Энни Чепмен: Жертва Джека Потрошителя и ее жизнь

Введение

Убийство в Уайтчепеле (1840 – 1888)
другие люди с похожими именами

Энни Чепмен (при рождении Элиза Энн Смит; 25 сентября 1840 – 8 сентября 1888) была второй установленной жертвой печально известного неустановленного серийного убийцы Джека Потрошителя, который убил и изуродовал как минимум пять женщин в районах Уайтчепел и Спиталфилдс Лондона с конца августа по начало ноября 1888 года. Хотя предыдущие убийства, связанные с Джеком Потрошителем (тогда известным как "Уайтчепельский убийца"), уже получили широкое освещение в прессе и привлекли внимание общественности, убийство Энни Чепмен вызвало панику в Ист-Энде Лондона, и полиция оказалась под растущим давлением с целью поймать преступника.

Ранние годы

Энни Чепмен родилась как Элиза Энн Смит в Паддингтоне 25 сентября 1840 года. Она была первой из пяти детей Джорджа Смита и Рут Чепмен. Джордж Смит был солдатом и поступил на службу во 2-й полк Life Guards в декабре 1834 года. Сообщается, что ранние годы жизни Чепмен были тесно связаны с военной службой её отца в Лондоне и Виндзоре. Родители Чепмен не были женаты на момент её рождения, но поженились 22 февраля 1842 года в Паддингтоне. После рождения второго ребенка в 1844 году семья переехала в Найтсбридж, где Джордж Смит стал камердинером. В конечном итоге семья переехала в Беркшир в 1856 году. По словам её брата Фонтана, Энни "впервые попробовала алкоголь в юном возрасте", быстро пристрастившись к нему, и хотя он и две её сестры уговорили её дать обещание воздержаться от употребления алкоголя, она "поддалась искушению", несмотря на "постоянные" усилия её братьев и сестер отговорить её.

Переселение семьи

В переписи 1861 года указано, что все члены семьи Смит, за исключением Энни, переехали в приход Клевер. Считается, что Чапман осталась в Лондоне, вероятно, из-за работы в качестве домашней служанки. Её отец, Джордж Смит (также известный как Уильям Смит), был камердинером капитана Томаса Нейлора Лиланда из Дэнбигширской еманрийской кавалерии. 13 июня 1863 года Смит сопровождал своего работодателя на скачки и остановился с ним на ночь в гостинице "Элефант и Касл" в Врексэме. В ту ночь Джордж Смит покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Современные свидетельства описывают Энни Чепмен как умную и общительную женщину, злоупотреблявшую алкоголем, особенно ромом. Её рост составлял около 152 сантиметра, у неё были голубые глаза и волнистые тёмно-коричневые волосы, за что знакомые прозвали её "Тёмной Энни".

Брак

1 мая 1869 года Энни вышла замуж за Джона Джеймса Чапмана, который был родственником её матери. Церемония бракосочетания состоялась в церкви Всех Святых в лондонском районе Найтсбридж, свидетелями которой были одна из её сестёр, Эмили Латисия, и коллега её мужа по имени Джордж Уайт. В свидетельстве о браке в качестве адреса проживания Чапманов указан дом 29 по Монпелье Плейс, Бромптон, хотя считается, что супруги некоторое время проживали у Уайта и его жены в Бейсуотере.

Дети

У пары было трое детей: Эмили Рут (род. 25 июня 1870 года); Энни Георгина (род. 5 июня 1873 года); и Джон Альфред (род. 21 ноября 1880 года). Эмили Рут родилась в доме матери Чепмена на Монпелье-Плейс в Найтсбридже, Энни Георгина – в Саут-Брутон-Мьюс, Мейфэр, а Джон Альфред – в деревне Брей, графство Беркшир. Чепмены обращались за медицинской помощью для сына Джона в лондонскую больницу, а затем поместили его в учреждение для людей с физическими недостатками недалеко от Виндзора. Хотя Чепмен страдала алкоголизмом во взрослой жизни, по сообщениям, к 1880 году ей удалось бросить пить. Считается, что инвалидность сына способствовала ее постепенному возвращению к алкогольной зависимости. В 1881 году семья Чепман переехала из Западного Лондона в Виндзор, где Джон Чепмен устроился кучером к управляющему фермой по имени Джозиа Уикс, и семья поселилась в чердачных комнатах коттеджа на ферме Сент-Леонард Хилл. В следующем году Эмили Рут Чепмен умерла от менингита в день второго рождения своего брата, в возрасте 12 лет.

Разделение

Чапман и ее муж разошлись по обоюдному согласию в 1884 году, после чего Энни переехала в Лондон. Ее муж был обязан выплачивать ей еженедельное пособие в размере 10 шиллингов посредством почтового перевода. Точная причина их расставания неизвестна, однако в более позднем полицейском отчете указана причина их разрыва как "пьянство и аморальное поведение" Энни Чепмен. Два года спустя, в 1886 году, Джон Чапман уволился с работы из-за ухудшения здоровья и переехал в Нью-Уиндзор. Он скончался 25 декабря, что привело к прекращению этих еженедельных выплат. Энни узнала о смерти мужа от своего шурина.

