Генри Бернард Левин: Жизнь и творчество журналиста и писателя

Введение

Британский журналист и писатель (1928–2004)

Генри Бернард Левин (19 августа 1928 – 7 августа 2004) был английским журналистом, писателем и телеведущим, которого The Times описала как «самого известного журналиста своего времени». Сын бедной еврейской семьи в Лондоне, он выиграл стипендию в независимую школу Christ's Hospital и поступил в Лондонскую школу экономики, которую окончил в 1952 году. После непродолжительной работы на Би-би-си, где он отбирал вырезки из прессы для программ, в 1953 году он получил должность младшего сотрудника редакционного отдела еженедельного журнала Truth. Левин писал телеобзоры для Manchester Guardian и еженедельную политическую колонку в The Spectator, известную своей иронией и влиянием на современные парламентские зарисовки. В 1960-х годах он писал пять колонок в неделю для Daily Mail на любые выбранные им темы. После разногласий с владельцем газеты из-за попытки цензуры его колонки в 1970 году Левин перешел в The Times, где, за исключением одного перерыва чуть более года в 1981–82 годах, оставался постоянным автором до выхода на пенсию, освещая широкий спектр тем – от серьезных до комических. Левин также стал телеведущим, сначала в еженедельном сатирическом шоу That Was the Week That Was в начале 1960-х годов, затем в качестве участника музыкальной викторины Face the Music, и, наконец, в трех сериях передач о путешествиях в 1980-х годах. Он начал писать книги в 1970-х годах, опубликовав 17 книг в период с 1970 по 1998 год. С начала 1990-х годов у Левина развилась болезнь Альцгеймера, которая в конечном итоге вынудила его отказаться от своей постоянной колонки в 1997 году и вскоре после этого полностью прекратить писать.

Ранние годы

Левин родился 19 августа 1928 года в Лондоне, в семье портного еврейского бессарабского происхождения и его жены Розы, урождённой Рэклин. Филипп Левин покинул семью, когда Левин был ребенком. Левин писал о своем детстве: «Мой дом не был религиозным; мой дед читал Писание про себя, тихо и с трудом понимая английский; моя бабушка, не умевшая читать ни на одном языке, зажигала свечи в положенные дни, как и моя мать, хотя для нее это не было подлинным религиозным обрядом. Мои дяди были вполне секулярными людьми и почти не интересовались религией своего отца и дедов». В газете The Guardian после смерти Левина Квентин Крю писал: «Рассказы его неграмотных дедушки и бабушки о жизни в России, должно быть, внушили ему страстную веру в свободу личности, которая сопровождала его всю жизнь. В свою очередь, повзрослев, он читал им вслух. Бернард не знал иврита, но мог объясняться на идише». Роза Левин была прекрасной кулинаркой, и, несмотря на то, что семья не была богатой, Левин был хорошо обеспечен едой и приобрёл интерес к кулинарии, который в зрелом возрасте стал одной из постоянных тем его журналистских работ. Кухня была традиционной еврейской: одним из основных блюд была жареная рыба, а другим – курица, приготовленная варёной, жареной или в супе с локшеном (нодлс), креплахом или кнедлахом. Став взрослым, Левин сохранил любовь к еврейской кухне наряду со страстью к французской высокой кухне. В доме Левинов не было особой музыкальности, хотя там стояло пианино, на котором училась играть Юдит. Роза Левин купила сыну скрипку и оплатила уроки, будучи убежденной, что он «предназначен стать следующим Крейслером или Хайфецем». Левин упорно занимался два с половиной года, а затем с облегчением бросил. Этот опыт надолго отбил у него охоту к музыке, и лишь позже она стала одной из его страстей, частой темой в его произведениях. Его классным руководителем был Д. С. («Бум») Макнут, заведующий кафедрой классической филологии в школе. Макнут был строгим, даже грубым учителем, которого ученики скорее боялись, чем любили, но Левин хорошо усвоил классическую литературу и на всю жизнь приобрёл привычку использовать латинские изречения и цитаты в своих текстах. На местных улицах заметная школьная форма, включавшая синее пальто, бриджи и жёлтые носки, привлекала нежелательное внимание. Еда в школе ничем не утешала; по словам Левина, она была настолько ужасной, что наверняка можно найти что-то получше, и с юности он искал лучшие рестораны, которые мог себе позволить. Левин надеялся поступить в Кембриджский университет, но, как писал его некролог в The Times, он «не соответствовал требованиям Оксбриджа». Левин стал умелым дебатером, писал для студенческой газеты The Beaver на самые разные темы, в том числе об опере, которая стала одной из его пожизненных страстей. Заметная еврейская фамилия Левина, а также навыки, приобретённые в стенографии и машинописи, обеспечили ему немедленное признание. Впоследствии он не щадил телеканал: «клише сменяло клише»; «даже умственно отсталый абориген, глухой на оба уха, без труда выиграл бы в игре Double Your Money 32 фунта»; а после первых ста дней работы телеканала он объяснил количество зрителей «числом людей, достаточно глупых, чтобы получать удовольствие от подобных передач».

