Введение

Королевский губернатор провинции Массачусетский залив в XVII веке, сэр Уильям Фипс (или Фиппс; 2 февраля 1651 – 18 февраля 1695) родился в штате Мэн, в колонии Массачусетского залива. Он происходил из скромной семьи, был необразованным и осиротел в раннем возрасте, но быстро сделал карьеру от пастуха до кораблестроителя, капитана корабля и охотника за сокровищами. Он стал первым уроженцем Новой Англии, удостоенным рыцарского звания, и первым губернатором провинции Массачусетский залив, назначенным королём. Фипс прославился при жизни тем, что поднял с затонувшего испанского галеона крупную сумму сокровищ, однако сегодня его, пожалуй, больше всего помнят как основателя суда, рассматривавшего печально известные дела о Салемских ведьмах. Он вскоре разочаровался в этих процессах и был вынужден распустить суд досрочно, через пять месяцев.

Ранние годы

Фипс родился 2 февраля 1651 года в пограничном поселении Некассет (ныне Вулвич, штат Мэн), недалеко от устья реки Кеннебек. Его отец умер, когда мальчику было шесть лет, а его мать вышла замуж за соседа и делового партнера Джона Уайта. Отец его был беден, но его предки, возможно, происходили из рядовой дворянской семьи в Ноттингемшире, по крайней мере, формально. Константин Фипс, лорд-канцлер Ирландии, по-видимому, приходился Фипсу двоюродным братом, на пять лет младше. По словам Мэтера, Фипс присматривал за отарой овец своей семьи до 18 лет, после чего начал четырехлетнее подмастерье в качестве корабельного плотника. Он не получил формального образования. Несмотря на острый ум, его навыки чтения и письма, вероятно, были весьма скромными. Роберт Калеф писал: "В общем и целом признается, что, несмотря на незнатное происхождение и образование, он достиг звания капитана корабля". Обретя богатство и известность, Фипс полагался на личного секретаря и писцов для помощи, как это было принято среди многих людей того времени. После окончания подмастерья в 1673 году Фипс отправился в Бостон, где продолжил использовать свои навыки судостроения и плотничества. Примерно через год он женился на Мэри Спенсер Халл, вдове Джона Халла (не состоявшей в родстве с владельцем Массачусетского монетного двора Джоном Халлом). Отец Мэри, Даниэль Спенсер, был купцом и землевладельцем, имевшим интересы в штате Мэн. Возможно, Фипс знал Мэри с юных лет. По всем свидетельствам, супруги проявляли друг к другу "искреннюю привязанность", и нет никаких доказательств неверности Фипса во время его долгих отъездов из дома. В 1675 году, в начале войны короля Филиппа, Фипс основал верфь на реке Шепскот в заливе Мерримейтинг в штате Мэн. Верфь оказалась успешной, построив несколько небольших лодок и свой первый большой торговый корабль в 1676 году. Когда он готовился к его первому рейсу в августе 1676 года, планируя доставить груз древесины в Бостон, на этот район напала группа индейцев во время Северо-восточной кампании (1676). Вместо того чтобы принять груз, он взял на борт как можно больше местных жителей. Хотя он и понес финансовый крах (индейцы разрушили верфь и его предполагаемый груз мачт и древесины), Фипс считался героем среди колонистов в Бостоне. В начале 1680-х годов Фипс увлекся популярным среди колонистов занятием – поиском сокровищ на Багамах. Будучи капитаном корабля "Резолюция", он искал сокровища с затонувших испанских кораблей возле Нью-Провиденса. Экспедиция не была хорошо задокументирована, но, по-видимому, оказалась прибыльной, принеся участникам низшего звена акции стоимостью 54 фунта стерлингов. Джон Халл, владелец Массачусетского монетного двора, был одним из инвесторов Фипса.

Охота Нарборо за сокровищами

2 мая 1683 года капитан фрегата HMS Falcon, направлявшегося из Англии в Вест-Индию, пригласил других офицеров присутствовать при вскрытии его секретных инструкций. Он узнал, что его миссия – содействовать поискам крупного сокровища у берегов Эспаньолы. Шлюп, следовавший в конвое, HMS Bonetta (иногда Bonito), был назначен для проведения основной части поисков, а HMS Falcon должен был оказывать помощь и защиту. Эти инструкции исходили от сэра Джона Нарборо, контр-адмирала и комиссара Королевского флота, пользовавшегося доверием короля Карла II. Примерно в то же время тридцатидвухлетний Фипс прибыл в Англию, где ему удалось получить аудиенцию у Нарборо и Карла II. Для выходца из Новой Англии, каким был Фипс, это было выдающимся достижением, но очевидно, что он оказался в нужном месте в нужное время. Вероятно, его репутация охотника за затонувшими кораблями шла впереди него, и, по-видимому, он мог продемонстрировать конкретные результаты, о чем свидетельствует упоминание в одном письме о его "недавних успешных находках". Возможно, он лично доставил королевскую долю этих находок в Уайтхолл.

