Писец: История и роль в древних культурах

Введение

Писец – это человек, занимавшийся профессиональным копированием текстов, особенно рукописей до изобретения автоматической печати. Работа писца могла включать копирование рукописей и других текстов, а также секретарские и административные обязанности, такие как запись под диктовку и ведение деловой, судебной и исторической документации для царей, знати, храмов и городов. Профессия писца впервые возникла в Месопотамии. Писецы внесли фундаментальный вклад в развитие древних и средневековых культур, включая Египет, Китай, Индию, Персию, Римскую империю и средневековую Европу. Важные традиции писцов существуют в иудаизме, буддизме и исламе. В этих культурах писцы играли ключевую роль в сохранении правовых кодексов, религиозных текстов, а также художественной и поучительной литературы. В некоторых культурах социальные функции писца и каллиграфа пересекаются, однако в работе писца акцент делается на точности, в то время как каллиграфия стремится выразить эстетические качества письма, независимо от его содержания. Писецы, ранее широко распространенные в различных культурах, утратили значительную часть своего влияния и статуса с появлением книгопечатания. Более скромная по престижу профессия писаря продолжала быть важной для копирования и оформления юридических документов и тому подобного. В обществах с низким уровнем грамотности уличные писатели (и читатели) до сих пор могут оказывать услуги по письму.

Месопотамия

Шумеры разработали одну из самых ранних систем письма, первую письменную литературу и обширную профессию писца для развития этих видов деятельности. Труды ближневосточных писцов сохранились главным образом на глиняных табличках и каменных памятниках, написанных клинописью, хотя позднее, в период использования клинописи, они стали применять папирус, пергамент и восковые таблички. Объем знаний, которым обладали писцы, принадлежал к элитной городской культуре, и доступ к ним имели немногие. Странствующие писцы играли важную роль в распространении литературной культуры. В середине и конце III тысячелетия до н.э. сумерская литература в форме диспутов получила широкое распространение, например, «Спор между птицей и рыбой», «Спор между летом и зимой», в котором побеждает зима, а также другие споры между скотом и зерном, деревом и тростником, серебром и медью, киркой и плугом, жерновом и камнем гуль-гуль. Почти все известные шумерские литературные произведения сохранились благодаря обучению молодых писцов профессии. Помимо литературных произведений, содержание табличек включало списки слов, слоговые таблицы, грамматические формы и списки личных имен. Насколько можно реконструировать учебную программу в школах писцов, обучение начиналось с изучения списков и слоговых таблиц, а также метрологии, формул для составления юридических контрактов и пословиц. Затем они могли перейти к написанию похвал и, наконец, к копированию более сложных литературных произведений. Некоторые ученые полагают, что ученики-писцы слушали литературные произведения, читаемые вслух, и записывали под диктовку, другие – что они копировали непосредственно с оригиналов. Также была предложена комбинация диктовки, копирования и запоминания для последующего воспроизведения.

Древний Египет

Одним из самых важных специалистов в Древнем Египте был человек, получивший образование в искусстве письма – как иероглифического и иератического письма, так и демотического письма, которое с середины первого тысячелетия до нашей эры использовалось преимущественно как скоропись и для коммерческих целей – и арифметики. Сыновья писцов воспитывались в той же писцовой традиции, отправлялись в школу и наследовали должности отцов, поступая на государственную службу. Большая часть того, что нам известно о Древнем Египте, обязана деятельности его писцов и чиновников. Однако благодаря возможности учиться в обширных египетских библиотеках, им доверяли задачи, выходящие за рамки простого копирования текстов. Монументальные сооружения возводились под их надзором, они документировали административную и экономическую деятельность, а рассказы о жизни низших слоев египетского общества и о дальних странах дошли до нас благодаря писцам, запечатлевшим их в письменной форме. Тот считался богом, которому древние египтяне приписывали изобретение письменности. Он был писцом богов, хранителем знаний о научных и моральных законах.

Китай

Самые ранние известные примеры письма в Китае – это надписи, сделанные на бронзовых сосудах и гадательных костях во время поздней династии Шан, самые древние из которых датируются периодом около 1600–1046 гг. до н.э. Изначально они использовались для предсказаний, при этом символы вырезались на панцирях черепах для интерпретации трещин, возникавших под воздействием тепла. К VI веку до н.э. писцы изготавливали книги из бамбуковых и деревянных пластин. Каждая пластина содержала один столбец текста, а книги переплетались конопляной веревкой, шелком или кожей. Китай известен как родина изобретения бумаги, которое, предположительно, принадлежит императорскому евнуху Цай Луню в 105 году н.э. Изобретение бумаги позволило позднее создать ксилографию – способ печати с деревянных досок, при котором бумагу прижимали к нанесенному на доску чернильному оттиску для копирования иероглифов. Несмотря на это изобретение, каллиграфия оставалась высоко ценимым искусством, поскольку считалось, что "лучший способ усвоить содержание книги – переписать её от руки". Подобно тому, как это происходило на Западе, религиозные тексты, особенно буддийские, переписывались в монастырях и скрывались во "времена гонений". Фактически, самая ранняя известная печатная книга – это "Алмазная сутра", датируемая 868 годом н.э., которая была обнаружена вместе с другими рукописями в запечатанной пещере Дуньхуан. Писцы, как профессионалы, проходили трехлетнее обучение, прежде чем стать учениками. Звание писца передавалось по наследству от отца к сыну. В начале карьеры они работали с местными и региональными властями и не имели официального статуса. Молодому писцу необходимо было отточить свои навыки письма, прежде чем специализироваться в такой области, как государственное управление или право. Археологические находки свидетельствуют о том, что писцов хоронили вместе с инструментами их ремесла, такими как кисти, а также с "административными, юридическими, гадательными, математическими и медицинскими текстами", что демонстрирует их профессиональную идентичность.

