Брука раджой.

Сексуальность

Хотя он был женат и имел детей, у лорда Эшера были гомосексуальные наклонности; но его увлечения молодыми людьми воспринимались с снисходительным юмором в высшем обществе. Годы, предшествовавшие браку, были отмечены серией любовных связей, которые Эшер описывал как "восторгающие", с различными молодыми людьми. Его последующий брак нисколько не прекратил и не ограничил эти увлечения. Он признался другу, что не помнит ни одного дня, когда бы не был влюблен в того или иного юношу. Позже он анонимно опубликовал книгу стихов в белой обложке под названием "Пена", в которой воспевал "золотых юношей". По словам его биографа, Эшер "никогда намеренно не скрывал своих привязанностей", но доверял о них лишь немногим избранным. Среди этих немногих был сын Эшера, Морис, которому Морис писал похотливые и даже романтические письма во время учебы в Итоне. Одним из его наиболее близких спутников был его личный секретарь Лоуренс Бургис, с которым он познакомился, когда Бургис учился в Королевской школе в Вустере. Хотя отношения, вероятно, не были физически реализованы из-за гетеросексуальности Бургиса, они оставались близкими до самой смерти Эшера в 1930 году. После вступления Великобритании в Первую мировую войну Эшер лично ходатайствовал о назначении Бургиса адъютантом к командиру британского экспедиционного корпуса разведки, Джона Чартериса, чтобы тот избежал службы на передовой на Западном фронте. Эшер также добился его назначения секретарем Кабинета министров. Позже Бургис использовал свое положение для ведения дословных протоколов заседаний военного кабинета премьер-министра Уинстона Черчилля, нарушая Закон о государственной тайне 1911 года, и предоставил одну из важнейших записей о Второй мировой войне.