Введение
Английская дворянка Кэтрин Суинфорд, герцогиня Ланкастерская (родилась Кэтрин де Роэ, ок. 1349 – 10 мая 1403) была третьей женой Джона Гонта, герцога Ланкастерского, четвертого (но третьего выжившего) сына короля Эдуарда III. Дочь рыцаря из Эно, Екатерина, чье имя также пишется как «Катарина» или «Катрин», воспитывалась при английском королевском дворе, а затем поступила на службу к Бланше Ланкастерской, первой жене Джона Гонта. В то время она была замужем за Хью Суинфордом (или де Суинфордом), одним из рыцарей герцога. После смерти герцогини Екатерина стала фрейлиной её дочерей и заботилась о них. После смерти Хью Суинфорда она поступила вHousehold новой жены герцога, Констанции Кастильской, и ей было поручено управление поместьями её покойного мужа в Линкольншире: Коулби и Кеттлторп. Вскоре она стала любовницей Джона Гонта. От этих отношений родилось не менее четырех детей, получивших фамилию Бофорт по названию одного из французских владений их отца. Позднее этих четверо детей были признаны и узаконены церковью. Кроме того, Гонт даровал своей любовнице несколько поместий и щедрое содержание. Поскольку отношения между Екатериной и Джоном Гонтом вызвали общественное осуждение, в 1381 году герцог был вынужден прекратить их связь. Екатерина поселилась в арендованном доме в Линкольне. Несмотря на официальный разрыв, отношения Екатерины с её бывшим возлюбленным и остальной его семьей оставались достаточно сердечными. В 1387 году король Ричард II пожаловал ей звание дамы Ордена Подвязки, а вскоре после этого она стала членом свиты Мэри де Бун, жены Генриха Болингброка, старшего сына и наследника Джона Гонта, который впоследствии стал королем Англии под именем Генриха IV. В начале 1390-х годов любовная связь между Екатериной и Джоном Гонтом возобновилась, и после смерти его второй жены герцог неожиданно женился на своей любовнице в 1396 году, что вызвало недовольство английской знати. Однако в том же году была получена папская булла, признававшая брак действительным, и все дети, рожденные от этой связи, были узаконены. После смерти герцога в 1399 году Екатерина удалилась в свой арендованный дом в Линкольне, где умерла четыре года спустя. Она была похоронена в Линкольнском соборе. Потомки Екатерины и Джона Гонта, семья Бофортов, сыграли важную роль в Войне Алой и Белой розы. Генрих VII, ставший королем Англии в 1485 году, получил право на престол от своей матери, Маргарет Бофорт, которая была правнучкой Гонта и Суинфорда. Таким образом, его законное право на престол происходило по когнической и ранее незаконной линии. Первым действием Генриха VII было объявить себя королем «по праву завоевания» ретроактивно с 21 августа 1485 года, за день до того, как его армия победила короля Ричарда III в битве при Босворте. Через своего сына Джона Бофорта, 1-го графа Сомерсета, и дочь Джоан Бофорт, графиню Вестморлендскую, Екатерина стала прародительницей всех английских (а позже британских) королей, начиная с Эдуарда IV.
Katherine Swynford, Duchess of Lancaster (born Katherine de Roet, c. 1349 – 10 May 1403) was the third wife of John of Gaunt, Duke of Lancaster, the fourth (but third surviving) son of King Edward III. Daughter of a knight from Hainaut, Katherine, whose name is also spelled 'Katharine' or 'Catherine', was brought up at the English royal court, later found herself in the service of Blanche of Lancaster, the first wife of John of Gaunt. At that time, she was married to Hugh Swynford (or de Swynford), one of the Duke's knights. After the death of the Duchess, Katherine became the lady in waiting of her daughters, and also took care of them. After the death of Hugh Swynford, she became a member of the household of the Duke's new wife, Constance of Castile, and she was given management of the estates of her deceased husband in Lincolnshire: Coleby and Kettlethorpe. She soon became the mistress of John of Gaunt. From this connection, at least four children were born, who received the surname Beaufort after one of their father's French estates. Those four children were later recognized and legitimized by the Church. In addition, Gaunt gave his mistress several estates, and also provided her with a generous allowance. Since the relationship between Katherine and John of Gaunt caused public condemnation, in 1381 the Duke was forced to break their relationship. Katherine then settled in a rented house in Lincoln. Despite the formal break, Katherine's relationship with her former lover and the rest of his family continued to be quite cordial. In 1387, she was made a Lady of the Garter by King Richard II, and shortly thereafter she became a member of the household of Mary de Bohun, wife of Henry Bolingbroke, eldest son and heir of John of Gaunt, who later became King of England under the name of Henry IV. In the early 1390s, the love affair between Katherine and John of Gaunt resumed, and after the death of his second wife, the Duke unexpectedly married his mistress in 1396, which caused discontent among the English nobility. However, in the same year, a papal bull was received, recognizing the marriage as valid, and all the children born from the connection were legitimized. After the death of the Duke in 1399, Katherine retired to her rented house in Lincoln, where she died four years later. She was buried at Lincoln Cathedral. Katherine and John of Gaunt's descendants, the Beaufort family, played a major role in the Wars of the Roses. Henry VII, who became King of England in 1485, derived his claim to the throne from his mother, Margaret Beaufort, who was a great granddaughter of Gaunt and Swynford. His legal claim to the throne, therefore, was through a cognatic and previously illegitimate line. Henry VII's first action was to declare himself king "by right of conquest" retroactively from 21 August 1485, the day before his army defeated King Richard III at the Battle of Bosworth. Through her son, John Beaufort, 1st Earl of Somerset, and her daughter, Joan Beaufort, Countess of Westmorland, Katherine became the ancestor of all English (and later British) kings since Edward IV.
Семья
Отцом Екатерины был Паон де Роэ, геральд и позднее рыцарь (который, вероятно, был крещен как Жиль), прибывший в Англию в свите Филиппы Геннегауской, вышедшей замуж за короля Эдуарда III. Его происхождение не задокументировано. Семейное прозвище Паона было Roe (фр. Roët). На этой основе было высказано предположение, что он был связан с влиятельной семьей лордов де Руёль, владевших сеньорией в графстве Эно, чье имя писалось по-разному: Руэ, Роэль, Рюэ. Происхождение этого рода прослеживается до Карла Великого. Их владения были сосредоточены вокруг города Ле-Рёль, расположенного в 8 милях к северо-востоку от Монса. Они также включали города Ру (в 40 милях к востоку от Монса) и Фурёль (в 20 милях к югу). Однако, по мнению историка Элисон Вейр, есть основания сомневаться в этой версии происхождения Паона: хронист Жан Фруассар, сам родом из Эно, скорее всего, хорошо знал о его происхождении, но ничего не пишет о его знатности. В качестве отца Паона он указывает на некоего Жана де Роэ (умер в 1305 году), сына Хуона де Роэ. Фруассар не упоминает никаких титулов для них обоих. В то же время, Вейр отмечает, что эту версию нельзя полностью отбросить: Паон де Роэ действительно мог происходить из младшей ветви семьи де Руёль, поскольку написание фамилий Руёль и Роэ довольно похоже и они вполне могли быть взаимозаменяемыми. Кроме того, имя Жиль, полученное Паоном при крещении, было довольно распространено в семье лордов де Руёль. Дополнительным свидетельством возможного родства Паона де Роэ с лордами де Руёль является геральдическое сходство гербов Паона и семьи де Руёль. Герб города Ле-Рёль – золотой лев на зеленом поле с колесом в лапе, что является игрой слов: на французском языке roue означает колесо. Та же тема была принята семьей Паона: герб его дочери, Кэтрин Суинфорд, представлял собой три золотых колеса на красном поле, однако, судя по геральдическим эмблемам на одеяниях, подаренных ей Линкольнским собором, на ее гербе до 1396 года, когда она вышла замуж за Джона Гонта, было три простых серебряных колеса; она, вероятно, унаследовала этот герб от своего отца. Судя по описанию его эпитафии, Паон некоторое время был главным герольдом Аквитании. В Англии он служил королеве Филиппе. После начала Столетней войны в 1340 году он участвовал в первых этапах военных действий английской армии, включая битву при Креси и осаду Кале. Не позднее 1349 года Паон вернулся в Эно, где служил Маргарите II, графине Эно, сестре королевы Филиппы. О матери Екатерины нет достоверной информации. По некоторым сведениям, Паон де Роэ был женат дважды. Предполагается, что одна из его жен была родственницей королевы Филиппы, но документальных подтверждений этой версии нет. Элисон Вейр полагает, что от первой жены Паона родилось двое детей: старшая дочь, Изабель (также известная как Элизабет), которая впоследствии стала благородной канониссой влиятельной коллегиальной церкви Святой Вальтруды в Монсе (что, по мнению Вейр, свидетельствует о тесной связи Паона с правящей семьей Эно), и сын, Уолтер. Матерью Екатерины и другой дочери, Филиппы (в замужестве с известным английским поэтом Джеффри Чосером), была, по мнению Вейр, вторая жена Паона.