Южная Азия

Буддийская Трипитака возникла в начале первого века. Буддийские тексты почитались и считались священными во всей Азии и были написаны на различных языках. Буддийские писцы верили, что "сам акт переписывания мог приблизить писца к совершенству и принести ему заслуги".

Позднее были написаны индуистские тексты, хотя самые священные из них, особенно Веды, не были записаны до гораздо более позднего времени и передавались устно священнослужителями – браминами. Письмо, выполненное различными почерками индийских языков, обычно не рассматривалось как самостоятельное художественное направление, подобно ситуации в Европе, но в отличие от восточноазиатских традиций каллиграфии.

Япония

К V веку н.э. письменный китайский язык адаптировался в Японии для представления японской речи. Сложность примирения японского языка с системой письма, не предназначенной для его выражения, означала, что овладение грамотой было длительным процессом. Фонетические слоговые азбуки (кана), использовавшиеся для личного письма, были разработаны к VIII веку и применялись наряду с кандзи – логографической системой, используемой для официальных записей. Гендерное разделение частной и общественной сфер привело к тому, что кана стали восприниматься как более женственные, а кандзи – как мужские, однако женщины при дворе получали образование и владели кандзи, а мужчины также писали на кана, в то время как литературные произведения создавались на обоих языках. Самые ранние сохранившиеся письменные памятники представляют собой моккан – деревянные таблички, использовавшиеся для официальных записок и коротких сообщений, а также в практических целях, например, в качестве этикеток для отправки грузов; надписи на металле и камне; и рукописи сутр и комментариев. Моккан часто использовались для тренировки письма. Первоначально рукописи представляли собой свитки из ткани или листов бумаги, но когда рукописи стали появляться в виде книг, они сосуществовали с ручными свитками (макимоно). Влияние китайской культуры, особенно письменной, сделало письмо «чрезвычайно важным» в раннем японском дворе. Самые ранние сохранившиеся японские тексты датируются периодами поздней Асука и Нара (550–794), когда буддийские тексты копировались и распространялись. Поскольку буддизм основывался на текстах, монахи привлекались к писцовой и бюрократической работе благодаря своему умению писать и знанию китайской культуры. На портретах буддийских священнослужителей свиток является символом писцового авторитета и обладания знаниями. Государственные учреждения и буддийские центры широко использовали переписчиков, что требовало большого количества материалов, таких как бумага, клей, чернила и кисти; образцов для копирования; организационной структуры и техников для сборки, называемых соко или соо. Более 10 000 документов эпохи Нара сохранились в архивах Сёсоин храмового комплекса Тодай-дзи. Институт правового государства рицурё, существовавший с VIII по X век, создал «гору бумажной работы», в которой были задействованы сотни бюрократических писцов в столице и провинциях. По оценкам, средний переписчик сутр создавал 3800–4000 иероглифов в день. Писцам платили «за страницу», и самые быстрые завершали тринадцать и более листов в день, работая за низким столом и сидя на полу. Важны были как скорость, так и точность. Корректоры проверяли копию по оригиналу, а с зарплаты писца вычитали за ошибки. В VIII веке, из-за огромного спроса на копии, писцы в Управлении переписывания сутр были выходцами из простого народа, еще не принявшими монашеский постриг, некоторые из которых получали возможности для продвижения. В классической Японии даже от светских писцов в некоторых центрах копирования сутр требовалось соблюдать ритуальную чистоту посредством вегетарианской диеты, ношения ритуальной одежды (дзёэ), омовений, избегания контакта со смертью и болезнями и, возможно, воздержания от половой жизни. За пределами буддийских центров профессиональные писцы занимались копированием текстов. Дворцовые хроники VIII века, такие как Кодзики и Нихон сёки, дошли до нас в более поздних списках, как и первые японские поэтические антологии. Первые печатные книги были изданы при императрице Сётоку в больших масштабах в VIII веке, всего через три столетия после того, как японский язык стал письменным, и к периоду Эдо (1603–1868) преобладали печатные книги в переплете. Рукописи по-прежнему ценились за их