Франсиско Хосе де Нариньо: Жизнь и политическая деятельность.

Введение

Колумбийский политик
район Боготы

Ранние годы

Нариньо родился в аристократической семье. Он был третьим сыном Висенте Нариньо и Васкеса, испанца из Галисии, и Каталины Альварес. Его отец переехал в Новую Гранаду в 1751 году в качестве королевского официального бухгалтера Новой Гранады, возглавил первую пороховую фабрику в Сантафе (современная Богота) и впоследствии был повышен до главного бухгалтера – важную должность, которую он занимал до своей смерти в 1778 году. Мать Нариньо была сестрой Мануэля Альвареса дель Касаля, одного из адвокатов Королевской аудиенции. Нариньо и его многочисленные братья и сестры росли в окружении книг. Подробностей о его ранней жизни немного, но известно, что он учился в Colegio Mayor de San Bartolomé, известной иезуитской школе в Боготе, основанной в 1604 году. В 1785 году Нариньо женился на Магдалене Ортега-и-Меса, с которой у него было шестеро детей. К тому времени он уже был торговцем и активно занимался политикой. В 1789 году он был назначен обычным майором Сантафе, а также генеральным казначеем десятины. К 1793 году он открыл собственную типографию и получил правительственную лицензию на печать, что впоследствии принесло ему проблемы.

Ранняя политическая деятельность

Нариньо был интеллектуально любопытен и восхищался политическими идеологиями лидеров Французской и Американской революций. В его внушительной библиотеке над камином висел портрет Бенджамина Франклина. В юности Нариньо оказывал сильное влияние на прогрессивную молодежь Боготы, Колумбия, организуя тайные политические собрания, которые он называл «Убежищем», где обсуждалась необходимость независимости и пути её достижения. Среди участников были будущие известные личности, такие как Хосе Антонио Рикаурте и Ригуэйро, Луис де Рие, Мануэль Торрес и Франсиско Антонио Сеа. Нариньо был одним из самых откровенных и убедительных участников этих встреч и пользовался большим уважением среди своих соратников-революционеров. В 1794 году Нариньо раздобыл экземпляр «Декларации прав человека и гражданина», распространявшейся Французской Ассамблеей. Он перевёл Декларацию с французского на испанский и напечатал несколько экземпляров в своей частной типографии, распространяя их среди единомышленников. Эти переведённые памфлеты распространились по всему континенту, вызвав брожение в политических умах того времени. Вскоре правительство обнаружило эти материалы, и все найденные копии были сожжены. Нариньо был арестован 29 августа 1794 года, наряду со многими другими участниками его собраний в «Убежище», и в течение остальной части года и следующего подвергся судебным разбирательствам. Его адвокат, Хосе Антонио Рикаурте и Ригуэйро, также был арестован, поэтому никто другой не решался защищать его, и он вместе со своими последователями был приговорён к десяти годам тюремного заключения в Африке и изгнанию из Южной Америки за ведущую роль в политической группе. Кроме того, всё его имущество было конфисковано. Ранее Нариньо работал сборщиком десятины (Recaudador de diezmos) и также был обвинен в мошенничестве, связанном с этой деятельностью. Однако Нариньо сумел бежать в Кадис, а затем в 1795 году – в Париж, где посвятил себя изучению Французской революции и её последствий. Это убедило его в том, что централизованное правительство является наилучшей формой правления. Проведя некоторое время во Франции, Нариньо отправился в Англию в поисках экономической и военной поддержки от британцев, но, не получив её, решил вернуться в Сантафе (современная Богота). Он путешествовал под видом другого человека, но в конечном итоге был вынужден сдаться властям 19 июля 1797 года. В тюрьме он заразился туберкулёзом. В 1803 году он был наконец освобождён по состоянию здоровья и постепенно выздоравливал. Однако к 1809 году, после волнений в колониях, вызванных вторжением Наполеона в Испанию, многие люди стали тайно собираться для обсуждения независимости. Некоторые из этих заговорщиков, в том числе священник Андрес Росильо и Меруэло, начали обсуждать государственный переворот с целью свержения правительства и установления республики, и имя Нариньо стало упоминаться. Узнав об этих слухах, вице-король Амар и Борбон решил подавить восстание, пока оно не началось, и Нариньо был арестован вновь, когда восстания вспыхнули по всей территории американских колоний. Его перевели в тюрьму в Картахене-де-Индиас, хотя ему удалось ненадолго бежать, но 20 декабря 1809 года он был схвачен вновь в Санта-Марте. Нариньо оставался в заключении в Картахене и должен был быть отправлен в Пуэрто-Рико, но был освобождён в июне 1810 года после провозглашения независимости города. После освобождения из тюрьмы ему пришлось несколько месяцев ждать в Картахене, прежде чем вернуться к своей семье. В декабре 1810 года Нариньо вернулся в Сантафе и активно включился в создание суверенного государства, независимого от Испании.