Жизнь в Уайтчепеле

После расставания с мужем Энни Чепмен переехала в Уайтчепел, где в основном жила на еженедельное пособие в 10 шиллингов, которое ей присылал муж. В последующие годы она проживала в дешевых комнатах в Уайтчепеле и Шпитальфилдсе. К 1886 году известно, что она жила с мужчиной, который зарабатывал на жизнь изготовлением проволочных сит, из-за чего некоторые знакомые стали называть её "Энни Сиви" или "Сиффи". В конце 1886 года её еженедельное пособие внезапно прекратили выплачивать. Узнав причину прекращения этих выплат, Чепмен узнала, что её муж умер от болезней, связанных с употреблением алкоголя. Вскоре после смерти Джона Чепмена, этот производитель сит покинул Чепмен – возможно, из-за прекращения пособия – и переехал в Ноттинг-Хилл. Одна из подруг Чепмен рассказывала, что после этого разрыва она впала в депрессию и потеряла интерес к жизни.

1888 год

К маю или июню 1888 года Чепмен проживала в пансионе Кроссингхэма по адресу Дорсет-стрит, 35. По словам помощника управляющего пансионом, Тимоти Донована, 47-летний подсобный рабочий каменщик по имени Эдвард "Пенсионер" Стэнли обычно останавливался у Чепмен в пансионе с субботы по понедельник, иногда оплачивая ей место. Она зарабатывала на вязании крючком, изготовлении антимакассаров и продаже цветов, дополняя свой доход случайной проституцией. За восемь дней до смерти Чепмен она подралась с сожительницей пансиона Кроссингхэма по имени Элиза Купер. Сообщалось, что они соперничали за внимание местного торговца по имени Гарри, хотя позже Купер утверждала, что причиной ссоры было то, что Чепмен одолжила у нее кусок мыла, и, когда ее попросили вернуть его, Чепмен просто бросила на кухонный стол полупенни, сказав: "Сходи и купи мыло на полупенни". Позже, во время драки между ними в пабе "Британия", Купер ударила Чепмен по лицу и груди, в результате чего у нее образовался синяк под глазом и синяки на груди. 7 сентября Амелия Палмер встретила Энни Чепмен на Дорсет-стрит. Палмер позже сообщила полиции, что в тот раз Чепмен выглядела заметно бледной, так как в тот же день ее выписали из отделения для случайных посетителей больницы Уайтчепел. Чепмен жаловалась Палмер, что чувствует себя "слишком больной, чтобы что-либо делать". После смерти Чепмен коронер, проводивший вскрытие, отметил, что ее легкие и мозговые оболочки находились в запущенной стадии заболевания, которое могло бы привести к ее смерти в течение нескольких месяцев.

8 сентября

По словам заместителя управляющего домом Тимоти Донована и сторожа Джона Эванса, вскоре после полуночи 8 сентября у Чапман не оказалось необходимой суммы для оплаты ночлега. Она выпила пинту пива на кухне с сожителем Фредериком Стивенсом около 12:10 ночи, после чего сообщила другой жительнице, что ранее навещала свою сестру в Воксхолле, и её семья дала ей 5 пенсов. Стивенс затем увидел, как Чапман достала из кармана коробку с таблетками. Коробка сломалась, после чего Чапман завернула таблетки в кусок конверта, который она взяла с каминной полки, и покинула дом. Около 1:35 ночи Чапман вернулась в дом с запечённым картофелем, который съела, а затем снова вышла, вероятно, с намерением заработать деньги на оплату ночлега проституцией, сказав: «Я скоро вернусь, Брамми. Попроси Тима придержать мне кровать». Эванс в последний раз видел Чапман идущей в направлении рынка Спиталфилдс. Миссис Элизабет Лонг дала показания на последующем следствии по делу об убийстве Чапман, что она видела, как Чапман разговаривает с мужчиной в 5:30 утра. Они стояли чуть позади двора дома номер 29 по улице Ханбери-стрит, в Спиталфилдсе. Лонг описала этого мужчину как человека старше 40 лет, немного выше Чапман, с темными волосами и иностранной, «обветшалой, но благородной» внешностью. По словам Лонг, мужчина спросил Чапман: «Ты пойдешь?», на что Чапман ответила: «Да». Лонг была уверена в личности Чапман и времени этой встречи, так как незадолго до того, как она вошла на улицу Ханбери-стрит, услышала, как близлежащие часы пробили полчаса. Если она действительно видела Чапман, то, вероятно, была последним человеком, который видел её живой, и в компании её убийцы.