Рождение и ранние годы
Год рождения Кэтрин не задокументирован. В 1631 году Джон Уивер утверждал, что она была старшей дочерью Паона де Роэ, но это сделало бы ее по крайней мере 28-летней на момент первого брака, что значительно старше типичного возраста невесток. Элисон Вейр полагает, что Уивер не знал о существовании Элизабет де Роэ и двух других дочерей. Автор статьи о Кэтрин Суинфорд в Оксфордском словаре национальных биографий считает, что она родилась около 1350 года, с чем согласна Вейр. Они вычисляют возможный год ее рождения, исходя из того, что Кэтрин впервые вышла замуж около 1362/1363 года и родила своего первого ребенка около 1363/1364 года, а канонический возраст для вступления в брак и супружеских отношений в то время составлял 12 лет. Вейр уточняет, что Кэтрин, скорее всего, родилась в 1349 году. Вероятно, ее назвали в честь святой Екатерины Александрийской, культ которой в то время набирал силу. Место рождения Кэтрин иногда указывают как Пикардию, с чем Вейр не согласна. Эта ошибка, по ее мнению, возникает из-за путаницы некоторых историков между Филиппой де Роэ, сестрой Кэтрин, служившей королеве Филиппе, и некой Филиппой Пикардийской, которые являются совершенно разными лицами. Кэтрин, вероятно, родилась в графстве Эно, что подтверждается отчетом хрониста Жана Фруассара, называющего ее «жительницей» оттуда, и хрониста Генри Найтона, называющего ее «неким иностранцем». Возможно, местом ее рождения были владения ее отца, расположенные недалеко от Монса. В 1351 году ее отец служил Маргарите II, графине Энской, положение которой было весьма шатким. В 1350 году она отказалась от своих притязаний на графства Голландию и Зеланд в пользу своего второго сына Вильгельма, надеясь сохранить Эно под своим контролем. Однако весной 1351 года Вильгельм также захватил Эно, сторонники Маргариты II были изгнаны, их замки разрушены, а их должности переданы другим. В декабре Маргарита II, надеясь заручиться поддержкой своего зятя короля Эдуарда III, бежала в Англию, в том числе в сопровождении Паона де Роэ. Учитывая нестабильность в Эно, он, вероятно, взял с собой всю свою семью — жену (если она была еще жива) и детей, за исключением Элизабет, оставшейся в аббатстве. Вскоре Маргарита II примирилась с сыном. По условиям соглашения Эно было возвращено ей. Сам Вильгельм прибыл в Англию в начале 1352 года, где женился на Мод Ланкастерской, близкой родственнице короля Эдуарда III. В марте Маргарита II вернулась в Эно, сопровождаемая Паоном де Роэ. Однако после августа 1352 года упоминания о нем полностью исчезают из современных источников. Элисон Вейр полагает, что он умер в начале 1355 года, поскольку именно тогда его сын Вальтер перешел на службу к Эдуарду Черному Принцу, старшему сыну и наследнику короля Эдуарда III и королевы Филиппы Энской. Дочери Паона де Роэ, вероятно, остались в Англии под опекой королевы Филиппы, «благородной и доброй женщины», которой в то время было более 40 лет. Она сама была матерью 12 детей, младший из которых, Томас Вудстокский, родился в 1355 году. Кроме того, она воспитывала нескольких других детей из знатных семей. Королева интересовалась литературой и искусством, занималась благотворительностью, «она была щедрой, доброй, мудрой и смиренно благочестивой дамой». Хотя многие молодые девушки часто отправлялись в монастыри для получения образования и обучения хорошим манерам и домашним навыкам, нет никаких доказательств того, что Кэтрин когда-либо находилась в монастыре. Ее воспитание при королевском дворе подтверждается отчетом Жана Фруассара, указывающим на то, что она воспитывалась при княжеских дворах с юности, а также упоминанием в реестре Джона Гонта о няне Кэтрин по имени Агнес Бонсерджент, которую, вероятно, назначила королева для ухода за девочкой. В то же время королева знала голландский и англо-нормандский языки, которые в то время были официальными языками английского двора. Вскоре их начал вытеснять английский, который начали использовать при дворе в 1362 году, а в английском парламенте в 1363 году, и на нем начали создавать литературные произведения. Однако нормандский диалект французского языка продолжал использоваться английской знатью в повседневной жизни и для переписки до начала XV века. По-видимому, Кэтрин также выучила английский, поскольку она долгое время была хозяйкой поместья Кеттлторп, а муж ее сестры Филиппы, Жоффруа Шерсер, писал свои произведения на английском языке. Старшие дети короля Эдуарда III и королевы Филиппы были намного старше Кэтрин, но она, вероятно, воспитывалась вместе с их младшими детьми, Марией и Маргаритой. Жан Фруассар сообщает, что наставницей Кэтрин в юности была Бланш Ланкастерская, близкая родственница короля и невеста его третьего выжившего сына, Джона Гонта. При этом Бланш сама воспитывалась королевой Филиппой и была примерно на 8 лет старше Кэтрин. Есть свидетельства того, что Кэтрин и Бланш Ланкастерская были близкими подругами. По-видимому, девушка получила очень хорошее образование, о чем свидетельствует тот факт, что в возрасте около 23 лет ей было поручено заботиться о дочерях Бланш Ланкастерской, которые выросли высококультурными и образованными девушками. Хотя Кэтрин по происхождению не принадлежала к высшей знати, ее воспитание при королевском дворе открывало перед ней большие перспективы. Кроме того, вероятно, благодаря воспитанию она приобрела определенную набожность и навыки ведения домашнего хозяйства, которые в будущем помогли ей эффективно управлять рыцарскими поместьями, переданными ей. Также она, возможно, научилась у королевы быть щедрой и дипломатичной, что пригодилось бы ей позже. Фруассар сообщает, что Кэтрин с юности «прекрасно знала придворный этикет», кроме того, она была довольно умелой наездницей, о чем свидетельствует тот факт, что она содержала дюжину лошадей в конюшнях Джона Гонта и однажды сопровождала его во время верховой прогулки по его владениям. Поскольку ее дочь, Джоан Бофор, и обе дочери Бланш Ланкастерской, которых она воспитывала, были грамотными, по-видимому, Кэтрин была грамотной и умела читать и, возможно, писать.
