Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Первая жертва Джека Потрошителя, убитая в Уайтчепеле, Англия в 1888 году.
First victim of Jack the Ripper, killed in Whitechapel, England in 1888
Мэри Энн Николс, известная как Полли Николс (урождённая Уокер; 26 августа 1845 – 31 августа 1888), была первой признанной жертвой неустановленного серийного убийцы, известного как Джек Потрошитель, который, как считается, убил и изуродовал по меньшей мере пять женщин в и вокруг района Уайтчепел Лондона с конца августа по начало ноября 1888 года. Два предыдущих убийства, связанных с Уайтчепельским убийцей, скорее всего, не были совершены Джеком Потрошителем. Связь убийства Мэри Энн Николс с этой серией преступлений первоначально вызвала повышенный интерес прессы и общественности к преступной деятельности и общим условиям жизни жителей Ист-Энда Лондона.
Mary Ann Nichols, known as Polly Nichols (née Walker; 26 August 184531 August 1888), was the first canonical victim of the unidentified serial killer known as Jack the Ripper, who is believed to have murdered and mutilated at least five women in and around the Whitechapel district of London from late August to early November 1888. The two previous murders linked to the Whitechapel murderer are unlikely to have been committed by Jack the Ripper. When the murder of Mary Ann Nichols was initially linked to this series, it increased both press and public interest into the criminal activity and general living conditions of the inhabitants of the East End of London.
Ранние годы
Мэри Энн Николс родилась как Мэри Энн Уокер 26 августа 1845 года либо на Дин-стрит, у Феттер-Лейн в Лондоне, либо в Доус-Корт, на Шу-Лейн (у Флит-стрит), Лондон. О её ранней жизни известно немного, однако известно, что она была крещена к 1851 году. В возрасте 18 лет Уокер вышла замуж за машиниста типографского оборудования Уильяма Николса. Церемония бракосочетания состоялась 16 января 1864 года в приходской церкви Святой Бригиды в Сити (центре) Лондона, свидетелями были Сет Джордж Хейвли и Сара Гуд.
Mary Ann Nichols was born Mary Ann Walker on 26 August 1845 in either Dean Street, off Fetter Lane in London, or Dawes Court, Shoe Lane (off Fleet Street), London. Little is known of her early life, although she is known to have been christened by the year 1851. At age 18, Walker married a printer's machinist named William Nichols. The ceremony was conducted on 16 January 1864 at Saint Bride's Parish Church in the City of London and was witnessed by two individuals named Seth George Havelly and Sarah Good.
Разделение
6 сентября 1880 года пара переехала в собственный дом по адресу: 6 D Block, Peabody Buildings, Stamford Street, Blackfriars Road, выплачивая еженедельную арендную плату в размере 5 шиллингов 9 пенсов. Отец Николс обвинил Уильяма в том, что он бросил свою дочь после романа с медсестрой, принимавшей роды у их последнего ребенка, однако Уильям Николс утверждал, что у него есть доказательства, подтверждающие, что их брак продолжался как минимум три года после предполагаемого романа, заявляя, что их супружеские проблемы были вызваны сильным пьянством жены, и что он завел роман лишь после того, как Николс его покинула. Позже он заявил властям, что его жена бросила его и занималась проституцией. С распространением известий об убийстве, на место происшествия стекалось множество людей. Среди них были трое конников из соседнего скотобойного двора на Уинтроп-стрит – Гарри Томкинс, Джеймс Мамфорд и Чарльз Бриттен. Всех троих о случившемся проинформировал констебль Тайн, когда он проходил мимо них, чтобы вызвать доктора Льюэллина. Всех троих допросили, при этом Томкинс и Бриттен признались, что покинули работу в 12:20 ночи примерно на тридцать минут, возможно, чтобы выпить в ближайшем пабе "Roebuck". Все трое были исключены из числа подозреваемых. Полицейский опрос всех жильцов Бакс Роу – включая обитателей дома, ближайшего к месту обнаружения тела Николс – показал, что хотя несколько жильцов были не спящими в ранние часы, никто ничего подозрительного не видел и не слышал. Все полицейские, патрулировавшие вдоль или вблизи Бакс Роу в ранние часы 31 августа, также сообщили, что до обнаружения тела Николс ничего подозрительного не заметили.
