Патрик Генри: Оратор и борец за независимость Америки

Введение

Отец-основатель Америки, оратор и политик (1736 – 1799) – законодатель Северной Каролины XXI века.

American Founding Father, orator and politician (1736 – 1799)

the 21st century North Carolina legislator

Patrick Henry (May 29, 1736 [O. S. May 18, 1736]June 6, 1799) was an American politician, planter and orator who declared to the Second Virginia Convention (1775): "Give me liberty, or give me death!" A Founding Father, he served as the first and sixth post colonial Governor of Virginia, from 1776 to 1779 and from 1784 to 1786. A native of Hanover County, Virginia, Henry was primarily educated at home. After an unsuccessful venture running a store, as well as assisting his father in law at Hanover Tavern, he became a lawyer through self study. Beginning his practice in 1760, Henry soon became prominent through his victory in the Parson's Cause against the Anglican clergy. He was elected to the Virginia House of Burgesses, where he quickly became notable for his inflammatory rhetoric against the Stamp Act of 1765. In 1774, Henry served as a delegate to the First Continental Congress where he signed the Petition to the King, which he helped to draft, and the Continental Association. He gained further popularity among the people of Virginia, both through his oratory at the convention and by marching troops towards the colonial capital of Williamsburg after the Gunpowder Incident until the munitions seized by the royal government were paid for. Henry urged independence, and when the Fifth Virginia Convention endorsed this in 1776, he served on the committee charged with drafting the Virginia Declaration of Rights and the original Virginia Constitution. Henry was promptly elected governor under the new charter and served a total of five one year terms. After leaving the governorship in 1779, Henry served in the Virginia House of Delegates until he began his last two terms as governor in 1784. The actions of the national government under the Articles of Confederation made Henry fear a strong federal government, and he declined appointment as a delegate to the 1787 Constitutional Convention. He actively opposed the ratification of the United States Constitution, both fearing a powerful central government and because there was as yet no Bill of Rights. He returned to the practice of law in his final years, declining several offices under the federal government. A slaveholder throughout his adult life, he hoped to see the institution end but had no plan beyond ending the importation of slaves. Henry is remembered for his oratory and as an enthusiastic promoter of the fight for independence.

Патрик Генри (29 мая 1736 [по старому стилю 18 мая 1736] – 6 июня 1799) был американским политиком, плантатором и оратором, прославившимся своим высказыванием на Второй Вирджинской Конвенции (1775): «Дайте мне свободу или дайте мне смерть!». Как Отец-основатель, он занимал пост первого и шестого постколониального губернатора Вирджинии с 1776 по 1779 год и с 1784 по 1786 год. Родился в округе Ганновер, штат Вирджиния, и получил основное образование дома. После неудачной попытки вести магазин и помощи своему тестю в таверне «Ганновер», он стал юристом, занимаясь самообразованием. Начав практику в 1760 году, Генри вскоре приобрел известность благодаря победе в «Деле о пасторе» против англиканского духовенства. Он был избран в Палату буржуа Вирджинии, где быстро стал известен своей пламенной риторикой против Закона о гербовом сборе 1765 года. В 1774 году Генри был делегатом на Первом Континентальном конгрессе, где подписал Петицию королю (разработке которой он способствовал) и Континентальную ассоциацию. Он завоевал еще большую популярность среди жителей Вирджинии благодаря своим выступлениям на конвенции и организации марша войск к колониальной столице Уильямсбург после «Инцидента с порохом», пока королевское правительство не выплатило компенсацию за захваченное оружие. Генри выступал за независимость, и когда Пятая Вирджинская Конвенция поддержала это в 1776 году, он вошел в состав комитета по разработке Декларации прав Вирджинии и первоначальной Конституции Вирджинии. Генри был немедленно избран губернатором по новому уставу и прослужил в общей сложности пять однолетних сроков. Покинув пост губернатора в 1779 году, Генри служил в Палате делегатов Вирджинии до начала своих последних двух сроков в качестве губернатора в 1784 году. Действия национального правительства в рамках Статей Конфедерации заставили Генри опасаться сильного федерального правительства, и он отказался от назначения делегатом на Конституционный конвент 1787 года. Он активно выступал против ратификации Конституции Соединенных Штатов, опасаясь могущественного центрального правительства и отсутствия Билля о правах. В последние годы жизни он вернулся к юридической практике, отказываясь от нескольких должностей в федеральном правительстве. Генри был рабовладельцем на протяжении всей своей взрослой жизни, надеясь на отмену этого института, но не имея конкретного плана, кроме прекращения ввоза рабов. Генри запомнился своим ораторским искусством и как страстный сторонник борьбы за независимость.

Ранние годы жизни (17361759)

Генри родился на семейной ферме, Студли, в округе Ганновер в колонии Вирджиния, 29 мая 1736 года. Его отцом был Джон Генри, иммигрант из Абердиншира, Шотландия, который учился в Королевском колледже, университете Абердина, прежде чем эмигрировать в Вирджинию в 1720-х годах. Около 1732 года Джон Генри поселился в округе Ганновер и женился на Саре Уинстон Сайм, богатой вдове из известной местной семьи английского происхождения. Патрик Генри носил имя своего дяди, англиканского священника, и до смерти старшего Патрика в 1777 году часто именовался Патриком Генри-младшим. Генри посещал местную школу до примерно 10 лет. В округе Ганновер не было академии, и его обучал отец дома. Молодой Генри занимался типичными для того времени развлечениями, такими как музыка и танцы, и особенно любил охоту. Поскольку семейное имущество, значительные земли и рабы должны были перейти его старшему сводному брату Джону Сайму-младшему из-за обычая первородства, Генри должен был самостоятельно прокладывать себе путь в жизни. В 15 лет он стал клерком у местного торговца, а год спустя открыл лавку со своим старшим братом Уильямом. Лавка оказалась неудачной. Религиозное возрождение, известное как Великое пробуждение, достигло Вирджинии, когда Генри был ребенком. Его отец был убежденным англиканином, но мать часто брала его послушать проповеди пресвитерианских священников. Хотя Генри всю жизнь оставался приверженцем англиканской церкви, проповедники, такие как Сэмюэл Дэвис, учили его, что недостаточно спасти свою душу, но нужно помогать спасать общество. Он также понял, что ораторское искусство должно затрагивать сердца, а не просто убеждать с помощью разума. Его ораторская техника подражала этим проповедникам, стремясь достучаться до людей, говоря с ними на их языке. Религия играла ключевую роль в жизни Генри; его отец и дядя, носивший то же имя, были набожными людьми и оказали на него большое влияние. Тем не менее, его не устраивала роль англиканской церкви как государственной религии в Вирджинии, и он боролся за свободу вероисповедания на протяжении всей своей карьеры. Генри написал группе баптистов, которые прислали ему поздравительное письмо после избрания Генри губернатором в 1776 году: "Мое искреннее желание состоит в том, чтобы христианская любовь, снисходительность и братство объединили все различные убеждения". В 1754 году Генри женился на Саре Шелтон, предположительно, в гостиной дома ее семьи, Рурал-Плейнс (который также стал известен как Шелтон-хаус). В качестве свадебного подарка ее отец подарил паре шесть рабов и ферму Пайн-Слэш недалеко от Механиксвилля. Пайн-Слэш был истощен предыдущими посевами, и Генри вместе с рабами расчищал новые поля. Вторая половина 1750-х годов была отмечена засухой в Вирджинии, и после того, как главный дом сгорел, Генри сдался и переехал в таверну "Ганновер", принадлежавшую отцу Сары. Генри часто исполнял обязанности хозяина в таверне "Ганновер" и развлекал гостей игрой на скрипке. Среди тех, кто останавливался там в то время, был 17-летний Томас Джефферсон, направлявшийся на учебу в Колледж Уильяма и Мэри, который позже писал, что хорошо узнал Генри в то время, несмотря на шестилетнюю разницу в возрасте. Джефферсон в 1824 году сказал Даниэлю Вебстеру: "Патрик Генри изначально был трактирщиком", характеристику, которую биографы Генри сочли несправедливой, утверждая, что его должность была более общей, и что основной деятельностью таверны "Ганновер" было обслуживание путешественников, а не продажа алкоголя. Уильям Уирт, самый ранний биограф Генри, отвергает предположение Джефферсона о том, что профессия Генри была барменом, но отмечает, что в его ситуации было бы "вполне естественно" делать все необходимое для надлежащего обслуживания гостей.