эстетические качества, и писцовая традиция продолжала процветать по многим причинам. Помимо рукописных практических документов, касающихся юридических и коммерческих сделок, люди могли вести дневники или сборники цитат, которые включали в себя переписывание иногда длинных отрывков. Это копирование могло включать в себя полные рукописи книг, которые были дорогими или труднодоступными для покупки. Однако писцовая культура была не просто вопросом необходимости или нужды. Копирование буддийских сутр было благочестивой практикой (сякё). В период Нара богатые покровители заказывали копирование сутр от имени предков, чтобы обеспечить им духовное освобождение из буддийских преисподних. Дворцовый аристократ периода Эдо Конэ Иэхиро создал рукопись сутры золотыми чернилами на темно-синей бумаге, указав в послесловии, что его целью было «обеспечить духовное просветление своей ушедшей матери». Создание каллиграфической и живописной работы путем копирования светской литературы также было эстетической практикой ради самой себя и средством обучения. В элите двора считалось, что каллиграфия выражает внутренний характер писателя. В период Хэйан коллекционер книг, ученый-писца и литературный художник Фудзивара но Тэйка был лидером в сохранении и создании качественных рукописей литературных произведений. Даже столь плодовитый автор печатных прозаических произведений, как Ихара Сайкаку (1642–1693), также создавал рукописные работы в различных форматах, включая рукописи, ручные свитки и поэтические записки (танзаку) и карточки (сикиси). Уникальные и ценные ручные свитки сохраняли совместные поэтические сессии, характерные для поэтических композиций рэнга и хайкай, которые распространялись в печатных копиях. Для авторов, находившихся вдали от основных центров издательства и печати, рукописи были путем к публикации. Некоторые авторы сами издавали свои книги, особенно любовные романы (ниндзёбон), в рукописном виде. Прозаические произведения женщин в целом распространялись в виде рукописей в период Эдо. Женщинам не запрещалось писать и распространять свои работы, но частное издание могло быть способом для женщин соблюдать гендерные нормы, не делая себя доступными в публичном пространстве. Рукописи могли легче избегать правительственной цензуры, а запрещенные книги, которые больше нельзя было печатать, копировались для личного пользования или распространялись тайно. Библиотеки, предоставлявшие книги в аренду (касихонъя), предлагали рукописные книги, включая запрещенные тексты, наряду с печатными книгами. Книги также могли создаваться в виде рукописей, когда их распространение ограничивалось определенным кругом заинтересованных сторон или обладателей знаний, таких как местная история и антиквариат, накопленные знания семьи или методы ведения сельского хозяйства, или медицинские тексты определенной школы медицины. Намеренная секретность могла быть желательна для защиты эзотерических знаний или коммерчески ценной информации. В эзотерическом направлении японского буддизма писцы записывали пророчества, изречения, вдохновленные ками, часто в форме диалогов в ответ на вопросы, а также добавляли контекст для передачи. После проверки текста он становился частью канона, хранился в тайных местах, был доступен для аффилированных монахов и использовался для легитимации форм религиозной власти. Поскольку они имели дело с генеалогиями и сакральными границами, тексты пророчеств использовались в качестве справочных материалов в вопросах происхождения и владения землей. В современных синтоистских или буддийских святилищах писцовые традиции по-прежнему играют роль в создании офуда (талисманов), омикудзи (предсказаний или гадальных жребиев), эма (вотивных табличек), госюин (каллиграфических штампов для посетителей) и гомаги (надписанных палочек для ритуального сжигания), форм, которые могут сочетать в себе штампы и рукописный текст. Сегодня они часто производятся массово и коммерциализируются для продажи туристам. Например, эма изначально представляли собой масштабные живописные изображения, которые исторически создавались профессиональными художниками. Небольшие версии стали производиться и продаваться, и для сообщений развилась сложная символика. Современные версии, продаваемые в святилищах, часто уже имеют местные штампы и, как правило, используются более устно, оставляя место для того, чтобы люди сами выступали в качестве писцов, обращаясь к ками.