Убийство

Незадолго до 5:00 утра 8 сентября сын жителя дома 29 по улице Ханбери, Джон Ричардсон, вошел в задний двор, чтобы проверить, не поврежден ли замок на подвале и обрезать кусок кожи с ботинка. Ричардсон убедился, что подвал все еще заперт, затем сел на заднюю ступеньку, чтобы подстричь кожу на ботинке, не заметив ничего подозрительного. Примерно через три минуты он вышел из дома через парадную дверь, не заходя дальше ступенек во двор. Около 5:15 утра жилец дома 27 по улице Ханбери, Альберт Кадош, вошел во двор, чтобы воспользоваться уборной. Кадош позже сообщил полиции, что слышал, как женщина сказала: «Нет, нет!» – прежде чем услышал звук падения чего-то или кого-то на забор, разделяющий задние дворы домов 27 и 29 по улице Ханбери. Он не стал расследовать эти звуки. Изуродованное тело Энни Чепмен было обнаружено незадолго до 6:00 утра пожилым жителем дома 29 по улице Ханбери, Джоном Дэвисом. Дэвис заметил, что парадная дверь была открыта, а задняя – закрыта. Тело лежало на земле возле входа в задний двор, голова находилась в 15 сантиметрах от ступеней. Дэвис предупредил трех мужчин – Джеймса Грина, Джеймса Кента и Генри Холланда – о своей находке, после чего все трое побежали по Коммерческой улице, чтобы найти полицейского, а Дэвис сообщил об этом в ближайший полицейский участок. На углу улицы Ханбери Грин, Кент и Холланд встретили дивизионального инспектора Джозефа Луниса Чендлера и сказали ему: «Еще одна женщина убита!» Чендлер последовал за мужчинами к телу Чепмен, после чего запросил помощь полицейского хирурга доктора Джорджа Багстера Филлипса и других офицеров. Через несколько минут прибыло несколько полицейских. Им было приказано расчистить проход во двор, чтобы доктор Филлипс мог пройти. Филлипс прибыл на улицу Ханбери около 6:30 утра.

Доктор Филлипс быстро установил явную связь между убийством Чепмен и убийством Мэри Энн Николс, которое произошло 31 августа. Николс также получила два глубоких резаных ранения горла, нанесенных слева направо, после чего ее убийца изуродовал ее живот, и в обоих убийствах использовалось лезвие похожего размера и формы. Филлипс также заметил шесть участков разбрызгивания крови на стене дома между ступеньками и деревянными перегородками, разделяющими дома 27 и 29 по улице Ханбери. Некоторые из этих брызг находились на высоте 45 сантиметров над землей. Рядом с телом были найдены две таблетки, которые Чепмен прописали от болезни легких, фрагмент разорванного конверта, небольшой кусочек потертого грубого муслина и гребень. Местный инспектор Местополитенской полиции, Эдмунд Рид из отдела H Уайтчепел, упомянул эти монеты на допросе в 1889 году, а исполняющий обязанности комиссара городской полиции, майор Генри Смит, также упомянул их в своих мемуарах. В мемуарах Смита также утверждалось, что студенты-медики часто полировали фартинги, чтобы обмануть проституток Ист-Энда, заставив их поверить, что это суверены, и, следовательно, наличие двух фартингов на месте преступления указывало на то, что преступником мог быть студент-медик. Однако цена за услуги проститутки в Ист-Энде составляла всего 4 пенса – намного меньше стоимости суверена. Допрос проводил коронер Миддлсекса, Уинн Эдвин Бакстер. В первый день допроса были заслушаны показания четырех свидетелей, включая Джона Дэвиса, который свидетельствовал о том, что обнаружил тело Чепмен. Дэвис свидетельствовал, что прожил на улице Ханбери две недели и никогда не видел, чтобы дверь во двор была заперта. Он добавил, что любой, кто знает, где находится защелка парадной двери, может открыть ее, чтобы получить доступ в задний двор. Также свидетельствовали Тимоти Донован и Джон Эванс, оба из которых подтвердили, что опознали тело погибшей как тело Энни Чепмен. Донован также свидетельствовал, что последний раз видел Чепмен живой примерно в 1:50 утра 8 сентября, и последние слова, которые она сказала ему, были: «У меня недостаточно денег на ночлег. Не позволяй этому случиться. Я скоро вернусь».