Первый брак
В 1360-х годах Екатерина была на службе у Бланши Ланкастерской, которая к тому времени стала женой Джона Гонта. Жан Фруассар упоминает, что Екатерина состояла на службе в семье Бланши с юности, но не указывает её возраст. Жена Гонта имела собственный штат, независимый от мужа, включавший в себя чиновников, слуг и дам. Первое упоминание о Екатерине в этом качестве относится к 24 января 1365 года, когда она упоминается как служанка. Однако журналы Джона Гонта за более ранний период не сохранились, и возможно, её служба началась раньше. В марте 1360 года Бланша родила первую дочь и во время беременности жила в доме своей свекрови, королевы Филиппы. Вероятно, королева Филиппа перевела Екатерину к Бланше в это время, и она, скорее всего, сопровождала Бланшу в Лестерский замок во время родов. Обязанности Екатерины включали уход за новорожденной, возможно, укачивание ребёнка. Эту работу часто поручали молодым девушкам, таким как Екатерина, которой тогда было около десяти лет. Вскоре после этого Екатерина вышла замуж. Этот ранний брак, вероятно, был организован самим Джоном Гонтом по просьбе его жены. Её первый муж, сэр Хью Суинфорд, потомок древнего английского рода, был профессиональным солдатом и вассалом герцога Ланкастера. Изначально он служил Чёрному Принцу, который, вероятно, посвятил его в рыцари. В 1361 году он поступил на службу к Джону Гонту и в том же году унаследовал отцовские владения после смерти отца. Долгое время считалось, что брак был заключен примерно в 1366–1367 годах, однако Элисон Вейр с этим не согласна. Вейр утверждает, что старшая дочь Екатерины в 1368 году была достаточно взрослой, чтобы находиться в покоях дочерей герцога Ланкастера. Кроме того, есть сведения о рождении в этом браке ещё одной дочери, которая стала монахиней в 1377 году, а минимальный возраст для этого составлял 13–14 лет. Исходя из этого, Вейр полагает, что брак состоялся в 1361 или 1362 году. К 24 января 1365 года Екатерина определённо была замужем, о чём свидетельствует запись в реестре епископа Линкольна, Джона Бокингема, где она упоминается как «Екатерина Суинфорд». Свадьба, возможно, состоялась в одной из резиденций герцога Ланкастера, вероятно, в часовне Савойского дворца. Хотя некоторые исследователи утверждали, что Екатерина вышла замуж в старинном аристократическом доме, это не соответствует действительности. Несмотря на то, что род Суинфордов был древним и многочисленным, и его представители владели землями в Линкольншире, Нортгемптоншире, Хантингдоншире, Эссексе и Саффолке, они не были аристократами, а обычными землевладельцами и никогда не поднимались выше рыцарского звания. Хью не был особенно богат, он владел лишь двумя поместьями в Линкольншире — Коулби и Кеттлторп, которые не приносили значительного дохода и были приобретены его отцом относительно недавно. Его основной доход составляла плата за службу герцогу Ланкастеру. Хью жил преимущественно в поместье Кеттлторп, расположенном в 12 милях к западу от Линкольна, которое на долгие годы стало главной резиденцией Екатерины. В течение 40 лет её называли «леди Кеттлторп». Площадь поместья составляла около 3000 акров, большая часть которых была покрыта лесом. В него также входили деревни Лаутертон, Ньютон-он-Трент и Фентон. Другое поместье Суинфордов, Колби, расположенное в семи милях к югу от Линкольна, было разделено на две равные части, каждая из которых составляла около 90 акров земли и 15 акров пастбища. В 1367 году южная часть поместья приносила доход в размере 54 шиллинга и 4 пенса, при этом 2 шиллинга выплачивались Джону Гонту как графу Ричмонду. Другая часть принадлежала королю и составляла половину рыцарского феода. В 1361 году она не приносила большого дохода, поскольку земля была неплодородной, а голубятня и мельница лежали в руинах; её стоимость составляла 37 шиллингов и 10 пенсов — треть от суммы, которую когда-то заплатил отец Хью за её покупку. Несмотря на относительную бедность Хью Суинфорда, он смог получить рыцарское звание и обеспечить своей жене определённый социальный статус. Неизвестно, насколько счастливым был этот брак, однако, по мнению Элисон Вейр, вряд ли Екатерина испытывала к мужу тёплые или длительные чувства из-за её последующей связи с Джоном Гонтом. Хью Суинфорд часто отсутствовал, участвуя в различных военных кампаниях. После замужества Екатерина стала активно заниматься управлением поместьем Кеттлторп. В этом браке у Екатерины родилось несколько детей. Старшей, вероятно, была дочь Бланш. В 1368 году она была достаточно взрослой, чтобы находиться в покоях дочерей Джона Гонта, возможно, в качестве подруги. Элисон Вейр датирует её рождение 1363 годом. Рождение Бланш было зафиксировано в 1396 году Джоном Гонтом, который, подавая прошение папе о разрешении жениться на Екатерине, указал, что он был её крёстным отцом, «родившейся от другого мужчины», добавив, что не афишировал этот факт. Некоторые исследователи предположили, что герцогом был истинным отцом дочери Екатерины, и именно поэтому он скрывал факт своего крестного родства. Однако Вейр отметила, что настоящий отец не мог быть крёстным отцом своей дочери. В то же время, сам Джон Гонт прямо заявил, что не является её отцом, и вряд ли он стал бы лгать папе, рискуя собой. Учитывая, что он без проблем признал четырёх детей, рождённых Екатериной от их любовной связи, не было причин скрывать ещё одну дочь. Следовательно, отцом указанной дочери (которой, по-видимому, была Бланш) был именно Хью Суинфорд. Девочку, вероятно, назвали в честь жены герцога; позже она пользовалась покровительством Гонта: в 1375 году он передал Екатерине опеку над наследником сэра Роберта Дейнкура, который был помолвлен с Бланш. Вейр также предположила, что самой герцогиней Бланш могла быть крёстной матерью дочери Екатерины, поэтому девочку могли поместить в её покои. Следующая дочь, Маргарет, родилась около 1364 года и в 1377 году стала монахиней в аббатстве Баркинг. Томас Стэплтон в 1846 году также предположил, что в этом браке могла родиться ещё одна дочь, Дороти, которая вышла замуж за Томаса Тимельби из Пулхэма близ Хорнкасла (умер в 1390 году), шерифа Линкольншира в 1380 году. Хотя ряд исследователей отвергают это утверждение, указывая на то, что имя Дороти не использовалось в Англии до XVI века, Элисон Вейр отмечает, что есть случаи его использования в средневековой Англии, а изображение святой Доротеи Кесарийской, известное в Англии со времён англосаксонского завоевания, часто встречается на витражах, особенно в конце XIV–XV веков. Вейр допускает, что необычный выбор имени мог быть связан с её рождением в день памяти святой — 6 февраля. Кроме того, Вейр указывает, что в церкви в Ирнхэме на гробницах и витражах изображены гербы нескольких видных семей Линкольншира, связанных родственными узами, в том числе Суинфордов и Тимельби. По её мнению, Дороти могла родиться около 1366 года. Возможно, в этом браке родились и другие дети, умершие в младенчестве. Как и многие другие семьи на службе Джона Гонта, Екатерина и её муж часто жили при герцофском дворе, а их поместьями управляли специально назначенные чиновники в их отсутствие. При этом Хью Суинфорд большую часть своей супружеской жизни проводил в различных зарубежных военных кампаниях герцога во Франции и Испании. Вероятно, Екатерина продолжала служить герцогине между родами, а её растущие дети могли воспитываться вместе с детьми герцогской четы. Екатерина…
Coleby and Kettlethorpe, and none of them were profitable enough, and they were acquired by his father relatively recently. His main income came from the salary for his service with the Duke of Lancaster. Hugh lived mainly on the estate of Kettlethorpe, located 12 miles west of Lincoln, that became the main residence of Katherine for many subsequent years. For 40 years she was called "Lady Kettlethorpe". The size of the estate was about 3,000 acres, most of which fell on the forest. It also included the villages of Lauterton, Newton on Trent and Fenton. Another Swynford estate, Colby, located seven miles south of Lincoln, was divided into two equal parts, each of which was about 90 acres of land and 15 acres of pasture. In 1367, the southern part of the estate generated an income of 54 shillings and 4d, with the rent paid to John of Gaunt as Earl of Richmond being 2 shillings. The other part of it belonged to the King and made up half of the knight's fief. In 1361, it did not bring much income, since the land was barren, and the dovecote and mill lay in ruins; its cost was 37 shillings and 10 pence —a third of the amount once paid by Hugh's father for its purchase. Although Hugh Swynford was quite poor, he was able to receive a knighthood and provide his wife with a social position. It is not known how happy the marriage was, although, according to Alison Weir, it is unlikely that Katherine experienced warm or lasting feelings for her husband, due to her later connection with John of Gaunt. Hugh Swynford was often absent, participating in various military campaigns. When she married, Katherine became quite active in managing the estate of Kettlethorpe. From her marriage, Katherine gave birth to several children. The eldest was probably a daughter, Blanche. In 1368 she was old enough to be placed in the chambers of the daughters of John of Gaunt, probably as a playmate. Alison Weir dates her birth to 1363. The origin of Blanche was recorded in 1396 by John of Gaunt, who, submitting a