By the 5th century CE, written Chinese was being adapted in Japan to represent spoken Japanese. The complexity of reconciling Japanese with a system of writing not meant to express it meant that acquiring literacy was a long process. Phonetic syllabaries (kana), used for private writing, were developed by the 8th century and were in use along with kanji, the logographic system, used for official records. Gendering of the private and public spheres led to a characterization of kana as more feminine and kanji as masculine, but women of the court were educated and knew kanji, and men also wrote in kana, while works of literature were produced in both. The earliest extant writings take the form of mokkan, wooden slips used for official memoranda and short communications and for practical purposes such as shipping tags; inscriptions on metal and stone; and manuscripts of sutras and commentaries. Mokkan were often used for writing practice. Manuscripts first took the form of rolls made from cloth or sheets of paper, but when manuscripts began to appear as bound books, they coexisted with handscrolls (makimono). The influence of Chinese culture, especially written culture, made writing "immensely important" in the early Japanese court. The earliest Japanese writing to survive dates from the late Asuka and Nara periods (550–794), when Buddhist texts were being copied and disseminated. Because Buddhism was text based, monks were employed in scribal and bureaucratic work for their skill in writing and knowledge of Chinese culture. In portraits of Buddhist clerics, a handscroll is a symbol of scribal authority and the possession of knowledge. Government offices and Buddhist centers employed copyists on a wide scale, requiring an abundance of materials such as paper, glue, ink, and brushes; exemplars from which to copy; an organizational structure; and technicians for assembly, called sōkō or sō’ō. More than 10,000 Nara documents are preserved in the Shōsōin archives of the Tōdai ji temple complex. The institution of the ritsuryō legal state from the 8th to 10th centuries produced "a mountain of paperwork" employing hundreds of bureaucratic scribes in the capital and in the provinces. The average sutra copyist is estimated to have generated 3,800–4,000 characters a day. Scribes were paid by the "page," and the fastest completed thirteen or more sheets a day, working on a low table and seated on the floor. Both speed and accuracy mattered. Proofreaders checked the copy against the exemplar, and the scribe's pay was docked for errors. In the 8th century, the demand for vast quantities of copies meant that scribes in the Office of Sutra Transcription were lay people of common status, not yet ordained monks, some finding opportunities for advancement. In Classical Japan, even lay scribes at some sutra copyist centers were required to practice ritual purity through vegetarian dietary restrictions, wearing ritual garments (jōe), ablution, avoiding contact with death and illness, and possibly sexual abstinence. Outside Buddhist centers, professional scriveners practiced copyist craft. Court commissioned chronicles of the 8th century, such as Kojiki and Nihon shoki, survive in much later copies, as is the case for the first Japanese poetry anthologies. The earliest printed books were produced under the Empress Shōtoku on a large scale in the 8th century, only three centuries after Japanese became a written language, and by the Edo period (1603–1868) bound printed books predominated. Manuscripts remained valued for their aesthetic qualities, and the scribal tradition continued to flourish for a wide range of reasons. In addition to handwritten practical documents pertaining to legal and commercial transactions, individuals might write journals or commonplace books, which involved copying out sometimes lengthy passages by hand. This copying might extend to complete manuscripts of books that were expensive or not readily available to buy. But scribal culture was not merely or always a matter of need or necessity. Copying Buddhist sutras was a devotional practice (shakyō). In the Nara period, wealthy patrons commissioned sutra copying on behalf of ancestors to gain them spiritual passage from the Buddhist hells. The Edo period court noble Konoe Iehiro created a sutra manuscript in gold ink on dark blue paper, stating his purpose in the colophon as "to ensure the spiritual enlightenment of his departed mother." Creating a calligraphic and pictorial work by copying secular literature likewise was an aesthetic practice for its own sake and a means of study. Within the social elite of the court, calligraphy was thought to express the inner character of the writer. In the Heian period, the book collector, scholar scribe, and literary artist Fujiwara no Teika was a leader in preserving and producing quality manuscripts of works of literature. Even so prolific an author of printed prose works as Ihara Saikaku (1642–1693) also produced handwritten works in several formats, including manuscripts, handscrolls, and poetry slips (tanzaku) and cards (shikishi). Unique and prized handscrolls preserved the collaborative poetry sessions characteristic of renga and haikai poetic composition, distributed more widely in printed copies. For authors not located near the major centers of publishing and printing, manuscripts were a route to publication. Some authors self published their books, especially romance novels (ninjōbon), in manuscript form. Women's prose writings in general were circulated as manuscripts during the Edo period. Women were not prevented from writing and circulating their work, but private publication may have been a way for women to adhere to gender norms in not making themselves available in the public sphere. Manuscripts could more readily evade government censorship, and officially banned books that could no longer be printed were copied for personal use or circulated privately. Lending libraries (kashihon'ya) offered manuscript books, including illicit texts, along with printed books. Books might also be composed as manuscripts when their transmission was limited to a particular circle of interested parties or sharers in the knowledge, such as local history and antiquarianism, a family's accumulated lore or farming methods, or medical texts of a particular school of medicine. Intentional secrecy might be desired to protect arcane knowledge or proprietary information with commercial value. In the esoteric strand of Japanese Buddhism, scribes recorded oracles, the utterances of a kami inspired person often in the form of dialogues in response to questions. The transcriber also filled in context for the transmission. After the text was verified, it became part of the canon, stored in secret places, viewable by affiliated monks, and used to legitimate forms of religious authority. Because they dealt with genealogies and sacral boundaries, oracle texts were consulted as references in questions of lineage and land ownership. At contemporary Shinto or Buddhist shrines, scribal traditions still play a role in creating ofuda (talismans), omikuji (fortunes or divination lots), ema (votive tablets), goshuin (calligraphic visitor stamps), and gomagi (inscribed sticks for ritual burning), forms that may employ a combination of stamps and handwriting on media. Today these are often mass produced and commercialized for marketing to tourists. Ema, for instance, began as large scale pictorial representations that historically were created by professional artists. Small versions began to be produced and sold, and a complex symbology developed for the messages. Modern versions sold at shrines, often already stamped with their local affiliation, tend to be used more verbally, with space left for individuals to act as their own scribes in messaging the kami.