Dr Phillips was quickly able to establish a definite link between Chapman's murder and the murder of Mary Ann Nichols, which had occurred on 31 August. Nichols had also suffered two deep slash wounds to the throat, inflicted from the left to the right of her neck, before her murderer had mutilated her abdomen, and a blade of similar size and design had been used in both murders. Phillips also observed six areas of blood spattering upon the wall of the house between the steps and wooden palings dividing 27 and 29 Hanbury Street. Some of these spatterings were 18 inches (45 cm) above the ground. Two pills, which Chapman had been prescribed for a lung condition, a section of a torn envelope, a small piece of frayed coarse muslin, and a comb were recovered close to her body. The local inspector of the Metropolitan Police Service, Edmund Reid of H Division Whitechapel, was reported as mentioning these coins at an inquest in 1889, and the acting Commissioner of the City Police, Major Henry Smith, also referenced these coins in his memoirs. refn|group=n|Smith's memoirs also claimed medical students frequently polished farthings in order that they could deceive East End prostitutes into believing they were sovereigns, and as such, the presence of two farthings at the crime scene suggested the culprit may have been a medical student. However, the price to solicit the services of an East End prostitute was as little as 4d—much less than the value of a sovereign. This inquest was presided over by the Middlesex coroner, Wynne Edwin Baxter. The first day of the inquest heard testimony from four witnesses, including John Davies, who testified to his discovery of Chapman's body. Davies testified he had lived at Hanbury Street for two weeks and had never seen the door to the yard of the property locked. He added that any individual who knew where the latch to the front door of the property was could open it to facilitate access to the backyard. Also to testify were Timothy Donovan and John Evans, both of whom testified they had positively identified the body of the deceased as Annie Chapman. Donovan also testified he had last seen Chapman alive at approximately 1:50 a. m. on 8 September, and the last words she had spoken to him were: "I have not sufficient money for my bed. Don't let it. I shan't be long before I am in."

Свидетельство о характере

Соседка из гостевого дома Кроссингхэма, Амелия Палмер, также дала показания в первый день следствия, заявив, что знала Чапман несколько лет и привыкла писать для нее письма. Палмер показала, что, хотя Чапман любила выпивать, она считала ее порядочной женщиной, которая никогда не сквернословила. Она также свидетельствовала, что Чапман "не как основной источник средств к существованию" занималась продажей сексуальных услуг, добавив, что чаще всего зарабатывала на жизнь вязанием крючком или скупкой спичек и цветов для перепродажи с небольшой наценкой, и к проституции прибегла лишь после смерти мужа в декабре 1886 года. Каждую пятницу Чапман ездила в Стратфорд, чтобы "продать все, что у нее было". Джон Ричардсон на второй день следствия показал, что проход через дом во двор не запирался, поскольку им пользовались жильцы в любое время суток, и что в момент обнаружения тела Чапман входная дверь была широко открыта. Ричардсон также свидетельствовал, что часто видел незнакомцев – мужчин и женщин – слоняющихся в проходе дома. 13 сентября доктор Джордж Багстер Филлипс описал тело, которое он осмотрел в 6:30 утра во дворе дома № 29 по улице Ханбери-стрит: левая рука была положена на левую грудь. Ноги были подтянуты к животу, ступни упирались в землю, а колени развернуты наружу. Лицо было опухшим и повернутым вправо. Язык высунут между передними зубами, но не выходит за губы. Язык явно сильно отек. Передние зубы были в идеальном состоянии, до первого коренного зуба, и как верхние, так и нижние – очень крепкие. Тело было ужасно изуродовано. Мышечная скованность не была выражена, но, очевидно, начиналась. Он отметил, что горло было глубоко перерезано; надрезы на коже были рваными и охватывали всю шею. На деревянном заборе между двором и соседним участком виднелись разводы крови, соответствующие месту, где лежала голова умершей. Они находились примерно в 35 сантиметрах от земли, непосредственно над местом, откуда текла кровь из шеи. Инструмент, использованный для нанесения ран на горле и животе, был одним и тем же. Это был очень острый нож с тонким и узким лезвием, длиной не менее 15–20 сантиметров, возможно, и больше. Он полагал, что раны не могли быть нанесены пикой или сабельным клинком. Их мог нанести инструмент, используемый врачами для вскрытия, но в обычных хирургических наборах такого инструмента могло и не быть. Подобные ножи могли использоваться скотобоями, хорошо заточенные. Он сомневался, что ножи, используемые кожевниками, были бы достаточно длинными. Признаки анатомических знаний были очевидны. Он заявил, что умершая была мертва не менее двух часов, а, вероятно, и больше, когда он впервые ее увидел, но следует отметить, что утро было довольно прохладным, и тело могло быстрее остыть из-за значительной кровопотери. Признаков борьбы не было. Он был уверен, что умершая вошла во двор живой. Он также отметил, что платок вокруг горла не был завязан после перерезания горла. Горло Чапман было перерезано слева направо настолько глубоко, что на костях позвоночника виднелись полосы, и ей вскрыли брюшную полость, при этом кусок плоти с желудка был положен на ее левое плечо, а другой кусок кожи и плоти – вместе с тонким кишечником – был удален и помещен над ее правым плечом. При вскрытии в морге обнаружилось, что часть матки и мочевого пузыря отсутствовала. Высунутый язык и опухшее лицо Чапман заставили доктора Филлипса предположить, что ее могли задушить платком вокруг шеи, прежде чем перерезать горло, и что убийца при этом держал ее подбородок. Поскольку следов крови, ведущих во двор, не было, он был уверен, что ее убили на месте обнаружения. Филлипс заключил, что Чапман долгое время страдала от болезни легких, что она была трезва на момент смерти и не употребляла алкоголь как минимум за несколько часов до смерти. Он полагал, что убийца должен был обладать анатомическими знаниями, чтобы одним движением ножом длиной около 15–20 сантиметров вырезать ее репродуктивные органы. Однако другие эксперты отвергли предположение о хирургических навыках убийцы. Поскольку тело на месте происшествия не было тщательно осмотрено, также было высказано предположение, что орган был удален сотрудниками морга, которые воспользовались телами, уже вскрытыми для извлечения органов, которые затем можно было продать в качестве хирургических образцов. В заключении коронер Бакстер предположил, что Чапман была убита намеренно, чтобы получить матку, поскольку американец запрашивал в лондонской медицинской школе возможность приобретения таких органов. The Lancet отверг предположение Бакстера, резко указав на "определенные неправдоподобности и абсурдности", заявив, что это была "серьезная ошибка суждения". British Medical Journal также был настроен скептически и сообщил, что врач, запросивший образцы, был высокоуважаемым доктором, чье имя не разглашалось, и который покинул страну за полтора года до убийства. Бакстер отказался от этой теории и больше к ней не возвращался. Chicago Tribune утверждала, что американский врач был из Филадельфии, а писатель Филип Сугден позже предположил, что речь идет о печально известном Фрэнсисе Тамблти. Обсуждая время смерти Чапман, доктор Филлипс оценил, что она умерла либо в 4:30 утра, либо до этого времени, что противоречило показаниям свидетелей следствия Ричардсона, Лонга и Кадоша, которые утверждали, что убийство Чапман произошло после этого времени. Однако методы, использовавшиеся в викторианскую эпоху для определения времени смерти, такие как измерение температуры тела, были несовершенны по современным меркам. Сам Филлипс отметил на следствии, что температура тела Чапман могла остыть быстрее, чем обычно.