petition to the Pope for permission to marry Katherine, indicated that he was the godfather of her daughter, “born from another man”, adding that he did not advertise this fact. Some researchers have suggested that the Duke was the real father of Katherine's daughter, and this was why he kept the fact that he was the godfather a secret. However, Weir pointed out that the real father could not be the godfather for his own daughter. At the same time, John of Gaunt himself directly indicated that he was not her father, and it is unlikely that he would lie to the Pope, putting himself at risk. Considering that he recognized four children born by Katherine from their love affair without any problems, there was no problem for him to recognize another daughter. Therefore, the father of the indicated daughter (by whom, apparently, Blanche was meant) was precisely Hugh Swynford. The girl was probably named after the Duke's wife; she later enjoyed the patronage of Gaunt: in 1375 he granted Katherine custody of the heir Sir Robert Deincourt, who was betrothed to Blanche. Weir also suggested that Duchess Blanche herself could have been the godmother of Katherine's daughter, which is why the girl could have been placed in her daughters' chambers. The next daughter, Margaret, was born about 1364, and in 1377 she became a nun at Barking Abbey. Thomas Stapleton in 1846 also hypothesized that another daughter, Dorothy, who married Thomas Thymelby of Pulham near Horncastle (died 1390), Sheriff of Lincolnshire in 1380, could have been born in this marriage. Although a number of researchers reject this statement, indicating that the name Dorothy was not used in England until the 16th century, however, Alison Weir indicates that there are cases of its use in medieval England, and the image of St. Dorothea of Caesarea, known in England since the time of the Anglo Saxon conquest, is often found on stained glass windows, especially at the end of the 14th 15th centuries. Weir admits that the unusual choice of name could be associated with her birth on the saint's memorial day – 6 February. In addition, Weir points out that in the church at Irnham on the tombs and stained glass windows there are coats of arms of several prominent Lincolnshire families related by marriage, including Swynford and Thymelby. In her opinion, Dorothy could have been born around 1366. It is possible that other children who died in infancy could have been born in the marriage. Like many other families in the service of John of Gaunt, Katherine and her husband often lived at the ducal court, and specially appointed officials managed their estates in their absence. At the same time, Hugh Swynford spent a significant part of his married life in various foreign military campaigns of the Duke in France and Spain. In particular, he participated in the military campaigns of 1366 and 1370. Most likely, Katherine continued to serve the Duchess between births, and her growing children could be brought up together with the children of the Ducal couple. Katherine's main duty at the ducal court was probably the care of the ducal children. Of the seven children born in the marriage of John of Gaunt and Blanche of Lancaster, only three survived to adulthood: two daughters, Philippa (later Queen consort of Portugal) and Elizabeth (by her three marriages Countess of Pembroke, Duchess of Exeter and Lady Cornwall), and one son, Henry Bolingbroke, who later became King of England under the name of Henry IV. Shortly before 21 January 1365, John Bokyngham, Bishop of Lincoln, conferred on Katherine the privilege of privately church worship whenever she visited Leicester, which, according to Alison Weir, indicates that she was not only devout, but also a quite important and respected parishioner. In addition, to perform worship, she needed a chapel, a prayer house or a separate room, as well as a portable altar. However, Weir believes that it is unlikely that Katherine enjoyed such privilege in 1365. In November 1366, Hugh Swynford traveled to Aquitaine to join John of Gaunt's military expedition to Castile. Katherine, who was expecting a child, remained to serve Duchess Blanche, who was also pregnant. By Christmas, the Duchess had settled in her husband's Bolingbroke Castle, where she gave birth to a son, Henry, in April. In mid February 1367, Katherine moved to Lincoln, where on 24 February she gave birth to a son, Thomas. He was baptized at St. Margaret's Church of Lincoln Cathedral and named after his paternal grandfather and one of his godparents, Canon Thomas Sutton. Blanche of Lancaster, wife of John of Gaunt, died on 12 September 1368 at Tutbury Castle, Staffordshire. It is not known whether Katherine was present, but she, along with other ladies from the household of the late Duchess, accompanied the funeral cortege with her remains, who went south, and may have attended her funeral in London, at St. Paul's Cathedral. The death of the Duchess of Lancaster brought about major changes in Katherine's life. Usually, after the death of a noble lady, her household was dismissed. However, John of Gaunt had three small children to take care of. Katherine, who seemed to be highly regarded in the Duke's household, got along well with the children. Therefore, it has been suggested that she remained in the nursery. Although there are statements who mentioned that she was their governess at this point, however, Alison Weir indicates that other noble ladies performed these functions. In 1369, John of Gaunt appointed Alice FitzAlan, Lady Holland (cousin of the late Duchess) as the children's governess, with a salary of £66 13s 4d per year. She performed these duties until November 1371. In addition, in 1370, the Duke granted Eileen, the wife of his squire Edward Herberge, a pension of £100 for "the diligence and good service she has rendered to our dear daughter Philippa". Weir believes that Eileen Gerberge was a trusted lady who was present at the time of the Duchess's death and was then appointed to look after Philippa. She was later assigned to the service of Gaunt's second wife. From 1368 until at least September 1369, Blanche Swynford, Katherine's eldest daughter, lived in the ducal household as a lady in waiting to Philippa and Elizabeth, daughters of John of Gaunt. Since the registers of the Duke's household for the years 1369–1372 have not been preserved, it is not known how long she remained in this capacity after 1369. There is no evidence that her mother lived at this time in the ducal house. Alison Weir suggests that Katherine, who had her own family, lived at that time in her estate of Kettlethorpe. In August–September 1369, Hugh Swynford, as part of the army of John of Gaunt, participated in a military campaign in France, where the Hundred Years' War resumed; he returned to England probably in November. On 14 August of that year, Queen Philippa died. On 1 September, King Edward III ordered that mourning clothes be provided to his family and the servants of the late Queen. This included clothing for Blanche Swynford, "damuselle of the daughters of the Duke of Lancaster", which, according to Weir, indicates that the Queen showed concern for Katherine and her family until the end of her life. It is likely that she, being a pupil of the Queen, was present on 29 January 1370 at her solemn funeral in Westminster Abbey, after which she returned to Kettlethorpe. In 1370 Hugh Swynford again went on a military expedition with the Duke of Lancaster, this time to Aquitaine. When John of Gaunt, who had married Constance of Castile in the autumn of 1371, returned to England, Hugh no longer accompanied him. Probably due to illness, Katherine's husband died in Aquitaine on 13 November 1371.
Любовница герцога Ланкастера
Положение Кэтрин после смерти мужа было не лучшим, поскольку его финансовое положение было скромным, а у нее было несколько маленьких детей, о которых нужно было заботиться. Но герцог Ланкастерский пришел ей на помощь. Хотя документальных подтверждений присутствия Кэтрин в доме новой герцогини до марта 1373 года не сохранилось, есть факты, которые, по словам Элисон Вейр, указывают на то, что Джон Гонт принял Кэтрин на службу к своей новой жене, возможно, в том же качестве, что и к покойной герцогине Бланше. Весной 1372 года Иоанн Гонт и король оказали ей финансовую поддержку, а летом того же года Кэтрин присутствовала при рождении первого ребенка герцогини Констанции – дочери, названной Екатериной. Также есть документальные свидетельства того, что в том же году Филиппа Чосер, сестра Кэтрин, служила при герцогине. Кроме того, тот факт, что именно Кэтрин была выбрана, чтобы сообщить королю о рождении его новой внучки, говорит о ее положении. Новая жена герцога поселилась в замке Хертфорд в начале 1372 года, и туда же были отправлены трое детей Гонта от первого брака. Кэтрин и ее сестра также там проживали, став членами свиты герцогини Констанции. Можно предположить, что обязанности Кэтрин включали заботу о детях герцога, которых она хорошо знала. Точно не установлено, когда именно Кэтрин стала любовницей Джона Гонта. Жан Фруассар писал, что роман начался при жизни Бланши Ланкастерской и Хью Суинфорда, но иногда он ошибался в своей хронике (в частности, он указывал, что Кэтрин родила от Джона Гонта троих детей, хотя их было четверо). Поэтому, по словам Элисон Вейр, его показания