"Злой гений Новой Англии"

До того как Фипс смог отплыть, к его заданиям добавили еще одно. Эдвард Рэндольф, "неутомимый враг пуритан", вручал Бостону предписание о кво-варранто против ценного Устава Массачусетса и искал фрегат, который мог бы обеспечить поддержку его действиям.

Было крайне важно, чтобы фрегат находился у побережья Новой Англии в это время для поддержки кво-варранто и ускорения подчинения; военное судно должно было присутствовать, чтобы внушить им страх. Рэндольф надеялся, что такая демонстрация заставит Новую Англию согласиться на пересмотр своего устава короной, а не на его полную отмену. 3 августа 1683 года Рэндольф написал сэру Леолину Дженкинсу: "Мне стало известно, что HMS Rose уже подготовлен к отплытию на Багамские острова с приказом зайти в Бостон на 2-3 недели по пути". Рэндольф подчеркнул, что время имеет решающее значение, и он готов отправиться с Фипсом или отказаться от идеи с фрегатом и отправиться на торговом судне. Рэндольфу и его брату Бернарду предоставили проезд и каюты на HMS Rose.

Рассказал Джон Кнепп

Незадолго до отплытия "Розы" ситуация снова осложнилась, когда королевская власть решила назначить на борт надзирателя по имени Джон Кнепп, "чтобы присматривать за интересами короля". Похоже, Кнепп был казначеем (пурсером). В английском флоте казначей выполнял роль своеобразного корабельного магазина, искушая моряков, находящихся далеко от берега, виски, табаком и другими желаемыми товарами, предлагая им кредит против их будущей заработной платы (которая собиралась через капитана). Это была прибыльная должность, требующая инвестиций для приобретения, поэтому она обычно доставалась молодым корабельным клеркам и представителям знатных семей, способным позволить себе эти затраты. Кажется крайне неразумным отправлять казначея в такое плавание, как плавание "Розы", с ограниченным бюджетом, когда моряки не получали зарплаты и коллективно закупали и делили еду. Кнепп привёз с собой большие запасы изысканного сыра и бренди, что привело к предсказуемым последствиям. Однако казначей в любом случае зависел от хороших отношений с капитаном, но Кнепп, по всей видимости, смотрел на Фипса свысока и решил представиться команде HMS Rose, пока Фипс отсутствовал в Лондоне. Встретили его недружелюбно:

> тогда большинство из них начали проклинать корабль и желать, чтобы он загорелся раньше, чем они его увидели, и чтобы им лучше было нанять торговое судно, и его справедливо назвали "враждебным наблюдателем". В своем первом контакте Кнепп заявил, что собирает подписи от команды королю, хотя соглашение от 13 июля (см. изображение) точнее отражало бы соглашение между Фипсом и командой, как протестовал первый помощник. Задача Кнеппа, казалось, заключалась в получении дополнительных подписей от команды, что легко сделать по возвращении Фипса на корабль, в присутствии Рэндольфа в качестве свидетеля. Затем Кнепп пожаловался Фипсу на стрельбу из корабельных пушек для установления вахты. К моменту отплытия корабля на следующий день Фипс и Кнепп явно поссорились, о чем Кнепп записал, когда попросил каюту или койку и получил ответ, что ему придется спать на сундуке. Это был неудачный поворот событий для обоих, а также для историка, который предпочел бы видеть Кнеппа за столом капитана, записывающим беседу между Рэндольфом, его братом и Фипсом. Классовая рознь, безусловно, сыграла важную роль в конфликте между Кнеппом и Фипсом. Кнепп постоянно представлял себя жертвой, и его часто запугивали и плохо обращались, но также кажется, что он ставил себя выше и считал себя выше Фипса по социальному статусу. Статьи соглашения свидетельствуют о доверии, которое король и Нарборо оказывали Фипсу, и команда, казалось, была готова выполнять приказы Фипса, но Кнепп вел себя так, будто не обязан Фипсу. Журнал Кнеппа адресован Нарборо (и Хэддоку) и напоминает дерзкую попытку льстеца добиться будущего продвижения. Он изображает Фипса как типичного капитана-самоучку – каждого моряка своего товарища, с сомнительным уровнем грамотности, – поэтому, вероятно, можно предположить, что Кнепп принадлежал к джентльменскому сословию и, вероятно, был на несколько лет моложе Фипса, возможно, в середине двадцатых лет.