Henry was born on the family farm, Studley, in Hanover County in the Colony of Virginia, on May 29, 1736. His father was John Henry, an immigrant from Aberdeenshire, Scotland, who had attended King's College, University of Aberdeen, before emigrating to Virginia in the 1720s. Settling in Hanover County in about 1732, John Henry married Sarah Winston Syme, a wealthy widow from a prominent local family of English ancestry. Patrick Henry shared his name with his uncle, an Anglican minister, and until the elder Patrick's death in 1777 often went as Patrick Henry Jr. Henry attended a local school until about the age of 10. There was no academy in Hanover County, and he was tutored at home by his father. The young Henry engaged in the typical recreations of the times, such as music and dancing, and was particularly fond of hunting. Since the family's stock, considerable lands, and slaves would pass to his older half brother John Syme Jr., due to the custom of primogeniture, Henry needed to make his own way in the world. At age 15, he became a clerk for a local merchant and a year later opened a store with his older brother William. The store was not successful. The religious revival known as the Great Awakening reached Virginia when Henry was a child. His father was staunchly Anglican, but his mother often took him to hear Presbyterian preachers. Although Henry remained a lifelong Anglican communicant, ministers such as Samuel Davies taught him that it is not enough to save one's own soul, but one should help to save society. He also learned that oratory should reach the heart, not just persuade based on reason. His oratorical technique would follow that of these preachers, seeking to reach the people by speaking to them in their own language. Religion played a key role in Henry's life; his father and namesake uncle were both devout and were both major influences in his life. Nevertheless, he was uncomfortable with the role of the Anglican Church as the established religion in Virginia, and he fought for religious liberty throughout his career. Henry wrote to a group of Baptists who had sent a letter of congratulations following Henry's 1776 election as governor, "My earnest wish is, that Christian charity, forbearance and love may unite all different persuasions as brethren." In 1754, Henry married Sarah Shelton, reportedly in the parlor of her family house, Rural Plains. (It also became known as Shelton House.) As a wedding gift, her father gave the couple six slaves and the Pine Slash Farm near Mechanicsville. Pine Slash was exhausted from earlier cultivations, and Henry worked with the slaves to clear fresh fields. The latter half of the 1750s were years of drought in Virginia, and after the main house burned down, Henry gave up and moved to the Hanover Tavern, owned by Sarah's father. Henry often served as host at Hanover Tavern as part of his duties and entertained the guests by playing the fiddle. Among those who stayed there during this time was Thomas Jefferson, aged 17, en route to his studies at the College of William & Mary, and who later wrote that he became well acquainted with Henry then, despite their age difference of six years. Jefferson in 1824 told Daniel Webster, "Patrick Henry was originally a bar keeper", a characterization that Henry's biographers have found to be unfair; that his position was more general than that, and that the main business of Hanover Tavern was serving travelers, not alcohol. William Wirt, Henry's earliest biographer, rejects Jefferson's suggestion that Henry's profession was a bartender but notes it would have been "very natural in Mr. Henry's situation" to do what was necessary to ensure that guests were properly seen to.

Дело Пастора (17601763)

Находясь в таверне Ганновер, Генри нашёл время для изучения права. Как долго он этим занимался, неясно; позже он утверждал, что это был всего лишь месяц. По совету местного юриста Генри в 1760 году подал заявление на получение лицензии адвоката, представая перед экзаменаторами – видными адвокатами в колониальной столице Уильямсбурге. Экзаменаторы были впечатлены умом Генри, хотя его знания в области юридических процедур были весьма скудными. Он успешно сдал экзамен в апреле 1760 года и затем открыл практику, выступая в судах Ганновера и соседних округов. Засухи 1750-х годов привели к росту цен на табак. В Вирджинии ощущалась нехватка наличных денег, и заработная плата в колонии часто указывалась в фунтах табака. До засухи цена табака долгое время составляла два пенса за фунт (0,45 килограмма), и в 1755 и 1758 годах Палата бургесов Вирджинии, нижняя, избранная палата колониального законодательного собрания, приняла Закон о двух пенсах, разрешающий выплачивать долги, выраженные в табаке, по ставке два пенса за фунт в течение ограниченного периода. Среди получателей были государственные служащие, включая англиканское духовенство – англиканство было государственной церковью Вирджинии. Несколько священнослужителей обратились в Торговую палату в Лондоне с просьбой отменить решение бургесов, что и было сделано. Пять священнослужителей подали иски о выплате задолженности по заработной плате, известные как «Дело священника» (Parson’s Cause); из них только преподобному Джеймсу Мори удалось добиться успеха, и присяжные должны были быть отобраны в округе Ганновер 1 декабря 1763 года для определения размера ущерба. Генри был нанят в качестве адвоката приходским советом Мори для участия в этом слушании. Отцом Патрика Генри, полковником Джоном Генри, был председательствующий судья. После представления доказательств, подтверждающих оспариваемые факты, адвокат Мори произнес речь в похвалу духовенству, многие представители которого присутствовали. Генри ответил часовой речью, не касаясь вопроса о возмещении ущерба, но сосредоточившись на неконституционности вето правительства короля на Закон о двух пенсах. Генри считал любого короля, отменяющего справедливые законы, такие как Закон о двух пенсах, «тираном», который «теряет всякое право на послушание своих подданных», а духовенство, оспаривая беспристрастный закон, призванный принести экономическое облегчение, показало себя «врагами общества». Противник обвинил Генри в государственной измене, и некоторые подхватили это обвинение, но Генри продолжал, а судья не предпринял никаких действий, чтобы остановить его. Генри призвал присяжных преподать Мори урок, чтобы предостеречь тех, кто мог бы попытаться ему подражать, и предложил присяжным присудить ему один фартинг в качестве компенсации. Присяжные удалились на несколько мгновений и присудили один пенни. Генри был провозглашен героем. По словам биографа Генри Майера, Генри «определил привилегии местной элиты нетрадиционными методами, мобилизовав эмоции низших слоев религиозных и политических изгоев». Популярность Генри значительно возросла, и в год, последовавший за «Делом священника», он привлек 164 новых клиента.

While at Hanover Tavern, Henry found time to study the law. How long he did so is unclear; he later said it was as little as a month. On the advice of a local lawyer, Henry in 1760 applied for a lawyer's license, appearing before the examiners—prominent attorneys in the colonial capital of Williamsburg. The examiners were impressed by Henry's mind even though his knowledge of legal procedures was scant. He passed in April 1760, and he thereafter opened a practice, appearing in the courts of Hanover and nearby counties. The droughts of the 1750s had led to a rise in the price of tobacco. Hard currency was scarce in Virginia, and salaries in the colony were often expressed in terms of pounds of tobacco. Prior to the drought, the price of tobacco had long been twopence per pound (0.45 kilograms) and in 1755 and 1758, the Virginia House of Burgesses, the elected lower house of the colonial legislature, passed the Two Penny Act, allowing debts expressed in tobacco to be paid at the rate of twopence per pound for a limited period. These payees included public officials, including Anglican clergy—Anglicanism was Virginia's established church—and several ministers petitioned the Board of Trade in London to overrule the Burgesses, which it did. Five clergymen then brought suit for back pay, cases known as the Parson's Cause; of them, only the Reverend James Maury was successful, and a jury was to be empaneled in Hanover County on December 1, 1763, to fix damages. Henry was engaged as counsel by Maury's parish vestry for this hearing. Patrick Henry's father, Colonel John Henry, was the presiding judge. After the evidence was presented proving the facts at issue, Maury's counsel gave a speech in praise of the clergy, many of whom were in attendance. Henry responded with a one hour speech, ignoring the question of damages, but which focused on the unconstitutionality of the veto of the Two Penny Act by the king's government. Henry deemed any king who annulled good laws, such as the Two Penny Act, as a "tyrant" who "forfeits all right to his subjects' obedience", and the clergy, by challenging an impartial law designed to bring economic relief, had shown themselves to be "enemies of the community". The opposing counsel accused Henry of treason, and some took up that cry, but Henry continued, and the judge did nothing to stop him. Henry urged the jury to make an example of Maury, for the benefit of any who might seek to imitate him and suggested the jury return damages of one farthing. The jury was out for only moments and fixed damages at one penny. Henry was hailed as a hero. According to biographer Henry Mayer, Henry had "defined the prerogatives of the local elite by the unorthodox means of mobilizing the emotions of the lower ranks of religious and political outsiders." Henry's popularity greatly increased, and he added 164 new clients in the year after the Parson's Cause.