Levin was born on 19 August 1928 in London,|group=n a tailor of Jewish Bessarabian descent, and his wife, Rose, née Racklin. Philip Levin abandoned the family when Levin was a child, Levin wrote of his childhood, "My home was not a religious one; my grandfather read the scriptures to himself silently and struggled through a little English; my grandmother, who could read no language at all, lit a candle on the appropriate days, as did my mother, though for her it was not really a religious sign. My uncles were quite secular and had hardly anything to do with the religion of their father and grandfathers". In The Guardian after Levin's death, Quentin Crewe wrote, "His illiterate grandparents' stories about life in Russia must have instilled in him the passionate belief in the freedom of the individual that lasted his whole life. In return, as he grew older, he used to read to them. Bernard could not read Hebrew, but he could get by in Yiddish". Rose Levin was a capable cook, and, though the household was not well off, Levin was well fed and acquired an interest in food that in adult life became one of the regular themes of his journalism. The cuisine was traditional Jewish, with fried fish as one cornerstone of the repertoire, and chicken as another – boiled, roast, or in soup with lokshen (noodles), kreplach or kneidlach. As an adult Levin retained his love of Jewish cookery along with his passion for French haute cuisine. The Levin household was not especially musical, though it had a piano which Judith was taught to play; Rose Levin bought her son a violin and paid for lessons, convinced that he was "destined to be the next Kreisler or Heifetz". Levin persevered ineptly for two and a half years and then gave up with relief. The experience put him off music for some time, and it was only later that it became one of his passions, a frequent topic in his writing. His housemaster was D. S. ("Boom") Macnutt, the school's head of Classics. Macnutt was a strict, even bullying, teacher, and was feared rather than loved by his pupils, but Levin learned Classics well, and acquired a lifelong fondness for placing Latin tags and quotations in his writing. In the local streets, the school's conspicuous uniform, including a blue coat, knee breeches and yellow socks, attracted unwanted attention. The food at the school was no such consolation; according to Levin it was so appalling that there must be something better to be found, and from his late teens he sought out the best restaurants he could afford. Levin hoped to go to the University of Cambridge, but, as his obituarist in The Times wrote, he "was not considered Oxbridge material". Levin became a skilled debater; he wrote for the student newspaper The Beaver, on a range of subjects, not least opera, which became one of his lifelong passions. Levin's noticeably Jewish surname, together with such skills as he had acquired in shorthand and typing, gained him immediate acceptance. Thereafter, he did not spare the network: "cliché succeeded to cliché"; "a mentally defective aborigine who was deaf in both ears would have little difficulty in leaving Double Your Money £32 richer than when he entered"; and after the network's first hundred days he attributed its viewing figures to the "number of people who are sufficiently stupid to derive pleasure from such programmes".

