Введение

Португальский исследователь и дипломат XV–XVI веков Перу да Ковилья (ˈpeɾu ðɐ kuviˈʎɐ̃; ок. 1460 – после 1526), иногда записываемый как Перу де Ковильяо, был португальским дипломатом и исследователем, уроженцем Ковильи в Бейре. В молодости он отправился в Кастилию и поступил на службу к Дону Хуану де Гусману, брату Энрике де Гусмана, 2-го герцога Медина-Сидонии. Позже, когда между Кастилией и Португалией разразилась война, он вернулся на родину и поступил к Афонсу V Португальскому, сначала конюхом, а затем оруженосцем, и к его преемнику, Иоанну II Португальскому. В 1487 году его сухопутная экспедиция достигла Индии, где он изучал возможности торговли с индийцами и арабами, и в конечном итоге прибыл в Эфиопию. Его подробный отчёт был с большим интересом прочитан в Лиссабоне, благодаря чему Португалия стала наиболее осведомлённым центром в мире в отношении глобальной географии и торговых путей.

Миссия на Востоке

Ковильян был авантюристом низкого происхождения, но умелым фехтовальщиком и верным слугой португальской короны. Свободное владение арабским и кастильским языками позволило ему проводить тайные операции в Испании, а также вести секретные переговоры в Марокко от имени короля Португалии Жуана II. Эти успешные подвиги побудили короля отправить его и Афонсу де Пайву в разведывательную миссию на Ближний Восток и в прилегающие регионы Азии и Африки, с особым заданием выяснить, где можно найти корицу и другие специи, а также обнаружить землю легендарного пресвитера Иоанна по сухопутным маршрутам. Бартоломеу Диаш, в то же время, отправился морем, чтобы найти страну пресвитера, а также край африканского континента и морской путь в Индию. Экспедиция началась в Сантареме 7 мая 1487 года. Ковильян и Пайва были проинструктированы епископом Танжера и двумя еврейскими математиками, Родриго и Моисеем, которые были видными членами комиссии, советовавшей португальскому правительству отклонить предложения Христофора Колумба. Исследователям были вручены «письма, удостоверяющие личность для всех стран мира» и навигационная карта Ближнего Востока и Индийского океана, вероятно, созданная на основе картографических работ Фра Мауро. Из Сантарема они отправились через Барселону в Неаполь, где их векселя были оплачены сыновьями Козимо де Медичи. Затем они посетили Родос и приобрели запас меда, чтобы выдать себя за купцов во время путешествия по арабскому миру. После этого они отплыли в Александрию. Вернувшись в Каир, он узнал, что Пайва умер где-то по дороге в Эфиопию. Тем временем король Португалии Жуан II послал двух португальских евреев: раввина Авраама из Бежи и Жозе Сапатейру, сапожника из Ламегу, с письмами для Ковильяна и Пайвы, содержащими дальнейшие инструкции. Король приказал обоим вернуться в Лиссабон, но не раньше, чем они «увидят и узнают о великом короле пресвитере Иоанне». Через Жозе Сапатейру Ковильян ответил рассказом о своих индийских и африканских путешествиях, о своих наблюдениях за торговлей корицей, черным перцем и гвоздикой в Каликуте, а также дал советы относительно морского пути в Индию. Он рекомендовал португальцам плыть на юг вдоль побережья Африки и морей Гвинеи. Первой целью в восточном океане, добавил он, был Мадагаскар; с этого острова можно было добраться до Каликута.

Эфиопия

С этой информацией Жозе вернулся в Португалию, а Ковильян вместе с Авраамом из Бехи вновь посетил Аден и Ормуз. Там он оставил раввина; затем посетил Джидду, главный порт Аравии, и проник (как он рассказал Франсиску Альваресу много лет спустя) даже в Мекку и Медину. Наконец, через гору Синай, Эль-Тор и через Красное море он достиг Зейлы, откуда отправился вглубь страны ко двору Пресвитера Иоанна (Эфиопии). Здесь он был с почетом принят императором Эскендером; ему были дарованы земли и владения, но Эскендер отказался дать ему разрешение на отъезд, и его преемники избегали предоставления Ковильяну такого разрешения. По словам Джеймса Брюса, Ковильян поддерживал переписку с португальским королем, описывая Эфиопию как «очень густонаселенную, полную могущественных и богатых городов». В 1507 году к нему присоединился Жоау Гомес, священник, посланный Тристаном да Куньей, который достиг Эфиопии через Сокотру. Когда в 1520 году в Эфиопию прибыло португальское посольство во главе с Родриго де Лимой, в состав которого входили эфиопский посол Матеус и миссионер Франсиску Альварес, Ковильян залился слезами радости при виде своих соотечественников. Прошло сорок лет с тех пор, как он покинул Португалию, и более тридцати лет с тех пор, как он находился в эфиопском заключении. Альварес, утверждавший, что хорошо знал его и слышал историю его жизни как на исповеди, так и вне ее, восхваляет его способность к ярким описаниям, словно события происходили на его глазах, и его необычайное знание всех разговорных языков христиан, мусульман и язычников. Его услуги в качестве переводчика были ценны для посольства Родриго де Лимы. Ковильяна хорошо содержали, но до конца жизни ему не разрешали покидать страну.

Наследие

В ходе своих обширных путешествий в средневековом мире Ковилья посетил современные государства Испании, Марокко, Италии, Греции, Египта, Судана, Йемена, Саудовской Аравии, Индии, Мозамбика, Ирана, Эритреи и Эфиопии. Эти путешествия, наряду с морскими достижениями Бартоломеу Диаша, сыграли ключевую роль в подготовке к последующим португальским экспедициям, и особенно – к открытию Васко да Гамой морского пути в Индию в 1497 году. Прибытие Ковильи в Эфиопию ознаменовало начало португальско-эфиопских отношений, которые достигли кульминации в официальном приглашении португальцев к прямому вмешательству в дела Абиссинии во время эфиопско-адальской войны 1541 года. Продолжительное присутствие португальцев в Эфиопии также привело к наплыву иезуитских миссионеров в страну, хотя их успехи в обращении населения в католицизм были переменчивыми. Базируясь в городе Фримона, иезуиты смогли обратить в католическую веру эфиопских императоров За Денгеля и Сусеньоса I в XVII веке, однако это вызвало серию разрушительных восстаний и мятежей против католического правления. После отречения Сусеньоса I в пользу своего сына Фасилидеса в 1631 году иезуиты были изгнаны из страны, что привело к нескольким столетиям практически полного отсутствия контактов между Эфиопией и Европой.