Fellow Crossingham's Lodging House resident Amelia Palmer also testified on the first day of the inquest that she had known Chapman for several years, and had been in the habit of writing letters for her. Palmer testified that although Chapman had a fondness for alcohol, she considered her a respectable woman who never used profane language. She also testified Chapman had "not as a regular means of livelihood" been in the habit of selling sexual favours for money, adding she most often earned her income by performing crochet work or purchasing matches and flowers to sell for a small profit and had only begun resorting to prostitution following the death of her husband in December 1886. Every Friday, Chapman would travel to Stratford to "sell anything she had". with John Richardson testifying on the second day of the inquest that the passageway through the house to the back yard was not locked, as it was frequented by residents at all hours of the day, and that the front door had been wide open at the time Chapman's body was discovered. Richardson also testified he had often seen strangers, both men and women, loitering in the passageway of the house. On 13 September, Dr George Bagster Phillips described the body as he observed it at 6:30 a. m. in the back yard of the house at 29 Hanbury Street:
text=The left arm was placed across the left breast. The legs were drawn up, the feet resting on the ground, and the knees turned outwards. The face was swollen and turned on the right side. The tongue protruded between the front teeth, but not beyond the lips. The tongue was evidently much swollen. The front teeth were perfect as far as the first molar, top and bottom and very fine teeth they were. The body was terribly mutilated the stiffness of the limbs was not marked but was evidently commencing. He noticed that the throat was dissevered deeply; that the incision through the skin were jagged and reached right round the neck On the wooden paling between the yard in question and the next, smears of blood, corresponding to where the head of the deceased lay, were to be seen. These were about 14 inches from the ground, and immediately above the part where the blood from the neck lay. The instrument used at the throat and abdomen was the same. It must have been a very sharp knife with a thin narrow blade and must have been at least 6 to 8 inches in length, probably longer. He should say that the injuries could not have been inflicted by a bayonet or a sword bayonet. They could have been done by such an instrument as a medical man used for post mortem purposes, but the ordinary surgical cases might not contain such an instrument. Those used by the slaughtermen, well ground down, might have caused them. He thought the knives used by those in the leather trade would not be long enough in the blade. There were indications of anatomical knowledge he should say that the deceased had been dead at least two hours, and probably more when he first saw her but it was right to mention that it was a fairly cool morning and that the body would be more apt to cool rapidly from its having lost a great quantity of blood. There was no evidence of a struggle having taken place. He was positive the deceased entered the yard alive