Рэндольф прибыл в Бостон .

27 октября Инкрейс Мэзер сделал единственную запись в своем дневнике за весь 1683 год: "Рендольф прибыл в Бостон". Фипс быстро начал демонстрировать силу, поддерживая Рендольфа, требуя от других кораблей спускать флаги и открывая огонь на опережение, если они этого не делали. Кнепп утверждает, что Нарборо не одобрял подобное, и многие историки последовали его мнению, считая действия Фипса в бостонской гавани лишь хвастливым показушничеством. Однако из писем Рендольфа и Блэтвейта ясно, что Фипс делал это не ради забавы. Фипс ссылается на прямые указания короля, и известно, что Карл II настаивал на салюте в его честь. Пока Фипс создавал хаос для правительства Массачусетса, он продолжал преследовать свою первоначальную цель – собрать оборудование для подводного плавания и водолазов для поездки на Багамы. Позже Фипс применил ту же тактику, требуя спуска флагов в Вест-Индии и с новым экипажем на Бермудах. Отсутствие опыта Фипса в Королевском флоте позволяет предположить, что он, вероятно, допускал ошибки и не всегда действовал наилучшим образом. Это должно было быть странным и неприятным занятием для человека, лояльного Бостону (в 1676 году зафиксировано начало строительства дома в Бостоне). Рендольф, кажется, даже помогал Фипсу, обыскивая для него корабль. Но демонстрация угрожающей позиции показала неспособность Рендольфа понять характер новоанглийцев и не дала желаемого эффекта. Магистраты проголосовали за подчинение короне, но депутаты сопротивлялись. Фипс и "Роза" стали центром сопротивления, о чем Кнепп дотошно записал, не понимая подтекста: "Экипаж Фипса говорит, что они с тем же успехом могли бы стрелять по этому городу, как по Алжиру, и назвали нас мятежниками", – одно из показаний, записанных Кнеппом, хотя сам Кнепп, похоже, считал, что фиксирует лишь пьяную драку. Один из констеблей сказал ему, что думает, будто капитан Фипс – уроженец Бостона, на что капитан Фипс ответил: "Пусть он будет кем угодно, он дал клятву в шестнадцать лет быть верным королю и его правительству". (Как будто в акте отложенной мести, менее чем через шесть лет, во время Бостонского восстания, HMS "Роза" была взята на абордаж, лишена мачт, а ее капитан Джон Джордж заключен в тюрьму.) Наказ Рендольфа о выдаче кво-варранто требовал ответа от Массачусетса до окончания "Михаилмаса". 14 декабря Рендольф и его брат, не добившись успеха, сели на пинк, направлявшийся в Англию. Через несколько дней Фипс начал приготовления, но был задержан проблемами с бостонским правительством и продолжающимся поиском провизии. Но, к сожалению, не раньше, чем часть его неблагонадежного экипажа устроила небольшой бунт в Бостоне и совершила гнусное нападение в Халле, по словам Кнеппа. Кнепп не находился на борту, что означало, что он фактически дезертировал согласно Уставу, "хотя это почти разорило бы меня", и поэтому для Кнеппа стало еще важнее выставить Фипса в плохом свете. Через два дня после отъезда Фипса из Бостона Инкрейс Мэзер произнес вдохновляющую речь перед депутатами и свободными гражданами, призывая их не подчиняться короне и сопротивляться кво-варранто. Один историк называет это "первым важным вступлением Инкрейса Мэтера в политику". Нет никаких записей об их объединении усилий или обмене информацией. Вероятно, они встретились, но неизвестно, было ли это предопределено. Если Фипса невольно использовали как приманку, чтобы отвлечь других охотников за сокровищами от Стэнли, то это могло прийти ему в голову в тот момент. Вскоре после этого Фипс посетил северное побережье Эспаньолы и медленно пошел на север, исследуя отмели, где Стэнли усердно искал более года. Решительность, с которой Фипс позже вернулся и быстро обнаружил сокровище, говорит о том, что он смог получить ценные знания и начал разрабатывать четкий план, хотя ему пришлось ждать два года, чтобы реализовать его. После возвращения Фипса в Лондон в августе 1685 года Сэмюэл Пепис приказал Военно-морскому совету оценить "Розу". Пепис был отстранен от власти, когда Нарборо запустил этот странный план. В марте и мае 1686 года Фипсу было приказано предстать перед лордом-казначеем, где было установлено, что король должен получить всего 471 фунт стерлингов в качестве сокровищ, хотя износ "Розы" оценивался в 700 фунтов стерлингов. В эпоху пиратства и высокой смертности, возвращение Фипса в Лондон живым и с кораблем короля, все еще на плаву, вероятно, было достаточным, чтобы он прошел испытание. Нарборо уже разрабатывал новый план для капитана Фипса, но на этот раз это было частное предприятие. Долгое увлечение Нарборо сокровищами Эспаньолы не было ослаблено неудачами капитана Стэнли на "Бонетте". И отчет Кнеппа о Фипсе не дисквалифицировал его. Фипс показал, что он пригоден: готов терроризировать гавань своего родного города и идти на компромисс между своими интересами и интересами короны. Это, безусловно, было замечено в Уайтхолле, даже консервативными элементами.

