Бинкки Браун встречает Святую Деву Марию: Автобиографическая комикс о неврозах и вере.

Введение

Графический роман 1972 года, написанный Джастином Грином.

«Бинки Браун встречает Святую Деву Марию» – автобиографический комикс американского карикатуриста Джастина Грина, опубликованный в 1972 году. Грин использует персонажа Бинки Брауна, чтобы рассказать о "навязчивых неврозах", с которыми он боролся в юности и которые он связывал со строгим католическим воспитанием. Позже у Грина диагностировали обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), и он стал по-новому взглянуть на свои проблемы. В сюжете Бинки Брауна терзают греховные мысли, которые он не может контролировать; к его ужасу, фаллические объекты превращаются в настоящие пенисы и испускают то, что он называет "лучами пениса" на религиозные объекты, такие как церкви и статуи Девы Марии. Он разрабатывает внутренний свод правил, которым должен следовать, и наказания за их нарушение. Страдания не прекращаются, и он в знак протеста отвергает Католическую Церковь, считая её источником своих мучений. В произведении сочетаются разнообразные визуальные и повествовательные приемы, стиль которого отражает душевные терзания главного героя. «Бинки Браун» оказал немедленное влияние на современников, таких как Алина Комински, Роберт Крамб и Арт Шпигельман, которые вскоре также стали создавать подобные исповедальные работы. «Бинки Браун» получил признание как первая значительная автобиографическая работа в комиксах на английском языке, и многие аспекты его подхода получили широкое распространение в андеграундных и альтернативных комиксах.

Предыстория

Джастин Грин (1945–2022) родился от еврейского отца и католической матери и был воспитан в католической вере. В детстве он сначала посещал католическую приходскую школу, а затем перешел в школу, где большинство учеников были евреями. В 1958 году он отказался от католической веры, полагая, что она вызывает у него "компульсивный невроз", который десятилетия спустя был диагностирован как обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР). Грин изучал живопись в Школе дизайна Род-Айленда, когда в 1967 году открыл для себя творчество Роберта Крамба и обратился к рисованию комиксов, привлеченный тем, что он назвал "резким рисунком Крамба, заключенным в криволинейные панели". Он экспериментировал со своим творчеством, чтобы найти то, что он назвал "внутренним и автоматическим стилем, служащим проводником для причудливых форм в собственной психике". Он бросил программу магистратуры в Сиракузском университете, когда в 1968 году почувствовал "призыв к действию" переехать в Сан-Франциско, где зарождающаяся комикс-сцена расцветала в атмосфере контркультуры. В том же году Грин представил персонажа, одержимого религией, в комиксе "Признания безумного школьника", опубликованном в периодическом издании в Провиденсе, штат Род-Айленд, в 1968 году. Он назвал персонажа Бинки Браун в "Бинки Браун придумывает собственные обряды полового созревания", опубликованных в 17-м выпуске андеграундного комикса Yellow Dog в 1969 году. За этим последовала "Агония Бинки Браун" в первом выпуске журнала Laugh in the Dark, изданном Last Gasp в 1971 году. В то время комиксы в США считались развлечением для детей низкого качества, и общественность часто связывала их с подростковой преступностью. Комиксы обладали небольшим культурным капиталом, и немногие американские художники комиксов оспаривали представление о том, что эта среда не способна к зрелому художественному выражению.