Nariño was intellectually curious and admired the political ideologies of the leaders of the French and American Revolutions. In his impressive library there was a portrait of Benjamin Franklin above the mantle. In his youth, Nariño was a strong influence among the progressive young people of Bogotá, Colombia, hosting secret political gatherings that he called "The Sanctuary," where the need for independence and the means of achieving it were discussed. Attendees included later notables es, José Antonio Ricaurte y Rigueiro, Luis de Rieux, Manuel Torres and Francisco Antonio Zea. Nariño was one of the most outspoken and articulate participants at these meetings, and was widely respected by his fellow revolutionaries. In 1794, Nariño procured a copy of the "Declaration of the Rights of Man", which was being distributed by the French Assembly. He translated the Declaration of the Rights of Man from its original French into Spanish and printed several copies from his own private press. He then circulated these translated pamphlets among his politically like minded friends. Copies of the pamphlet were distributed to all corners of the continent and created a stirring in the political mentalities of the time. The government soon discovered the material, and any copy that was found was burned. Nariño was arrested on August 29, 1794, as were many of the fellow attendees of his Sanctuary meetings, and underwent trials during the rest of the year and the next one. His attorney, José Antonio Ricaurte y Rigueiro, was arrested as well, so no other lawyer wanted to defend his case, and he and his followers were sentenced to ten years of imprisonment in Africa for his leading role in the political group and was exiled from South America. In addition to this, all his property was confiscated. Nariño had previously worked as a tithe collector (Recaudador de diezmos) and was also accused of fraud resulting from this activity. Nariño managed to escape in Cádiz, however, and then fled to Paris in 1795, where he devoted himself to the study of the French Revolution and its aftermath. This convinced him of the idea that centralized government was a superior form of government. After spending some time in France, Nariño went to England to look for economic and military support from the British but when he was denied it, he decided to return to Santafé (modern day Bogotá). He traveled in disguise, but eventually he found himself forced to surrender to the authorities, on July 19, 1797. In prison he contracted tuberculosis. He was finally released in 1803, due to his health, and he recovered little by little. By 1809, however, following the unrest all around the colonies over the Napoleonic invasion of Spain, many people started to meet clandestinely to discuss independence. Some of these conspirators, among them the priest Andrés Rosillo y Meruelo, started discussing a coup to overthrow the government and establish a republic in its stead, and the name of Nariño started circulating. Hearing of said rumors, viceroy Amar y Borbón decided to crush the rebellion before it started, and Nariño found himself arrested yet again when insurrections started to break all over the American colonies. He was moved to the prison in Cartagena de Indias, although he managed to escape briefly, only to be captured again on December 20, 1809, in Santa Marta. Nariño remained imprisoned in Cartagena, and was about to be sent to Puerto Rico, but he was freed in June 1810, following the city's declaration of independence. Following his release from prison, he had to wait for a few months in Cartagena before returning to his family. In December, 1810, Nariño returned to Santafé, and became deeply involved in the creation of a sovereign state, independent from Spain.

Послезавтрашние события Декларации независимости и "Глупый Отечественный мир"