Иудаизм

В древнем Израиле писцы составляли грамотное меньшинство в культуре, основанной на устной традиции. Некоторые из них принадлежали к священническому классу, другие вели записи и писали письма в царских дворцах и административных центрах, будучи членами древних профессиональных гильдий. В ранний период железного века (1200–800 гг. до н. э.) школ для писцов в Израиле не существовало. Между XIII и VIII веками до н. э. еврейская алфавитная система еще не была разработана. Только после образования Израильского царства, как отмечает Финкельштейн, во время правления Омри, начали формироваться школы писцов, достигшие расцвета во времена Иеровоама II под влиянием Месопотамии. Окончательная стандартизация еврейской письменности между VIII и VI веками до н. э., вероятно, привела к кодификации языковых правил и принципов, которым затем обучались писцы. Образование писцов в древнем Израиле поддерживалось государством, хотя некоторые навыки писца могли передаваться в небольшом числе семей. Некоторые писцы занимались переписыванием документов, но это не всегда входило в их обязанности. Еврейские писцы при создании копий Торы и, в конечном итоге, других книг еврейской Библии, руководствовались следующими правилами и процедурами. Для письма и переплета рукописей они могли использовать только чистые шкуры животных. Каждая колонка текста должна была содержать не менее 48 и не более 60 строк. Чернила должны были быть черными и приготовлены по особому рецепту. Писать следовало, произнося каждое слово вслух. Перед написанием Святейшего Имени Бога, ЙХВХ, каждый раз, когда оно встречалось, необходимо было протирать перо и омывать все тело. Также перед написанием Святейшего Имени Бога требовалось семь раз омыть руки. В течение тридцати дней рукопись подлежала проверке, и если требовалось исправить три или более страницы, всю рукопись следовало переписать заново. Буквы, слова и абзацы должны были быть подсчитаны, а документ признавался недействительным, если две буквы соприкасались друг с другом. Средний абзац, слово и буква должны были соответствовать оригиналу. Документы хранились только в священных местах (синагогах и т. п.). Поскольку ни один документ, содержащий Слово Божье, не мог быть уничтожен, их хранили или захоранивали в генизе (на иврите: "хранилище").

Scribes of ancient Israel were a literate minority in an oral based culture. Some of them belonged to the priestly class, other scribes were the record keepers and letter writers in the royal palaces and administrative centers, affiliated with the ancient equivalent of professional guilds. There were no scribal schools in Israel during the early part of the Iron Age (1200–800 B. C. E.). Between the 13th and 8th centuries B. C. E., the Hebrew alphabetic system had not been developed. Only after the appearance of the Kingdom of Israel, Finkelstein points to the reign of Omri, did the scribal schools begin to develop, reaching their culmination in the time of Jeroboam II, under Mesopotamian influence. The eventual standardization of the Hebrew writing system between the eighth and sixth centuries B. C. E. would presumably have given rise to codified rules and principles of language that scribes would then have learned. The education of scribes in ancient Israel was supported by the state, although some scribal arts could have been taught within a small number of families. Some scribes also copied documents, but this was not necessarily part of their job. The Jewish scribes used the following rules and procedures while creating copies of the Torah and eventually other books in the Hebrew Bible. They could only use clean animal skins, both to write on, and even to bind manuscripts. Each column of writing could have no less than 48, and no more than 60, lines. The ink must be black, and of a special recipe. They must say each word aloud while they were writing. They must wipe the pen and wash their entire bodies before writing the most Holy Name of God, YHVH, every time they wrote it. Also before they would write the Most Holy Name of God, they would wash their hands 7 times. There must be a review within thirty days, and if as many as three pages required corrections, the entire manuscript had to be redone. The letters, words, and paragraphs had to be counted, and the document became invalid if two letters touched each other. The middle paragraph, word and letter must correspond to those of the original document. The documents could be stored only in sacred places (synagogues, etc.). As no document containing God's Word could be destroyed, they were stored, or buried, in a genizah (Hebrew: "storage").

Софер

Соферы (еврейские писцы) – одни из немногих писцов, которые до сих пор занимаются своим ремеслом вручную, работая с пергаментом. Они – известные каллиграфы, создающие свитки Торы на иврите и другие священные тексты.

Точность

До 1948 года самые старые известные рукописи Еврейской Библии датировались 895 годом нашей эры. В 1947 году пастух обнаружил в пещере к западу от Мертвого моря свитки, датированные периодом между 100 годом до нашей эры и 100 годом нашей эры. В течение следующего десятилетия в пещерах были найдены другие свитки, и все эти находки стали известны как свитки Мертвого моря. Были представлены все книги Еврейской Библии, за исключением книги Есфирь. Было обнаружено множество копий каждой книги, включая 25 копий книги Второзакония. Хотя среди свитков Мертвого моря были найдены и другие тексты, не вошедшие в современную Еврейскую Библию, и при их переписывании возникали различные варианты и ошибки, в целом тексты свидетельствуют о точности работы переписчиков. В настоящее время свитки Мертвого моря представляют собой наилучший источник для сравнения точности и последовательности переводов Еврейской Библии, поскольку они являются самыми древними из известных библейских текстов.

Исправления и редактирование

Священники, взявшие на себя руководство еврейской общиной, сохраняли и редактировали библейскую литературу. Библейская литература стала инструментом, легитимировавшим и укрепившим политическую и религиозную власть священников. Исправления книжников (Тиккун соферим) – это изменения, внесенные в исходный текст Еврейской Библии в период Второго Храма, предположительно между 450 и 350 годами до н.э. Одним из наиболее известных людей того времени был книжник Ездра. Он также нанимал книжников для записи и пересмотра устной традиции. После того как Ездра и книжники завершили написание, Ездра собрал иудеев, вернувшихся из изгнания, все они происходили из семей коханов. Ездра зачитал им незнакомую версию Торы. Эта версия отличалась от Торы их отцов. Ездра не создавал новую Библию. Благодаря своему гениальному редактированию, он представил религию в новом свете.