Закон о штампах (17641765)

После «Дела пастора» Генри начал завоевывать последователей в глубинных районах Вирджинии благодаря своему ораторскому искусству, защищавшему свободы простых людей, и дружелюбному нраву. В 1764 году он еще больше укрепил свои позиции, представляя Натаниэля Уэста Дендриджа, избранного от округа Ганновер, в споре о выборах перед Ассамблеей Бергессов. Дендриджа обвинили в подкупе избирателей выпивкой – обычной, хотя и незаконной практике. Говорят, Генри произнес блестящую речь в защиту прав избирателей, но текст ее не сохранился. Генри проиграл дело, но встретился с влиятельными членами Комитета по привилегиям и выборам, такими как Ричард Генри Ли, Пейтон Рэндольф и Джордж Уайт. В 1765 году Уильям Джонсон, брат Томаса Джонсона (который был одним из клиентов Генри в «Деле пастора»), ушел в отставку с поста бергесса от округа Луиза. Поскольку Генри владел землей в этом округе (приобретенной у отца для погашения долга), он имел право баллотироваться и выиграл выборы в мае 1765 года. Он немедленно отправился в Уильямсбург, так как сессия уже началась. Расходы на Семилетнюю войну (известную в Северной Америке как Франко-индейская война) (1756–1763) почти удвоили государственный долг Великобритании, и поскольку большая часть войны проходила в Северной Америке и вокруг нее, британское правительство искало способы прямого налогообложения американских колоний. Закон о гербовом сборе 1765 года был одновременно средством получения доходов и утверждения власти над колониями. Бергессы поручили своему агенту в Лондоне, Эдварду Монтегю, выступить против этого закона, и другие колониальные законодательные собрания аналогичным образом инструктировали своих представителей. Начались оживленные дебаты по поводу предлагаемого закона, и в Вирджинии памфлетисты развивали аргументы, которые Генри выдвигал в «Деле пастора». Патрик Генри был приведен к присяге на немноголюдной сессии законодательного собрания 20 мая; многие члены покинули город. Около 28 мая прибыл корабль с срочным письмом от Монтегю: Закон о гербовом сборе был принят. 29 мая Генри представил Вирджинские резолюции о гербовом сборе. Первые две резолюции подтверждали, что колонисты имеют те же права и привилегии, что и британцы; следующие две утверждали, что налоги должны взиматься только представителями народа. Пятая резолюция была наиболее провокационной, поскольку в ней утверждалось, что законодательный орган Вирджинии, Генеральная Ассамблея, является представителем Вирджинии, уполномоченным взимать налоги. Были предложены еще две резолюции, авторство которых не установлено. Эдмунд и Хелен Морган в своем исследовании кризиса, связанного с Законом о гербовом сборе, предполагают, что Генри рассматривал этот закон как угрозу правам вирджинцев и как возможность продвинуться по политической лестнице. Дословной записи речи Генри против Закона о гербовом сборе не существует. Существующие тексты – это реконструкции, основанные главным образом на воспоминаниях, сделанных десятилетия спустя, когда и речь, и Генри уже стали знаменитыми. Например, Джефферсон, все еще учившийся в соседнем Колледже Уильяма и Мэри, вспоминал великолепие ораторского искусства Генри. Первые попытки восстановить слова Генри были предприняты только в 1790 году, когда Джеймс Мэдисон написал бывшему бергессу Эдмунду Пендлтону, но узнал, что Пендлтон не присутствовал; вторая попытка была предпринята только в 1805 году, когда Вирт начал работу над своей биографией Генри. Французский путешественник, чье имя неизвестно, и чей дневник был обнаружен в 1921 году, записал во время речи Генри, что «один из членов встал и сказал, что он читал, что в прежние времена у Тарквиния и Юлия был Брут, у Карла был Кромвель, и он не сомневается, что какой-нибудь достойный американец выступит в защиту своей страны». Поскольку Генри, по-видимому, призвал к убийству короля Георга III, в зале раздались крики «Предательство!», в том числе от спикера Джона Робинсона. Джон Тайлер-старший (отец будущего президента), стоявший рядом с Джефферсоном во время сессии, назвал этот момент одним из «решающих моментов, определяющих характер», и оба вспомнили, что Генри не дрогнул: «Если это предательство, извлеките из этого максимум выгоды!». Бергессы приняли первые пять резолюций, а две другие, которые отрицали право любого органа, кроме Генеральной Ассамблеи, облагать налогами вирджинцев и объявляли любого, кто утверждал, что Парламент имеет такое право, врагом колонии, не были приняты. По словам Морганов, принятые резолюции мало отличались от формулировок, использованных в петициях, отправленных бергессами в Лондон в 1764 году, и оппозиция Генри могла быть частично вызвана тем, что он был новичком в политике Вирджинии. 31 мая, в отсутствие Генри, вероятно возвращавшегося домой, бергессы исключили пятую резолюцию, а королевский губернатор Фрэнсис Фокуайе отказался разрешить публикацию каких-либо из них в официальной газете, Virginia Gazette. Поскольку официальные тексты принятых резолюций были им недоступны, газеты в колониях и Великобритании опубликовали все семь резолюций, представленных как резолюции влиятельной колонии Вирджиния. Резолюции, будучи более радикальными в совокупности, чем те, которые были фактически приняты, достигли Великобритании к середине августа, став первой американской реакцией на принятие Закона о гербовом сборе. В Северной Америке они вызвали оппозицию Закону о гербовом сборе и сделали Вирджинию лидером сопротивления действиям Парламента. По словам Тада Тейта в статье о Генри в American National Biography, «не только в Вирджинии, но и во всех материковых британских колониях Генри быстро завоевал репутацию бескомпромиссного противника имперской политики». Плантёры поддержали усилия по ограничению ввоза рабов по экономическим причинам и из-за страха перед восстаниями рабов, но не стремились к отмене рабства в Вирджинии, хотя движение к отмене, как утверждается, было причиной принятия этого закона. В связи с избытком рабов и невозможностью ввозить новых африканских рабов, Вирджиния позже стала источником рабов, продаваемых на юг в прибрежной торговле рабами.

In the wake of the Parson's Cause, Henry began to gain a following in backwoods Virginia because of his oratory defending the liberties of the common people and thanks to his friendly manner. He boosted his standing further in 1764 by representing Nathaniel West Dandridge, elected for Hanover County, in an election contest before the Burgesses. Dandridge was alleged to have bribed voters with drink, a practice common but illegal. Henry is said to have made a brilliant speech in defense of the rights of voters, but the text does not survive. Henry lost the case but met influential members on the Committee of Privileges and Elections, such as Richard Henry Lee, Peyton Randolph and George Wythe. In 1765, William Johnson, the brother of Thomas Johnson (who had been one of Henry's clients in the Parson's Cause) resigned as burgess for Louisa County. As Henry owned land in the county (acquired from his father to settle a loan), he was eligible to be a candidate, and he won the seat in May 1765. He left immediately for Williamsburg as the session had already begun. The expense of the Seven Years' War (called the French and Indian War in North America) (1756–1763) had nearly doubled Britain's national debt, and as much of the war had taken place in and around North America, the British government looked for ways of directly taxing the American colonies. The 1765 Stamp Act was both a means of raising revenue and one of asserting authority over the colonies. The Burgesses instructed their agent in London, Edward Montague, to oppose the measure, and other colonial legislatures similarly instructed their representatives. Considerable debate began over the proposed measure, and in Virginia pamphleteers developed arguments Henry had made in the Parson's Cause. Patrick Henry was sworn into a sleepy session of the legislature on May 20; many of the members had left town. On about May 28, a ship arrived with an urgent letter from Montague: the Stamp Act had passed. On May 29, Henry introduced the Virginia Stamp Act Resolves. The first two resolutions affirmed that the colonists had the same rights and privileges as Britons; the next two stated that taxation should be exacted only by one's representatives. The fifth was the most provocative, as it named the Virginia legislature, the General Assembly, as the representatives of Virginia empowered to tax. Two other resolutions were offered, though their authorship is uncertain. Edmund and Helen Morgan, in their account of the Stamp Act crisis, suggest that Henry saw the Stamp Act as both a threat to Virginians' rights and an opportunity to advance himself politically. There are no verbatim transcriptions of Henry's speech in opposition to the Stamp Act. Texts are reconstructions, for the most part based on recollections decades later, by which time both the speech and Henry had become famous. For example, Jefferson, still in his studies at the nearby College of William & Mary, recalled the splendor of Henry's oratory. No attempt was made to reconstruct Henry's words until 1790, when James Madison wrote to former burgess Edmund Pendleton, but Madison learned that Pendleton had not been present; a second attempt did not occur until Wirt began work on his biography of Henry in 1805. A French traveler whose name is not known and whose journal was discovered in 1921 recorded at the time of Henry's speech that "one of the members stood up and said that he had read that in former times Tarquin and Julius had their Brutus, Charles had his Cromwell, and he did not doubt but some good American would stand up, in favour of his country". As Henry had seemingly called for the killing of King George III, there were cries of "Treason!" in the chamber, including by Speaker John Robinson. John Tyler Sr. (father of the future president), who was standing with Jefferson as they watched the session, called this one of "the trying moments which is decisive of character", and both recalled that Henry did not waver: "If this be treason, make the most of it!". The Burgesses adopted the first five resolutions—the two others, which denied the right of any other body but the General Assembly to tax Virginians and which branded anyone who stated that Parliament had that right an enemy of the colony, were not passed. According to the Morgans, the passed resolutions differed little from language in petitions sent by the Burgesses to London in 1764, and the opposition to Henry may have been in part because he was an upstart in Virginia politics. On May 31, with Henry absent and likely returning home, the Burgesses expunged the fifth resolution, and Royal Governor Francis Fauquier refused to allow any of them to be printed in the official newspaper, the Virginia Gazette. With the official texts of the passed resolutions denied them, newspapers in the colonies and in Britain printed all seven resolutions, all of them presented as the resolves of the influential Colony of Virginia. The resolutions, more radical as a group than what was actually passed, reached Britain by mid August, the first American reaction to the passage of the Stamp Act. In North America, they galvanized opposition to the Stamp Act and made Virginia the leader in opposition to Parliament's action. According to Thad Tate in Henry's American National Biography article, "Not only in Virginia but across the mainland British colonies, Henry quickly established his reputation as an uncompromising opponent of imperial policy." The planters supported the effort to limit slave imports for their own economic reasons and for fear of slave rebellions, but they did not seek abolition of slaves already in Virginia, although moving towards abolition said to be a reason for passing the act. With a surplus of slaves and the ability to import more African slaves cut off, Virginia later became a source of slaves sold south in the coastwise slave trade.