Удивительное серебро и золото

Капитан Стэнли с "Бонетты" не проявил интереса к продолжению поисков сокровищ "Испаньолы", в то время как капитан Фипс, вероятно, выразил энтузиазм и новую уверенность, поэтому следующий логичный выбор командира был очевиден. Нарборо обратился к энергичному герцогу Альбемарлю, который собрал группу частных инвесторов для финансирования новой экспедиции. Фипсу было поручено найти подходящие корабли, ими стали "Джеймс и Мэри", 22-пушечный фрегат водоизмещением 200 тонн, и 45-тонный шлюп "Генри из Лондона" под командованием Фрэнсиса Роджерса, второго помощника Фипса на предыдущем рейсе (он покинул "Роуз" в Бостоне, ISTG Vol 4 Salee Rose). Используя свой опыт моряка и кораблестроителя, Фипс выбирал качественные якоря, цепи и канаты, чтобы надежно удерживать корабли вблизи отмелей в течение нескольких месяцев, пока они пытались поднять сокровища. Они взяли с собой товары на 500 фунтов стерлингов для обмена на провизию, а также для маскировки, чтобы создать впечатление, будто они находятся на Эспаньоле просто как торговцы, а не охотники за сокровищами. Лондонские инвесторы, должно быть, чувствовали себя уверенно, поскольку они выплатили в общей сложности 3210 фунтов стерлингов на оснащение кораблей для плавания. В отличие от плавания на "Роуз", экипаж должен был получать регулярную заработную плату. Фипс отплыл из Даунса 12 сентября 1686 года и 28 ноября прибыл в залив Самана на Эспаньоле, где провел две недели, пополняя запасы воды и провизии. Погода была плохой, и поиски начались лишь через несколько недель. 12 января Фипс отправил капитана Роджерса на шлюпе "Генри из Лондона" вместе с тремя индейскими водолазами (включая Джонаса Абимелека и Джона Паскуа; имя третьего водолаза не указано) на поиски того, что тогда называлось банком Амброзии (ныне Серебряный банк). Были небольшие задержки из-за погоды, но Питер Эрл пишет: "Нет сомнений, что он точно знал, куда направляется". 20 января они заметили пушки затонувшего корабля, лежащие на белом песке рифа. Корабль, который они обнаружили, был "Альмиранта" из испанского серебряного флота (позже установленного как "Нуэстра Сеньора де ла Консепсьон"; англичане не знали названия корабля), потерпевшего крушение в 1641 году. За следующие два дня водолазы смогли поднять 3000 монет и 3 серебряных слитка. Они решили вернуться к Фипсу, чтобы сообщить ему об этом, но это оказалось довольно медленным и опасным путешествием среди рифов. После того, как Фипс был осторожно проинформирован об их удивительной находке, он следующие девять дней потратил на подготовку кораблей и сбор достаточного количества продовольствия, чтобы обеспечить людей на месяцы подъема сокровищ. (Во время споров, окружавших Фипса в конце его жизни, его критики любили изображать его вспыльчивым, грубым и нетерпеливым, поэтому, кажется, стоит отметить его осторожное поведение в это переломное и знаменательное время.) В марте и апреле водолазы и экипажи кораблей работали над извлечением всевозможных сокровищ: серебряных монет, серебряных слитков, дублонов, драгоценностей, небольшого количества золота и других артефактов. Опасаясь мятежа, Фипс гарантировал экипажу, нанятому на заработную плату моряков, что они получат долю в находке, даже если ему придется выплачивать ее из своего собственного процента. Он тщательно избегал захода в какие-либо порты, прежде чем бросить якорь в Грейвсенде, где отправил курьера в Лондон с новостями. Вес сокровищ превысил 34 тонны, или 205 536 фунтов стерлингов. Почти четверть досталась Альбемарлю. Фипс, выплатив экипажу 8000 фунтов стерлингов, получил 11 000 фунтов стерлингов. В Лондоне Фипса считали героем, и эта находка была темой номер один для разговоров. Некоторые экономические историки утверждают, что находка Фипса оказала значительное влияние на историю, поскольку привела к значительному увеличению числа акционерных компаний и даже сыграла роль в создании Банка Англии. В сентябре 1687 года Фипс вернулся к месту крушения, хотя и не командовал экспедицией. Адмирал Нарборо решил лично возглавить экспедицию, но она оказалась не столь успешной. Останки корабля были обнаружены другими, и прибытие англичан разогнало более 20 небольших судов. Было извлечено сокровищ на 10 000 фунтов стерлингов, прежде чем смерть Нарборо в мае 1688 года положила конец экспедиции. К тому времени Фипс уже покинул место крушения в начале мая, отплыв в Бостон, где, по-видимому, впервые за четыре с половиной года вернулся домой, чтобы занять свой новый пост в качестве генерального коменданта.

