Введение
Chinoiserie (/lang//ʃ//ɪ//n/'/w//ɑː//z//ər//i///, ʃinwazʁi; заимствованное слово из французского chinoiserie, от chinois, "китайский";) – это европейская интерпретация и имитация китайских и других восточноазиатских художественных традиций, особенно в декоративно-прикладном искусстве, дизайне садов, архитектуре, литературе, театре и музыке. Эстетика стиля шинуазри проявлялась по-разному в зависимости от региона. Он связан с более широким течением ориентализма, изучавшего культуры Дальнего Востока с исторической, филологической, антропологической, философской и религиозной точек зрения. Впервые появившись в XVII веке, эта тенденция получила распространение в XVIII веке благодаря росту торговли с Китаем (в период Высокой империи Цин) и остальной Восточной Азией. Как стиль, шинуазри близка к стилю рококо. Оба стиля характеризуются пышным декором, асимметрией, вниманием к материалам, стилизованным изображением природы и сюжетами, посвященными досугу и удовольствиям. Шинуазри фокусируется на темах, которые европейцы считали типичными для китайской культуры.
Chinoiserie (/lang//ʃ//ɪ//n/'/w//ɑː//z//ər//i///, ʃinwazʁi; loanword from French chinoiserie, from chinois, "Chinese"; ) is the European interpretation and imitation of Chinese and other East Asian artistic traditions, especially in the decorative arts, garden design, architecture, literature, theatre, and music. The aesthetic of chinoiserie has been expressed in different ways depending on the region. It is related to the broader current of Orientalism, which studied Far East cultures from a historical, philological, anthropological, philosophical, and religious point of view. First appearing in the 17th century, this trend was popularized in the 18th century due to the rise in trade with China (during the High Qing era) and the rest of East Asia. As a style, chinoiserie is related to the Rococo style. Both styles are characterized by exuberant decoration, asymmetry, a focus on materials, and stylized nature and subject matter that focuses on leisure and pleasure. Chinoiserie focuses on subjects that were thought by Europeans to be typical of Chinese culture.
История
Чиноизерье вошло в европейское искусство и декоративное оформление в середине-конце XVII века; работы Афанасия Кирхера оказали влияние на изучение ориентализма. Популярность чиноизерье достигла пика примерно в середине XVIII века, когда оно ассоциировалось со стилем рококо и творчеством Франсуа Буше, Томаса Чиппендейла и Жана-Батиста Пильмана. Её распространению способствовал приток китайских и индийских товаров, ежегодно доставляемых в Европу английскими, голландскими, французскими и шведскими Ост-Индскими компаниями. В Европе и Соединенных Штатах интерес к чиноизерье возродился с середины XIX века и продолжался до 1920-х годов, а сегодня он востребован в элитном интерьерном дизайне и моде. Хотя чиноизерье обычно рассматривается как европейский стиль, это было глобальное явление. Местные вариации чиноизерье возникли в Индии, Японии, Иране и особенно в Латинской Америке. Благодаря торговле через Манильский галеон, испанские торговцы доставляли большие объемы китайского фарфора, лака, текстиля и специй от китайских купцов, базировавшихся в Маниле, на рынки Новой Испании в Акапулько, Панаму и Лиму. Эти товары вдохновляли местных художников и ремесленников, таких как керамисты, создававшие керамику Талавера в Пуэбла-де-Лос-Анджелес. Параллелью чиноизерье являлось "occidenterie" – изделия в западном стиле, производившиеся в Китае XVIII века для китайских потребителей. Этот интерес был особенно заметен при императорах Канси и Цяньлуне, что отражено в архитектуре Сиян Лу, однако он не ограничивался императорским двором. Предметы искусства и артефакты "occidenterie" были доступны более широкому кругу потребителей, поскольку производились внутри страны.