Синопсис

Грин (карикатурист) берет на себя роль Бинки Брауна, который начинает повествование с исповеди о неврозе, терзавшем его с наступления полового созревания. В детстве Бинки опрокидывает статую Девы Марии и испытывает острое чувство вины за это оскорбление матери и Бога. Бинки воспитывается в католической вере и проходит религиозное наставничество монахинь в строгой католической церковно-приходской школе, где широко практикуются телесные наказания. Он формирует образ мстительного Бога, который наполняет его страхом и виной. Навязчивые мысли заставляют Бинки верить, что его тело подталкивает его к греху и вечному проклятию. Он разрабатывает внутреннюю систему правил, чтобы справляться с этими мыслями, и наказывает себя за их нарушение. Он отгоняет неконтролируемые мысли и фантазии, что вызывает у него чувство вины, и молча повторяет себе слово "noyatin" – сокращение от раскаявшегося "не грех". По мере приближения к подростковому возрасту и осознания своей сексуальности, он начинает видеть обыденные предметы как фаллосы – фаллосы, излучающие нечестивые лучи. К ним относятся пальцы рук и ног Бинки, а также его собственный половой член, и он одержимо пытается отклонить их "лучи-клювы" от святынь, таких как церкви или статуи Марии. Мучения Бинки становятся всепоглощающими, когда он представляет себе неминуемое разрушение и часами молится Богу о прощении. В конце концов, Бинки приходит к выводу, что он настолько согрешил своими мыслями, что ему уготовано место в аду, независимо от всего, и решает экспериментировать с различными греховными занятиями, включая пиво, стимуляторы, членовредительство, романы Гессе и кислотные трипы. Рассказчик сообщает, что плохие кислотные трипы для Бинки были как "вода с гуся", поскольку повседневная жизнь и так была потенциально травмирующим опытом. Взрослея, когда действие кислотного трипа начинает отступать, Бинки на своем пути встречает статую Девы Марии. Ожидая мучений от невроза, он пытается снять напряжение, иронично напевая "Леди Испании". Бинки потрясен, когда проходит мимо статуи, и тревожных мыслей не возникает. Воодушевленный этим, Бинки противостоит своей вере и, разбив набор миниатюрных статуй Девы Марии, заявляет о своей свободе от одержимости сексуальной чистотой. Заметив, что одна из статуй в куче уцелела невредимой, он ставит ее на камин и говорит себе: "Матерь Божья, да? Похоже, теперь я буду создавать вокруг тебя новые ассоциации. Что было, то прошло!"

Green (the cartoonist) takes the persona of Binky Brown, who opens the story writing a confession of the neurosis that has tortured him since puberty. In Binky's childhood, he knocks over a statue of the Virgin Mary and feels intense guilt over this affront to his mother and to God. Binky is raised a Catholic and undergoes the religious indoctrination of nuns at a strict Catholic parochial school that commonly employs corporal punishment. He forms an image of a vengeful God, which fills him with feelings of fear and guilt. Binky's intrusive thoughts bring him to believe that his body is trying to lead him to sin and eternal punishment. He develops an internal system of rules to cope with these thoughts and punishes himself for violations. He wards off thoughts and fantasies he could not control, and that gives him guilt by silently repeating the word "noyatin" to himself, a contraction of the repentant "not a sin". As he approaches adolescence and becomes aware of his sexuality, he begins to see common objects as phalluses—phalluses that project unholy rays. These objects include Binky's fingers, toes, and his own penis, and he obsessively tries to deflect their "pecker rays" from reaching holy items such as churches or statues of Mary. Binky finds his anguish all consuming as he imagines the destruction he cannot avoid and spends hours praying to God for forgiveness. Eventually Binky comes to the conclusion that he has sinned so much through his thoughts that he is bound for hell no matter what, and decides to experiment with a variety of activities considered sinful, including beer, speed, self harm, Hesse novels, and acid trips. The narrator tells us that bad acid trips were like "water off a duck's back" to Binky, since everyday routines were already potentially traumatic experiences. As an adult, as the effects of an acid trip are beginning to wear off, Binky encounters a statue of the Virgin Mary in his path. Expecting to be tormented by his neuroses, he tries to dissolve the tension by facetiously singing "Lady of Spain". Binky is shocked when he walks by the statue and no distressing thoughts occur. Emboldened by this, Binky confronts his faith and by smashing a set of miniature statues of the Virgin Mary, he declares himself free of his obsession with sexual purity. Noticing that one of the statues in the pile has survived unscathed, he puts it on his mantel and says to himself "Mother of God, eh? Guess I'll build up some new associations around you now Let bygones be bygones!"