A handkerchief was round the throat of the deceased when he saw it early in the morning. He should say it was not tied on after the throat was cut. Chapman's throat had been cut from left to right so deeply the bones of her vertebral column bore striations, and she had been disembowelled, with a section of the flesh from her stomach being placed upon her left shoulder and another section of skin and flesh—plus her small intestines—being removed and placed above her right shoulder. The morgue examination revealed that part of her uterus and bladder was missing. Chapman's protruding tongue and swollen face led Dr Phillips to believe that she may have been asphyxiated with the handkerchief around her neck before her throat was cut, and that her murderer had held her chin as he performed this act. As there was no blood trail leading to the yard, he was certain that she was killed where she was found. Phillips concluded that Chapman suffered from a long standing lung disease, that she was sober at the time of her death, and that she had not consumed alcoholic beverages for at least some hours before death. He was of the opinion that the murderer must have possessed anatomical knowledge to have sliced out her reproductive organs in a single movement with a blade about 6–8 inches (15–20 cm) long. However, the idea that the murderer possessed surgical skill was dismissed by other experts. As her body was not examined extensively at the scene, it has also been suggested that the organ was removed by mortuary staff, who took advantage of bodies that had already been opened to extract organs that they could then sell as surgical specimens. In his summing up, Coroner Baxter raised the possibility that Chapman was murdered deliberately to obtain the uterus, on the basis that an American had made enquiries at a London medical school for the purchase of such organs. The Lancet rejected Baxter's suggestion, scathingly pointing out "certain improbabilities and absurdities", and saying it was "a grave error of judgement". The British Medical Journal was similarly dismissive, and reported that the physician who requested the samples was a highly reputable doctor, unnamed, who had left the country 18 months before the murder. Baxter dropped the theory and never referred to it again. The Chicago Tribune claimed the American doctor was from Philadelphia, and author Philip Sugden later speculated that the man in question was the notorious Francis Tumblety. Discussing Chapman's time of death, Dr Phillips estimated that she had died either at or before 4:30 a. m., contradicting the inquest eyewitnesses Richardson, Long and Cadosch, all of whom indicated Chapman's murder had occurred after this time. However, Victorian methods of estimating the time of death of an individual, such as measuring body temperature, were crude by modern methodology. Phillips himself highlighted at the inquest that Chapman's body temperature could have cooled more quickly than normally expected.

Заключение

Расследование убийства Чапмана продолжалось пять дней, при этом последний день слушаний был перенесен на 26 сентября. В этот день не выступило больше свидетелей, однако коронер Бакстер сообщил присяжным: "Я не сомневаюсь, что если исполнитель этого жестокого убийства будет когда-либо найден, наши усилия не окажутся бесполезными". После непродолжительного совещания присяжные, получив указание тщательно рассмотреть обстоятельства, как, когда и при каких обстоятельствах наступила смерть Чапман, вынесли вердикт о преднамеренном убийстве, совершенном неизвестным лицом или лицами.

Расследование

15 сентября главный инспектор Дональд Свонсон из Скотланд-Ярда был поставлен во главе расследования убийства Чепмена. Свонсон позже доложил, что "немедленно и всесторонне было проведено расследование во всех дешевых гостиницах и ночлежках, чтобы установить, не входил ли кто-либо [в них] утром с кровью на руках или одежде, или при каких-либо подозрительных обстоятельствах".

Кожаный фартук

Кожаный фартук, принадлежащий Джону Ричардсону, лежал под краном во дворе дома 29 по улице Ханбери. Этот фартук положила туда его мать, которая выстирала его 6 сентября. Ричардсон был тщательно проверен полицией, но исключен из числа подозреваемых. Тем не менее, сообщения в прессе об обнаружении этого фартука подпитывали местные слухи, впервые опубликованные в The Star 4 сентября после убийства Мэри Энн Николс, о том, что еврей из района, известного как "Кожаный фартук", несет ответственность за убийства в Уайтчепеле. Журналисты, разочарованные нежеланием Криминального следственного отдела раскрывать публике многие детали расследования и стремясь извлечь выгоду из растущего общественного беспокойства в связи с убийствами в Уайтчепеле, часто прибегали к написанию сообщений сомнительной правдивости. В прессе появились красочные описания "Кожаного фартука", основанные на грубых еврейских стереотипах. "Манчестер Гардиан" сообщал: "Какую бы информацию ни имела полиция, они считают необходимым держать ее в секрете. Считается, что их внимание особенно сосредоточено на печально известном человеке, известном как "Кожаный фартук"". Конкурирующие журналисты отвергали эти сообщения как "мифическое порождение фантазии репортера". Джон Пизер, 38-летний польский еврей, изготавливавший обувь из кожи, был известен под прозвищем "Кожаный фартук". Пизер часто запугивал местных проституток, угрожая ножом. 4 августа 1888 года он предстал перед судом магистратов Темзы, обвиненный в непристойном поведении. Также считается, что в 1887 году Пизер ударил ножом мужчину в руку. Несмотря на отсутствие прямых улик против Пизера, он был арестован сержантом Уильямом Тиком 10 сентября. Хотя Пизер отрицал это, Тик знал о его дурной репутации в районе и прозвище "Кожаный фартук". Пизер был освобожден из-под стражи 11 сентября, после того как полиция смогла подтвердить его алиби на ночи убийств Чапмана и Николс. Его вызвали в качестве свидетеля на второй день расследования убийства Чапмана, чтобы публично оправдать его и развеять подозрения общественности в том, что он является убийцей. Пизер также успешно добился денежной компенсации от по крайней мере одной газеты, опубликовавшей несколько статей, в которых он был назван главным подозреваемым в убийствах в Уайтчепеле.