нельзя считать достоверными, поскольку люди, предоставившие ему информацию, могли ошибаться. Кроме того, некоторые более поздние исследования указывают на то, что роман между Кэтрин и Джоном Гонтом начался при жизни ее первого мужа, и ее старший сын Томас Суинфорд был «ребенком от двух отцов», но это представляется маловероятным современным исследователям. В документе о предоставлении Кэтрин Суинфорд аннуитета королем Ричардом II от 7 июня 1392 года указано, что ее первому сыну, рожденному от герцога Ланкастера, Джону Бофорту, было 21 год. Исходя из этого, он должен был родиться между июнем 1371 и июнем 1372 года. Однако Элисон Вейр сомневается, что это могло произойти в это время, поскольку с июня 1370 года по ноябрь 1371 года герцог находился в Аквитании, где в сентябре 1371 года женился на Констанции Кастильской. Хотя возможно, что Кэтрин могла присоединиться к мужу в Аквитании, Вейр считает это маловероятным, поскольку жены редко сопровождали своих мужей на войну. Кроме того, кто-то должен был управлять поместьями в Англии и заботиться о маленьких детях во время отсутствия Гонта. В петиции к Папе от 1 сентября 1396 года Иоанн Гонт указывает, что роман начался, когда он был женат на Констанции Кастильской, а Кэтрин была свободна от брака. Следовательно, роман, по его словам, начался после смерти мужа Кэтрин. На основании этого Вейр приходит к выводу, что, скорее всего, роман начался в конце осени 1372 года, когда значительно возрос социальный статус Кэтрин в семье Ланкастеров. Поскольку наследник Хью Суинфорда, Томас, был несовершеннолетним на момент смерти отца, семейные владения обычно переходили под опеку сюзерена, в данном случае короля и герцога Ланкастера. Однако они быстро приняли меры для улучшения финансового положения вдовы Хью, что было необычно для того времени и, по-видимому, объяснялось тем, что роман между Кэтрин и Джоном Гонтом уже начался. Первым документальным свидетельством является подарок в размере 10 фунтов стерлингов, сделанный герцогом в Савойском дворце 1 мая 1372 года «нашей очень дорогой дамочке Кэтрин де Суинфорд». 15 мая он щедро увеличил ее годовой доход от герцогства Ланкастер с 20 до 50 марок «за хорошие и приятные услуги, которые она оказала нашему дорогому спутнику [Бланше], и за очень большую любовь, которую наш спутник оказал Кэтрин». 8 июня король Эдуард III, вероятно, по предложению своего сына, приказал своему эшетору передать ей долю вдовы, при условии, что она даст слово не вступать в брак повторно без согласия короля; она вступила во владение 26 июня, принеся присягу, а 20 июня герцог предоставил ей опеку над всеми имуществами, которые ее сын должен был унаследовать. В результате Кэтрин, пока ее сын не достигнет совершеннолетия, получила управление поместьем Кеттлторп, а также третью часть поместья Колби. Inquisition post mortem по поводу наследования Хью Суинфорда состоялась 24 июня в Линкольншире и 25 июля 1372 года в Навенби. В результате Томас Суинфорд был признан наследником своего отца, но было отмечено, что поместья Кеттлторп и Колби находятся в плохом состоянии и практически ничего не стоят. Король и герцог Ланкастерский снова пришли на помощь Кэтрин. В результате, 12 сентября, в обмен на 20 фунтов стерлингов, которые она должна была заплатить в казну, Кэтрин была предоставлена оставшаяся 2/3 часть поместья Колби, а также право распоряжаться браком своего сына Томаса. Кэтрин, вероятно, присутствовала при родах герцогини Констанции 31 марта 1373 года, поскольку она сообщила королю Эдуарду III об этом рождении, за что он наградил ее 20 марками. Это произошло, по словам Элисон Вейр, летом 1372 года. Однако, когда стало очевидно, что она сама беременна, Кэтрин, скорее всего, вернулась в Кеттлторп. Между 1373 и 1381 годами Кэтрин родила от герцога Ланкастера по меньшей мере четырех детей: трех сыновей и дочь. Даты их рождения не упоминаются в документах, однако исследователи вычислили возможные годы рождения на основе косвенных данных. Старшим из них был Джон, который, вероятно, родился зимой 1372–1373 годов. Элисон Вейр полагает, что старший сын Кэтрин от этого романа мог быть тем ребенком, для крещения которого в феврале 1373 года в Линкольн были отправлены дорогие ткани. Он получил имя в честь своего отца и также носил фамилию Бофор (которую носили все дети Кэтрин и Джона Гонта). Точно не известно, почему была выбрана такая фамилия. По одной версии, она связана с замком Бофор в Шампани, который перешел к герцогу в качестве части Ланкастерского наследства. Однако возможно, что это могло быть комплиментом Рожеру де Бофору, брату папы Григория XI, который находился в плену у Гонта в 1370-х годах и с которым он позже поддерживал тесные дипломатические контакты. Старые исследования утверждали, что все дети Кэтрин родились в замке Бофор, но эта информация ложна: Иоанн Гонт никогда его не посещал и продал это поместье в 1369 году. По словам Вейр, Джон, скорее всего, родился в Линкольне, и его детские годы прошли в Кеттлторпе, поскольку Иоанн Гонт старался не афишировать роман с Кэтрин. К 31 марта 1373 года Кэтрин вернулась в Савойский дворец, где в то время жил Иоанн Гонт. Генри Найттон, писавший свою хронику после 1378 года, указывает, что Кэтрин служила в доме герцогини Констанции, но ни в одном из дарований герцога своей любовнице в этот период не указано, что они были сделаны за службу его жене. Хотя Кэтрин, по-видимому, иногда посещала герцогиню, она не была ее фрейлиной. Иоанн Гонт нашел ей другую должность, назначив ее наставницей Филиппы и Елизаветы, своих дочерей от первого брака. Возможно, Кэтрин также некоторое время заботилась о его сыне Генри, пока в 1374 году ему не был назначен другой воспитатель. Точная дата назначения Кэтрин на эту должность неизвестна. В 1368–1372 годах у дочерей Иоанна Гонта, судя по сохранившимся сведениям, были другие наставницы. Элисон…
Официальный разрыв с Иоанном Гонтским
В июне 1377 года король Эдуард III умер. Возможно, Екатерина, которая была гувернанткой внучек покойного монарха, находилась в Лондоне в этот период, но вряд ли она часто видела герцога, занятого подготовкой к коронации своего юного племянника и нового короля Ричарда II. Хотя Джон Гонт официально не входил в состав регентского совета, но среди его 12 лордов было 5 его сторонников, поэтому он мог влиять на принимаемые решения. Уже 20 июля молодой король подтвердил передачу Кэтрин Суинфорд поместий Грингли и Уитли, а 24 июля герцог вновь подарил ей дубы для ремонта Кеттлторпа. Первое публичное появление Джона Гонтского с Кэтрин Суинфорд, которое сделало их связь явной, произошло в марте 1378 года. Томас Уолсингэм написал в своей "Хронике", что герцог, "отбросив всякое человеческое стыдливость и страх Божий, позволил себе быть замеченным в поездке по герцогству со своей любовницей, некой Кэтрин Суинфорд". Далее, по словам летописца, народ был возмущен и отчаян из-за такого скандального поведения. По его мнению, именно из-за Екатерины, которую он назвал "ведьмой и блудницей", "начали циркулировать самые страшные проклятия и гнусные оскорбления против герцога". В "Хронике" Уолсингхэма впервые упоминается имя любовницы герцога. Впоследствии негативное отношение к Екатерине встречается и в сообщениях других летописцев. Даже Генри Найтон, сторонник Ланкастеров, не одобрял любовницу Гонта: "некая иностранка Кэтрин Суинфорд жила в доме его жены, и их отношения были весьма подозрительными". Кроме того, летописец отмечает, что любовная связь беспокоила членов семьи герцога, которые опасались ее последствий. Сам Джон Гонт в 1381 году признался, что священнослужители и слуги неоднократно предупреждали его о пагубном влиянии его связи с Екатериной на его репутацию, но он игнорировал их. В апреле 1378 года Екатерина, вероятно, вернулась в Кеттлторп, где она получала случайные визиты от герцога. Кроме того, в этот период на поместье поселилась ее сестра Филиппа Чосер. В последующие годы Кэтрин, по-видимому, использовала часть своего дохода для покупки небольших участков земли в близлежащих деревнях, расширяя свои владения в Кеттлторпе и Колби. 20 января 1381 года герцог передал Екатерине опеку над землями и опеку над наследницей покойной Алисы де Торсби, члена его свиты. Эти земли располагались примерно в двенадцати милях к западу от Кеттлторпа. В обмен она должна была предоставлять все услуги "надлежащие и обычные". Однако на следующий день это условие об услугах было отменено. По словам Элисон Вейр, эта передача связана с рождением в этом месяце их последнего известного ребенка, Томаса Бофорта. Любовная связь Джона Гонта с Кэтрин Суинфорд вызвала общественное осуждение. Современные летописцы, называя его бигамистом, осуждали тот факт, что доход любовницы герцога был выше, чем доход его жены. Уолсингэм сообщает, что после восстания крестьян 1381 года герцог "винил себя в смерти тех, кто был свергнут нечестивым насилием", и "упрекал себя за свою связь с Кэтрин Суинфорд, или, скорее, за отречение от нее". В результате в июле Джон Гонт был вынужден официально объявить о своем намерении расстаться со своей любовницей и примириться со своей женой. Кэтрин подала в отставку с должности гувернантки и покинула дом Ланкастеров в сентябре, получив годовой пансион в размере 200 фунтов стерлингов. Она поселилась в Линкольне, арендуя за 50 шиллингов в год дом в Минстер-Ярде, ранее занимаемый канцлерами Линкольнского собора. Она оставалась в этой резиденции по крайней мере до 1393 года.