Состав и публикация

Грин потратил около года на работу над 44-страничной книгой «Бинки Браун встречает Святую Деву Марию». Он несколько месяцев создавал карточки с тем, что он называл «фактическими происшествиями или невротическими привычками», чтобы включить их в работу. В течение семи месяцев, пока Грин рисовал книгу, он получал ежемесячную стипендию в размере 150 долларов от Рона Тернера, основателя андеграундного издательства Last Gasp Eco Funnies. Last Gasp опубликовал историю в виде отдельного комикса в 1972 году — это был первый самостоятельный проект Грина. Комикс был издан двумя тиражами по 55 000 экземпляров, на обложке которых была надпись «Не для подростков». В 1990 году в журнале The Sun было опубликовано эссе Грина под названием «Дело Бинки Браун». В этом эссе он описывает обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), которое у него диагностировали спустя годы после завершения работы над «Бинки Браун». Last Gasp переиздал историю в 1995 году в сборнике «The Binky Brown Sampler» — антологии комикс-стрипов о Бинки Браун с предисловием Арта Шпигельмана и расширенной версией эссе «Дело Бинки Браун». Грин продал оригинальные рисунки в 1970-х годах. Сотрудники McSweeney’s связались с владелицей рисунков, Кристин Валенса, чтобы сделать новые сканы для отдельного переиздания в 2009 году под руководством редактора McSweeney’s Эли Хоровица. Тираж составил 5000 экземпляров, рисунки были воспроизведены в оригинальном размере. Репродукции страниц имитируют оригинальные страницы, включая пометки, пятна и исправления. В 2011 году издательство Stara опубликовало французский перевод Гарри Моргана под названием «Binky Brown rencontre la Vierge Marie», а издательство La Cúpula — испанский перевод Франсиско Переса Наварро под названием «Binky Brown conoce a la virgen María».

Стиль и анализ

История принимает форму исповеди, продиктованной чувством вины. В начале взрослый Бинки висит над серпом, связанный по рукам и ногам, и слушает Ave Maria, одновременно рисуя ручкой во рту. Он заявляет о своем намерении: "избавиться от компульсивного невроза, который терзает меня с тех пор, как я официально покинул католицизм в Хэллоуин 1958 года". Он оправдывает свою работу желанием обратиться к "многим другим, порабощенным своими неврозами", которые, несмотря на ощущение собственной изолированности, насчитывают такое количество, что "многократно могли бы оплести земной шар огромной цепью общего страдания". Хотя Грин создал Бинки Брауна на автобиографической основе, он выдумал множество сцен – например, сцену, где Бинки издеваются двое учеников третьего класса – "чтобы намекнуть или передать обобщенную идею о каком-то субъективном чувстве, таком как порядок, страх или вина". По мнению критика Чарльза Хэтфилда, Бинки Браун демонстрирует "радикальную субъективность", которая ставит под сомнение понятие объективности в автобиографии. Подача материала настойчиво субъективна и не буквальна в визуальном плане. Несмотря на мрачный тон, в работе присутствует юмор. Автор осознает акт собственного творчества – рисунок Грина обрамляет основное повествование, и на протяжении всей работы постоянно встречаются напоминания об этом. Грин оформил начало по образцу страниц с Хранителем Крипты из комиксов EC Comics "Tales from the Crypt" 1950-х годов. Взрослого Бинки Грин использует в качестве рассказчика в подписях и как способ связать прошлое и настоящее. Существует разрыв в том, что рассказчик обращается к себе в юности как "он". Другие отсылки к комиксам включают "Руководство по борьбе с грехом", которое отсылает к "Учебнику борца с преступностью" Дика Трейси, и рисунок Роберта Крамба на заднем плане. Грин использует множество католических символов, например, облачко