On 6 September 1880, the couple moved into their own home at 6 D Block, Peabody Buildings, Stamford Street, Blackfriars Road, paying a weekly rent of 5s. 9d. Nichols's father accused William of leaving his daughter after he had conducted an affair with the nurse who had attended the birth of their final child, though William Nichols claimed to have proof that their marriage had continued for at least three years after the date of this alleged affair, claiming their marital troubles had been caused by his wife's heavy drinking, and that he had embarked upon an affair only after Nichols had left him. He later maintained to authorities that his wife had deserted him and was practising prostitution. As news of the murder spread, many individuals converged on the scene. Among them were three horse slaughterers from a neighbouring knacker's yard in Winthrop Street named Harry Tomkins, James Mumford and Charles Britten. Each had been informed of the murder by PC Thain as he walked past them to fetch Dr Llewellyn. All three were interrogated, with Tomkins and Britten admitting to having left their workplace at 12:20 a. m. for approximately thirty minutes, possibly for a drink at the nearby Roebuck public house. All three were eliminated as suspects. Police questioning of all tenants of Buck's Row—including the residents of the property closest to where Nichols's body was discovered—revealed that although several residents had been awake in the early hours, none had seen or heard anything amiss. All police officers patrolling along or near Buck's Row in the early hours of 31 August also reported hearing and seeing nothing suspicious before the discovery of Nichols's body.
После смерти
Тело Николс было перенесено в морг на улице Олд Монтегью в 5:20 утра. Раны на животе были обнаружены инспектором Спратлингом, который немедленно вызвал доктора Льюэллина, который первоначально вернулся домой. После дальнейшего осмотра тела Николс, доктор Льюэллин обнаружил, что обе стороны ее лица были ушиблены либо кулаком, либо давлением большого пальца, до того как ей были нанесены раны на горле слева направо. Одна из этих двух ран имела длину восемь дюймов, а другая – четыре дюйма; обе раны доходили до ее позвоночного столба. Живот был изуродован одним глубоким, рваным ранением в двух-трех дюймах от левого бока. Также было нанесено несколько надрезов на животе, в результате чего кишечник вываливался из ран, и три или четыре подобных пореза шли вдоль правой стороны тела. Эти порезы также были нанесены тем же ножом, длиной предположительно не менее 15–20 см, возможно, штопорным ножом или ножом сапожника. Каждая рана была нанесена резким, направленным вниз ударом. Льюэллин также предположил, что убийца обладал некоторыми анатомическими знаниями. Никаких органов не было изъято. Льюэллин оценил, что нанесение всех ран заняло четыре-пять минут, и также выразил удивление небольшому количеству крови на месте преступления – «примерно достаточно, чтобы заполнить два больших винных бокала или не более половины пинты». Он полагал, что Николс смотрела в лицо нападавшему, когда тот прикрыл ей рот рукой, прежде чем перерезать горло. Смерть наступила бы мгновенно, а все раны на животе, которые потребовали бы менее пяти минут для нанесения, были сделаны убийцей уже после ее смерти. Льюэллин пришел к такому выводу, поскольку раны, нанесенные после смерти, не вызывают кровоподтеков и не приводят к значительной кровопотере.
Nichols's body was moved into the Old Montague Street Mortuary at 5:20 a. m. The injuries to her abdomen were discovered by an Inspector Spratling, who immediately sent for Dr Llewellyn, who had initially returned to his home. Upon further examination of Nichols's body, Dr Llewellyn discovered that both sides of her face had been bruised by either a fist or the pressure of a thumb before her throat wounds had been inflicted from left to right. One of these two wounds measured eight inches and the other four inches in length; both reached back to her vertebral column. and her abdomen had been mutilated with one deep, jagged wound two or three inches from the left side. Several incisions had also been inflicted across her abdomen, causing her bowels to protrude through the wounds, and three or four similar cuts ran down the right side of her body. These cuts had also been inflicted with the same knife, estimated to be at least 6–8 inches (15–20 cm) long, and possibly a cork cutter or shoemaker's knife. Each wound had been inflicted in a violent and downward thrusting manner. Llewellyn further opined his belief the murderer possessed some anatomical knowledge. No organs were missing. Llewellyn estimated the injuries would have taken four to five minutes to complete, and also expressed his surprise at the small amount of blood at the crime scene, "about enough to fill two large wine glasses, or half a pint at the outside". He believed Nichols had been facing her attacker when he had held his hand across her mouth before cutting her throat. Death would have been instantaneous, and all her abdominal injuries, which would have taken less than five minutes to perform, were made by the murderer after she was dead. Llewellyn was able to determine this fact because wounds inflicted to an individual's body after death do not result in blood spattering and may not result in an extensive amount of blood loss from the body.