Провост-маршал-генерал

Летом 1688 года Фипс вернулся в Бостон и был встречен как герой. Его жена, казалось, была очень рада его видеть. Его прославляли в проповедях, а на церемонии окончания Гарвардского колледжа его сравнили с Ясоном, добывающим Золотое руно. Он также успешно убедил Лордов Торговли отложить отправку официальных инструкций относительно передачи власти Андросу. Фипс вернулся в Бостон в мае 1689 года с прокламациями короля и королевы и обнаружил, что Андрос и Рэндольф уже были арестованы во время восстания в Бостоне. Фипс некоторое время служил надзирателем, охраняя Андроса и Рэндольфа в тюрьме на острове Касл.

Освобождение: политическое крещение Фипса

Если Париж был ценен для Генриха IV, то Бостон был ценен для обращения, в пуританском смысле, для Уильяма Фипса. Неспокойства в Англии и восшествие Уильяма на престол побудили губернатора Новой Франции воспользоваться политической нестабильностью в Новой Англии, развязав серию индейских набегов на северной границе в 1689 и начале 1690 года. Когда в начале марта 1690 года пограничный город в штате Мэн был взят, французы были восприняты как главные подстрекатели, и временное правительство Массачусетса начало искать генерал-майора для командования экспедицией против французов в Акадии. В молодости Фипс не проявлял интереса к военной службе. Во время войны короля Филиппа, когда многие брали в руки оружие, Фипс строил корабли и заготавливал древесину. Журнал Джона Кнеппа свидетельствует о его врожденном нежелании подчиняться военной дисциплине. Он невероятным образом представил эту ситуацию как спонтанное духовное пробуждение, включая искреннее свидетельство, которое Коттон Мэзер утверждает, что переписал дословно "не добавив к нему ни единого слова". (Коттон Мэзер любил игру слов и тонкий юмор, что можно интерпретировать как его уклончивый способ сказать, что Фипс сам ничего не написал.) Оба события не исключают друг друга. Коттон Мэзер указывает, что крещение состоялось на следующий день, 23 марта. Суд, в котором Коттон Мэзер играл активную роль, возможно, освободил Фипса с условием, что Мэзер внесет его имя в списки Северной церкви. Записи Северной церкви подтверждают добавление имени Фипса в список принятых. (Любопытно, что в отличие от всех остальных, к его имени не добавлена буква "Б" в качестве обозначения "брат". См. изображение.) В другой книге, в основном посвященной крещению младенцев, Фипс указан как "Принятый и крещенный". Имя жены Фипса, по-видимому, вообще не встречается в записях. Принятие и крещение взрослого человека обычно было довольно длительным процессом, занимавшим несколько недель. Не сохранилось никаких записей о том, что Фипс "приступал к трапезе" для участия в Вечере Господнем, поскольку к этому допускались только члены церкви. Единственное другое упоминание о крещении Фипса – не прямое, а саркастическое замечание Блатвейта (начальника Рэндольфа в Лондоне), указывающее на то, что Фипс был произведен в генералы в том же году, когда он был "публично крещен в Бостоне". Расширение избирательных прав в Новой Англии, освобождение от контроля духовенства, было одной из навязчивых идей Блатвейта, и его комментарий, вероятно, относится и к этому, а также подчеркивает лояльность Фипса к Новой Англии, а не к короне. Вкратце, если церковная сцена 23 марта, описанная Котоном Мэзером, вообще имела место, то ее следует понимать прежде всего как политическое событие.