с речью, украшенное символами мученичества Христа, чтобы передать глубину отчаяния Бинки. На протяжении всей работы появляются католические издания, такие как катехизис и приходские комиксы "Сокровищница". Несмотря на строгую цензуру в других СМИ в США, откровенная сексуальность была обычным явлением в андеграунде. "Бинки Браун" стал первым автобиографическим комиксом, изображающим откровенную сексуальность: пенисы встречаются повсюду, а в одной сцене Бинки мастурбирует. Центральный символ пениса повторяется, иногда тонко – в изображениях карандашей, используемых для создания работы, – а чаще явно, поскольку любой фаллический объект, который видит Грин, превращается в буквальный "луч пениса", проецирующий пенис в сознании Бинки. Арт Шпигельман описал художественное исполнение как "эксцентричное и неуклюжее". Несмотря на кажущуюся неловкость, Грин приложил значительные усилия к таким элементам, как графическая перспектива, и привлекает внимание к своему мастерству, изображая себя рисующим и помещая в фон учебники по рисованию "Перспектива" и "Веселье с карандашом". В отличие от обыденных историй Харви Пекара, другого известного раннего практика автобиографических комиксов, Грин широко использует визуальные метафоры. В "Бинки Браун" символы становятся буквальными, например, когда Бинки воображает себя снежным комом, летящим в ад, или рыбой, преследуемой полицейским с крестом на груди. В работе представлен широкий спектр визуальных приемов: диаграммные стрелки, псевдо-научная документация, большое разнообразие размеров, композиции и расположения панелей, а также сочетание контрастных механических и органических техник, таких как растровые заливки и плотная штриховка от руки. Символическое и техническое сталкиваются, когда Дева Мария становится точкой схождения "лучей пениса" Бинки. Критик Джозеф Витек отмечает, что переключение между различными способами традиционного комиксного изображения иногда представляет собой буквальный взгляд через "панели-окна", а в других случаях – "представительный, символический, аллегорический, ассоциативный и аллюзивный", подход, аналогичный "массивному и хаотичному сверхдетерминированному субъективизму Бинки Брауна". Витек видит корни расколотого психологического ландшафта "Бинки Брауна" в комиксах прошлых эпох: в необузданных психиках снов Уинзора Маккея "Сон о редком сыре", иррациональных, меняющихся пейзажах "Крейзи Кэта" Джорджа Херримана и одержимом противнике Супермена Бизарро. В "Бинки Браун" Грин обвиняет католическую церковь в своих психологических проблемах; годы спустя ему диагностировали обсессивно-компульсивное расстройство, и он стал рассматривать эти эпизоды в этом свете, а не как вину Церкви. Тем не менее, он продолжал винить Церковь в усугублении его тревог и утверждал, что религия оказывает усиливающее воздействие на это состояние. Он сказал, что отказ как от религии, так и от наркотиков облегчил ему борьбу с его состоянием. В 1990 году католический священник выразил обеспокоенность тем, что "Бинки Браун" может нанести вред несовершеннолетним; Грин возразил, что считает, что именно Церковь наносит вред несовершеннолетним. Грин сравнил свое обсессивно-компульсивное расстройство с "разделенным зрением", которое делало его "одновременно рабом навязчивой идеи и отстраненным наблюдателем". Исследователь литературы Хиллари Чут видит в работе обращение к феминистским вопросам "воплощения и репрезентации", поскольку она "глубоко исследует и наглядно изображает ненормативную сексуальность". Чут утверждает, что, несмотря на свою краткость, "Бинки Браун" заслуживает звания "графического романа", поскольку "качество работы, ее подход, параметры и чувствительность" свидетельствуют о "серьезности цели".