Идентификация
При осмотре вещей Николс обнаружили, что на момент смерти у нее не было при себе никаких документов, удостоверяющих личность, а единственными ее вещами были белый карманный платок, гребень и осколок зеркала. Однако на ее нижних юбках была надпись "Lambeth Workhouse P. R.", указывающая на то, что она, возможно, проживала в работном доме на Принцесс-роуд, который был открыт лишь в 1887 году. Хотя надзирательница этого работного дома не смогла опознать тело, заключенная по имени Мэри Энн Монк однозначно опознала тело как тело Мэри Энн Николс в 19:30 31 августа. Ранее в тот же день Эмили Холланд также опознала покойную как "Полли" Николс. Это опознание на следующий день было подтверждено Уильямом Николсом. По сообщениям, подтвердив личность Николс, Уильям воскликнул: "Я прощаю тебя, какой ты есть, за то, что ты сделала со мной". Расследование проводил коронер Миддлсекса Уинн Эдвин Бакстер. В первый день расследования присяжные были присягнуты, после чего помощник коронера повел их осмотреть тело Николс в морге на Павильон-Ярде, а затем заседание возобновилось в Институте для рабочих юношей. В первый день расследования были заслушаны показания трех свидетелей. Первым свидетелем был отец Николс, который заявил, что его дочь была разлучена с мужем "около семи или восьми лет" и что он не видел свою дочь с Пасхи, а также что у нее не было врагов. Также показал констебль Джон Нил, который сообщил об обнаружении тела Николс, добавив, что место убийства было плохо освещено, а ближайшим источником света был "уличный фонарь в конце улицы". Описывая место преступления и вызов помощи, Нил сказал: "Покойная лежала вдоль улицы, ее левая рука касалась калитки. Я осмотрел тело при помощи своей лампы и заметил, что из раны в горле сочится кровь. Она лежала на спине, одежда была разорвана. Я ощупал ее руку, которая была довольно теплой от суставов и выше. Ее глаза были широко открыты. Ее чепчик был сброшен и лежал рядом с ней, возле левой руки. Я услышал констебля, проходившего по улице Брэйди, и позвал его". В ответ на вопросы коронера Нил признал, что Уайтчепел-роуд была "довольно оживленной" даже во время обнаружения тела Николс, и что убийца мог скрыться в этом направлении. Последним свидетелем, выступившим в первый день расследования, был доктор Льюэллин. Его показания, опубликованные в The Times 3 сентября, таковы:
An examination of Nichols's possessions revealed she carried no form of identification at the time of her death, with her sole possessions being a white pocket handkerchief, a comb, and a piece of mirror. However, her petticoats were marked 'Lambeth Workhouse P. R.' indicating she may have resided at the workhouse on Princess Road, which had only opened in 1887. Although the matron of this workhouse was unable to identify the body, a workhouse inmate named Mary Ann Monk positively identified the body as that of Mary Ann Nichols at 7:30 p. m. on 31 August. Earlier the same afternoon, Emily Holland also identified the deceased as "Polly" Nichols. This identification was later corroborated by William Nichols the following day. Reportedly, upon confirming Nichols's identity, William had exclaimed: "I forgive you, as you are, for what you have been to me." This inquest was presided over by the Middlesex coroner, Wynne Edwin Baxter. The first day of the inquest saw the jury duly sworn before being taken by the coroner's assistant to view Nichols's body at the mortuary in Pavilion Yard before reconvening at the Working Lads' Institute. The first day of the inquest heard testimony from three witnesses. The first witness to testify was Nichols's father, who stated his daughter had been separated from her husband for "about seven or eight years", and that he had not seen his daughter since Easter, and that she had no enemies. Also to testify was PC John Neil, who testified to his discovery of Nichols's body, adding the actual location of the murder was dimly lit, adding the closest source of illumination was "a street lamp shining at the end of the row". Describing the crime scene and his summoning of assistance, Neil stated: "Deceased was lying lengthways along the street, her left hand touching the gate. I examined the body by the aid of my lamp, and noticed blood oozing from a wound in the throat. She was lying on her back, with her clothes disarranged. I felt her arm, which was quite warm from the joints upwards. Her eyes were wide open. Her bonnet was off and lying at her side, close to the left hand. I heard a constable passing Brady Street, so I called him." In response to questioning from the coroner, Neil conceded Whitechapel Road was "fairly busy" even at the time of his discovery of Nichols's body, and that her murderer could have escaped in that direction. The final witness to testify on the first day of the inquest was Dr Llewellyn. His testimony, as reported in The Times on 3 September, is as follows:
Отсутствовало пять зубов, и на языке была небольшая рваная рана. На правой стороне лица вдоль нижней челюсти был синяк. Это могло быть вызвано ударом кулаком или давлением большого пальца. На левой стороне лица был круговой синяк, который также мог быть нанесен давлением пальцев. На левой стороне шеи, примерно в 2,5 см ниже челюсти, был разрез длиной около 10 см, начинавшийся от точки непосредственно под ухом. На той же стороне, но на 2,5 см ниже и примерно в 2,5 см спереди, был круговой разрез, который заканчивался в точке примерно в 7,5 см ниже правой челюсти. Этот разрез полностью перерезал все ткани вплоть до позвонков. Крупные сосуды шеи с обеих сторон были перерезаны. Разрез был длиной около 20 см. Порезы, должно быть, были нанесены длинным лезвием, умеренно острым, с большой силой. На груди, как на теле, так и на одежде, крови не обнаружено. На теле не было повреждений, кроме нижней части живота. В двух-трех сантиметрах от левого бока была рана, идущая зигзагом. Рана была очень глубокой, и ткани были рассечены. На животе было несколько разрезов. С правой стороны было три-четыре подобных пореза, идущих вниз, все из которых были нанесены ножом с применением насилия и направлением движения вниз. Травмы были нанесены слева направо и могли быть нанесены левшой. Все раны были вызваны [одним и тем же] инструментом. После показаний доктора Льюэллина слушание было отложено до 3 сентября.
Five of the teeth were missing, and there was a slight laceration of the tongue. There was a bruise running along the lower part of the jaw on the right side of the face. That might have been caused by a blow from a fist or pressure from a thumb. There was a circular bruise on the left side of the face which also might have been inflicted by the pressure of the fingers. On the left side of the neck, about 1in. below the jaw, there was an incision about 4in. in length, and ran from a point immediately below the ear. On the same side, but an inch below, and commencing about 1in. in front of it, was a circular incision, which terminated at a point about 3in. below the right jaw. That incision completely severed all the tissues down to the vertebrae. The large vessels of the neck on both sides were severed. The incision was about 8in. in length. The cuts must have been caused by a long bladed knife, moderately sharp, and used with great violence. No blood was found on the breast, either of the body or the clothes. There were no injuries about the body until just about the lower part of the abdomen. Two or three inches from the left side was a wound running in a jagged manner. The wound was a very deep one, and the tissues were cut through. There were several incisions running across the abdomen. There were three or four similar cuts running downwards, on the right side, all of which had been caused by a knife which had been used violently and downwards. The injuries were from left to right and might have been done by a left handed person. All the injuries had been [caused] by the same instrument. Following the testimony of Dr Llewellyn, hearings were adjourned until 3 September.
Полицейские показания
Инспектор Джон Спратлинг дал показания на второй день коронерского расследования. Спратлинг свидетельствовал, что впервые узнал об убийстве в 4:30 утра, к тому времени тело Николса уже было доставлено в морг, и подтвердил, что обход полицейского Нила требовал прохождения через Бакс Роу. Последующий допрос нескольких жителей не выявил никого, кто видел или слышал что-либо подозрительное. Также свидетельствовал скотобой Гарри Томкинс, который заявил, что не покидал своего рабочего места после 1:00 утра 31 августа, и что он и его коллеги ничего необычного не слышали. На вопрос об уровне шума на рабочем месте, Томкинс ответил, что там было "очень тихо", хотя и признал, что находился слишком далеко от места преступления, чтобы услышать какие-либо крики о помощи. За Томкинсом на трибуну вызвали двух полицейских. Инспектор Джозеф Хелсон высказал мнение, что тело погибшей не было перенесено на то место, где оно было найдено. Полицейский Джонас Мизен свидетельствовал, что в 3:45 утра в пятницу от извозчика получил сообщение о женщине, лежащей в Бакс Роу, и что по прибытии на место происшествия полицейский Нил немедленно приказал ему принести тачку. За полицейским Мизеном на трибуну вызвали Чарльза Кросса. Он свидетельствовал, что обнаружил тело Николс по пути на работу и сначала принял его за брезент, прежде чем понял, что это женщина. Затем он услышал шаги Роберта Пола, приближающегося сзади, и жестом позвал его, сказав: "Подойдите и посмотрите сюда, здесь лежит женщина на тротуаре". Кросс свидетельствовал, что Пол коснулся сердца Николс, сказав: "Думаю, она дышит, но очень слабо, если вообще дышит". Поскольку оба мужчины опаздывали на работу, они оставили женщину, решив сообщить о своей находке первому встречному полицейскому. На вопрос о том, почему ни один из мужчин не заметил раны на горле Николса, Кросс ответил, что Бакс Роу была плохо освещена.