Популяризация
В XVIII веке стиль "шинуазри" приобрел в Европе широкую популярность по множеству причин. Европейцев очаровала Азия благодаря расширившимся, хотя все еще ограниченным, возможностям знакомства с новыми культурами через торговлю с Восточной Азией, особенно с Китаем. "Китай", подразумеваемый в термине "шинуазри", в сознании европейцев представлял собой более обширный регион, включавший в себя не только Китай, но и Японию, Корею, Юго-Восточную Азию, Индию и даже Персию. В искусстве стиль "Востока" считался источником вдохновения; богатая образами атмосфера и гармоничные композиции восточного стиля отражали представление об идеальном мире, из которого можно было черпать идеи для преобразования собственной культуры. Поэтому стиль "шинуазри" следует рассматривать как важный результат обмена между Западом и Востоком. В XIX веке, и особенно в его второй половине, стиль "шинуазри" был ассимилирован под общим определением "экзотика". Несмотря на то, что корень слова "шинуазри" – "Chine" (Китай), европейцы XVII и XVIII веков не имели четкого представления о реальном Китае. Такие термины, как "Восток", "Дальний Восток" или "Китай", часто использовались взаимозаменяемо для обозначения региона Восточной Азии, где китайская культура являлась основным представителем, однако значение термина могло меняться в зависимости от контекста. Например, сэр Уильям Чемберс в своем труде "Рассуждение о восточном садоводстве" 1772 года обычно именует Китай "Востоком". После распространения записок Марко Поло знания европейцев о Китае продолжали основываться главным образом на отчетах купцов и дипломатических агентов. Начиная со второй половины XVII века, значительную роль в обмене информацией стали играть иезуиты, чья постоянная миссионерская деятельность и транскрипция языков дали европейской публике более глубокое понимание китайской империи и ее культуры. Несмотря на часто неточные представления европейцев о Восточной Азии, это не умаляло их восхищения и уважения. В частности, китайцы, обладавшие "изысканным искусством [и] чьи придворные церемонии были даже более сложными, чем в Версале", считались высокоразвитой цивилизацией. По словам Вольтера в его "Искусстве Китая", "остается фактом, что четыре тысячи лет назад, когда мы не умели читать, они [китайцы] знали все существенное и полезное, чем мы сегодня гордимся". Более того, индийская философия все больше привлекала внимание философов, таких как Артур Шопенгауэр, который считал Упанишады "высшим проявлением человеческой мудрости" и "самым полезным и возвышающим чтением, доступным в мире". Стиль "шинуазри" не пользовался всеобщей популярностью. Некоторые критики рассматривали его как "отход от разума и вкуса, скатывание в морально неоднозначный мир, основанный на гедонизме, ощущениях и ценностях, считавшихся женскими".
Настойчивость после 18 века
Чинуазери сохранялось в 19 и 20 веках, но его популярность снизилась. Заметный спад интереса к китайскому декору последовал за смертью короля Георга IV в 1830 году, который был главным покровителем этого стиля. Первая опиумная война 1839–1842 годов между Великобританией и Китаем нарушила торговлю и привела к дальнейшему угасанию интереса к Востоку. Китай закрылся для экспорта и импорта, и для многих чинуазери стало ушедшей модой. По мере стабилизации британо-китайских отношений к концу 19 века интерес к чинуазери возродился. Например, принц Альберт переместил многие предметы чинуазери из Королевского павильона Георга IV в Брайтоне в более доступный Букингемский дворец. Чинуазери служило напоминанием Великобритании о её былой колониальной славе, которая стремительно угасала в новую эпоху. В конечном итоге были предприняты попытки имитировать твёрдый фарфор, который высоко ценился. Таким образом, прямое подражание китайским узорам в фаянсе началось в конце 17 века, перешло в европейское производство фарфора, особенно естественно в чайной посуде, и достигло пика в эпоху рококо чинуазери (ок. 1740–1770 гг.). Первые намёки на чинуазери появились в начале 17 века в искусстве стран с активными Ост-Индскими компаниями – Голландии и Англии, а затем, к середине 17 века, и в Португалии. Фаянсовая керамика, производимая в Делфте и других голландских городах, с начала 17 века переняла подлинное сине-белое оформление в стиле Мин. После публикации книги Йохана Нейхуфа 150 иллюстраций стимулировали развитие чинуазери и сделали его особенно популярным в 18 веке. Ранние керамические изделия из мейсенского фарфора и других мануфактур естественно имитировали китайские узоры, хотя формы для "предметов обихода", столовой и чайной посуды, как правило, оставались западными, часто основываясь на формах из серебра. Декоративные изделия, такие как вазы, повторяли китайские формы.