Зритель

В 1956 году Левин оказался в непримиримом несогласии с поддержкой журналом Truth англо-французских военных действий в Суэцком кризисе. Брайан Инглис, помощник редактора The Spectator во время назначения Левина, позже рассказывал, что псевдоним "Taper" был выбран для колонки на случай, если Левин окажется неудовлетворительным и его придется заменить. Однако, в некрологе The Daily Telegraph отмечалось, что "Колин Уэлч в The Telegraph уже создал новый стиль парламентского очерка, описывая вид на Палату общин из Галереи прессы так, словно он смотрит на сцену из партера и рецензирует представление, которое было одновременно драмой и кабаре". Когда последний был возведен в пэрство как лорд Дилхорн, Левин переименовал его в лорда Стилборна. "Taper" была не единственной работой Левина для The Spectator. Он писал на самые разные темы – от кампании за освобождение трех арабов, заключенных британскими властями, до поддержки публикации запрещенного романа "Любовница леди Чаттерли" и критики в адрес отставного лорда-главного судьи, лорда Годдарда. Последнее привело к тайной встрече более двадцати старших судей, чтобы выяснить, можно ли привлечь Левина к ответственности за уголовную клевету; судебного преследования не последовало, и его обвинения в мстительности, обмане и предвзятости Годдарда относительно недавно были признаны обоснованными. В 1959 году Гилмор, оставаясь владельцем, ушел с поста редактора, и его заменил заместитель, Брайан Инглис; Левин занял место Инглиса в качестве помощника редактора. Позже в том же году, после победы на всеобщих выборах еще одного из его заклятых врагов, Гарольда Макмиллана, Левин отказался от колонки "Taper", заявив о своем отчаянии. Он ориентировался на стиль рецензий Бернарда Шоу на музыку конца XIX века. Он подарил коллеге-критику издание сборника критических статей Шоу, написав на форзаце: "В надежде, что когда вы наткнетесь на фразы, которые я уже позаимствовал, вы промолчите об этом". Гилмор не поощрял надежды Левина на то, что он сможет сменить Инглиса на посту редактора, и в 1962 году Левин покинул и The Spectator, и The Daily Express, став театральным критиком The Daily Mail. Левина пригласили регулярно появляться в новом еженедельном вечернем сатирическом шоу BBC, That Was the Week That Was, где он произносил монологи перед камерой о своих неприязнях и брал интервью, представая в образе "маленькой фигуры, вступающей в дебаты с разнообразными шумными гигантами". Актрисой была Агнес Бернелл; ее муж – Десмонд Лесли. Левин часто был членом жюри вместе с, среди прочих, Робином Рэем, Джойс Гренфелл, Дэвидом Аттенборо и Ричардом Бейкером. В 1970 году Левин опубликовал свою первую книгу. Названная "Годы маятника", она своим подзаголовком "Британия и шестидесятые" точно отражала ее тему. В 22 самостоятельных главах Левин рассматривал различные аспекты британской жизни в течение десятилетия. Среди его тем были известные личности, такие как Гарольд Макмиллан и Гарольд Уилсон, которых Левин окрестил Морросом и Карпентером, а также институты, такие как монархия, церкви и Британская империя в ее последние дни. Среди отдельных событий, рассмотренных в книге, были студенческие беспорядки 1968 года и судебное преследование за непристойность издателей "Любовницы леди Чаттерли". Интерес Левина к составлению указателей развился благодаря его работе над книгой "Годы маятника". Он составил собственный указатель для книги и "торжественно поклялся, закончив эту задачу, что лучше умрет, и причем самым мучительным образом, чем повторит это". Ему удалось включить в свой указатель непристойную шутку за счет несчастного прокурора в процессе по делу Чаттерли, но он столкнулся с такими трудностями при составлении указателей, что стал сторонником Общества составителей указателей. Он написал несколько статей на эту тему и, рецензируя книги, старался хвалить хорошие указатели и критиковать плохие.