Экспедиция в Порт-Рояль

В конце апреля, возглавляя флот из семи кораблей и более 700 человек, Фипс отплыл из Бостона в столицу Акадии, Пор-Рояль. 9 мая он потребовал от губернатора Луи Александра де Фришеса де Меневаля капитуляции. Меневаль, командующий примерно 70 солдатами и находящимся в плохом состоянии фортом, незамедлительно начал переговоры об условиях капитуляции. Когда Фипс высадился на берег на следующий день, выяснилось, что акадийцы вывозили ценности, включая имущество, принадлежавшее государству (и, следовательно, подлежавшее контролю победителя). Фипс, чьи мотивы до сих пор являются предметом споров среди историков, заявил, что это является нарушением условий капитуляции и, как следствие, объявил соглашение недействительным. Он разрешил своим войскам разграбить город и разрушить церковь, хотя и обещал предотвратить это в устном соглашении о капитуляции. Он приказал разрушить укрепления и изъять все вооружение. Перед отплытием он убедил нескольких акадийцев принести присягу на верность английской короне, назначил совет из местных жителей для управления городом, а затем вернулся в Бостон, взяв с собой Меневаля и его гарнизон в качестве военнопленных. Фипса встретили как героя и осыпали похвалами, хотя в некоторых кругах его критиковали (и подвергали резкой критике во французской и акадийской историографии) за то, что он допустил разграбление Пор-Рояля.