Живопись
Идеи декоративного и изобразительного искусства Востока проникли в европейскую и американскую среду искусства и ремесел. Например, в Соединенных Штатах "к середине XVIII века Чарльстон импортировал внушительный ассортимент азиатских предметов роскоши, предназначенных для экспорта, [включая] картины". Аспекты китайской живописи, интегрированные в европейское и американское изобразительное искусство, включают асимметричные композиции, легкомысленные сюжеты и общее ощущение прихотливости. Уильям Александр (1767–1816), британский художник, иллюстратор и гравер, путешествовавший по Восточной Азии и Китаю в XVIII веке, находился под непосредственным влиянием культуры и ландшафта, которые он увидел на Востоке. Он представил идеализированное, романтизированное изображение китайской культуры, но испытывал влияние "уже существующих визуальных знаков". В центральноевропейских дворцах, таких как замок Вёрлиц или замок Пилниц, есть комнаты, украшенные китайскими элементами, а во дворце Сан-Суси в Потсдаме – Дом Дракона (Das Drachenhaus) и Китайский дом (Das Chinesische Haus). Павильоны для увеселений в "китайском стиле" появились в формальных партерных садах в стиле позднего барокко и рококо немецких и русских дворцов, а также в плиточных панно в Аранхуэсе близ Мадрида. Китайские деревни были построены в горном парке Вильгельмсхёэ недалеко от Касселя (Германия), в Дроттнингхольме (Швеция) и в Царском Селе (Россия). Особенно чайные столики и шкафы для фарфора из красного дерева Томаса Чиппендейла были украшены ажурным орнаментом и перилами примерно в 1753–1770 годах, но также были адаптированы и сдержанные отсылки к мебели ранних ученых династии Цин, поскольку танг трансформировался в боковой столик в стиле середины георгианской эпохи, а стулья с квадратной спинкой подходили как английским джентльменам, так и китайским ученым. Не каждая адаптация китайских принципов дизайна относится к основному направлению стиля шинуазри. К средствам выразительности шинуазри относились имитации лака под названием "японские" изделия и окрашенная оловянная посуда (tôle), имитирующая японскую лаковую технику, ранние настенные обои, выпускавшиеся листами по гравюрам Жана-Батиста Пилемента, а также керамические статуэтки и декоративные предметы для стола. В XVII и XVIII веках европейцы начали производить мебель, имитирующую китайскую лаковую мебель. Она часто украшалась эбеновым деревом и слоновой костью или китайскими мотивами, такими как пагоды. Томас Чиппендейл способствовал популяризации производства мебели в стиле шинуазри, опубликовав свою книгу по дизайну "Руководство джентльмена и мастера-краснодеревщика: обширная коллекция самых изящных и полезных моделей домашней мебели в самом модном вкусе". Его проекты служили руководством для сложной мебели в стиле шинуазри и ее декора. Его стулья и шкафы часто украшались сценами с красочными птицами, цветами или изображениями экзотических вымышленных мест. Композиции этого декора часто были асимметричными. Увеличение использования обоев в европейских домах в XVIII веке также отражает общий интерес к мотивам шинуазри. С развитием вилл и растущей любовью к залитым солнцем интерьерам популярность обоев росла. Спрос на обои, созданные китайскими художниками, впервые возник среди европейской аристократии в период с 1740 по 1790 год. Роскошные обои, доступные им, были уникальными, изготовленными вручную и дорогими. Узоры на обоях в стиле шинуазри похожи на пагоды, цветочные орнаменты и экзотические вымышленные сцены, которые можно найти на мебели и фарфоре в стиле шинуазри. Как и мебель и другие формы декоративного искусства в стиле шинуазри, обои обычно размещались в спальнях, гардеробных и других личных комнатах дома. Узоры на обоях должны были дополнять декоративные предметы и мебель в комнате, создавая гармоничный фон.