Древний Рим

В Древнем Риме существовало несколько профессий, для которых основным требованием было умение точно и чётко писать. Английское слово “scribe” происходит от латинского слова scriba, обозначающего общественного нотариуса или писца. Общественные писцы (scribae) занимали высшую ступень среди четырёх престижных должностных рангов (decuriae) в окружении римских магистратов. В городе Риме scribae работали в государственной казначействе и архиве. Они получали хорошую заработную плату. Скрибами часто были бывшие рабы и их сыновья; другие образованные люди, добившиеся этой должности благодаря покровительству; или даже лица, имевшие столь высокий статус, как представители всаднического сословия. В обязанности scribae входило записывание присяг на общественных табличках. Эта должность предоставляла ряд преимуществ, включая знание римского права, которое традиционно было привилегией элиты. Люди, нуждавшиеся в составлении юридических документов и не умевшие писать, могли воспользоваться услугами общественного писца. Scribe мог также быть личным секретарем. Tabellio (греч. agoraios) – это писец или нотариус более низкого ранга, работавший на государственной службе. Notarius был стенографистом. Amanuensis – это писец, который принимал диктовку и, возможно, вносил некоторые стилистические правки. Amanuenses обычно были греками и могли быть как мужчинами, так и женщинами. Высшие слои римского общества широко использовали диктовку, и, как говорят, Юлий Цезарь одновременно нанимал до четырех секретарей для работы над разными проектами. Апостол Павел, римский гражданин, владевший греческим языком, использовал amanuensis для написания своих посланий. Однако считалось невежливым пользоваться услугами писца для написания личных писем друзьям; их следовало писать от руки. На виндоландских табличках (начало II века н.э.), найденных в крепости в римской Британии, содержится несколько сотен образцов почерка; некоторые таблички выделяются тем, что написаны профессиональными писцами. В некоторых римских домах были библиотеки, достаточно обширные, чтобы требовать специализированного персонала, включая librarii – копиистов или писцов, которые часто были рабами или вольноотпущенниками, а также библиотекарей более общего профиля (librarioli). Существовали и публичные библиотеки, содержащиеся государством, а книжные магазины продавали книги и нанимали независимых librarii вместе с другими специалистами, которые изготавливали свитки. Считалось, что копиисту (librarius или libraria) необходимо было обладать «необъяснимым талантом» для точного переписывания текста, не замедляясь, чтобы его понять. Некоторые литературные рабы специализировались на вычитке. Иногда даже сенаторы диктовали или переписывали тексты от руки для личного пользования, как и грамматики (grammatici – грамматисты или профессора высшего образования), но, как правило, рутинное копирование рукописей было задачей образованных рабов или вольноотпущенников, работавших самостоятельно в книжных магазинах. Книги были любимым подарком для друзей, и поскольку их приходилось переписывать вручную, «роскошные» издания, изготовленные из папируса более высокого качества и других изысканных материалов, могли быть заказаны у интеллектуалов, которые также выступали в качестве редакторов. Недобросовестные копиисты могли производить и продавать несанкционированные издания, иногда выдавая их за автографы известных авторов. Грамотность librarius также ценилась в деловой среде, где они могли служить клерками. Например, libraria cellaria – это женщина, которая вела деловые записи, такие как инвентаризация. На мраморном рельефе из Рима начала II века н.э. изображена женщина-писец, сидящая на стуле и пишущая на табличке, обращенная к мяснику, который рубит мясо за столом. Одиннадцать латинских надписей, обнаруженных в Риме, идентифицируют женщин как писцов в смысле копиистов или amanuenses (а не общественных scribae). Среди них Магия, Пирра, Вергилия Евфросина и вольноотпущенница, чье имя не сохранилось; Хапате, стенографист греческого языка, дожившая до 25 лет; и Корринна, кладовщик и писец. Три из них были литературными помощниками: Тихея, Герма и Платория.