Квебекская экспедиция

Вслед за успехом временное правительство Массачусетса согласилось организовать экспедицию в более крупном масштабе против Квебека, столицы Новой Франции, и поручило командование Фипсу. Изначально планировалось координировать с одновременной наземной атакой на Монреаль, начатой из Олбани, штат Нью-Йорк, но отплытие экспедиции было отложено в тщетной надежде на прибытие необходимых боеприпасов из Англии. Экспедиция, состоявшая из 34 кораблей и более 2000 солдат, наконец отплыла 20 августа. Она испытывала недостаток в боеприпасах, не имела лоцманов, знакомых с рекой Святого Лаврентия, и несла недостаточное количество провизии. Фипс созвал военный совет, который решил провести комбинированную сухопутную атаку и морскую бомбардировку. Обе попытки провалились. Десантный отряд, состоявший из 1200 человек под командованием майора Джона Уолли, не смог пересечь хорошо защищенную реку Сент-Чарльз, а морская бомбардировка не удалась, поскольку пушки новоанглийцев не могли достать до высоких крепостных стен города, и вскоре у них закончились боеприпасы. По словам Фипса, в ходе сражений экспедиция потеряла 30 человек и одно полевое орудие, а также множество раненых; болезни и несчастья нанесли дополнительный урон. Войска были поражены оспой, два транспорта погибли в результате аварий, еще 200 человек погибли по этим причинам. Экспедиция обошлась колонии в 50 000 фунтов стерлингов, для оплаты которой были выпущены бумажные деньги – впервые в английских колониях. Многие участники экспедиции и кредиторы были недовольны такой формой оплаты, и Фипс за собственные средства выкупил часть обесценившихся бумаг, понеся финансовые убытки. В то же время губернатор Меневаль просил вернуть незначительные ценности (серебряные изделия и другие мелкие предметы), которые взял Фипс. Это не могли быть Кук и Оукс, поскольку они неизменно придерживались своей позиции против нового устава. Запись в дневнике Мэзера, сделанная через неделю (19 августа), показывает, что он либо еще не знает об этом решении, либо еще не принял его. 20 августа граф Ноттингем сообщил комитету, что он беседовал с сэром Уильямом Фипсом, который сообщил ему, что агенты Новой Англии "согласились с этим [с новым уставом]". К 27 августа Инкрийз Мэзер решил принять участие в разработке нового устава, хотя и неохотно. Монархи назначили Фипса первым королевским губернатором с одобрения Инкрийза Мэтера на основании недавно изданной колониальной хартии для провинции Массачусетский залив. Хартия значительно расширила границы колонии, включив в себя не только территории колонии Массачусетского залива, но и территории колонии Плимут, острова к югу от мыса Код, включая Мартас-Виньярд и Нантакет, а также современные территории штата Мэн, провинции Нью-Брансуик и Новая Шотландия. Она также расширила избирательное право, сделав его почти всеобщим (для мужчин). Речь, вероятно, была тщательно подготовлена при участии Инкрийза Мэтера во время их пересечения Атлантики. Похоже, они пришли к соглашению: "ты занимайся своей частью улицы, а я – своей", согласно которому Фипс будет заботиться о границе, а Инкрийз Мэзер и его сторонники – о внутренних делах. К сожалению, их путешествие совпало с разрастанием печально известной истерии вокруг колдовства. Более 125 человек были арестованы по обвинению в колдовстве и содержались в тюрьмах Бостона и Салема. 27 мая был создан специальный суд Ойера и Терминара для рассмотрения накопившихся дел. Возможно, это была идея Инкрийза Мэтера, поскольку такие суды были специально упомянуты в новом уставе, и никто не посвятил столько времени изучению деталей устава, как Инкрийз Мэтер. Тем не менее, Фипс подписал приказ и, возможно, составил его. Язык самого приказа любопытен, поскольку в нем выражается забота о благополучии тех, кто "находится в заключении в это жаркое время года". Инкрийз Мэтер выбрал Уильяма Стоутона на должность вице-губернатора, и он был избран главным судьей этого нового суда. Тогда мало что указывало на то, что Стоутон будет действовать с такой безжалостной убежденностью. Позже Фипс утверждал, что выбрал кандидатов для суда из "людей с наилучшей рассудительностью и положением, которых только можно было найти", и действительно, как отметил Томас Браттл, большинство из них были известными и уважаемыми купцами из Бостона. 8 июня Уильям Стоутон приказал казнить женщину, обвиненную в колдовстве (Бриджет Бишоп), всего через два дня, хотя традиционно между вынесением приговора и казнью должно было пройти не менее четырех дней. В следующий понедельник духовенство в окрестностях Бостона было попрошено официально высказать свое мнение по этому вопросу. Официальной записи этого собрания нет, кроме того, что было записано сыном Инкрийза Мэтера, Коттоном Мэтером, и обычно называется "Ответ священнослужителей", который был опубликован в конце 1692 года в книге Инкрийза Мэтера после того, как Фипс прервал судебные процессы и распустил суд Ойера и Терминара. Рукопись была неизвестна историкам до 1943 года, когда она была передана архивистам вместе с известным "Письмом Коттона Мэтера к Уильяму Стоутону" от 2 сентября 1692 года. Рукопись Коттона Мэтера тщательно написана, с небольшим количеством исправлений и ошибок, что говорит о том, что это была не столько "протокол" собрания, сколько тщательная реконструкция после факта. Она не одобрена ни одним священнослужителем или государственным должностным лицом. Согласно рассказу Коттона Мэтера, священнослужители на собрании одновременно призывали к осторожности и быстрому преследованию. Самое главное, "Ответ" Коттона Мэтера не отвергает и не дискредитирует допустимость свидетельских показаний призраков (обвинения в преступлении, совершенном "призраком" человека, против которого невозможно представить алиби). Мэтеры, отец и сын, продолжали обсуждать этот вопрос с другими священнослужителями в этом районе, такими как Сэмюэл Уиллард, на протяжении всего лета и осени, о чем свидетельствуют протоколы Кембриджской ассоциации. В конце июня еще пятерых женщин были приговорены к смерти. Фипс предоставил отсрочку одной из них, но "некоторые джентльмены из Салема" убедили его отменить ее. В этот момент Фипс, казалось, снял с себя ответственность за происходящее, не желая наживать вражду своего вице-губернатора и влиятельных священнослужителей, включая преданного Коттона Мэтера и несколько более колеблющегося Инкрийза Мэтера. Нет никаких записей о том, что Фипс когда-либо ездил на север, чтобы встретиться с "пораженными" или присутствовать на каком-либо судебном процессе или казни Ойера и Терминара. Вместо этого Фипс продолжал заниматься набором войск и сбором припасов для строительства форта в штате Мэн и покинул провинцию около 1 августа, отсутствуя весь месяц и большую часть сентября. Уильям Стоутон, по-видимому, официально взял на себя исполнительные полномочия в этот период отсутствия Фипса. Набеги французов и индейцев возобновились в годы, последовавшие за экспедицией Фипса 1690 года, поэтому он стремился улучшить обороноспособность провинции. В соответствии с инструкциями из Лондона в 1692 году он руководил строительством каменного форта, который был назван Форт Уильям Генри, в Пемаквиде (современный Бристоль, штат Мэн), где деревянный форт был разрушен в 1689 году. Он нанял майора Бенджамина Черча для руководства экспедицией из 450 человек, которая в конечном итоге привела к шаткому мирному соглашению с народом абенаки. К тому времени, когда Фипс вернулся из штата Мэн 29 сентября 1692 года, двадцать человек были казнены, а обвинения и аресты продолжались, в том числе обвинения против многих известных людей, предположительно, включая собственную жену Фипса. В этот момент Фипс наконец заявил, что суд Ойера и Терминара "должен пасть". Был сформирован новый суд с инструкцией полностью игнорировать свидетельские показания призраков. Но Стоутон снова был избран своими коллегами главным судьей. В конце января 1693 года Стоутон приказал вырыть восемь могил в преддверии следующего раунда приговоров к казни, не подозревая, что Фипс больше не будет ему уступать. Все...