Леди Кетлторп
Однако разрыв был лишь формальным. Отношения Катерины с Джоном Гонтским и остальной частью его семьи продолжали оставаться довольно сердечными. В 1382 году она и ее дочь Жанна Бофорт посетили Мэри де Боун, жену Генри Болингброка, которая ожидала ребенка. Герцог продолжал обеспечивать ее и их детей, и когда Джону Гонтскому понадобились деньги, Екатерина одолжила ему средства, например, в 1386 году, когда она помогла герцогу финансировать его кастильскую экспедицию. В 1387 году она получила новогодний подарок от Мэри де Боун. В начале 1390-х годов она часто посещала двор Джона Гонта, где для ее удобства были выделены конюшня и дюжина лошадей. Кроме того, в 1382 году герцог взял Томаса Суинфорда, сына Катерины от первого брака, в свите Генри Болингброка. В то же время, по-видимому, по крайней мере до 1389 года, Джон Гонт сдержал свое обещание и не вступал в любовные отношения со своей бывшей возлюбленной, особенно поскольку в этот период он в основном находился за пределами Англии. 20 октября 1383 года король Ричард II, который, по-видимому, сочувствовал Катерине, предоставил ей право огородить 300 акров земли и леса на поместье Кеттлторп, а в апреле 1387 года он сделал ее леди Ордена Подвязки, который в этот период считался высшей наградой, которую могла получить англичанка. По словам Элисон Вейр, это было молчаливое признание особых отношений Катерины с Джоном Гонтом. Кроме того, возможно, что таким образом король пытался заручиться поддержкой своего дяди против оппозиции, существовавшей при дворе, недовольной зависимостью суверена от фаворитов. В августе 1388 года король оплатил для Катерины новый наряд из алой шерсти, и в том же году она прибыла в Виндзорский замок, чтобы принять участие вместе с 10 другими дамами ордена в большом празднике, устроенном королем Ричардом II в День святого Георгия. В Рождество 1387 года Екатерина согласилась вместе с дочерью Жанной Бофорт стать частью домохозяйства Мэри де Боун. В результате она заняла почетное место при королевском дворе. Вероятно, ее обязанности включали заботу о быстрорастущей семье, начиная с младенца Генриха Монмутского (будущего короля Генриха V). В ноябре 1389 года Джон Гонт вернулся в Англию после трехлетнего отсутствия. Хотя записей о Катерине в этот период нет, и она сама, кажется, провела большую часть времени в Линкольншире, есть много свидетельств того, что герцог в это время начал планировать будущее своих незаконнорожденных детей. Второй сын, Генрих Бофорт, предназначенный для служения церкви, начал получать церковные бенефиции с января 1390 года. Старший сын, Джон Бофорт, который "был большим любимцем своего отца", весной 1390 года принял участие в большом турнире в Сен-Инглевере под Кале, после чего начал участвовать в военных кампаниях. Также в декабре 1390 года король уполномочил герцога предоставить ряд поместий в Нортгемптоншире Джону Бофорту. Около 1392 года Джон Гонт устроил брак своей дочери Жанны Бофорт с Робертом Феррером из Вема, а до 28 сентября 1397 года герцог также организовал свадьбу Джона Бофорта с Маргарет Холланд, племянницей короля Ричарда II. По-видимому, в 1391 году отношения между Катериной и Джоном Гонтским возобновились, после чего она снова начала занимать важное место в его жизни. Возможно, они получили эту возможность из-за того, что в то время жена герцога начала жить отдельно от мужа. Однако в этот период Катерина не жила постоянно с Гонтом, продолжая по крайней мере до 1393 года снимать дом в Линкольне. Возможно, они снова стали любовниками, но в то же время старались вести себя осмотрительно.
Герцогиня Ланкастерская
24 марта 1394 года скончалась Констанция Кастильская, вторая жена Иоанна Гонтского. По всей видимости, после этого герцог решил жениться на Кэтрин. Помимо чувств, которые он испытывал к своей давней любовнице, он, вероятно, таким образом также хотел узаконить своих детей. Хотя Томас Уолсингем утверждал, что планируемый брак стал неожиданностью для короля, Элисон Вейр отмечает, что это маловероятно. Сам брак состоялся в Линкольнском соборе 13 января 1396 года. После этого Екатерина стала герцогиней Ланкастерской и на некоторое время первой дамой королевства, поскольку первая жена короля Ричарда II к тому времени умерла, а он вступил во второй брак в ноябре. Чтобы подчеркнуть свой статус и смягчить воспоминания о прошлом, она заменила на своем гербе серебряные кольца, изображенные на гербе семьи де Руэ, тремя колесами святой Екатерины – своей покровительницы, которая ассоциировалась с королевским достоинством и добродетелью. После свадьбы герцогская пара совершила короткое путешествие на север, после чего к 23 января они обосновались на некоторое время в замке Понтефракт. Этот брак вызвал тревогу при королевском дворе и общее неодобрение, поскольку считался мезальянсом. Впервые в своем новом статусе Екатерина, по-видимому, появилась при дворе в апреле 1396 года на праздновании Дня святого Георгия. Брат Иоанна Гонтского, Томас Вудстокский, герцог Глостерский, и его жена, Элеонора де Богун, были крайне возмущены. При этом у герцогской пары не было документа, разрешающего брак – лишь устное разрешение Папы, поэтому существовали опасения, что брак может быть оспорен и аннулирован. Поэтому герцог написал Папе, прося об апостольском разрешении. В ожидании этого пара поселилась в Эли-Плейс в Лондоне. 16 мая Иоанн Гонтский выделил 600 фунтов стерлингов в год на содержание своей жены. Кроме того, у новой герцогини был свой гардероб и домохозяйство. 1 сентября 1396 года папа Бонифаций IX объявил брак Иоанна Гонтского и Кэтрин Суинфорд действительным посредством буллы. Он также узаконил их детей, рожденных вне брака – Бофортов. Эта новость, по-видимому, достигла Англии до 7 октября, когда герцогская пара отплыла из Англии в Кале, где 4 ноября состоялась пышная церемония, в результате которой король Ричард II женился на принцессе Изабелле Французской, дочери короля Карла VI. По словам Жана Фруассара, именно Екатерина до конца лета "сопровождала молодую королеву Англии", вероятно, став ее компаньонкой сразу после свадьбы. Король, королева и их свита вернулись в Англию 12 ноября, а на следующий день торжественно въехали в Лондон. Легитимация Бофортов благотворно повлияла на их дальнейшую карьеру. Кроме того, вскоре после возвращения Иоанна Гонтского и Екатерины в Англию их незамужняя дочь, Джоан Бофорт, вышла замуж за Ральфа Невилла, 4-го барона Невилла де Раби, влиятельного северного дворянина. В феврале 1397 года король Ричард II подтвердил легитимность Бофортов декретом во время заседания английского парламента. Кроме того, 10 февраля Джон Бофорт получил титул графа Сомерсета, а на следующий день король утвердил совместное владение Иоанном Гонтским и его женой поместьями в Йоркшире, Норфолке и Сассексе, которые герцог получил в 1372 году в обмен на графство Ричмонд. Екатерина сохранила контроль над ними даже после смерти мужа. Также ряд наград был пожалован младшему сыну, Томасу Бофорту, а Генри Бофорт стал диаконом и канцлером Оксфордского университета. В течение первых 18 месяцев брака Екатерина часто бывала при дворе, где занимала видное положение. Однако мало что известно о том, как она жила в последующий период до смерти мужа. Здоровье Иоанна Гонтского ухудшилось в последние годы жизни. Кроме того, его наследник, Генрих Болингброк, был в плохих отношениях с королем Ричардом II, и в сентябре 1398 года он был изгнан из Англии по королевскому приказу, что, по всей видимости, усугубило болезнь герцога. Ее природа неизвестна, но предполагается, что у Иоанна Гонтского было какое-то венерическое заболевание. Если это подозрение верно, то, как отмечает Элисон Вейр, возможно, что Кэтрин также могла заразиться им. 3 февраля 1399 года Иоанн Гонтский, проживавший в Лестерском замке, составил подробное завещание: согласно ему, мебель, драгоценности и богатая одежда были оставлены его жене. Он умер в тот же день.
Последние годы
Сразу после смерти герцога королевские эшаторы незаконно взяли под стражу все имущество, принадлежащее Екатерине, а также поместья Ланкастеров. В результате ей пришлось обратиться с просьбой к королю Ричарду II, который 9 марта 1399 года приказал вернуть имения. Кроме того, король подтвердил вдовствующей герцогине ежегодную ренту в размере 1000 фунтов стерлингов, взимаемую с земель герцогства Ланкастер, которую ей назначил ее муж. В то же время, 18 марта, без какого-либо законного основания, король объявил, что заменяет 10-летнюю ссылку Генри Болингброка пожизненным заключением и конфискует имущество, которое ему полагалось унаследовать. Хотя король Ричард II не сильно опечалился смертью своего дяди, он разрешил Екатерине оставить земли, полученные ею в качестве приданого, и в мае, когда его королевские эшаторы захватили земли, принадлежавшие ей до брака, он приказал их вернуть. После этого вдовствующая герцогиня старалась держаться в стороне и не протестовала против конфискации ланкастерского наследства. Не желая жить в одном из своих поместий, Екатерина отправилась в Линкольн. Она передала опеку над Кеттлторпом и Колби своему сыну, Томасу Суинфорду, и для жилья арендовала дом в Минстер-Ярде, в котором проживала до самой смерти. В последние годы жизни Екатерины о ней упоминается мало. Осенью 1399 года Генрих Болингброк вторгся в Англию и сверг короля Ричарда II, провозгласив себя Генрихом IV. Дети Екатерины, Бофорты и Томас Суинфорд, а также ее зять Ральф Невилл поддержали узурпацию престола. Новый король официально стал называть свою мачеху «Матерью Короля». Однако, по-видимому, Екатерина вела тихую жизнь в Линкольне, не принимая участия в политической жизни королевства. 12 февраля 1400 года король Генрих IV пожаловал Екатерине поместье Лаутон-ан-ле-Мортен близ Тикхилла в Йоркшире. Примерно в это же время он также предоставил ей 200 фунтов стерлингов в год с земель Хантингдоншира и годовой доход в 700 марок с поместья в Линкольншире, а также подтвердил ренту в 1000 фунтов стерлингов, назначенную ей его отцом. В результате она стала весьма состоятельной женщиной. Также известно, что у Екатерины были дома в Линкольне, Бостоне, Грантеме и Кингс-Линне, и она поддерживала деловые отношения с купцами из этих городов. Возможно, вдовствующая герцогиня давно интересовалась торговлей шерстью, поскольку известно, что она унаследовала от отца собственность в Эно, крупном центре торговли шерстью. Элисон Уэйр полагает, что, возможно, инвестируя средства в подобные предприятия, Екатерина стремилась расширить наследство Суинфордов.