Ancient Rome had several occupations for which the ability to write accurately and clearly was the primary qualification. The English word “scribe” derives from the Latin word scriba, a public notary or clerk. The public scribae were the highest in rank of the four prestigious occupational grades (decuriae) among the attendants of the Roman magistrates. In the city of Rome, the scribae worked out of the state treasury and government archive. They received a good salary. Scribae were often former slaves and their sons; other literary or educated men who advanced to the job through patronage; or even men as highly ranked as the equestrian order. Among the writing duties of a scriba was the recording of sworn oaths on public tablets. The office afforded several advantages, including a knowledge of Roman law that was traditionally the privilege of the elite. People who needed legal documents drawn up and whose own literacy was low could make use of a public scribe. A scriba might also be a private secretary. A tabellio (Greek agoraios) was a lower rank of scribe or notary who worked in civil service. A notarius was a stenographer. An amanuensis was a scribe who took dictation and perhaps offered some compositional polish. Amanuenses were typically Greek and might be either male or female. Upper class Romans made extensive use of dictation, and Julius Caesar was said to employ as many as four secretaries at once on different projects. The Apostle Paul, a Roman citizen literate in Greek, made use of an amanuensis for his epistles. It was considered impolite, however, to use a scribe for writing personal letters to friends; these were to be written by one’s own hand. The Vindolanda tablets (early 2nd century CE) from a fort in Roman Britain contain several hundred examples of handwriting; a few tablets stand out as having been written by professional scribes. Some Roman households had libraries extensive enough to require specialized staff including librarii, copyists or scribes, who were often slaves or freedmen, along with more general librarians (librarioli). Public libraries also existed under imperial sponsorship, and bookshops both sold books and employed independent librarii along with other specialists who constructed the scrolls. A copyist (librarius or libraria) was said to need an "irrational knack" for copying text accurately without slowing down to comprehend it. Some literary slaves specialized in proofreading. Occasionally even senators took dictation or copied texts by hand for personal use, as did grammatici (“grammarians” or professors of higher education), but generally the routine copying of manuscripts was a task for educated slaves or for freedpersons who worked independently in bookshops. Books were a favored gift for friends, and since they had to be individually written out, "deluxe" editions, made from higher grade papyrus and other fine materials, might be commissioned from intellectuals who also acted as editors. Unscrupulous copyists might produce and trade in unauthorized editions, sometimes passing them off as autograph manuscripts by famous authors. The literacy of a librarius was also valued in business settings, where they might serve as clerks. For example, a libraria cellaria would be a woman who kept business records such as inventories. An early 2nd century marble relief from Rome depicts a female scribe, seated on a chair and writing on kind of a tablet, facing the butcher who is chopping meat at a table. Eleven Latin inscriptions uncovered from Rome identify women as scribes in the sense of copyists or amanuenses (not public scribae). Among these are Magia, Pyrrhe, Vergilia Euphrosyne, and a freedwoman whose name does not survive; Hapate, a shorthand writer of Greek who lived to the age of 25; and Corinna, a storeroom clerk and scribe. Three are identified as literary assistants: Tyche, Herma, and Plaetoriae.

Монастырские писцы

В Средние века каждая книга создавалась вручную. Специально обученные монахи или писцы должны были тщательно вырезать листы пергамента, изготавливать чернила, переписывать текст, переплетать страницы и создавать обложку для его защиты. Вся эта работа выполнялась в монастырской писальной, называемой скрипторий, где поддерживалась полная тишина, чтобы писцы могли сохранять концентрацию. В большом скриптории могли работать до 40 писцов. Как правило, на переписывание Библии уходило пятнадцать месяцев. Такие книги писались на пергаменте или велуме, изготовленных из обработанных шкур овец, коз или телят. Эти шкуры часто брали от животных, которых разводили в самом монастыре, поскольку монастыри были самодостаточными в плане животноводства, земледелия и пивоварения. От писцов ожидалось, что они допустят хотя бы одну ошибку на странице.

Женщины-писец

Женщины также играли роль писцов в англосаксонской Англии, поскольку религиозные женщины в монастырях и школах были грамотными. Раскопки средневековых монастырей обнаружили стилусы, указывающие на то, что там велась письменная работа и переписывались тексты. Кроме того, в молитвах из манускриптов конца VIII века используются женские местоимения, что позволяет предположить, что манускрипты изначально были написаны и для женщин-писцов. В XII веке в бенедиктинском монастыре Вессобрунн в Баварии жила женщина-писец по имени Димут. Она жила в монастыре как затворница и профессиональный писец. Существуют два средневековых списка книг, в которых Димут названа автором более сорока книг. Сегодня сохранилось четырнадцать книг Димут. Среди них – четыре тома из шеститомного собрания «Моралии в Иове» папы Григория Великого, два тома из трехтомной Библии и иллюстрированное издание Евангелий. Было установлено, что Димут была писцом на протяжении пяти десятилетий. Она сотрудничала с другими писцами при создании других книг. Поскольку монастырь Вессобрунн придерживался строгой замкнутости, предполагается, что эти другие писцы также были женщинами. Димут приписывают написание стольких томов, что она в одиночку пополнила библиотеку Вессобрунна. Ее преданность книжному делу на благо монахов и монахинь Вессобрунна в конечном итоге привела к тому, что ее признали местной святой. В бенедиктинском монастыре Адмонт в Австрии было обнаружено, что некоторые монахини писали стихи и прозу на латыни и немецком языках. Они сами произносили проповеди, записывали диктанты на восковых табличках, копировали и иллюстрировали манускрипты. В школе они также преподавали латинскую грамматику и толкование Библии. К концу XII века у них было так много книг, что им понадобился человек, который бы руководил их скрипторием и библиотекой. В монастыре Адмонт были идентифицированы две женщины-писца: сестры Ирмингарт и Регилинда. В Германии было идентифицировано несколько сотен женщин-писцов. Эти женщины работали в немецких женских монастырях с XIII по начало XVI века. Большинство из этих женщин можно идентифицировать только по имени или инициалам, по обозначению «scriptrix», «soror», «scrittorix», «scriba» или по колофону (идентификация писца, которая появляется в конце манускрипта). Некоторые из женщин-писцов можно найти в монастырских документах, таких как некрологи, записи об оплате, инвентаризация книг и биографические очерки отдельных монахинь, найденные в монастырских хрониках и сестринских книгах. Эти женщины объединены их вкладом в библиотеки женских монастырей. Многие из них остаются неизвестными и непризнанными, но они служили интеллектуальному делу сохранения, передачи и иногда создания текстов. Книги, которые они оставили в наследство, обычно дарили сестрам монастыря и посвящали аббатисе, или дарили или продавали окружающему сообществу. Были найдены два некролога, датированные XVI веком, оба некролога описывают умерших женщин как «скриба». В некрологе, найденном в монастыре в Рулле, Кристина фон Хальтрен описывается как автор многих других книг. Женские монастыри отличались от мужских в период с XIII по XVI век. Они меняли свой орден в зависимости от аббатисы. Если назначалась новая аббатиса, орден менял свою идентичность. Каждый раз, когда монастырь менял свой орден, ему приходилось заменять, исправлять и иногда переписывать свои тексты. Многие книги этого периода сохранились. Было обнаружено около 4000 манускриптов из женских монастырей поздней средневековой Германии. Женщины-писцы служили деловыми женщинами монастыря. Они производили большое количество архивных и деловых материалов, записывали информацию о монастыре в форме хроник и некрологов. Они отвечали за составление правил, устава и конституции ордена. Они также копировали большое количество молитвенников и других рукописей для богослужений. Многие из этих писцов были обнаружены по их колофону.