Вызов в Лондон

Лидерство Фипса зависело от поддержки влиятельных Матеров, отца и сына, а также их кандидата на должность вице-губернатора. Эта странная и разнородная коалиция была серьезно подорвана разбирательствами по делу о колдовстве и решительным, хотя и медленным, шагом Фипса к их прекращению. В письме от 20 октября 1692 года Коттон Матер выразил тревогу по поводу завершения "производства" и выразил свое недовольство недавним призывом отца к презумпции невиновности ("Дела совести"). Выступив против Стоутона, Фипс приобрел злейшего врага. Более того, Джозеф Дадли, уроженец Массачусетса (и бывший чиновник Доминиона вместе с Рэндольфом), находился в Лондоне, плетя интриги с целью смещения Фипса, и в начале 1693 года Стоутон объединился с ним. Напряжение, вызванное этим, ощутимо повлияло на Фипса, в отличие от многих предыдущих, казалось бы, непреодолимых трудностей. В январе 1693 года Фипс был вовлечен в неловкую и непристойную потасовку со своим подчиненным, капитаном королевского флота, Ричардом Шортом. Их взаимные обвинения в письмах в Уайтхолл соответствовали стандартной риторике "матроса" против "джентльмена". Через несколько недель Фипс пригласил обоих на ужин, но не смог добиться примирения. Фипс все еще пытался сохранить лояльность Инкрейса Матера. Многие считали этот шаг против Кука плохим политическим расчетом. Матеры, отец и сын, были разделены и пытались восстановить единство. Матеры утратили значительную часть авторитета и общественного доверия. Фипс, по-видимому, медленно осознал, что Инкрейс Матер больше не должен быть его доверенным советником. Год спустя, когда Элиша Кук был вновь избран, Фипс позволил этому остаться в силе, но к тому времени, вероятно, было уже слишком поздно. 31 июля 1693 года Фипс провел в своем доме заседание Генерального совета, на котором присутствовали Стоутон и четверо других судей O&T, и зачитал письмо, полученное накануне от королевы. В письме выражалась поддержка Фипсу в прекращении судебных процессов и указывалось, что к обвиняемым в колдовстве следует проявлять "величайшую умеренность и всю должную осмотрительность". Несомненно, Фипс хотел, чтобы письмо было занесено в официальный протокол, но, принимая заседание в своем доме, возникает вопрос, не пытался ли он спровоцировать, особенно если его собственная жена была среди обвиняемых. 30 ноября 1693 года, спустя чуть более года после закрытия Фипсом Суда по делам о колдовстве, Уайтхолл получил жалобы на Фипса относительно Шорта и Брентона, переправленные в Лондон Стоутоном и Дадли. Письмо с внутренней датой 15 февраля 1694 года вызывало Фипса в Лондон для ответа на обвинения. До Бостона письмо доходило несколько месяцев. 4 июля 1694 года Фипс получил повестку в Совет торговли. Стоутон, ко всеобщему удивлению, был назначен руководить сбором доказательств для слушания, что стало горьким поворотом судьбы для Фипса. Летом 1694 года Фипс провел много времени в штате Мэн, в Пемаквиде, заключая мирный договор и контролируя пограничную оборону вблизи своего родного города. 17 ноября Фипс наконец отплыл в Англию. Инкрейса Матера попросили сопровождать его в качестве поддержки, но он отказался, сославшись на трудности путешествия, хотя его дневник того времени полон тоски по возвращению в Англию. Они оставались в дружеских отношениях, но, по-видимому, их коалиция и партнерство рухнули. В качестве последнего удара, перед отъездом Фипс помиловал всех, кого обвиняли в колдовстве. Большинство из них уже были освобождены, но помилование гарантировало, что они не будут представать перед судом в его отсутствие. Он отплыл из гавани после заката солнца в субботу, ведя огонь из орудий своего корабля. Сэмюэл Сьюолл отметил сходство с его "неприятным" временем прибытия, но различия оказались более значимыми. Фипс больше не считался с обычаями пуританского духовенства, он открыто бросал им вызов. Фипс прибыл в Лондон в начале января 1695 года. По прибытии в Лондон он был арестован по сфабрикованным обвинениям, выдвинутым Дадли, в сговоре с целью сокрытия таможенных сборов. Сэр Генри Ашёрст освободил Фипса под залог, но он заболел лихорадкой и умер 18 февраля 1695 года, а в 1716 году официально принял фамилию Фипс. Он впоследствии служил вице-губернатором Массачусетса, в том числе дважды исполнял обязанности губернатора. Фиппсбург, штат Мэн, назван в его честь.