In 1956, Levin found himself in irreconcilable disagreement with Truth's support of the Anglo French military action in the Suez Crisis. Brian Inglis, assistant editor of The Spectator at the time of Levin's appointment, later said that the by line "Taper" had been chosen for the column in case Levin turned out to be unsatisfactory and had to be replaced.#tag:ref|The obituarist of The Daily Telegraph, however, wrote that "Colin Welch, in The Telegraph, had already set a new style for the Parliamentary sketch, treating the view of the Commons from the Press Gallery as though he were looking on to the stage from the stalls and reviewing a performance which was part high drama and part cabaret". When the latter was elevated to the peerage as Lord Dilhorne, Levin renamed him Lord Stillborn. Taper was not Levin's only work for The Spectator. He wrote on a wide range of subjects, from a campaign for the release of three Arabs imprisoned by the British authorities, to supporting publication of the banned novel Lady Chatterley's Lover, and denunciation of the retired Lord Chief Justice, Lord Goddard. The last led to a secret meeting of more than 20 senior judges to see whether Levin could be prosecuted for criminal libel; there was no prosecution, and his accusations about Goddard's vindictiveness, deceit and bias have relatively recently been claimed to have been justified. In 1959, Gilmour, while remaining as proprietor, stepped down as editor and was succeeded by his deputy, Brian Inglis; Levin took over from Inglis as assistant editor. Later in that year, after the general election victory of another of his bêtes noires, Harold Macmillan, Levin gave up the Taper column, professing himself to be in despair. He modelled his reviewing style on that of Bernard Shaw's musical reviews of the late 19th century. He gave a fellow critic an edition of Shaw's collected criticism, writing inside the cover, "'In the hope that when you come across the phrases I have already stolen you will keep quiet about it". Gilmour discouraged any hopes Levin might have had of succeeding Inglis as editor and in 1962, Levin left both The Spectator and The Daily Express, becoming drama critic of The Daily Mail. Levin was invited to appear regularly on BBC television's new weekly late night satirical revue, That Was the Week That Was, where he delivered monologues to camera about his pet hates and conducted interviews, appearing as "a tiny figure taking on assorted noisy giants in debate".#tag:ref|The actress was Agnes Bernelle; her husband was Desmond Leslie Levin was a frequent panel member along with, among others, Robin Ray, Joyce Grenfell, David Attenborough and Richard Baker. Levin published his first book in 1970. Called The Pendulum Years, its subtitle, Britain and the Sixties, summed up its subject. In 22 self contained chapters, Levin considered various aspects of British life during the decade. Among his topics were prominent people including Harold Macmillan and Harold Wilson – dubbed the Walrus and the Carpenter by Levin – and institutions such as the monarchy, the churches and the British Empire in its last days. Among the individual events examined in the book were the 1968 student riots and the prosecution for obscenity of the publishers of Lady Chatterley's Lover. Levin's interest in indexes developed from his work on The Pendulum Years. He compiled his own index for the book, "and swore a mighty oath, when I had finished the task, that I would rather die, and in a particularly unpleasant manner, than do it again". He contrived to include in his index an obscene joke at the expense of the hapless prosecutor in the Chatterley trial, but found the difficulty of indexing so great that he became a champion of the Society of Indexers. He wrote several articles on the subject, and when reviewing books made a point of praising good indexes and condemning bad ones.