Inspector John Spratling gave evidence on the second day of the inquest. Spratling testified to having first heard of the murder at 4:30 a. m., by which time Nichols's body had been transferred to the mortuary, and confirmed that only PC Neil's beat required him to walk through Buck's Row. His subsequent questioning of several residents revealed none had seen or heard anything amiss. Also to testify was horse slaughterer Harry Tomkins, who testified he had not left his place of work after 1:00 a. m. on 31 August and that he and his colleagues had not heard anything untoward. Questioned as to the noise level in his workplace, Tomkins stated his workplace was "very quiet", although he conceded he had been too far from the crime scene to have heard any cries for help. Two police officers followed Tomkins to the stand. Inspector Joseph Helson testified to his opinion the decedent had not been carried to the spot where her body was found. PC Jonas Mizen testified to having been informed of a woman lying in Buck's Row by a carman at 3:45 a. m. on Friday morning and that when he had arrived at the scene, PC Neil immediately ordered him to fetch a handcart. Charles Cross followed PC Mizen to the stand. He testified to having discovered Nichols's body en route to his workplace, and that he had initially assumed her body to be a tarpaulin, before realising the figure was a woman. He had then heard the footsteps of Robert Paul approaching behind him, and had motioned to him, stating, "Come and look over here; there is a woman lying on the pavement." Cross testified Paul had touched Nichols's heart, stating, "I think she is breathing, but very little, if she is." As both men were late for work, they had then left the woman, resolving to report their discovery to the first policeman they encountered. Questioned as to why neither man had noted the wounds to Nichols's throat, Cross stated Buck's Row was poorly illuminated.
Третий день
Третий день следствия состоялся в понедельник, 17 сентября. В этот день выступили восемь свидетелей, включая миссис Эмму Грин, вдову, которая жила со своими тремя детьми в коттедже, примыкающем к входу в конюшню, где было обнаружено тело Николс. Грин заявила, что в ночь убийства не слышала ничего необычного, и что, хотя по Бакс-Роу часто ходили шумные люди, все дома были заняты трудолюбивыми жителями. Также свидетельствовал констебль Джон Тэйн, который сообщил, что его обход обычно проходил мимо Бакс-Роу каждые тридцать минут, и что констебль Нил вызвал его на Бакс-Роу в 3:45 утра. Тэйн показал, что его немедленно отправили за доктором Ллевеллином, и тело было доставлено в морг, пока он оставался на Бакс-Роу. Затем он обыскал Эссекс-Уорф, арки Великой Восточной железной дороги и окружную железную дорогу в поисках улик, но ничего не обнаружил. Два последних свидетеля, выступивших 17 сентября, были хранителем морга на Олд-Монтегю-стрит, Робертом Манном, и обитателем Уайтчепельского работного дома по имени Джеймс Хэтфилд. Манн показал, что поместил тело в морг в 5:00 утра, добавив, что одежда с тела не была срезана до того, как он и Хэтфилд сделали это. Хэтфилд затем свидетельствовал, что он и Манн, вопреки указаниям сержанта Энрайта, сняли с Николс всю одежду в ожидании прибытия доктора Ллевеллина. По завершении этого последнего дня слушаний коронер Бакстер сообщил коллегии, что состояние тела Николс убедительно доказывает, что она была убита на месте, где оно было найдено. Говоря о способности убийцы избежать обнаружения, Бакстер заявил: «На первый взгляд кажется удивительным, что преступник смог ускользнуть, ведь на его одежде наверняка были следы крови. Однако, если кровь была в основном на руках, то обилие скотобоен в этом районе могло сделать часто посещающих это место людьми, привычными к окровавленной одежде и рукам, и его внешний вид мог не привлечь внимания, когда он в сумерках шел от Бакс-Роу в Уайтчепел-роуд и затерялся в утренней рыночной суете». Бакстер также упомянул два предыдущих убийства в Уайтчепеле и убийство Энни Чепмен, произошедшее 8 сентября, сообщив присяжным: «Мы не можем полностью игнорировать тот факт, что смерть, которую вы расследуете, является одной из четырех, имеющих много общих черт, все они произошли в течение примерно пяти месяцев и все в непосредственной близости от места, где мы находимся. Все четыре жертвы были женщинами среднего возраста, все были замужем и жили отдельно от своих мужей из-за пристрастия к выпивке, и вели нерегулярную жизнь на момент смерти». Говоря о прямом сходстве между убийством Николс и убийством Энни Чепмен, в отличие от более ранних убийств Эммы Смит и Марты Тэбрам, Бакстер пояснил: «Сходство ранений [при убийствах Николс и Чепмен] значительно. В обоих случаях имеются синяки