После образования хунт по всей стране стали очевидны глубокие разногласия в определении типа правительства, который должен был заменить испанскую корону. Особенно острыми были споры о том, следует ли создавать единое государство на месте старого Нового Королевства Гранада или провинции должны стать автономными и независимыми. Провинции, во главе с Картахеной, призывали к федеративному решению, гарантирующему им равные права, и не желали подчиняться властям из столицы, как это было при испанском правлении. Провинция Кундинамарка, где находилась бывшая вице-королевская столица Санта-Фе, была самой богатой и густонаселенной и полагала, что унаследует власть старого режима. Её лидеры опасались потери власти и привилегий, которые неизбежно возникли бы при федеративном устройстве. Когда хунта Картахены созвала отдельную Генеральную конференцию в Медельине, где каждая провинция должна была быть представлена пропорционально численности населения, Верховная хунта Санта-Фе решила ответить, пригласив каждую провинцию направить делегата для формирования временного правительства, а также созвать генеральный конгресс для разработки Конституционной ассамблеи для всей Новой Гранады. Нариньо вернулся в Санта-Фе как раз вовремя, чтобы принять участие в организации Конгресса Объединенных провинций Новой Гранады, где был назначен секретарем. Конгресс с самого начала был нерегулярным, поскольку в него входили делегаты лишь немногих провинций (Санта-Фе, Сокорро, Неива, Памплона, Новита и Марикита) и он был глубоко расколот в вопросе о том, следует ли считать города Момпос (к тому времени часть провинции Картахены) и Согамосо, приславшие своих делегатов, провинциями. На конгрессе, проходившем с 22 декабря 1810 года по 2 февраля 1811 года, Нариньо возглавил движение за постоянное размещение конгресса в Санта-Фе, предложение, которое провинции отклонили, увидев в этом стремление к доминированию Санта-Фе. После серьезных разногласий конгресс был распущен чуть более чем через месяц, когда участники перестали посещать заседания. Поскольку провинции уже были заняты созданием собственных автономных правительств, под руководством Хорхе Тадео Лосано, Верховная хунта в Санта-Фе призвала к созыву конституционного собрания для провинции. В марте 1811 года провинция созвала "Конституционный избирательный коллегиум штата Кундинамарка", который в следующем месяце провозгласил конституцию, объявляющую о создании Свободного и Независимого штата Кундинамарка, с Лосано в качестве президента. Эта конституция была основана на Конституции Соединенных Штатов и устанавливала Кундинамарку католической и конституционной монархией под правлением отсутствующего Фердинанда VII (полная независимость от Испании была провозглашена лишь в августе 1813 года). Несмотря на преимущественно федералистский характер, в тексте конституции прослеживались централистские идеи, и она предусматривала возможность присоединения других провинций, которые должны были подчиняться провинциальной конституции. Нариньо, недавно овдовевший, был назначен мэром Санта-Фе 30 августа 1811 года и, будучи убежденным централистом, начал активно продвигать сильную централистскую позицию в газете, которую он основал, "La Bagatela" (или "Пустяк"), публикацию которой он начал 14 июля 1811 года. После ранения в бою распространился ложный слух о его смерти, и большинство оставшихся солдат рассеялись, лишь около 400 вернулись в Попаян. Ожидая подкрепления, Нариньо решил отправить своих офицеров обратно в Попаян, а сам попытался воодушевить немногочисленные оставшиеся войска. Нариньо остался практически один на поле боя и попытался укрыться в близлежащих горах, но в конечном итоге сдался, когда 14 мая его обнаружили роялистские разведчики, измученные голодом и усталостью. Он надеялся договориться о перемирии. В мае 1814 года его доставили в Пасто, а 15 июля 1815 года через Кито отправили в королевскую тюрьму в Кадисе. Оттуда его отправили в Лиму, а затем на корабле в Кадис, где он прибыл в первые недели марта 1816 года. Нариньо оставался в заключении в Кадисе в течение следующих четырех лет.