A leather apron belonging to John Richardson lay under a tap in the yard of 29 Hanbury Street. This apron had been placed there by his mother, who had washed it on 6 September. Richardson was investigated thoroughly by the police, but was eliminated from the enquiry. Nonetheless, press reports of the discovery of this apron fuelled local rumours which had first been published in The Star on 4 September following the murder of Mary Ann Nichols that a Jew from the district known as "Leather Apron" was responsible for the Whitechapel murders. Journalists, frustrated by the general unwillingness of the Criminal Investigation Department to reveal many details of their investigation to the public, and eager to capitalise on the increasing public unrest regarding the Whitechapel murders, frequently resorted to writing reports of questionable veracity. Imaginative descriptions of "Leather Apron", using crude Jewish stereotypes, appeared in the press. The Manchester Guardian reported that: "Whatever information may be in the possession of the police they deem it necessary to keep secret It is believed their attention is particularly directed to a notorious character known as 'Leather Apron'." Rival journalists dismissed these accounts as "a mythical outgrowth of the reporter's fancy". John Pizer, a 38 year old Polish Jew who made footwear from leather, was known by the name "Leather Apron". Via knifepoint, Pizer frequently intimidated local prostitutes. He appeared before the Thames Magistrates' Court on 4 August 1888, charged with indecent assault. Pizer is also believed to have stabbed a man in the hand in 1887. Despite there being no direct evidence against Pizer, he was arrested by a Sergeant William Thicke on 10 September. Although Pizer claimed to the contrary, Thicke knew of Pizer's local reputation, and his "Leather Apron" nick name. Pizer was released from custody on 11 September after police were able to verify his alibis on the nights of the murders of both Chapman and Nichols. He was called as a witness on the second day of the inquest into Chapman's murder to publicly clear his name, and demolish the public suspicions that he was the killer. Pizer also successfully obtained monetary compensation from at least one newspaper that had published several articles naming him as the prime suspect in the Whitechapel murders.

Залогодатели

Два латунных кольца — одно плоское, другое овальное — которые, как известно, носила Чапмен, не были обнаружены на месте преступления, либо потому, что она сдала их в ломбард, либо потому, что их украли, возможно, её убийцей. Исходя из предположения, что убийца похитил эти украшения с целью их продажи в ломбарде, полиция безуспешно проверила все ломбарды в Шпитальфилдсе и Уайтчепеле.

Эдвард Стэнли

Обрывок разорванного конверта, обнаруженный рядом с телом Чепмена, с гербом Королевского Сассекского полка и почтовым штемпелем "Лондон, 28 августа 1888 года", первоначально посчитали возможным связать с Эдвардом Стэнли, что указывало на его присутствие на месте убийства Чепмена. Однако Стэнли вскоре был исключен из числа подозреваемых, поскольку его алиби на ночи убийств Николс и Чепмена были оперативно подтверждены. Известно, что в период с 6 августа по 1 сентября он находился на военной службе в ополчении Гэмпшира в Госпортe, а в ночь убийства Чепмена свидетели подтвердили, что Стэнли был в своих помещениях.

Дальнейшие расследования и аресты

В дополнение к Джону Пизеру и Эдварду Стэнли, полиция расследовала и/или задержала нескольких других лиц в ходе расследования убийства Чепмена, все из которых были освобождены из-под стражи. 9 сентября 53-летний судовой повар Уильям Генри Пиггот был задержан после прибытия в паб в Грейвсенде с недавней травмой руки и выкрикиванием женоненавистнических высказываний. Кровавая рубашка, которую он оставил в местном рыбном магазине, была быстро прослежена до Пигготта, который утверждал, что его укусила женщина, и что кровь на рубашке – его собственная. Его допросили, но вскоре освободили. Швейцарский мясник Якоб Исеншмид соответствовал описанию очевидца, видевшего окровавленного мужчину, подозрительно ведущего себя утром убийства Чепмена, данному хозяйкой трактира, миссис Фиддимонт. Отличительной чертой внешности Исеншмида были большие рыжие усы, и он был известен историей психических заболеваний. Он был арестован по подозрению в совершении убийства Чепмена 13 сентября. 18 сентября 40-летний немецкий парикмахер по имени Чарльз Людвиг был арестован после того, как в состоянии алкогольного опьянения попытался нанести ножевое ранение молодому человеку по имени Александр Финлей у кофейного киоска. Людвиг был арестован вскоре после этого инцидента в компании явно встревоженной проститутки, которая позже сообщила полицейскому: «Боже мой! Он меня очень напугал, когда вытащил большой нож». Людвиг также был в розыске полицией города Лондон за попытку перерезать горло женщине бритвой. Исеншмид и Людвиг были окончательно оправданы после того, как в тот же день были совершены еще два убийства, пока оба находились под стражей. Исеншмид позже был помещен в психиатрическую больницу. Другими подозреваемыми, упомянутыми в современных полицейских отчетах и газетах, касающихся расследования убийства Чепмена, являются местный торговец Фридрих Шумахер, торговец Эдвард Маккенна, аптекарь и психически больной Освальд Пакридж и безумный студент-медик Джон Сандерс. Доказательств против этих лиц не существует.