The story takes the form of a guilt ridden confession. In the opening, the adult Binky hangs over a sickle, bound from head to toe and listening to Ave Maria as he draws with a pen in his mouth. He declares his intention: "to purge myself of the compulsive neurosis which I have served since I officially left Catholicism on Halloween, 1958". He justifies the work to communicate with the "many others are slaves to their neuroses" and who, despite believing themselves isolated, number so many that they "would entwine the globe many times over in a vast chain of common suffering". Though Green built Binky Brown on an autobiographical base he fabricated many scenes—such as one in which Binky is bullied by two third graders—"to suggest or convey a whole generalized idea about some subjective feeling, such as order or fear or guilt". To critic Charles Hatfield Binky Brown displays a "radical subjectivity" that calls into question the notion of objectivity in autobiography. The presentation is insistently subjective and non literal in its visuals. Despite the heavy tone, humor is prominent. The work is conscious of its own creation—Green's drawing of it frames the narrative proper and there are constant reminders of it throughout. Green patterned the opening after those featuring the Crypt Keeper in EC Comics' Tales from the Crypt series from the 1950s. Green used the adult Binky as the narrator of the captions and as a way to tie together the past and present timeframes. There is a disconnect in that the narrator refers to his younger self as "he". Other references to comics include a Sinstopper's Guidebook, which alludes to Dick Tracy's Crimestopper's Textbook and a cartoon by Robert Crumb in the background. Green employs numerous Catholic symbols, such as a word balloon adorned with symbols of Christ's martyrdom to represent the depth of Binky's desperation. Catholic works such as a catechism and Treasure Chest parochial comics appear throughout the work. Despite strict censorship in other media in the US, explicit sexuality was common in underground Binky Brown was the first work of autobiographical comics to depict explicit sexuality: penises appear throughout, and Binky masturbates in one scene. The central symbol of the penis recurs sometimes subtly as in the images of pencils used to craft the work, and more often explicitly, as every phallic like object Green sees becomes a literal "pecker ray" projecting penis in Binky's mind. Art Spiegelman described the artwork as "quirky and ungainly". Though it appears awkward, Green put considerable effort into elements such as graphical perspective, and draws attention to his craft by depicting himself drawing and by placing the drawing manuals Perspective and Fun with a Pencil in the backgrounds. In contrast to the mundane tales of Harvey Pekar, another prominent early practitioner of autobiographical comics, Green makes wide use of visual metaphors. In Binky Brown symbols become literal, as when Binky imagines himself becoming a snowball hurtling into Hell or as a fish chased by a police officer who wears a crucifix. The work displays a wide array of visual techniques: diagrammatic arrows; mock scholarly documentation; a great variety in panel size, composition, and layout; and a range of contrasting mechanical and organic rendering techniques, such as screentone alongside dense hand drawn hatching. The symbolic and technical collide where the Virgin Mary becomes the vanishing point of Binky's converging "pecker rays". Critic Joseph Witek sees the shifting between different modes of traditional comics representation at times presents a literalist view through "windowlike panels", and at others "representational, symbolic, allegorical, associative, and allusive", an approach analogous to "Binky Brown's massively and chaotically overdetermined subjectivity". Witek finds roots for the fractured psychological landscape of Binky Brown in the comics of earlier eras: the unrestrained psyches in the dreams of Winsor McCay's Dream of the Rarebit Fiend, the irrational, shifting landscapes of George Herriman's Krazy Kat, and Superman's obsessively contrarian nemesis Bizarro. In Binky Brown Green blames the Catholic Church for his psychological troubles; years later, he was diagnosed with OCD, and came to see these episodes in that light rather than as the fault of the Church. He nevertheless continued to blame the Church for contributing to his anxieties and maintained that religion has a magnifying influence on the condition. He said the abandoning of both religion and recreational drugs made it easier to cope with his condition. In 1990 a Catholic priest raised concerns that Binky Brown may be harmful to minors; Green countered that he believed it was the Church that was harming minors. Green likened his OCD to a "split vision" which made him "both the slave to the compulsion and the detached observer". Literary scholar Hillary Chute sees the work as addressing feminist concerns of "embodiment and representation" as it "delves into and forcefully pictures non normative sexuality". Chute affirms that despite its brevity Binky Brown merits the label "graphic novel" as "the quality of work, its approach, parameters, and sensibility" mark a "seriousness of purpose".