Смерть и погребение
Кэтрин Суинфорд умерла 10 мая 1403 года в Линкольне. Она была похоронена в Линкольнском соборе в хоре ангелов. Ковчег надгробия был выполнен из мрамора Пурбека, имел штукатурный постамент и крышку. На нем были изображены геральдические щиты, окруженные подвязками. Надгробие увенчивала латунная конхоида, на которой была изображена сама Екатерина в вдовьем покрывале, а над ней возвышался сводчатый навес с трефольными арками. Фрэнсис Тинн, ланкастерский антиквар и офицер геральдической службы в Коллегии геральдики, около 1600 года скопировал эпитафию, гласившую: "Здесь покоится леди Кэтрин, герцогиня Ланкастерская, супруга весьма благородного и милостивого принца Джона, герцога Ланкастерского, сына весьма благородного короля Эдуарда III, скончавшаяся 10 мая в год благодати 1403, чью душу Бог помилует и сжалится. Аминь". Ее дочь, Джоан Бофорт, была похоронена рядом с матерью. В своем завещании она просила расширить и огородить место захоронения матери, если декан и капитул не будут возражать. За три года до своей смерти (28 ноября 1437 года) Джоан получила разрешение от короля Генриха VI на возведение часовни с двумя капелланами для ежедневного служения при алтаре перед могилой матери. Ей также было разрешено пользоваться правом патронажа церкви Велтон в Хоуденшире, ранее принадлежавшим Даремскому приорату, но переданным семье Невиллов в 1380-х годах. Вероятно, новая часовня должна была заменить ту, что была основана Джоном Гонтом в Линкольнском соборе в 1398 году, однако неизвестно, было ли это осуществлено. Не установлено, была ли сохранившаяся гробница возведена после смерти Кэтрин Суинфорд в 1403 году или после смерти Джоан Бофорт в 1440 году; учитывая, что в завещании Джоан выразила желание огородить могилу матери, наиболее вероятно, что кованая решетка была создана около 1440 года. Первоначально останки Джоан находились рядом с матерью. Часовня существовала до середины XVI века, службы в ней были отменены во время правления короля Эдуарда VI. Ее имущество, оцененное в 13 фунтов 6 шиллингов и 6 пенсов, включало две чаши, два серебряных сосуда (для святой воды и евхаристического вина), серебряный пакс и серебряный колокольчик. Захоронения Джоан Бофорт и Кэтрин Суинфорд, расположенные рядом друг с другом, были описаны в начале XVI века королевским антикваром Джоном Леландом. Около 1640 года Уильям Дагдейл тщательно зарисовал могилы. В 1644 году, во время Английской гражданской войны, оба захоронения были частично разрушены роялистами во время разграбления Линкольнского собора. В результате были сорваны медные изображения и таблички, а каменная кладка часовни сильно пострадала. К 1672 году гробницы находились в нынешнем положении, а конхоида была неумело восстановлена. В XIX веке планировалось "готическое" восстановление памятников, но от него в итоге отказались. Хотя существуют утверждения, что гробницы сейчас пусты и что останки Кэтрин и Джоан были извлечены роялистами, они, скорее всего, не имеют под собой оснований, поскольку нет никаких доказательств, подтверждающих нарушение захоронений. Вероятно, они все еще находятся под полом гробницы. В настоящее время оба захоронения расположены близко друг к другу боковой стороной. На гробнице Кэтрин сохранились углубления, указывающие на прежнее расположение геральдических щитов. От часовни, где когда-то находились гробницы, сохранились лишь тщательно восстановленная конхоида, восточные и западные пилястры и кованая решетка на постаменте.
Последствия
После восхождения на английский трон наследника Джона Гонта, Генриха IV, дети Кэтрин Суинфорд от Джона Гонта играли заметную роль в английской политике. 9 февраля 1407 года король подтвердил легитимацию своих сводных братьев и сестер, Бофортов, но специально оговорил пунктом ("excepta dignitate regali"), что они не имеют прав на английский трон, хотя современные исследования оспаривают право монарха изменять существующий парламентский статут по своему усмотрению, без дальнейшего одобрения Парламента. Внучка Кэтрин, Сесили Невилл (дочь Джоан Бофорт и её второго мужа Ральфа Невилла, 1-го графа Вестморленда), стала женой Ричарда Йоркского, 3-го герцога Йоркского; от этого брака родились, среди прочих, короли Эдуард IV и Ричард III. Другая внучка, Джоан Бофорт (дочь Джона Бофорта, 1-го графа Сомерсета), вышла замуж за короля Шотландии Якова I и стала прародительницей последующих шотландских монархов из дома Стюартов. Еще одна потомка Кэтрин, Маргарет Бофорт (внучка Джона Бофорта, 1-го графа Сомерсета), стала матерью короля Генриха VII, родоначальника Дома Тюдоров. Он обосновывал свое право на трон именно своим происхождением от дома Бофортов. В результате Кэтрин Суинфорд стала прямой предком всех последующих королей и королев Англии (а затем Великобритании). Сами Бофорты сыграли заметную роль во время Войн Роз. Хотя после смерти в 1471 году Эдмунда Бофорта, именуемого 4-м герцогом Сомерсетом, семья пресеклась по мужской линии, осталась боковая ветвь, предком которой был Чарльз Сомерсет, 1-й граф Вустер, незаконнорожденный сын Генри Бофорта, 3-го герцога Сомерсета. Она существует и по сей день, а главой её является герцог Бофортский, созданный в 1682 году королем Карлом II в знак признания его "выдающегося происхождения от короля Эдуарда III через Джона Бофорта, старшего сына Джона Гонта и Кэтрин Суинфорд". Томас [II] Суинфорд, сын Кэтрин от первого брака, сделал карьеру при дворе короля Генриха IV, который одарил его рядом наград. В конце 1399 – начале 1400 года он был одним из тюремщиков свергнутого короля Ричарда II в замке Понтефракт и, по словам хрониста Адама Уска, был главным виновником его смерти, доведя его до голодной смерти. В 1406 году Томас [II] поступил на службу к своему сводному брату Томасу Бофорту. В 1411 году он попытался получить поместье своего деда по материнской линии в Эно, но неизвестно, увенчались ли его усилия успехом. К концу жизни Томас [II] был вынужден передать свои владения доверителям и умер практически безземельным 2 апреля 1432 года. Его наследник, Томас [III] Суинфорд, пережил отца на несколько лет и умер в 1440 году, оставив несовершеннолетнего сына, Томаса [IV] (1435 – 3 мая 1498). В 1468 году он передал Кеттлторп и Колби своему дяде Уильяму Суинфорду, который умер не позднее 1483 года, после чего владения вернулись к Томасу [IV]. Он умер без наследников в 1498 году, и вместе с ним пресеклась мужская линия потомков Хью Суинфорда и Кэтрин. Свинфордские поместья Кеттлторп и Колби в конечном итоге унаследовали потомки Маргарет Суинфорд, сестры Томаса [IV], от её брака с Томасом Пунсфотом. Старший брат Кэтрин, Вальтер де Руэ (родился не позднее 1338–1340), с мая 1355 года служил Эдуарду Чёрному Принцу, наследнику короля Эдуарда III. Возможно, в 1356 году он участвовал в битве при Пуатье, но после этого упоминания о нем исчезают. Элисон Уэйр предполагает, что он мог погибнуть в бою. В любом случае, Вальтер умер раньше Кэтрин, не оставив наследников; поэтому его племянник Томас [II] Суинфорд потребовал его владения в Эно в 1411 году.