" Таймс "

В июне 1970 года, во время предвыборной кампании, Левин поссорился с владельцами газеты Daily Mail, лордом Ротермиром и его сыном Вером Хармсвортом. Контракт Левина гарантировал ему абсолютную свободу писать все, что он пожелает, но Хармсворт, убежденный консерватор, попытался подвергнуть цензуре поддержку Левина другой крупной партии – Лейбористской. В итоге он выбрал The Times, объяснив это тем, что хотя либеральная газета Guardian была ближе к его политическим взглядам, чем консервативная The Times, "мне было комфортнее писать, идя против линии газеты, чем поддерживая ее". В его некрологе в The Times было добавлено, что на решение также могло повлиять более высокое вознаграждение, предлагаемое этой газетой. В течение нескольких недель после прихода в The Times Левин спровоцировал судебный процесс и вызвал бурную полемику. Первый случай произошел в марте 1971 года в статье под названием "Прибыль и бесчестие на Флит-стрит", где Ротермир обвинялся в нечестной игре и личной алчности во время слияния Daily Mail и Daily Sketch. После смерти Левина The Times опубликовала статью, в которой отмечалось, что информация, ставшая общедоступной после 1971 года, "убедительно подтверждала" его критику Годдарда. Иногда Левин писал о пустяках, даже о фарсовых вещах, например, серию притворно возмущенных статей о сексуальной жизни комаров. В другие же разы он писал о вопросах серьезной моральной важности, безоговорочно осуждая авторитарные режимы, как левые, так и правые. Он заметил: "Правительства заинтересованных стран запретили мне въезжать в Советский Союз и страны его империи, с одной стороны, и в Южную Африку – с другой. Эти указы – пара наград за участие в кампаниях, которые я ношу с большим удовольствием, и я глубоко подозреваю тех, кто упрекает меня в предвзятости, имея лишь одну такую награду". Он регулярно писал об искусстве. Музыка была сквозной темой его творчества; он был печально известен своей страстью к Вагнеру, а среди других любимых композиторов были Шуберт и Моцарт. Он писал о исполнителях, которыми восхищался, в том числе об Отто Клемперере, Альфреде Бренделе и Кири Те Канаве. К изобразительному искусству он обращался реже, но когда это делал, его взгляды были четкими и выразительными. О выставке прерафаэлитов в 1984 году он написал: "Никогда в жизни, даже на эксклюзивной выставке Милле в 1967 году, я не видел столько отвратительного хлама в одном месте и в одно время". Его знание и любовь к литературе отразились во многих его произведениях; одним из самых известных является длинный абзац о влиянии Шекспира на повседневную речь. Он начинается:

In June 1970, during the general election campaign, Levin fell out with the proprietors of The Daily Mail, Lord Rothermere and his son Vere Harmsworth. Levin's contract guaranteed him absolute freedom to write whatever he chose, but Harmsworth, an unswerving Conservative, attempted to censor Levin's support for the other major party, Labour. In the end, he chose The Times, giving as his reason that though the liberal Guardian was more in line with his own politics than the conservative Times, "I wrote more comfortably against the grain of the paper I worked for rather than with it". His obituarist in The Times added that the decision may also have been swayed by the better remuneration offered by the paper. Within weeks of joining The Times Levin provoked a lawsuit and a strident controversy. The first was in March 1971, in an article titled "Profit and dishonour in Fleet Street", accusing Rothermere of underhand conduct and personal avarice during the merger of The Daily Mail and The Daily Sketch. After Levin's death The Times published an article opining that information made public since 1971 "strongly supported" his criticisms of Goddard. Sometimes Levin wrote about frivolous, even farcical matters, such as a series of mock indignant articles about the sex lives of mosquitoes. At other times he wrote about matters of grave moral importance, unfailingly denouncing authoritarian regimes whether of the left or the right. He observed, "I am barred by the governments concerned from entering the Soviet Union and the lands of her empire on the one hand and South Africa on the other. These decrees constitute a pair of campaign medals that I wear with considerable pleasure and I have a profound suspicion of those who rebuke me for partisanship while wearing only one". He wrote regularly about the arts. Music was a recurrent theme; he was notorious for his addiction to Wagner, and other favourite composers included Schubert and Mozart. He wrote about performers he admired, including Otto Klemperer, Alfred Brendel, and Kiri Te Kanawa. He turned less regularly to the visual arts, but when he did his views were clear cut and trenchantly expressed. He wrote of a Pre Raphaelite exhibition in 1984, "Never, in all my life, not even at the exclusively Millais exhibition in 1967, have I seen so much sickening rubbish in one place at one time". His knowledge and love of literature were reflected in many of his writings; among his best known pieces is a long paragraph about the influence of Shakespeare on everyday discourse. It begins:

Арианна Стассинопулос (Хаффингтон)

В 1971 году Левин появился в выпуске программы Face the Music вместе с новым участником, Арианной Стассинопулос (впоследствии известной как Арианна Хаффингтон). Ему было 42 года, ей – 21. Между ними завязались отношения, о которых она написала после его смерти: «Он был не просто большой любовью всей моей жизни, он был моим наставником как писателем и образцом для подражания как мыслителем». Вместе со Стассинопулос он посетил фестивали в Великобритании, Ирландии, континентальной Европе и Австралии. Позже он написал книгу «Conducted Tour» (1982), посвященную тем же событиям. К моменту ее публикации они с Стассинопулос уже расстались. В 30 лет она все еще глубоко любила его, но мечтала о детях, тогда как Левин никогда не хотел жениться и становиться отцом. Она пришла к выводу, что должна порвать с ним, и в 1980 году переехала в Нью-Йорк.

1980-е годы

В 1981 году Левин взял отпуск от The Times после того, как Руперт Мердок купил газету, а Гарольд Эванс сменил Риса Могга на посту редактора. Эванс и Левин были друзьями, но Левин публично заявил о своем предпочтении назначить Чарльза Дугласа Хоума. Это перекликалось с его первым шагом, когда издание The Times возобновилось в 1979 году после почти годовой забастовки печатников: его первая колонка начиналась со слова "Более того". К 1980-м годам Левин стал достаточно известен, чтобы стать объектом сатиры. Сатирическое шоу ITV Spitting Image высмеивало его в виде карикатуры в возвышенной дискуссии с другим известным интеллектуалом в скетче под названием "Бернард Левин и Джонатан Миллер говорят ерунду". К этому времени политические взгляды Левина смещались вправо, и он уже не писал так часто вразрез с позицией своей газеты. Левин так и не опубликовал автобиографию, но его книга "Увлечения", изданная в 1983 году, состоит из глав о его главных радостях: книгах, картинах, городах, прогулках, Шекспире, музыке, еде и напитках, а также о духовной тайне. Книга посвящена "Арианне, с гораздо большим, чем просто увлечением" – они остались любящими друзьями до конца его жизни. В ней содержится предложение, которое значительно превосходит его предыдущий текст в The Times объемом 1667 слов, начинающийся на странице 212 и заканчивающийся четырьмя страницами спустя; в нем перечислены рестораны, которые Левин считал лучшими в Европе, Азии и Америке. В книге также кратко упоминается борьба Левина с депрессией, схожей с биполярным расстройством. В 1980-х годах Левин снял три телевизионных сериала для Channel 4. Первый, "По следам Ганнибала", показанный в 1985 году, демонстрировал Левина, идущего предполагаемым маршрутом, которым следовал Ганнибал во время вторжения в Италию в 218 году до н.э. Программа следила за 515-километровым путешествием Левина из Эга Морта до перехода в Италию в долине Квирас во Французских Альпах. Он остался верен своему заявленному намерению избегать всех видов транспорта, кроме пешего, и прошел весь путь пешком, за исключением переправы через Рону, которую он совершил на небольшой лодке, гребя сам. Затем последовала "К концу Рейна" в 1987 году, в которой Левин проследил путь Рейна от двух его истоков, Хинтеррейна и Фордеррейна, в Швейцарии, до его устья в Роттердаме, на севере. По пути он присоединился к швейцарской гражданской армии на маневрах, посетил банкиров в Лихтенштейне, зигзагом прошел по швейцарско-германской границе у Боденского озера, побывал на Шубертиаде в Хогенеме и в опере в Брегенце, принял воды в Баден-Бадене, посетил производителей одеколона и воздал должное Эразму в Базеле. Последний из трех сериалов вышел в 1989 году и назывался "Прогулка по Пятой авеню" в Нью-Йорке, от Вашингтон-сквер до реки Гарлем. В этом сериале он столкнулся с крайностями богатства и бедности и встретил множество людей, как известных (таких как Жаклин Кеннеди Онассис и Дональд Трамп), так и неизвестных (включая глотателя мечей на одноколесном велосипеде и бездомную женщину в Центральном парке). Он написал книги, основанные на каждой из трех серий, опубликованные в 1985, 1987 и 1989 годах соответственно.