на лице, в обоих случаях голова почти отрезана от тела, в обоих случаях есть другие ужасные травмы, и эти травмы в каждом случае были нанесены с анатомическими знаниями. Я предлагаю вам рассмотреть возможность того, что эти две женщины могли быть убиты одним и тем же человеком с той же целью». Бакстер также отверг возможность связи убийства Николс с двумя предыдущими убийствами в Уайтчепеле, поскольку орудие убийства, использованное в обоих случаях, было существенно различным, и ни одна из этих жертв не получила порезов горла или не была выпотрошена. После 20-минутного совещания присяжные, получив указание установить, как, когда и каким образом Николс погибла, вынесли вердикт: «Умышленное убийство неизвестным лицом или лицами».
The third day of the inquest was held on Monday 17 September. Eight witnesses testified on this date, including Mrs Emma Green, a widow who lived with her three children in the cottage immediately alongside the stable entrance where Nichols's body was found. Green stated she had heard nothing unusual on the night of the murder and that, although rowdy individuals often walked along Buck's Row, all the houses were occupied by hardworking individuals. Also to testify was PC John Thain, who stated his beat typically took him past Buck's Row every thirty minutes, and that he had been signalled onto Buck's Row by PC Neil at 3:45 a. m. Thain testified he had been immediately dispatched to fetch Dr Llewellyn and that the body was taken to the mortuary as he remained in Buck's Row. He had then searched Essex Wharf, the Great Eastern Railway arches, and the District Railway for evidence, but had found nothing. Two of the final witnesses to testify on 17 September were the keeper of the Old Montague Street Mortuary, Robert Mann, and an inmate of the Whitechapel Workhouse named James Hatfield. Mann testified to placing the body inside the mortuary at 5:00 a. m., adding her clothes were not cut before he and Hatfield cut them from her body. Hatfield then testified he and Mann—contrary to instructions given by a Sergeant Enright—had removed all Nichols's clothing in preparation for the arrival of Dr Llewellyn. At the conclusion of this final day of hearings, coroner Baxter informed the panel the condition of Nichols's body appeared to prove conclusively that she had been murdered at the location where her body was found. Referencing the murderer's ability to escape detection, Baxter stated: "It seems astonishing, at first thought, that the culprit should have escaped detection, for there must surely have been marks of blood about his person. If, however, blood was principally on his hands, the presence of so many slaughterhouses in the neighbourhood would make the frequenters of this spot familiar with bloodstained clothes and hands, and his appearance might in that way have failed to attract attention while he passed from Buck's Row in the twilight into Whitechapel Road, and was lost sight of in the morning's market traffic." Baxter further referenced the two earlier Whitechapel murders and the 8 September murder of Annie Chapman, informing the jury: "We cannot altogether leave unnoticed the fact that the death that you have been investigating is one of four presenting many points of similarity, all of which have occurred within the space of about five months, and all within a very short distance of the place where we are sitting. All four victims were women of middle age, all were married, and had lived apart from their husbands in consequence of intemperate habits, and were at the time of their death leading an irregular life." Referencing the direct similarities between Nichols's murder and the murder of Annie Chapman as opposed to the earlier murders of Emma Smith and Martha Tabram, Baxter elaborated: "The similarity of the injuries in the [murders of Nichols and Chapman] is considerable. There are bruises about the face in both cases; the head is nearly severed from the body in both cases; there are other dreadful injuries in both cases; and those injuries again have in each case been performed with anatomical knowledge I suggest to you as a possibility that these two women may have been murdered by the same man with the same object." Baxter further dismissed the possibility of Nichols's murder being connected with the two previous Whitechapel murders, as the murder weapon used was significantly different in both cases, and neither of these victims had received slash wounds to the throat or any disembowelment. Following a 20 minute deliberation, the jury, having been instructed to consider precisely how, when, and by what means Nichols came about her death, returned a verdict: "Wilful murder against some person or persons unknown."