Возобновление участия и Первый континентальный конгресс (17731775)

В 1773 году Генри вступил в конфликт с королевским губернатором Джоном Мюрреем, 4-м графом Данмором. Губернатор, назначенный в 1771 году, направил британских солдат в округ Питтсильвания для помощи в задержании банды фальшивомонетчиков. После захвата их немедленно доставили в Уильямсбург для суда в Генеральном суде, игнорируя установившуюся практику, согласно которой судебные разбирательства должны начинаться в округе, где было совершено преступление, или где был задержан подозреваемый. Это был деликатный вопрос, особенно на фоне недавнего дела «Гаспи» в Род-Айленде, в котором британцы стремились захватить и перевезти за границу для суда тех, кто сжег британский корабль. Члены Палаты Бюргеров хотели выразить порицание Данмору за его действия, и Генри вошел в состав комитета из восьми человек, который разработал резолюцию, благодарящую губернатора за захват банды, но подтверждающую, что применение «общепринятого порядка» уголовного судопроизводства защищает как виновных, так и невиновных. Они также подготовили план, принятый Палатой Бюргеров, о создании комитета по переписке для связи с лидерами других колоний с целью информирования и координации действий. Генри был включен в состав этого комитета. Хотя к этому времени Генри пришел к убеждению, что конфликт с Великобританией и независимость неизбежны, у него не было четкой стратегии. В 1774 году, когда Палата Бюргеров заседала, пришло известие о том, что парламент проголосовал за закрытие порта Бостона в ответ на «Бостонское чаепитие», и несколько членов Палаты Бюргеров, включая Генри, собрались в таверне «Рейли», чтобы разработать ответ. По словам Джорджа Мейсона, бывшего члена Палаты Бюргеров из округа Фэрфакс, который присоединился к комитету, Генри взял на себя инициативу. Мейсон и Генри установили тесные политические отношения, которые продлились до смерти Мейсона в 1792 году. Резолюция, предложенная комитетом Генри, устанавливала 1 июня 1774 года – дату закрытия порта Бостона – днем поста и молитвы. Она была принята Палатой Бюргеров, но Данмор распустил ее. Не сдаваясь, бывшие законодатели встретились в таверне «Рейли» и реорганизовались в конвент, чтобы собраться вновь в августе, после того как встречи в округах позволят оценить общественное мнение. Они также призвали к бойкоту чая и других товаров. Пять Вирджинских конвентов (1774–1776 гг.) должны были привести колонию Вирджиния к независимости по мере угасания королевской власти. Их работе способствовали многочисленные резолюции окружных собраний, отрицающие полномочия парламента над колониями и призывающие к бойкоту импорта. Первый конвент собрался в Уильямсбурге в зале заседаний Палаты Бюргеров 1 августа; Данмор отсутствовал в столице, сражаясь с индейцами, и не мог вмешаться. Разделившись между сторонниками отделения от Великобритании и теми, кто все еще надеялся на какое-то соглашение, конвент заседал в течение недели; одним из ключевых решений стало избрание делегатов на Континентальный конгресс в Филадельфии. Генри был избран одним из семи делегатов, разделив второе место с Вашингтоном, членом Палаты Бюргеров из округа Фэрфакс, оба на три голоса уступив Рэндольфу. Поскольку поместье Вашингтона, Маунт-Вернон, находилось на пути из Скочтауна в Филадельфию, он пригласил Генри остановиться там и ехать с ним в Филадельфию. Генри и Пендлтон, другой делегат Вирджинии в Конгрессе и политический соперник Генри, приняли приглашение. Делегаты и видные жители Филадельфии проявляли большой интерес к вирджинцам, которые возглавили сопротивление Великобритании, но с которыми мало кто в других колониях встречался. Это был первый визит Генри на Север, за исключением короткой деловой поездки в Нью-Йорк в 1770 году, но он обнаружил, что его действия хорошо известны. В заключение Генри вонзил в грудь резчик из слоновой кости, подражая римскому патриоту Катону Младшему. Речь Генри возобладала, и конвент принял его поправки. Тем не менее, они были приняты лишь с небольшим перевесом, поскольку многие делегаты не были уверены, к чему приведет сопротивление, к которому призывали Генри и другие радикалы, и лишь немногие округа по настоянию конвента сформировали независимые ополченческие отряды. Текст речи Генри впервые был опубликован в биографии Уирта 1817 года, вышедшей через 18 лет после смерти Патрика Генри. Вирт переписывался с людьми, которые слышали эту речь, и с другими, которые знали тех, кто присутствовал в то время. Все соглашались, что речь произвела глубокое впечатление, но, по-видимому, только один человек попытался воссоздать ее текст. Судья Сент-Джордж Такер, присутствовавший на речи, предоставил Уирту свои воспоминания, и Вирт ответил, что «я почти полностью взял речь Генри на конвенте 1775 года у вас, а также ваше описание ее воздействия в точности». Оригинальное письмо с воспоминаниями Такера было утеряно. В течение 160 лет рассказ Уирта принимался как истина. В 1970-х годах историки начали ставить под сомнение подлинность реконструкции Уирта. Современные историки отмечают, что Генри был известен тем, что использовал страх перед восстаниями индейцев и рабов для продвижения военных действий против британцев, и что, согласно единственному письменному отчету очевидца о речи, Генри использовал некоторые резкие оскорбления, которые Вирт не включил в свой героический пересказ. Рассказ Такера основывался на воспоминаниях, а не на записях, сделанных спустя несколько десятилетий после речи; он писал: «Бесполезно пытаться передать хоть какое-то представление о его речи». Ученые спорят о том, в какой степени речь, которую мы знаем, является работой Уирта или Такера.

In 1773, Henry came into conflict with the royal governor, John Murray, 4th Earl of Dunmore. The governor, appointed in 1771, had sent British soldiers to Pittsylvania County to aid in apprehending a gang of counterfeiters. Once captured, they were immediately taken to Williamsburg for trial before the General Court, ignoring precedent that judicial proceedings should begin in the county where the offense took place or where the suspect had been captured. This was a sensitive matter especially because of the recent Gaspee Affair in Rhode Island, in which the British sought to capture and transport overseas for trial those who had burned a British ship. The Burgesses wanted to rebuke Dunmore for his actions, and Henry was part of a committee of eight that drafted a resolution thanking the governor for the capture of the gang but affirming that using the "usual mode" of criminal procedure protected both the guilty and the innocent. They also penned a plan, adopted by the Burgesses, for a committee of correspondence to communicate with leaders in other colonies to inform and coordinate with each other. The members included Henry. Although Henry had by this time come to believe that conflict with Great Britain, and independence, were inevitable, he had no strategy for this. The Burgesses were sitting when in 1774, word came that Parliament had voted to close the port of Boston in retaliation for the Boston Tea Party, and several burgesses, including Henry, convened at the Raleigh Tavern to formulate a response. According to George Mason, a former burgess from Fairfax County who joined the committee in the work, Henry took the lead. Mason and Henry formed a close political relationship that lasted until Mason's death in 1792. The resolution that Henry's committee produced set June 1, 1774, the date upon which the Port of Boston was to be closed, as a day of fasting and prayer. It passed the Burgesses, but Dunmore dissolved the body. Undeterred, the former legislators met at the Raleigh Tavern and reconstituted themselves as a convention to meet again in August, after there was time for county meetings to show local sentiment. They also called for a boycott of tea and other products. The five Virginia Conventions (1774–1776) would guide the Colony of Virginia to independence as royal authority came to an end. Their work was advanced by many resolutions of county meetings, denying the authority of Parliament over the colonies and calling for a boycott of imports. The first convention met in Williamsburg in the chamber of the Burgesses beginning on August 1; Dunmore was absent from the capital fighting the Native Americans and could not interfere. Divided between those who wanted separation from Britain and those who still hoped for some accommodation, it met for a week; one major decision was the election of delegates to a Continental Congress in Philadelphia. Henry was chosen as one of seven delegates, tying for second place with Washington, burgess for Fairfax County, both receiving three votes less than Randolph. As Washington's estate, Mount Vernon, lay on the way from Scotchtown to Philadelphia, he invited Henry to stop there and to ride to Philadelphia with him. Henry and Pendleton, another Virginia delegate to the Congress and a political rival of Henry's, accepted the invitation. Delegates and prominent Philadelphians took an intense interest in the Virginians, who had taken the lead in resistance to Britain but whom few in the other colonies had met. This was Henry's first stay in the North aside from a brief business trip to New York in 1770, but he found that his actions were well known. As he concluded, Henry plunged an ivory paper cutter towards his chest in imitation of the Roman patriot Cato the Younger. Henry's speech carried the day, and the convention adopted his amendments. Still, they passed only narrowly, as many delegates were uncertain where the resistance urged by Henry and other radicals would lead, and few counties formed independent militia companies at the urging of the convention. The text of Henry's speech first appeared in print in Wirt's 1817 biography, published 18 years after Patrick Henry's death. Wirt corresponded with men who had heard the speech and others who were acquainted with people who were there at the time. All agreed that the speech had produced a profound effect, but it seems that only one person attempted to render an actual text. Judge St. George Tucker, who had been present for the speech, gave Wirt his recollections and Wirt wrote back stating that "I have taken almost entirely Mr. Henry's speech in the Convention of '75 from you, as well as your description of its effect on your verbatim." The original letter with Tucker's remembrances has been lost. For 160 years Wirt's account was taken at face value. In the 1970s, historians began to question the authenticity of Wirt's reconstruction. Contemporary historians observe that Henry was known to have used fear of Indian and slave revolts in promoting military action against the British and that, according to the only written first hand account of the speech, Henry used some graphic name calling that Wirt did not include in his heroic rendition. Tucker's account was based upon recollections and not notes, several decades after the speech; he wrote, "In vain should I attempt to give any idea of his speech". Scholars have argued to what extent the speech we know is the work of Wirt or Tucker.