Прием и наследие

Грин рассказал о "сильной энергии", которую Бинки Браун черпал от своих читателей, о первом значимом отклике на его творчество. Эта история оказала широкое влияние на андеграундные и альтернативные комиксы, где её самоироничный и исповедальный подход вдохновил множество художников на откровенное изображение интимных и неловких деталей из своей жизни. Под влиянием "Бинки Браун" в 1972 году Алина Комински опубликовала свой первый комикс – автобиографическую "Голди: Невротичная женщина" в журнале Wimmen's Comix. Вскоре другие представители андеграундного комикса также стали включать автобиографические элементы в свои работы. В том же году Роберт Крамб выпустил "Исповедь Р. Крамба" и продолжил создавать множество подобных полос. Арт Шпигельман, видевший "Бинки Браун" в процессе создания в 1971 году, даже заявил: "Без 'Бинки Браун' не было бы 'Мауса'" – самой известной работы Шпигельмана. В том же году, когда был опубликован "Бинки Браун", Грин попросил Шпигельмана подготовить трёхстраничную полосу для первого номера журнала Funny, который он редактировал и который издавалось Apex Novelties. Шпигельман представил трёхстраничный "Маус", в котором нацистские кошки преследуют еврейских мышей, вдохновлённый опытом его отца в концентрационном лагере Освенцим; спустя годы он вернулся к этой теме в одноимённом графическом романе. Комикс-критик Джаред Гарднер утверждает, что, хотя андеграунд был связан с контркультурным иконоборчеством, наиболее значимым наследием этого движения стала автобиография. "Бинки Браун" перестал издаваться в течение двух десятилетий после продажи первых тиражей, за это время энтузиасты обменивались экземплярами или их копиями. Грин зарабатывал на жизнь, рисуя вывески, и время от времени публиковал короткие комиксы в различных изданиях. На протяжении многих лет Грин использовал образ Бинки Брауна в коротких полосах и прозаических произведениях, которые появлялись в андеграундных журналах, таких как Arcade и Weirdo. "Сладкая пустота юности" (1976) рассказывает о Бинки от старшей школы до тридцати одного года, разрывающегося между рисованием комиксов и более уважаемыми видами искусства. Помимо отдельных полос, его более регулярные работы публиковались в сериях "Игра знаков" в журнале Signs of the Times и "Музыкальные легенды Америки" в Pulse! Эти более поздние работы получили гораздо меньше внимания, чем "Бинки Браун". Хотя автобиографические элементы появлялись и раньше в работах таких андеграундных художников, как Крамб, Испания и Ким Дейч, "Бинки Браун встречает Святую Деву Марию" признан первой важной работой автобиографического комикса на английском языке. По мнению Чарльза Хэтфилда, "Бинки Браун" – это "первый пример исповедальной литературы в комиксах"; для Пола Грэветта Грин – "первый невротический визионер, освободившийся от своих нецензурированных психологических проблем"; Дуглас Волк заявил, что Грин и его работа "опередили волну мемуаристов"; Арт Шпигельман утверждал: "То, что сёстры Бронте сделали для готического романа, что Толкин – для меча и магии, то Джастин Грин сделал для исповедального, автобиографического жанра"; а Publishers Weekly назвал эту работу "Розеттским камнем автобиографических комиксов". "Бинки Браун встречает Святую Деву Марию" в основном привлекал поклонников комиксов и художников, и не получил широкого признания со стороны массовой аудитории и художественных критиков. Шпигельман предположил, что это пренебрежение связано с особенностями комикс-медиума; в отличие от откровенных произведений, таких как "Жалоба Портного" Филипа Рота, пенисы в работах Грина изображены визуально. По словам историка андеграунда Патрика Розенкранца, Грин совершил разрыв с прошлыми традициями, став "первым, кто открыто изобразил своих личных демонов и эмоциональные конфликты в рамках комикса". Грин отрицал свои заслуги, называя исповедальную автобиографию "уже свершившимся фактом, низко висящим плодом", примеров которого было предостаточно в литературных произведениях Джеймса Джойса, Джеймса Т. Фаррелла и Филипа Рота. Он признал, что "предвосхитил всплеск интереса к литературе об обсессивно-компульсивном расстройстве почти на два десятилетия", аналогов чему он не знал. Чут видит основные темы изоляции и борьбы с ОКР, повторяющиеся в автобиографических работах, таких как "Застрявший резиновый ребенок" Говарда Круза (1995) и "Весёлый дом" Элисон Бекдел (2006). Хэтфилд видит отголоски необузданного подхода Грина к изображению психического состояния в "Куку" (2002) Мэдисон Клелл (о диссоциативном расстройстве личности) и в "Эпилептике" (2003) Дэвида Б. К художнику комиксов Джиму Вудрингу, автобиографические работы Грина "никогда не были превзойдены". В своих автобиографических работах Вудринг черпает вдохновение из своих снов, а не из реальной жизни. Британско-американский художник комиксов Габриэль Белл сочувствовала подходу Брауна, который она описала как "рассказ о своих чувствах или эмоциональном состоянии, который он иллюстрировал поразительными образами, зачастую абсурдными или странными". Влияние Грина распространилось за границу, на художников, таких как голландский Питер Понтиак, который вдохновлялся "Бинки Брауном" и "Маусом" при создании "Краута" (2000) – о своём отце, сотрудничавшем с нацистами во время Второй мировой войны. Эта история заняла 9-е место в списке ста лучших комиксов на английском языке XX века, составленном журналом The Comics Journal, и была использована в качестве обложки для выпуска журнала Biography (Vol. 31, No. 1), посвящённого автобиографическим комиксам. Работы из "Бинки Браун" были представлены на выставке работ Грина в Shake It Records в Цинциннати в 2009 году.