Реакция прессы
Убийство Николса произошло в пределах 300 ярдов от мест предыдущих убийств Эммы Смит и Марты Тэбрам, и все три убийства были совершены менее чем за пять месяцев. Хотя способы совершения этих трех убийств различались, географическая близость заставила некоторые издания связать их между собой. Редакторы газет также предположили, что убийство Николса могло быть совершено бандой, как ранее предполагалось в связи с убийством Смит. В дни, последовавшие за убийством Николса, некоторые представители радикальной прессы, особенно репортеры газеты The Star, воспользовались жестокостью этих преступлений, чтобы дискредитировать комиссара полиции сэра Чарльза Уоррена, ложно утверждая уже 1 сентября о широко распространенном недовольстве Уорреном в рядах столичной полиции. Репортер The Star по имени Эрнест Парк в выпуске от 31 августа также предположил, что убийцей является один человек. Вскоре другие издания подхватили эту версию. Подозрения о том, что в Ист-Энде орудует серийный убийца, привели к переброске инспекторов Фредерика Эберлина, Генри Мура и Уолтера Эндрюса из Центрального офиса Скотланд-Ярда. Последующие убийства Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоус, произошедшие через неделю после завершения расследования, а также убийство Мэри Джейн Келли 9 ноября, также были связаны схожим способом совершения преступлений, и пресса и общественность возложили вину за эти убийства на одного серийного убийцу, известного к октябрю 1888 года как "Джек Потрошитель".
Nichols's murder had occurred within a 300 yard radius of the previous murders of Emma Smith and Martha Tabram, and all three murders had occurred in the space of less than five months. Although the modus operandi of all three murders differed, the geographical similarities led elements of the press to link the three murders. Newspaper editors also suggested Nichols's killing may have been perpetrated by a gang, as had earlier been speculated in relation to Smith's murder. In the days following Nichols's murder, some sections of the Radical press—in particular reporters within The Star—capitalized on the brutal nature of the murders in an effort to vilify Police Commissioner Sir Charles Warren, falsely claiming as early as 1 September that widespread dissatisfaction against Warren existed within the Metropolitan Police. A reporter for The Star newspaper named Ernest Parke also suggested in the 31 August edition that a single killer was the culprit. Other publications soon adopted this narrative. Suspicions a serial killer may be at large in the East End led to the secondment of Detective Inspectors Frederick Abberline, Henry Moore and Walter Andrews from the Central Office at Scotland Yard. The subsequent murders of Elizabeth Stride and Catherine Eddowes the week after the inquest had closed, and that of Mary Jane Kelly on 9 November, were also linked by a similar modus operandi, and the murders were blamed by the press and public on a single serial killer, known by October 1888 as "Jack the Ripper".
Кожаный фартук
Местные слухи о том, что местный еврей, известный как "Кожаный фартук", мог быть причастен к убийствам, были расследованы полицией. Этот человек был известен тем, что носил нож и часто запугивал местных проституток. В прессе в дни, последовавшие за убийством Никольса, часто появлялись красочные описания "Кожаного фартука", основанные на грубых еврейских стереотипах, хотя некоторые издания лондонской прессы отвергли эту теорию как "мифическое порождение воображения репортеров". Джон Пизер, польский еврей, изготавливавший обувь из кожи, был известен под именем "Кожаный фартук". Несмотря на отсутствие прямых улик против него, он был арестован сержантом Уильямом Тикком 10 сентября. Хотя Пизер отрицал это, Тхик знал о его репутации и о том, что его так называли в округе. При обыске в доме Пизера было обнаружено пять ножей с длинными лезвиями. Однако Пизер вскоре был освобожден после подтверждения его алиби на ночи двух последних убийств в Уайтчепеле. Позже Пизер успешно добился денежной компенсации от по крайней мере одной газеты, обвинившей его в убийствах.