Инцидент с порохом (1775)

21 апреля 1775 года губернатор Данмор приказал Королевским морским пехотинцам под его командованием захватить порох со склада в Уильямсбурге и перевезти его на военный корабль. Порох принадлежал правительству и предназначался для выдачи в случае необходимости, например, при восстании рабов. Действия Данмора вызвали возмущение у многих вирджинцев. Генри отправился в Филадельфию, будучи избранным делегатом во Второй Континентальный конгресс, но гонец настиг его до того, как он покинул округ Ганновер, и он вернулся, чтобы возглавить местное ополчение. Стремясь к возвращению пороха или компенсации колонистам за него, 2 мая Генри повёл свои войска к Уильямсбургу, как написал Данмор, "со всеми признаками настоящей войны". К этому времени дошли известия о битвах при Лексингтоне и Конкорде, и многие вирджинцы поверили, что война с Британией началась. С войсками, усиленными рьяными добровольцами из соседних округов, у Генри, вероятно, было достаточно сил, чтобы захватить Уильямсбург и нанести Данмору унизительное поражение, но всё более влиятельные посланники, призывавшие к осторожности, замедлили его продвижение, и в округе Нью-Кент, всё ещё прибывавшие из Уильямсбурга, трое коллег Генри по Конгрессу помогли убедить его прекратить марш. Поскольку Генри настаивал на компенсации колонистам, член губернаторского совета согласился выплатить стоимость пороха посредством векселя. Хотя Данмор издал прокламацию против "некоего Патрика Генри из округа Ганновер и ряда его заблудших последователей", 15 окружных комитетов быстро одобрили действия Генри, и когда он наконец отправился в Филадельфию, его сопровождало ополчение к Потомаку, приветствуя его отплытие с берега. Не все одобряли: марш Генри ужаснул некоторых умеренных, опасавшихся, что он может спровоцировать конфликт, в котором Вирджиния останется один на один с мощью Британии. Они также видели в нём угрозу неприкосновенности собственности, поскольку Генри и его войска могли отнять её у любого. По мере роста поддержки независимости противники либо присоединились к движению, либо решили хранить молчание. Генри прибыл в Конгресс с опозданием, 18 мая 1775 года. Позже Джефферсон утверждал, что Генри играл лишь вспомогательную роль, и, хотя полного отчёта нет, тот факт, что о его влиянии не упоминалось, похоже, подтверждает это. Конгресс назначил Вашингтона главнокомандующим американских войск, назначение, которое Генри поддержал. В конце сессии, в августе, Генри покинул Филадельфию и вернулся в Вирджинию, больше никогда не занимая должности за её пределами. Это сблизило его с Вашингтоном, поскольку Натаниэль Дандридж был дядей Марты Вашингтон. К шести детям от Сары Генри у него появилось ещё одиннадцать от Доротеи, хотя двое от второго брака умерли в раннем возрасте. Она привезла с собой 12 рабов, увеличив число рабов, принадлежавших Патрику Генри, до 30. В 1777 году он продал Скотчтаун и переехал на плантацию Лезервуд в округе Генри, которую только что создала и назвала в его честь Генеральная Ассамблея. Когда Вашингтон и его войска расположились в лагере в Вэлли-Фордж зимой 1777–78 годов, Генри организовал отправку скота и других продуктов питания для их помощи. Существовало недовольство Вашингтоном, которого некоторые не считали успешным генералом, что привело к так называемому заговору Конвея. Генри поддержал Вашингтона, когда доктор Бенджамин Раш из Филадельфии, один из тех, кто не одобрял Вашингтона, отправил губернатору анонимное письмо, в котором обсуждались интриги против генерала. Генри немедленно переслал письмо Вашингтону, и хотя неясно, узнал ли Генри почерк Раша, Вашингтон узнал, что предупредило его о заговоре. Президент Вашингтон писал о Генри в 1794 году: "Я всегда уважал и ценил его; более того, я чувствовал себя обязанным ему за дружелюбный способ, которым он передал мне некоторые коварные анонимные письма в конце 1777 года с целью вовлечь его в оппозицию, которая в то время формировалась против меня". В попытке обеспечить обширные претензии Вирджинии на западе (до реки Миссисипи и на север до современной Миннесоты) против британских и индейских войск Генри в декабре 1777 года отправил Джорджа Роджерса Кларка в экспедицию против Каскаскии, где находилось британское и французское поселение. Эта часть миссии Кларка была секретной; его публичные приказы лишь указывали, что он должен собрать ополчение и отправиться в Кентукки (тогда часть Вирджинии). Кларк захватил Каскаскию в июле 1778 года и оставался к северу от реки Огайо на протяжении всего срока губернаторства Генри. Хотя экспедиция не увенчалась таким успехом, как ожидалось, Генри превозносил её достижения, но после того, как он покинул губернаторство в 1779 году и был избран в Палату Делегатов, он стал противником Кларка. Генри был избран на третий срок 29 мая 1778 года, снова без оппозиции. Джефферсон возглавил комитет видных деятелей, отправленных, чтобы сообщить ему о его избрании. В декабре 1778 года Генри направил в Конгресс срочную просьбу об оказании военно-морской помощи в защите Чесапикского залива. Помощь не была оказана, и 8 мая 1779 года, в последние дни губернаторства Генри, британские корабли под командованием сэра Джорджа Коллиера вошли в залив, высадили войска и захватили Портсмут и Саффолк, уничтожив ценные припасы. Британцы покинули залив 24 мая, и Генри, ограниченный тремя последовательными сроками в офисе конституцией 1776 года, вскоре покинул свой пост, его сменил Джефферсон, и вместе с семьей вернулся в Лезервуд.

On April 21, 1775, Governor Dunmore had the Royal Marines under his command seize gunpowder from the magazine in Williamsburg and take it to a naval ship. The gunpowder belonged to the government, to be issued in case of need, such as a slave uprising. Dunmore's actions outraged many Virginians. Henry had departed for Philadelphia, having been elected a delegate to the Second Continental Congress, but a messenger caught up with him before he left Hanover County, and he returned to take command of the local militia. Seeking the restoration of the powder, or that the colonists be compensated for it, on May 2, Henry led his troops towards Williamsburg with, as Dunmore wrote, "all the Appearances of actual War". By this time, word of the Battles of Lexington and Concord had arrived, and many Virginians believed that war with Britain had begun. With his troops reinforced by eager volunteers from nearby counties, Henry likely had force enough to take Williamsburg and deal Dunmore a humiliating defeat, but increasingly prominent messengers urging caution slowed his advance, and in New Kent County, still some from Williamsburg, three of Henry's fellow delegates to Congress helped persuade him to leave off his march. As Henry insisted the colonists be compensated, a member of the Governor's Council agreed to pay the value of the powder by bill of exchange. Although Dunmore issued a proclamation against "a certain Patrick Henry, of the County of Hanover, and a Number of his deluded Followers", 15 county committees quickly approved Henry's action, and when he finally departed for Philadelphia, he was escorted to the Potomac by militia who lined the shore, cheering as his ferry pulled away. Not all approved; Henry's march appalled some moderates who feared he might provoke a conflict in which Virginia stood alone against Britain's might. They also saw him as a threat to the sanctity of property, for anyone's might be taken by Henry and his troops. As popular support for independence grew, opponents either joined in the movement or decided it was wiser to remain silent. Henry belatedly arrived at the Congress on May 18, 1775. Jefferson later stated that Henry played only a supporting role, and though there is not a complete record, the fact that he was not written of as having an impact appears to confirm that. The Congress appointed Washington as head of American forces, an appointment that Henry supported. At the end of the session, in August, Henry left Philadelphia for Virginia and would never again hold office outside its borders. This made him closer kin to Washington, as Nathaniel Dandridge was Martha Washington's uncle. To add to the six children he had by Sarah Henry, he would have eleven more by Dorothea, though two by the second marriage died very young. She brought 12 slaves with her, adding to the 30 Patrick Henry already had. He sold Scotchtown in 1777 and moved to Leatherwood Plantation in Henry County, which the General Assembly had just created and named for him. When Washington and his troops encamped at Valley Forge in the winter of 1777–78, Henry arranged for livestock and other food to be sent to their relief. There was discontent against Washington, who was not seen by some as a successful general, and this resulted in the so called Conway Cabal. Henry supported Washington when Dr. Benjamin Rush of Philadelphia, one of those unenthusiastic about Washington, sent the governor an unsigned letter, discussing machinations against the general. Henry immediately sent Washington the letter, and though it is uncertain if Henry recognized Rush's handwriting, Washington did, tipping him off to the conspiracy. President Washington wrote of Henry in 1794, "I have always respected and esteemed him; nay more, I have conceived myself under obligation to him for the friendly manner in which he transmitted to me some insidious anonymous writings in the close of the year 1777 with a view to embark him in the opposition that was forming against me at that time". In an effort to secure Virginia's vast claims in the West (to the Mississippi River and north to present day Minnesota) against British and Native American forces, Henry in December 1777 sent George Rogers Clark on an expedition against Kaskaskia, site of a British and French settlement. This part of Clark's mission was secret; his public orders merely stated he was to raise a militia and go to Kentucky (then part of Virginia). Clark captured Kaskaskia in July 1778 and remained north of the Ohio River for the remainder of Henry's governorship. Although the expedition did not turn out as well as hoped, Henry trumpeted its successes, but after he left the governorship in 1779 and was elected to the House of Delegates, he became a foe of Clark. Henry was elected to a third term on May 29, 1778, again without opposition. Jefferson led the committee of notables sent to inform him of his election. In December 1778, Henry sent an urgent appeal to Congress for naval aid in protecting Chesapeake Bay. None was forthcoming, and on May 8, 1779, in the final days of Henry's governorship, British ships under Sir George Collier entered the bay, landed troops, and took Portsmouth and Suffolk, destroying valuable supplies. The British departed on May 24, and Henry, limited to three consecutive terms in office by the 1776 constitution, left office soon after, succeeded by Jefferson, and with his family returned to Leatherwood.