In addition to John Pizer and Edward Stanley, police investigated and/or detained several other individuals in their investigation into Chapman's murder, all of whom were released from custody. On 9 September, a 53 year old ship's cook named William Henry Piggott was detained after arriving at a Gravesend pub with a recent hand injury and shouting misogynistic remarks. A blood stained shirt he had left in a local fish shop was quickly traced to Piggott, who claimed that he had been bitten by a woman and that the blood on the shirt was his own. He was investigated, but soon released from custody. A Swiss butcher, Jacob Isenschmid, matched an eyewitness description of a blood stained man seen acting suspiciously on the morning of Chapman's murder by a public house landlady, a Mrs Fiddymont. Isenschmid's distinctive appearance included a large ginger moustache, and he was known to have had a history of mental illness. He was arrested on suspicion of committing Chapman's murder on 13 September. On 18 September, a 40 year old German hairdresser named Charles Ludwig was arrested after he attempted to stab a young man named Alexander Finlay at a coffee stall while intoxicated. Ludwig was arrested very shortly after this incident in the company of a visibly distressed prostitute, who later informed a policeman: "Dear me! He frightened me very much when he pulled a big knife out." Ludwig was also known to have been wanted by the City of London Police for attempting to slash a woman's throat with a razor. Isenschmid and Ludwig were both ultimately cleared of suspicion after two further murders were committed on the same date while both were in police custody. Isenschmid was later detained in a mental asylum. Other suspects named in contemporary police records and newspapers pertaining to the investigation into Chapman's murder include a local trader named Friedrich Schumacher, pedlar Edward McKenna, apothecary and mental patient Oswald Puckridge, and insane medical student John Sanders. No evidence exists against any of these individuals.

Медиа-имя

27 сентября Центральное информационное агентство получило письмо "Дорогой босс", написанное человеком, утверждающим, что он является убийцей. Автор письма ссылается на то, что пресса называет его "Кожаным фартуком", и заявляет: "Эта шутка про Кожаного фартука меня очень раздражала". Автор завершил письмо словами "Искренне Ваш, Джек Потрошитель". Это имя быстро заменило "Кожаный фартук" как наиболее популярное прозвище убийцы в прессе.

Похороны

Тело Чепмена было перемещено с улицы Ханбери в морг на улице Монтегю, в Мэрилебоне, сержантом Эдвардом Бадхамом на ручной тележке, достаточно большой для одного гроба. Эта тележка была похожа на ту, что ранее использовалась для перемещения тела Мэри Энн Николс. Чапмен была похоронена вскоре после 9:00 утра 14 сентября 1888 года, за счет средств её семьи. Она была похоронена в общей могиле на кладбище Манор-Парк в Форест-Гейт, в восточном Лондоне. По просьбе семьи Чепмен, похороны не были преданы огласке, не использовались траурные экипажи, и об этих приготовлениях знали только сотрудники похоронного бюро, полиция и её родственники. Следовательно, на службе присутствовали только родственники. Катафалк, предоставленный похоронным бюро Генри Смита на улице Ханбери, прибыл в морг Уайтчепела на улице Монтегю, чтобы забрать тело Чепмен в 7:00 утра. Её тело поместили в гроб из вяза, обтянутый черной тканью, и затем доставили в похоронное бюро Гарри Хоуэса в Спиталфилдс, который организовал похороны. Родственники Чепмен встретили катафалк у ворот кладбища. На гробовой доске было написано: "Энни Чепмен, умерла 8 сентября 1888 года, в возрасте 48 лет". Точное местонахождение могилы Энни Чепмен на кладбище Манор-Парк в настоящее время неизвестно. На табличке, установленной властями на кладбище в 2008 году, указано: "Её останки похоронены в этой зоне".

Фильм

Исследование в терроре (1965). В этом фильме Барбара Виндзор играет Энни Чепмен. "Любовь кровоточит" (1999). Драматический фильм, снятый Уильямом Танненом. Энни Чепмен играет Михаэла Ханс. Из ада (2001). Режиссёрами фильма выступили братья Хьюз, а Катрин Картлидж исполнила роль Энни Чепмен.

Телевидение

Джек Потрошитель (1988). Телевизионный драматический сериал производства Thames Television с Майклом Кейном в главной роли. Энни Чепмен играет актриса Дирдре Костелло. Настоящий Джек Потрошитель (2010). В этом сериале, снятом Дэвидом Мортином, роль Энни Чепмен исполнила Шэрон Бухагиар, а премьера состоялась 31 августа 2010 года. Джек Потрошитель: Окончательная история (2011). Двухчасовой документальный фильм, основанный на оригинальных полицейских отчетах и показаниях свидетелей, касающихся Убийцы из Уайтчепела. Энни Чепмен изображена Дианной Лирмут.

Драма

Джек, последняя жертва (2005). В этом мюзикле Мишель Джеффри исполняет роль Энни Чепмен.