Women also played a role as scribes in Anglo Saxon England, as religious women in convents and schools were literate. Excavations at medieval convents have uncovered styli, indicating that writing and copying were done at those locations. Also, female pronouns are used in prayers in manuscripts from the late 8th century, suggesting that the manuscripts were originally written by and for female scribes. In the 12th century within a Benedictine monastery at Wessobrunn, Bavaria there lived a female scribe named Diemut. She lived within the monastery as recluse and professional scribe. Two medieval book lists exist that have named Diemut as having written more than forty books. Fourteen of Diemut's books are in existence today. Included in these are four volumes of a six volume set of Pope Gregory the Great's Moralia in Job, two volumes of a three volume Bible, and an illuminated copy of the Gospels. It has been discovered that Diemut was a scribe for as long as five decades. She collaborated with other scribes in the production of other books. Since the Wessobrunn monastery enforced its strict claustration it is presumed that these other scribes were also women. Diemut was credited with writing so many volumes that she single handedly stocked the Wessobrunn's library. Her dedication to book production for the benefit of the Wessobrunn monks and nuns eventually led to her being recognized as a local saint. At the Benedictine monastery within Admont, Austria it was discovered that some of the nuns had written verse and prose in both Latin and German. They delivered their own sermons, took dictation on wax tablets, and copied and illuminated manuscripts. They also taught Latin grammar and biblical interpretation at the school. By the end of the 12th century they owned so many books that they needed someone to oversee their scriptorium and library. Two female scribes have been identified within the Admont Monastery; Sisters Irmingart and Regilind. There are several hundred women scribes that have been identified in Germany. These women worked within German women's convent from the thirteenth to the early 16th century. Most of these women can only be identified by their names or initials, by their label as "scriptrix", "soror", "scrittorix", "scriba" or by the colophon (scribal identification which appears at the end of a manuscript). Some of the women scribes can be found through convent documents such as obituaries, payment records, book inventories, and narrative biographies of the individual nuns found in convent chronicles and sister books. These women are united by their contributions to the libraries of women's convents. Many of them remain unknown and unacknowledged but they served the intellectual endeavor of preserving, transmitting and on occasion creating texts. The books they left their legacies within were usually given to the sister of the convent and were dedicated to the abbess, or given or sold to the surrounding community. There are two obituaries that have been found that date back to the 16th century, both of the obituaries describe the women who died as a "scriba". In an obituary found from a monastery in Rulle, describes Christina Von Haltren as having written many other books. Women's monasteries were different from men's in the period from the 13th to the 16th century. They would shift their order depending on their abbess. If a new abbess would be appointed then the order would change their identity. Every time a monastery would shift their order they would need to replace, correct and sometimes rewrite their texts. Many books survived from this period. Approximately 4,000 manuscripts have been discovered from women's convents from late medieval Germany. Women scribes served as the business women of the convent. They produced a large amount of archival and business materials, they recorded the information of the convent in the form of chronicles and obituaries. They were responsible for producing the rules, statutes and constitution of the order. They also copied a large amount of prayer books and other devotional manuscripts. Many of these scribes were discovered by their colophon.

Городской писатель

В средневековых европейских городах X и XI веков работа писца была распространенным занятием. Многие были заняты в скрипториях, принадлежащих местным учителям или феодалам. Эти писцы работали в сжатые сроки, чтобы выполнить заказанные произведения, такие как исторические хроники или поэзия. Поскольку пергамент стоил дорого, писцы часто сначала создавали черновик своей работы на восковой или известковой табличке.