Лезервуд и Палата делегатов (17791784)

В Лезервуде Генри посвятил себя местным делам в малонаселенном округе и получил место в окружном суде (местном органе управления), как и видные землевладельцы, а также в приходском совете. Он отказался баллотироваться в Конгресс, заявив, что его личные дела и недавняя болезнь делают это невозможным. Когда в начале 1780 года губернатор Джефферсон прислал ему письмо, Генри ответил с благодарностью, посетовав на свою изоляцию, и написал о своих многочисленных опасениях по поводу сложившейся ситуации, поскольку война продолжалась. Вскоре после этого свободные землевладельцы округа Генри направили его тезку в Палату делегатов. Однако через несколько недель проблемы со здоровьем возобновились, и он вернулся в Лезервуд. Находясь в Ричмонде (куда была перенесена столица), Генри выступил против предложенного Конгрессом плана переоценки континентальной валюты и введения определенных налогов, полагая, что это принесет пользу главным образом северным штатам. Ему удалось предотвратить его принятие, но после его отъезда из Ричмонда сторонники убедили законодательное собрание принять его. Вернувшись домой, он активно участвовал в вербовке местных добровольцев для подавления банд лоялистов, совершавших набеги в приграничных районах. Генри участвовал в походах с войсками, хотя и не командовал ими, и им в целом удалось подавить сопротивление. Добровольцы были распущены в сентябре 1780 года. В январе 1781 года британские войска под командованием опального бывшего американского генерала Бенедикта Арнольда поднялись по реке Джеймс и захватили Ричмонд, встретив незначительное сопротивление, в то время как Генри присоединился к другим законодателям и губернатору Джефферсону, бежавшим в Шарлоттсвилль. Хотя Арнольд вскоре отступил в Портсмут, в феврале войска под командованием лорда Корнуоллиса вошли в штат из Северной Каролины; война, которая в основном велась за пределами штата, завершится рядом решающих сражений на территории Вирджинии. Пока армия Вашингтона находилась недалеко от Нью-Йорка, Генри стремился набрать солдат для защиты штата и в марте помог составить резкий протест Палаты делегатов в Конгресс с требованием помощи. Тем не менее, в мае британские войска под командованием полковника Банастра Тарлтона совершили набег на Шарлоттсвилль, едва не захватив правительство Вирджинии, которое бежало в Стаунтон. Существует история о том, что Генри бежал вместе с другими видными лидерами и искал убежища в доме женщины, которая сначала отвергла их как трусов, бежавших из Шарлоттсвилля. Но, узнав, что Генри был в группе, она решила, что все в порядке, и предложила им все, что у нее было. Джефферсон не поехал в Стаунтон: срок его полномочий в качестве губернатора истек, но законодательное собрание не успело провести выборы. После набега он укрылся на своей ферме в округе Бедфорд, и Вирджиния осталась без губернатора на десять дней. Несколько законодателей выразили недовольство действиями Джефферсона и потребовали расследования поведения исполнительной власти (Джефферсона и его совета), и Генри был одним из тех, кто взял на себя инициативу. Резолюция была принята, но расследование было отложено до следующей сессии, и законодательное собрание передумало. Джефферсон был возмущен действиями Генри и питал обиду, которая не утихла даже после смерти Генри в 1799 году. После фактического завершения войны американской победой при осаде Йорктауна Генри служил делегатом от своего округа до 1784 года, когда он был вновь избран губернатором. Мир принес много перемен, и Генри инициировал законодательство о реформе валюты Вирджинии и корректировке платежей по контрактам, заключенным до периодов высокой инфляции. Джефферсон и другие хотели возобновить контракты, которые уже были урегулированы, но в обесцененной валюте; Генри считал это несправедливым, и благодаря его влиянию в Генеральной Ассамблее его версия возобладала. В отношении ратификации Конституции Генри был несколько успокоен тем, что конвент предложил около 40 поправок; некоторые из них впоследствии были включены в Билль о правах. Мейсон, союзник Генри в противостоянии ратификации, намеревался произнести пламенную тираду о недостатках нового плана правительства; его отговорили. По одной из версий, Генри сказал другим противникам, что выполнил свой долг, выступая против ратификации, и как республиканцы, с вопросами, решенными демократическим путем, им лучше всем вернуться домой. Мэдисон писал Вашингтону, что Генри все еще надеется на поправки, ослабляющие власть федерального правительства, которые, возможно, будут предложены вторым национальным конвентом. Генри вернулся в Палату делегатов, где успешно помешал избранию Мэдисона федеральным сенатором от Вирджинии, поскольку по первоначальной Конституции сенаторы избирались законодателями, а не народом. Хотя Генри дал понять, что не будет занимать должность за пределами Вирджинии, он получил некоторое количество голосов на выборах. Мэдисон был избран в Палату представителей в округе, где ему противостоял Джеймс Монро, хотя сторонники Мэдисона жаловались, что сторонники Генри в законодательном собрании несправедливо включили округ Оранж, родной округ Мэдисона, в округ, настроенный против федералистов. Генри также добился включения запрошенных поправок в обращения законодательного собрания к федеральному Конгрессу. Несмотря на свои сомнения, Генри был одним из выборщиков Вирджинии, проголосовав за Вашингтона (избранным президентом) и Джона Адамса (избранным вице-президентом). Генри был разочарован тем, что Первый Конгресс принял только поправки, касающиеся личных свобод, а не те, которые были направлены на ослабление правительства. Последним делом, которым занялся Генри перед уходом из Палаты делегатов в конце 1790 года, было… Он был похоронен на Ред-Хилл. В своем завещании Генри оставил свои поместья и 67 рабов, чтобы разделить их между своей женой и шестью сыновьями. Он не освободил ни одного раба, несмотря на свои выступления против порабощения тиранами и несмотря на различные высказывания против самой системы рабства. После его смерти было произнесено много хвалебных речей в адрес Генри. В Virginia Gazette была опубликована некрологическая заметка с черной рамкой: «Пока наши реки текут или горы стоят, Вирджиния будет говорить будущим поколениям: «Подражайте моему Г»». В Petersburg Intelligencer выражали сожаление по поводу смерти человека, который, возможно, смог бы «примирить все стороны и добиться той гармонии и согласия», которые необходимы во время национальных разногласий. В Argus, газете, поддерживающей фракцию Джефферсона, отмечалось, что Генри «указал на те недостатки в нашей Конституции, на которые мы сейчас жалуемся. Если кто-то склонен осуждать поздний политический переход г-на Генри [к поддержке федералистов], если что-либо было написано на эту тему, пусть Гений американской независимости прольет слезу и навсегда вытрет ее».