In 1981 Levin took a sabbatical from The Times after Rupert Murdoch bought the paper and Harold Evans succeeded Rees Mogg as editor. Evans and Levin were friends, but Levin had publicly stated his preference that Charles Douglas Home should be appointed. This mirrored his opening gambit when publication of The Times resumed in 1979 after a printers' strike lasting nearly a year: his first column then had begun with the word "Moreover". By the 1980s, Levin was sufficiently well known to be the subject of satire himself. The satirical ITV show Spitting Image caricatured him in high flown discussion with another well known intellectual in a sketch entitled "Bernard Levin and Jonathan Miller Talk Bollocks". By now, Levin's political views were moving to the right, and he was no longer writing so much against the grain of his newspaper. Levin never published an autobiography, but his book Enthusiasms, published in 1983, consists of chapters on his principal pleasures: books, pictures, cities, walking, Shakespeare, music, food and drink, and spiritual mystery. The book is dedicated "To Arianna, with much more than enthusiasm" – they remained loving friends for the rest of his life. It contains a sentence that far outdoes his earlier 1,667 word effort in The Times, starting on page 212 and ending four pages later; it lists the restaurants most esteemed by Levin in Europe, Asia and America. It also briefly mentions Levin's battle against depression, akin to bipolar disorder. In the 1980s, Levin made three television series for Channel 4. The first, Hannibal's Footsteps, screened in 1985, showed Levin walking the presumed route taken by Hannibal when he invaded Italy in 218 BC. The programme followed Levin's 320 mile journey from Aigues Mortes to the crossing into Italy in the Queyras valley in the French Alps. He remained true to his declared intention of eschewing all forms of vehicular transport, and walked all the way, with the exception of his crossing the Rhone, rowing himself in a small boat. He followed this with To the End of the Rhine in 1987, following the Rhine from its two sources, the Hinterrhein and the Vorderrhein, in Switzerland, to its estuary at Rotterdam, to the north. In between he joined the Swiss citizen army on manoeuvres, visited Liechtenstein bankers, zig zagged the Swiss–German border at Lake Constance, attended the Schubertiade at Hohenems and the opera at Bregenz, took the waters at Baden Baden, visited the manufacturers of eau de Cologne, and paid tribute to Erasmus at Basel. The last of the three series was in 1989, A Walk up Fifth Avenue in New York, from Washington Square to the Harlem River. In this series he encountered extremes of wealth and poverty, and met a wide variety of people, some famous (such as Jacqueline Kennedy Onassis and Donald Trump) and some not (including a sword swallowing unicyclist, and a bag lady in Central Park). He wrote books based on each of the three series, published in 1985, 1987 and 1989 respectively.

Последние годы

У Левина начались проблемы с равновесием уже в 1988 году, однако болезнь Альцгеймера диагностировали лишь в начале 1990-х годов.

Почетные грамоты и памятные знаки

В 1990 году Левин был удостоен звания CBE за заслуги в области журналистики. Он был президентом Английской ассоциации в 1984–1985 годах и вице-президентом в 1985–1988 годах. С 1977 года он являлся почетным членом Лондонской школы экономики и политических наук (LSE), а в 1976 году был награжден польским правительством в изгнании орденом Polonia Restituta. В некрологе, посвященном ему, газета The Times назвала Левина «самым известным журналистом своего времени».