Green recounted "a strong energy" that Binky Brown drew from his readership, the first significant response he got from his work. The story has had a wide influence on underground and alternative comics, where its self mocking and confessional approach has inspired numerous cartoonists to expose intimate and embarrassing details of their lives. Under the influence of Binky Brown, in 1972 Aline Kominsky published her first strip, the autobiographical "Goldie: A Neurotic Woman" in Wimmen's Comix Other contemporary underground cartoonists were soon to incorporate confessional autobiography into their work. Robert Crumb followed the same year with "The Confessions of R. Crumb" and continued with numerous other such strips. Art Spiegelman, who had seen Binky Brown in mid creation in 1971, went as far as to state that "without Binky Brown there would be no Maus"—Spiegelman's most prominent work. The same year as Binky Browns publication, Green asked Spiegelman to contribute a three page strip to the first issue of Funny , which Green edited and was published by Apex Novelties. Spiegelman delivered the three page "Maus" in which Nazi cats persecute Jewish mice, inspired by his father's experiences in the Auschwitz concentration camp; years later he revisited the theme in the graphic novel of the same name. Comics critic Jared Gardner asserts that, while underground was associated with countercultural iconoclasm, the movement's most enduring legacy was to be autobiography. Binky Brown went out of print for two decades after selling its initial print runs, during which time enthusiasts traded copies or photocopies. Green made his living painting signs, and contributed occasional cartoon strips to various publications. Green used the Binky Brown persona over the years in short strips and prose pieces that appeared in underground periodicals such as Arcade and Weirdo. "Sweet Void of Youth" in 1976 follows Binky from high school to age thirty one, torn between cartooning and more respected forms of art. Aside from occasional one off strips, his more regular cartooning appeared in the ongoing strips The Sign Game, in Signs of the Times magazine, and Musical Legends in America, in Pulse! Such later work has attracted far less attention than Binky Brown. Though autobiographical elements had appeared earlier in the work of underground cartoonists such as Crumb, Spain, and Kim Deitch, Binky Brown Meets the Holy Virgin Mary has gained credit as the first important work of autobiographical comics in English. To Charles Hatfield Binky Brown is "the ur example of confessional literature in comics"; for Paul Gravett Green was "the first neurotic visionary to unburden his uncensored psychological troubles"; Douglas Wolk declared Green and his work "ahead of the memoirist curve"; Art Spiegelman declared: "What the Brontë sisters did for Gothic romance, what Tolkien did for sword and sorcery, Justin Green did for confessionary, autobiographical "; and Publishers Weekly called the work the "Rosetta Stone of autobiographical comics". Binky Brown Meets the Holy Virgin Mary has appealed mostly to comics fans and cartoonists, and has gained little recognition from mainstream audiences and arts critics. Spiegelman has speculated this neglect comes from the nature of the comics medium; in contrast to explicit works such as Philip Roth's Portnoy's Complaint, the penises in Green's work are visual. According to underground historian Patrick Rosenkranz, Green represents a break with past convention by being "the first to openly render his personal demons and emotional conflicts within the confines of a comic". Green denied credit, calling confessional autobiography "a fait accompli, a low fruit ripe for the plucking", examples of which abounded in literary works he had read by James Joyce, James T. Farrell, and Philip Roth. He has accepted credit for "anticipat the groundswell in literature about obsessive compulsive disorder by almost two decades", for which he knew of no precedent. Chute sees major themes of isolation and coping with OCD recurring in autobiographical works such as Howard Cruse's Stuck Rubber Baby (1995) and Alison Bechdel's Fun Home (2006). Hatfield sees echoes of Green's unrestrained approach to dealing with a mental condition in Madison Clell's Cuckoo (2002)—about Clell's dissociative identity disorder—and in David B. 's Epileptic (2003). To cartoonist Jim Woodring, Green's autobiographical work "has never been surpassed". Woodring's own autobiographical work in Jim draws from his dreams rather than his waking life. British American cartoonist Gabrielle Bell sympathized with Brown's approach, which she described as "talking about his feelings or his emotional state when he was illustrating it with striking images that were sort of absurd or a weird juxtaposition". Green's influence extended overseas to cartoonists such as the Dutch Peter Pontiac, who drew inspiration from Binky Brown and Maus to produce Kraut (2000), about his father who collaborated with the Nazis during World War II. The story ranked No. 9 on The Comics Journals list of the best hundred English language comics of the 20th century, and featured as the cover artwork for the autobiographical comics issue of the journal Biography (Vol. 31, No. 1). Artwork to Binky Brown appeared in an exhibition of Green's work at Shake It Records in Cincinnati in 2009.