At Leatherwood, Henry devoted himself to local affairs in the thinly populated county and was given seats on the county court (the local governing body), as prominent landowners were, and on the parish vestry. He refused to be elected a delegate to Congress, stating that his personal business and past illness made that impossible. When Governor Jefferson sent a note to him in early 1780, Henry replied with gratitude, complaining of his isolation, and wrote of his many concerns about the state of affairs as the war continued. The freeholders of Henry County soon thereafter sent its eponym to the House of Delegates. But within weeks, health problems recurred, causing his return to Leatherwood. While in Richmond (where the capital had been moved) Henry opposed a congressional plan to revalue Continental currency and impose certain taxes, feeling it would mostly benefit the North. He was successful in defeating it, but after he left Richmond, supporters persuaded the legislature to pass it. Once he returned home, he was heavily involved in efforts to recruit local volunteers to suppress bands of Loyalists who were conducting raids in the frontier area. Henry rode with the troops, though he did not lead them, and they were generally successful in suppressing the resistance. The volunteers were disbanded in September 1780. In January 1781, British forces under the renegade former American general, Benedict Arnold, sailed up the James River and captured Richmond with little opposition as Henry joined the other legislators and Governor Jefferson in fleeing to Charlottesville. Although Arnold soon withdrew to Portsmouth, in February, troops under Lord Cornwallis entered the state from North Carolina; the war, which had for the most part been fought out of state, would have many of its final moves played in Virginia. With Washington's army near New York, Henry sought to recruit soldiers to defend the state and in March helped draft an angry remonstrance from the House of Delegates to Congress, demanding help. Nevertheless, in May, British forces under Colonel Banastre Tarleton raided Charlottesville, nearly capturing the Virginia government, which fled to Staunton. There is a story that Henry fled with other prominent leaders and sought refuge at the home of a woman who initially spurned them as cowards for fleeing Charlottesville. But on learning Henry was with the group, she decided it must be all right, and offered them the best she had. Jefferson did not go to Staunton: his term as governor had just expired, but the legislature had not met to hold an election. After the raid, he took refuge at his farm in Bedford County, and Virginia had no governor for ten days. Several legislators complained of Jefferson's actions and called for an inquiry into the conduct of the executive (Jefferson and his council), and Henry was among those who took the lead. The resolution passed, but the inquiry was set for the next session, and the legislature thought better of it. Jefferson was angered at Henry's actions and held a grudge that did not abate until well after Henry's death in 1799. With the war effectively ended by the American victory at the siege of Yorktown, Henry served as delegate from his county through 1784, when he was elected again as governor. Peace brought many adjustments, and Henry sponsored legislation to reform Virginia's currency and to adjust payments from contracts still outstanding from before periods of high inflation. Jefferson and others wanted to reopen contracts that had been already settled but in depreciated currency; Henry thought that unjust, and because of his influence in the General Assembly, his version prevailed. to ratify the Constitution, Henry was somewhat mollified by the fact that the convention had proposed about 40 amendments; some of them were later incorporated in the Bill of Rights. Mason, Henry's ally in opposing ratification, intended a fiery diatribe on the faults of the new plan of government; he was talked out of it. By one account, Henry told other opponents that he had done his duty in opposing ratification, and as republicans, with the issues settled in a democratic way, they had best all go home. Madison wrote to Washington that Henry still hoped for amendments to weaken the power of the federal government, possibly to be proposed by a second national convention. Henry returned to the House of Delegates where he successfully defeated Madison's effort to become federal senator from Virginia, for under the original Constitution senators were elected by legislators, not the people. Although Henry made it clear he would not serve in office outside Virginia, he received a number of votes in the election. Madison gained election to the House of Representatives in a district where he was opposed by James Monroe, though Madison's supporters complained that Henry's supporters in the legislature had unfairly placed Orange County, Madison's home county, in a district leaning anti Federalist. Henry also saw to it that the requested amendments were incorporated in petitions from the legislature to the federal Congress. Despite his qualms, Henry served as one of Virginia's presidential electors, voting for Washington (elected President) and John Adams (elected Vice President). Henry was disappointed when the First Congress passed only amendments dealing with personal liberties, not those designed to weaken the government. A final cause Henry engaged in before leaving the House of Delegates at the end of 1790 He was buried at Red Hill. In Henry's will, he left his estates and his 67 slaves to be divided between his wife and his six sons. He did not free any slaves, despite his speeches against enslavement by tyrants and despite his various comments opposing the institution of slavery itself. The tributes to Henry upon his death were many. The Virginia Gazette printed a death notice bordered in black, "As long as our rivers flow, or mountains stand, Virginia will say to rising generations, imitate my H ". The Petersburg Intelligencer regretted the death of a man who might have been able "to conciliate all parties and produce that harmony and accord" needed at a time of national controversy. The Argus, a paper which supported Jefferson's faction, noted that Henry "pointed out those evils in our Constitution against which we now complain If any are disposed to censure Mr. Henry for his late political transition [to supporting the Federalists], if anything has been written on that subject, let the Genius of American Independence drop a tear, and blot it out forever."

Памятники и мемориалы

Несколько домов Генри известны своей связью с ним. Плантация Скотчтаун является Национальным историческим памятником. Национальный мемориал Патрика Генри на Ред-Хилл сохраняет последний дом Генри, его место захоронения и юридическую контору. Место его рождения, сгоревшее в 1807 году и сохранившееся лишь в виде археологических останков, также охраняется и включено в Национальный реестр исторических мест. Мемориальная доска, установленная Дочерьми американской революции, отмечает местоположение Лезервуд в округе Генри. Генри помог основать колледж Хэмпден-Сидней, полагая, что "каждое свободное государство" должно поощрять "полезные знания среди своих граждан". Колледж Эмори и Генри в Эмори, штат Вирджиния, был назван в его честь и в честь Джона Эмори, одного из первых епископов Вирджинии. По словам представителей колледжа, "епископ Эмори символизирует веру в единство веры и знаний, а губернатор Генри – приверженность идеалам свободы и гражданской добродетели". Форт Генри располагался на территории нынешнего Уилинга, Западная Вирджиния, но в то время был частью Вирджинии. Он был построен в 1774 году и первоначально назван Форт-Финкастл в честь одного из титулов лорда Данмора, но после обретения независимости был переименован в честь Генри, занимавшего тогда пост губернатора. Форт Патрик Генри был построен во время американской революционной войны вдоль реки Южный Форк Холстон, на месте современного Кингспорта, штат Теннесси. Этот форт дал название плотине Форт-Патрик Генри и водохранилищу на этой реке. В честь Генри было названо как минимум четыре корабля: пассажирский и грузовой пакетбот "Патрик Генри", пароход CSS "Patrick Henry" военно-морских сил Конфедерации во время Гражданской войны, либерти-корабль времен Второй мировой войны и подводная лодка с баллистическими ракетами "Патрик Генри". Лагерь Патрик Генри был военным лагерем времен Второй мировой войны недалеко от Ньюпорт-Ньюс, штат Вирджиния. После вывода из эксплуатации в 1946 году на его месте был построен международный аэропорт Ньюпорт-Ньюс/Вильямсбург. Когда аэропорт открылся в 1949 году, он назывался Patrick Henry Field, а затем был переименован в Международный аэропорт Патрика Генри, название, которое он сохранял до 1990 года. Код аэропорта по-прежнему PHF. Патрик Генри дважды был увековечен на почтовых марках США. 7 октября 1955 года почтовое ведомство США выпустило почтовую марку номиналом 1 доллар в честь Генри, одну из марок высокой стоимости в серии Liberty. Картина Генри американского художника Алонсо Чаппеля послужила вдохновением и моделью для гравера при создании этой марки. В 1960–1961 годах почтовое ведомство США выпустило серию "Американское кредо", состоящую из шести марок с известными патриотическими цитатами. Самые известные слова Патрика Генри были помещены на последнюю марку серии – 4-центовую марку, впервые выпущенную в Ричмонде 11 января 1961 года.

Several of Henry's homes are recognized for their association with him. Scotchtown Plantation is a National Historic Landmark. The Red Hill Patrick Henry National Memorial preserves Henry's final home, gravesite, and his law office. The site of his birthplace, which burned in 1807 and is now reduced to archaeological remains, is also preserved; it is listed on the National Register of Historic Places. A plaque placed by the Daughters of the American Revolution marks the site of Leatherwood in Henry County. Henry helped found Hampden Sydney College, believing that "every free state" should promote "useful knowledge amongst its citizens". Emory and Henry College in Emory, Virginia was named for him and John Emory, an early bishop in Virginia. According to the college, "Bishop Emory symbolizes belief in the union of faith and learning, while Governor Henry represents the commitment to the ideals of freedom and civic virtue." Fort Henry stood in what is now Wheeling, West Virginia, but was at the time part of Virginia. It was built in 1774 and named Fort Fincastle after one of Lord Dunmore's titles but was renamed for Henry, then governor, after independence. Fort Patrick Henry was built during the American Revolutionary War along the South Fork Holston River at the present day site of Kingsport, Tennessee. This fort serves as the namesake of Fort Patrick Henry Dam and its reservoir on the river. At least four ships have been named in Henry's honor: the passenger and freight packet ship Patrick Henry, the Civil War Confederate Navy steamboat CSS Patrick Henry, World War II Liberty ship and the ballistic missile submarine Patrick Henry. Camp Patrick Henry was a World War II era military camp near Newport News, Virginia. Decommissioned in 1946, it became the site of the Newport News/Williamsburg International Airport on When opened in 1949, the airport was called Patrick Henry Field and was later renamed Patrick Henry International Airport, a name it retained until 1990. The airport code is still PHF. Patrick Henry has been honored twice on U. S. postage stamps. On October 7, 1955, the United States Post Office Department issued a $1 definitive stamp honoring Henry, one of the high values in the Liberty issue. A painting of Henry by American artist Alonzo Chappel was used as the inspiration and as the model by the engraver for this issue. In 1960–1961, the U. S. Post Office issued the American Credo series, six stamps with well known patriotic quotations. Patrick Henry's most famous words are inscribed on the final issue in the series, a 4 cent stamp first released in Richmond on January 11, 1961.