Внешний вид
На надгробной надписи на могиле Джона Гонта, уничтоженной в Великом лондонском пожаре 1666 года, Екатерина описывалась как "необычайно красивая и женственная". При этом сам эпитафий был создан во время реставрации гробницы королем Генрихом VII, потомком Екатерины и Джона Гонта, стремившимся восстановить добрую репутацию своего предка. Возможно, он подчеркивал красоту, поскольку Екатерина в основном запомнилась именно ею; возможно также, что подобная запись присутствовала и в первоначальной гробнице Екатерины. Портретов Екатерины, написанных при ее жизни, не существует. Единственным изображением, близким ко времени ее жизни, является грубый эскиз, выполненный Уильямом Дагдейлом в XVII веке с ныне утраченного медного оттиска с ее гробницы в Линкольнском соборе. Однако это не портрет, а формализованный рисунок женщины в вдовьей покрывале. В Кентерберийском соборе также находятся две крошечные резные головы размером не больше грецкого ореха, созданные около 1400 года. Их иногда считают изображениями Джона Гонта и Екатерины Суинфорд, но, по мнению Элисон Вейр, эта идентификация весьма сомнительна. Хотя двое сыновей Джона Гонта были похоронены в соборе, это произошло уже после создания резных изображений. В то время как лицо Джона Гонта было длинным и худощавым, с орлиным носом (отличительная черта, унаследованная некоторыми его потомками), у детей Екатерины были круглые или овальные лица, черту, которую, по мнению Элисон Вейр, они могли унаследовать от матери. На фронтисписе рукописи эпической поэмы Джеффри Чосера «Троил и Крисеида», датируемой началом XV века, изображен поэт, читающий ее королевскому двору короля Ричарда II. Личности придворных, изображенных на иллюстрации, вызывают споры среди исследователей. Один из изображенных придворных, вероятно, Джон Гонт. Предполагается, что одна из сидящих женщин, одетая в струящееся синее платье с длинными рукавами (известное как у́ппланд), с широким воротником, отделанным белой тканью, и золотым поясом, – это Екатерина Суинфорд. У нее круглое лицо с высоким лбом и светлые волосы, заплетенные высоко над висками и обернутые лентой вокруг макушки. Однако эта гипотеза имеет свои недостатки. Поэма, вероятно, была написана между 1385 и 1388 годами. Однако сама рукопись была создана лишь в начале XV века, поэтому она должна изображать придворных дам, игравших важную роль в конце правления короля Ричарда II. По словам Элисон Вейр, женщина в синем платье слишком молода, чтобы быть Екатериной. Исследователь предположила, что это могла быть ее дочь Джоан Бофорт, поскольку она похожа на свое изображение в гробнице. Рядом с этой фигурой стоит дама в облегающем синем платье, отделанном золотом и горностаем, которую традиционно отождествляют с Жанной Кентской, матерью короля Ричарда II, но она умерла в 1385 году. Вейр считает, что эта дама может быть Екатериной Суинфорд. В XV веке эта рукопись принадлежала Анне Невилл, графине Стаффордской, дочери Джоан Бофорт; возможно, она была создана специально для нее, которая впоследствии завещала ее своей дочери. Если идентификация Элисон Вейр верна, Екатерина была светловолосой, полнотелой женщиной с узкой талией и широкими бедрами. У нее была длинная шея, круглое лицо с высоким лбом. Ее волосы элегантно зачесаны вверх и закреплены под золотой короной, что свидетельствует о ее высоком положении.
Личность
Монастырские летописцы, потрясенные связью Джона Гонта с Кэтрин Суинфорд, в большинстве своем подвергали ее резкой критике. Однако ни Томас Уолсингхэм, ни автор Анонимной хроники, вероятно, не встречались с ней лично. В то же время, хронист Генрих Найтонский, монах Лестерского аббатства, находившийся под покровительством Джона Гонта и, возможно, знакомый с Кэтрин, ничего дурного о ней не сообщает. На основании фрагментарных источников Элисон Вейр заключает, что Кэтрин была "привлекательной, обаятельной и отзывчивой женщиной, весьма набожной". Ее длительная связь с Джоном Гонтом, вероятно, свидетельствует о ее верности ему, но она также могла быть решительной и честолюбивой, наслаждаясь материальными благами. Тем не менее, по мнению Вейр, скорее всего, Кэтрин руководствовалась не эгоистичными побуждениями: несмотря на долгие разлуки, социальное отчуждение и клевету со стороны общества, ее любовь к герцогу выдержала испытание временем. Кроме того, она, очевидно, обладала сильным характером, рассудительностью, тактом и была весьма мудра. Кэтрин ценила семейные связи и не была безразлична к мнению окружающих. Уважение, которым пользовалась Катерина в королевской семье, вероятно, указывает на ее умение вести придворные дела, изысканный вкус, общительность, вежливость, образованность, ум и, скорее всего, на ее талант к беседе.
Герб
Герб Кэтрин Суинфорд первоначально представлял собой три золотых колеса на красном поле, однако, судя по геральдическим эмблемам на облачениях, подаренных ей Линкольнским собором, до 1396 года, когда она вышла замуж за Джона Гонта, её гербом были три простых серебряных колеса; вероятно, она унаследовала этот герб от своего отца. После брака с герцогом Ланкастером в 1396 году Екатерина изменила свой герб, добавив три золотых колеса Святой Екатерины (слово "roet" на древнефранцузском означает "маленькое колесо") на красном поле. Изображение колеса символизировало преданность Екатерины своей покровительнице, Святой Екатерине Александрийской, также известной как Святая Екатерина Колесная, которая ассоциировалась с королевским достоинством и добродетелью. Более того, судя по печати Екатерины, созданной около 1397 года после её брака, её герб изображал не только три серебряных колеса на красном фоне, но и был соединен с гербом её мужа, представляющим головы трёх золотых кабанов на чёрном шевроне на серебряном поле. Этот герб больше нигде не встречается.
В истории и искусстве
Анил де Силва, автор исследования о Джоне Гонтском, полагает, что Катерина могла быть прототипом прекрасной Вирджинии, героини «Сказки врача», входящей в состав «Кентерберийских рассказов» Джеффри Чосера. Во время Войны Роз в 1470-х годах изгнанный Генрих, граф Ричмонд, чья мать принадлежала к дому Бофортов, стал претендентом на трон Ланкастеров. Хотя Генрих IV лишил Бофортов права на престол, их притязания в то время стали восприниматься всерьез. После того как Ричард III стал королем в 1483 году, он публично заявил, что Генрих не имеет права на престол, поскольку Бофорты происходили от «двойного прелюбодеяния» (от связи Джона Гонта и Катерины Суинфорд), что многими было воспринято как факт. Но после того, как граф Ричмонд стал королем Англии под именем Генриха VII, печально известная Катерина Суинфорд была забыта. В то же время она практически не упоминается в хрониках эпохи Тюдоров и отсутствует в королевском родословном древе. Когда в 1520 году в Лиденхолле было дано театральное представление в честь Карла V, императора Священной Римской империи, актер, изображавший Джона Гонтского (чьим потомком сам был император), сидел возле дерева, из которого выросло множество ветвей, символизирующих многочисленных королей и королев, являвшихся его потомками. Однако о Катерине, которая была прародительницей некоторых из них, не было упомянуто. На протяжении веков к Катерине Суинфорд относились с презрением, считали ее аморальной и редко упоминала как прародительницу Дома Тюдоров. Интерес к ней возродился в 1954 году, когда был опубликован биографический роман американской писательницы Ани Сетон «Катерина». Как отметила британская писательница Филиппа Грегори, это считается самым известным произведением Сетон. Роман достаточно подробно излагает биографию Катерины, и Сетон собирала материалы для него в течение четырех лет, путешествуя по всей Англии. Однако, как отмечает Элисон Уэйр (на которую роман оказал огромное влияние), эта работа – прежде всего роман об идеальной романтической героине – красивой, чувственной и любящей, и Сетон наделила Катерину многими моральными, эмоциональными и психологическими качествами, а также культурными особенностями, позаимствованными из собственной жизни. Публикация романа Сетон вызвала сочувствие к этой героине и более благосклонное отношение к ней. Позже роман неоднократно переиздавался. В 2003 году он занял 95-е место в опросе BBC «The Big Read». Биографический роман Жаннетт Лукрафт «Катерина Суинфорд: История средневековой любовницы» был опубликован в 2006 году. Биография Катерины была подробно изучена историком Элисон Вейр, которая опубликовала работу «Катерина Суинфорд: история Джона Гонта и его скандальной герцогини» в 2007 году.