Following the formation of Juntas all over the country, profound divisions became evident when trying to determine what type of government should be placed instead of the Spanish crown. In particular, disagreements on whether there should be a single state in the place of the old New Kingdom of Granada or whether the provinces should become autonomous and independent states became a matter of heated debate. The provinces, led by the province of Cartagena, called for a federal solution that gave them equal rights, and were not willing to submit to authorities sent from the capital just like they had submitted to Spanish authorities in the past. In contrast, the province of Cundinamarca, which held the former viceroyal capital, Santafé, was the richest and most populous province, and assumed that it would inherit the authority of the old regime, its leaders fearing the loss of power and privileges that would come with a federalist government. When the Cartagena junta called for a separate General Conference in Medellín, where each province would be represented in proportion to their populations, the Supreme Junta of Santafé decided to counter by inviting each province to send a delegate to form an interim government while a general congress was summoned to establish a Constitutional Assembly for the whole New Granada. Nariño returned to Santafé just on time to participate in the organization of the Congress of the United Provinces of New Granada, being appointed secretary. The congress was irregular from the start, as it was formed by delegates from barely a handful of provinces (Santa Fe, Socorro, Neiva, Pamplona, Nóvita, and Mariquita), and was deeply divided on whether the cities of Mompós (by then part of the Cartagena province) and Sogamoso, which had sent delegates, should be considered provinces. In the congress, held between December 22, 1810, and February 2, 1811, Nariño was the leader of a push to establish the Congress permanently in Santafé, a proposal that was rejected by the provinces, which saw in this a push for deferral to Santafé, Following profound disagreements, the Congress was dissolved barely more than a month later, when the members stopped attending the sessions. As provinces were already busy establishing their own autonomous governments, under the lead of Jorge Tadeo Lozano, the Junta Suprema in Santafé called for a constitutional assembly for the province. In March, 1811, the province convened a "Constituent Electoral College of the State of Cundinamarca," which promulgated a constitution the following month declaring the creation of the Free and Independent State of Cundinamarca, with Lozano as president. This constitution followed the model of the Constitution of the United States, and established Cundinamarca as a Catholic and constitutional monarchy, under the absent Ferdinand VII (it would only declare full independence from Spain in August 1813). While the constitution was mostly federalist, centralist ideas were evident in its writing, and it provided for the eventual annexation of other provinces which would then have to obey the provincial constitution. Nariño, who was recently widowed, was appointed as mayor of the city of Santafé on August 30, 1811, and being a fervent centralist, started pushing for a strong centralist position from the newspaper he created, La Bagatela (or The Triffle), which he started publishing on July 14, 1811. After being wounded during combat, a false rumor of his death was spread, and most of the remaining soldiers scattered, only some 400 returning to Popayán. Waiting for reinforcements, Nariño decided to send his officers back to Popayán while he harangued his few remaining troops. Nariño was left practically alone in the battlefield, and attempted to hide in the surrounding mountains, but finally surrendered himself when Royalist scouts found him, hungry and exhausted, on May 14. He had hoped he would be able to negotiate an armistice. He was taken into Pasto in May 1814, and then sent to the Royal prison at Cádiz via Quito on July 15, 1815. From there, he was sent to Lima, where he was taken by ship to Cádiz, arriving on the first weeks of March, 1816. Nariño would remain a prisoner in Cádiz for the next four years.

Поздние годы

Нариньо был освобожден из тюрьмы в 1821 году после восстания Рафаэля дель Риего и вернулся в свою родину, Колумбию, теперь независимую от Испании после победы республиканцев в битве при Бояка. Нариньо был одним из кандидатов на выборах в президенты Большой Колумбии в 1821 году, которые он проиграл Симону Боливару с существенным перевесом – 50 голосов против 6 на Конгрессе в Кукуте, заняв второе место. Он также проиграл выборы вице-президента, где Франсиско де Паула Сантандер (бывший федералистский солдат) одержал победу со счетом 38 против 19 после нескольких напряженных туров голосования. Сантандер и другие добились победы в сражениях, а Нариньо – нет, что серьезно подорвало его популярность. В том же году в Кукуте собралось учредительное собрание для разработки конституции нового государства. В 1821 году Нариньо вернулся в Сантафе, ныне официально называемый Боготой, потерпев политическое поражение и будучи в плохом состоянии здоровья после многих лет борьбы и заключения в тюрьму. Его назначили военным командующим, но это была лишь номинальная должность, лишенная реальной власти. К тому времени он утратил ту популярность, которой пользовался в городе во времена "Безумного Отечества". Как и прежде, с "La Bagatela", он решил создать газету – "Los Toros de Fucha" ("Быки из Фучи"), чтобы публиковать свою оппозицию Сантандеру и его правительству, но, в отличие от Лозано, Сантандер был далек от слабости, и вместо возвращения к власти Нариньо был вызван на допрос Сантандером. Его враги не желали видеть его у власти из-за его происхождения из Кундамарки. По словам его биографов (вероятно, пристрастных), чтобы не допустить его избрания, они обвинили его в растрате государственных средств, трусости и измене, но Нариньо сумел оправдаться. Уставший и больной туберкулезом, он решил оставить государственную службу и переехать в Вилла-де-Лейва. Нариньо умер там 13 декабря 1823 года, став национальным героем Колумбии.

Наследие

Играя второстепенную роль в войне за независимость от Испании, Нариньо был широко признан современниками и потомками как предтеча идей о независимости. Он упоминается в последней строфе колумбийского национального гимна. У подножия его памятника в Боготе выгравирована цитата: "Я любил свою страну; лишь история рассудит, что есть эта любовь". Президентский дворец Республики Колумбия, Каса-де-Нариньо или Паласио-де-Нариньо, был построен на месте его рождения и назван в его честь. Также в его честь был назван департамент Нариньо. Изображение Нариньо помещено на банкноты колумбийского песо номиналом 10 и 100 песо.