Наследие и исторический взгляд

Как заметил историк Ричард Биман, Генри был человеком, который "не считал нужным много что записывать", что стало серьезным недостатком при исторической оценке его личности. Недостаток первоисточников, касающихся Генри – сохранилось лишь небольшое количество его бумаг и несколько речей – разочаровал биографов Генри, начиная с Вирта (1817) и заканчивая Биманом (1974). За два года до публикации своей книги Вирт отметил: "Это все – говорить, говорить, говорить. Да, он умел говорить – Боже мой, как он умел говорить! Но, что еще хуже, с 1763 по 1789 год ни одна из его речей не дошла до нас в печати, письме или памяти". Биман, в свою очередь, заключает: "Революционный подстрекатель, какими бы ни были его заслуги, обладал ничтожным чувством истории". Этого недостатка не было у Джефферсона, который не только пережил Генри на четверть века, но и заполнил пробелы в информации о нем своими воспоминаниями и мнениями. Вирт не публиковал многие критические замечания Джефферсона в адрес Генри, который настолько раздражал Джефферсона, что тот продолжал критиковать его в присутствии гостей в Монтичелло в 1824 году. Негативные оценки Генри со стороны Джефферсона, оправданные они были или нет, негативно сказались на его исторической репутации. Генри всегда пользовался признанием американцев за блеск своего политического ораторского искусства. Кукла пишет: "Генри объяснял Революцию простым мужчинам и женщинам по всей Америке на понятном им языке и вдохновлял их на борьбу за свободу". Майер утверждает: "Генри создал популярный и партийный политический стиль, демократические последствия которого потребовалось еще поколение, чтобы полностью осознать и принять. Его карьера ознаменовала переход от политической аристократии восемнадцатого века к массовой политике эпохи Эндрю Джексона". В своем исследовании ораторского искусства Генри Дэвид Маккантс предполагает, что положение Генри как великого американского оратора его времени было обусловлено не столько его "героизмом и красноречием", сколько способностью адаптировать противоречивые философские, религиозные и политические течения, встретившиеся в Вирджинии, чтобы создать новый стиль ораторского искусства, который находил отклик у масс. По словам Тейта, "своими непревзойденными ораторскими способностями, умением находить общий язык с избирателями и завоевывать их безоговорочную лояльность, а также тесной связью с их интересами он, несомненно, способствовал тому, чтобы Революция стала более широко популярным движением, чем могла бы быть в противном случае". Кидд утверждает, что исторический акцент на качестве ораторского искусства Генри может быть вызван нежеланием обсуждать содержание его речей, особенно его оппозицию Конституции. Во время Гражданской войны обе стороны считали Генри своим сторонником: аболиционисты ссылались на его труды против рабства, а сторонники южного дела – на его враждебность к Конституции. Эта оппозиция Генри со временем стала восприниматься многими писателями, даже симпатизирующими ему, как пятно на его в целом достойной карьере. Биман, писавший в 1986 году, незадолго до двухсотлетия Конституции, предсказал, что в годовщину "будет трудно избежать изображения Генри как одного из исторических неудачников, как человека, слишком близорукого, чтобы увидеть за пределами своего штата перспективы национального величия, воплощенные в федеральной Конституции". Генри был назван героем как левыми, так и правыми, но особенно полюбился последним. Он особенно привлекателен для христианских консерваторов, которые ссылаются на его глубокие религиозные убеждения, а также на его труды и речи в защиту христианской добродетели и религиозной свободы. Поскольку Генри получил домашнее образование от своего отца, он стал символом движения домашнего обучения. В 2000 году в Перселвилле, штат Вирджиния, был основан колледж Патрика Генри, во многом для тех, кто учился дома. Хотя самая известная декларация Генри оказалась столь же адаптивной, как и прежде, в руках правых (на одном плакате на митинге Tea Party в 2010 году было написано "Дайте мне свободу или дайте мне долг"), по словам Кидда, "мало кто из американцев сегодня, сторонники Tea Party или другие, всерьез воспринимают фундаментальную критику Генри Конституции". Тейт пишет о Генри: "Из многочисленных лидеров, которые были активны в основном на уровне штатов и в целом выступали против ратификации Федеральной конституции, Генри был одним из немногих, кто вошел в число выдающихся деятелей Американской революции". Кукла согласен с этим, отмечая, что, за исключением двух лет в Континентальном конгрессе, Генри никогда не занимал национальных должностей, "и все же он был одним из основателей республики". Кидд отмечает туманное представление о Генри, которое сложилось у американцев сегодня:

As historian Richard Beeman put it, Henry was a man who "did not bother to write much of anything down", a handicap when being evaluated by history. The lack of primary source materials regarding Henry—only a handful of papers and a few of his speeches survive—has frustrated Henry's biographers from Wirt (1817) to Beeman (1974). Two years before publishing his book, Wirt commented: "It is all speaking, speaking, speaking. 'Tis true he could talk—Gods! how he could talk! but to make the matter worse, from 1763 to 1789 not one of his speeches lives in print, writing or memory". Beeman, for his part, concludes, "the Revolutionary firebrand, whatever his achievements, possessed a miserable sense of history". This was a deficiency not possessed by Jefferson, who not only survived Henry by a quarter century, but who got to fill the vacuum of information about Henry with his own recollections and opinions. Wirt did not print many of Jefferson's criticisms of Henry, who had irritated Jefferson to such an extent he was still criticizing Henry to guests at Monticello in 1824. Jefferson's negative assessments of Henry, whether justified or not, have adversely affected Henry's historical reputation. Henry has always been acclaimed by Americans for the brilliance of his political oratory. Kukla writes, "Henry explained the Revolution to ordinary men and women through America in words they understood—and inspired them to fight for liberty." Mayer argues, "Henry had forged a popular and partisan political style whose democratic implications took another generation to realize fully and accept. His career pointed the transition from the political squirearchy of the eighteenth century to the mass politics of Andrew Jackson's day". In his study of Henry's oratory, David A. McCants suggests that Henry's position as great American orator of his day was not so much because of his "heroism and eloquence" but for adapting the clashing philosophies, religious and political, that met in Henry's Virginia, to create a new style of oratory that appealed to the masses. According to Tate, "by his unmatched oratorical powers, by employing a certain common touch to win the unwavering loyalty of his constituents, and by closely identifying with their interests, he almost certainly contributed to making the Revolution a more widely popular movement than it might otherwise have become". Kidd argues that the historical focus on the quality of Henry's oratory may result from a discomfort with the content of his speeches, especially his opposition to the Constitution. During the Civil War era, both sides claimed Henry as a partisan, abolitionists citing his writings against slavery, and those sympathetic to the Southern cause pointing to his hostility to the Constitution. That opposition by Henry came to be seen by many writers, even those friendly to Henry, as a blot on an otherwise admirable career. Beeman, writing in 1986, just before the Constitution's bicentennial, predicted that during that anniversary, "it will be hard to avoid depicting Henry as one of history's losers, as one too short sighted to see beyond the bounds of his own native state to glimpse the promise of national greatness embodied in the federal Constitution." Henry has been cited as a hero to both Left and Right but has become a particular favorite of the latter. He is especially attractive to Christian conservatives, who cite his deep religious beliefs as well as his writings and speeches in favor of Christian virtue and in defense of religious liberty. Because Henry was educated at home by his father, he has become a symbol of the homeschooling movement. In 2000, Patrick Henry College was founded in Purcellville, Virginia, in large part for those who had been homeschooled. Although Henry's most famous declaration has proved as adaptable as ever in the hands of the Right (one sign at a Tea Party rally in 2010 read "Give Me Liberty or Give Me Debt"), according to Kidd, "few Americans today, Tea Partiers or others, take seriously Henry's fundamental criticisms of the Constitution." Tate writes of Henry, "Of the numerous leaders who were active largely at the state level and who generally opposed ratification of the Federal Constitution, Henry was one of the few who came to be ranked among the truly major figures of the American Revolution." Kukla concurs, noting that except for two years in the Continental Congress, Henry never held national office, "and yet he was a founder of the republic". Kidd notes the hazy view of Henry that Americans today have:

Библиография источников

Черноу, Рон (2005). Александр Гамильтон. Penguin.

Первичные источники

Кувилон, Марк, ред. Патрик Генри: Исправление биографических ошибок (1996), Брукнеал, Вирджиния: Фонд памяти Патрика Генри. ISBN 1 931196 10 9
Элсон, Джеймс М., ред. Патрик Генри в его речах и произведениях, а также в словах современников (2007), Линчбург, Вирджиния: Издательство Warwick House Publishers.
Генри, Уильям Уирт, ред. Патрик Генри, Жизнь, переписка и речи (1891, 3 т.), содержит переиздание большей части имеющихся первоисточников.