Local rumours that a local Jew known as "Leather Apron" may have been responsible for the murders were investigated by the police. This individual was known to have carried a knife and to have frequently intimidated local prostitutes. Imaginative descriptions of "Leather Apron", using crude Jewish stereotypes, frequently appeared in the press in the days following Nichols's murder, although some sections of the London press dismissed this theory as "a mythical outgrowth of the reporter's fancy". John Pizer, a Polish Jew who made footwear from leather, was known by the name "Leather Apron" Despite there being no direct evidence against him, he was arrested by a Sergeant William Thicke on 10 September. Although Pizer claimed to the contrary, Thicke knew of Pizer's reputation, and that he was known locally by this name. A search of Pizer's home recovered five long bladed knives. Nonetheless, Pizer was soon released after the confirmation of his alibis on the nights of the two most recent Whitechapel murders. Pizer later successfully obtained monetary compensation from at least one newspaper that had named him as the murderer.
Похороны
Мэри Энн Николс была похоронена днем 6 сентября 1888 года. Она была похоронена на кладбище Сити-оф-Лондон, расположенном в восточном лондонском районе Манор-Парк. Ее тело было доставлено на кладбище в катафалке, предоставленном похоронным бюро Генри Смита на Ханбери-стрит. Похоронный кортеж состоял из катафалка с гробом и двух траурных экипажей, в которых ехали ее отец, отчужденный муж и трое ее детей. Несколько тысяч человек наблюдали за тем, как кортеж движется от морга до кладбища. Гроб Николс был изготовлен из полированного вяза, с латунной табличкой, на которой была сделана надпись: "Мэри Энн Николс, 42 года; умерла 31 августа 1888 года". Хотя в свидетельстве о смерти Николс указано, что ей было 42 года на момент убийства (ошибка, отраженная на табличке гроба и надгробном камне), запись о ее рождении указывает на возраст 43 лет, что ранее было подтверждено на допросе Николс ее отцом, который описал свою дочь как выглядящую "на десять лет моложе" своего возраста.
Mary Ann Nichols was buried on the afternoon of 6 September 1888. She was laid to rest in the City of London Cemetery, located within the east London district of Manor Park. Her body was transported to the cemetery in a hearse supplied by a Hanbury Street undertaker named Henry Smith. The funeral cortège consisted of the hearse carrying her coffin and two mourning coaches, which carried her father, estranged husband, and three of her children. Several thousand people observed the cortège travel from the mortuary to the cemetery. Nichols's coffin was of polished elm, with a brass plaque bearing the inscription, 'Mary Ann Nichols, aged 42; died August 31, 1888'. refn|group=n|While Nichols's death certificate states that she was 42 at the time of her murder (an error reflected on her coffin plate and gravestone), her birth record indicates she was 43, a fact earlier confirmed at Nichols's inquest by her father, who described his daughter as looking "ten years younger" than her age.
Фильм
Исследование в терроре (1965). В этом фильме Кристиан Мэйбек играет Мэри Энн Николс. "Любовь кровоточит" (1999). Драматический фильм, снятый Уильямом Танненом. В этом фильме Мэри Энн Николс изображает Нэнси Бишоп. Из ада (2001). Режиссёрами фильма выступили братья Хьюз, а роль Мэри Энн Николс исполнила Аннабель Апсион.
A Study in Terror (1965). This film casts Chrisiane Mayback as Mary Ann Nichols. Love Lies Bleeding (1999). A drama film directed by William Tannen. Nichols is portrayed by Nancy Bishop in this film. From Hell. (2001). Directed by the Hughes Brothers, the film casts Annabelle Apsion as Mary Ann Nichols.
Телевидение
Настоящий Джек Потрошитель (2010). Режиссёр Дэвид Мортин, в этом сериале Стивен Халибурн исполнил роль Мэри Энн Николс, а первая трансляция состоялась 31 августа 2010 года. Джек Потрошитель: Окончательная история (2011). Двухчасовой документальный фильм, в котором используются оригинальные полицейские отчёты и показания очевидцев, касающиеся Убийцы из Уайтчепела. В этом документальном фильме роль Николс сыграла актриса Лорейн Констанс.
The Real Jack the Ripper (2010). Directed by David Mortin, this series casts Stephne Haliburn as Mary Ann Nichols and was first broadcast on 31 August 2010. Jack the Ripper: The Definitive Story (2011). A two hour documentary which references original police reports and eyewitness accounts pertaining to the Whitechapel Murderer. Nichols is portrayed by actress Lorayne Constance in this documentary.
Драма
Джек, последняя жертва (2005). В этом мюзикле Марисса Меревуд исполняет роль Мэри Энн Николс.
Jack, the Last Victim (2005). This musical casts Marissa Merewood as Mary Ann Nichols.