Архитектура и сады
Европейское понимание китайского и восточноазиатского дизайна сада иллюстрируется использованием слова «шаравадги», понимаемого как красота, лишенная порядка, проявляющаяся в эстетически приятной нерегулярности ландшафтного дизайна. Это слово распространилось вместе с импортируемыми лаковыми изделиями из Японии, где «шара’аджи» было идиоматическим выражением, используемым при оценке дизайна в декоративно-прикладном искусстве. Сэр Уильям Темпл (1628–1699), ссылаясь на подобные произведения искусства, вводит термин «шаравадги» в своем эссе «О садах Эпикура», написанном в 1685 году и опубликованном в 1690 году. Под влиянием Темпла европейские садовники и ландшафтные дизайнеры использовали концепцию «шаравадги» для создания садов, которые, как считалось, отражали асимметрию и натурализм, свойственные садам Востока. Эти сады часто включают в себя разнообразные ароматные растения, цветы и деревья, декоративные камни, пруды или озера с рыбами и извилистые тропинки. Они часто огорожены стеной. Архитектурные элементы, размещаемые в этих садах, часто включают пагоды, церемониальные залы для праздников и торжеств, павильоны с цветами и сезонными украшениями. Пейзажи, такие как сады Кью в Лондоне, демонстрируют явное китайское влияние в архитектуре. Монументальная 163-футовая Великая пагода в центре садов, спроектированная и построенная Уильямом Чемберсом, сочетает в себе сильные английские архитектурные элементы, являясь результатом синтеза культур (Балд, 290). Ее копия была построена в Английском саду в Мюнхене, а в Китайском саду Ораниенбаума есть еще одна пагода и китайский чайный домик. Хотя с 1770-х годов рост интереса к более строгому неоклассицизму привел к вытеснению восточных мотивов, в период расцвета регентского стиля «греческой» мебели принц-регент увлекся Брайтонским павильоном, а мануфактура Чамберлена в Ворчестере имитировала изделия «Имари». В то время как в парадных комнатах преобладали классические стили, роскошные дома, такие как Бадминтон-хаус (где «китайская спальня» была обставлена Уильямом и Джоном Линнеллами около 1754 года) и Ностелл-Приори, а также Каса-Лома в Торонто, иногда включали в себя целые гостевые комнаты, оформленные в стиле шинуазри, с кроватью в китайском стиле, обоями с изображением феникса и фарфором. Позднее экзотизм добавил воображаемые турецкие мотивы, где «диван» стал обозначать софу.
Чай
Одной из причин популярности китаизма стала мода на чаепитие в XVIII веке. Женская и домашняя культура, связанная с чаепитием, требовала соответствующей обстановки в китайском стиле. По словам Биверса, "Чаепитие было фундаментальной частью светского общества; значительная часть интереса как к китайскому экспортному фарфору, так и к китаизму возникла из желания создать подходящую атмосферу для ритуала чаепития". Вкус к фарфору в стиле китаизм, как к экспортным изделиям, так и к европейским имитациям, и само чаепитие были больше связаны с женщинами, чем с мужчинами. Многие аристократки и влиятельные женщины были известными коллекционерами фарфора в стиле китаизм, среди них королева Мария II, королева Анна, Генриетта Говард и герцогиня Квинсбери – все они занимали важное положение в обществе. Это важно, поскольку их дома служили образцом хорошего вкуса и гостеприимства. Один исторический эпизод, когда "Маргарет, 2-я герцогиня Портлендская, и Элизабет, графиня Ильчестерская, вели ожесточенную борьбу за японскую тарелку в голубых тонах", демонстрирует, как состоятельные женщины-потребительницы проявляли свою покупательную способность и стремление влиять на формирование господствующей моды.
Мода
Этот термин также используется в индустрии моды для описания "дизайна текстиля, моды и декоративного искусства, вдохновлённых китайским стилем". С 17-го века китайское искусство и эстетика служили источником вдохновения для художников, дизайнеров и модельеров, особенно после того, как товары из восточных стран впервые стали широко доступны в Западной Европе. В 18-м и на протяжении всего 19-го века мода на китаизмы была особенно популярна во Франции, и именно французские дизайнеры в этот период создавали большинство моделей, вдохновлённых Китаем. Чиноизери вдохновляли таких дизайнеров, как Мариано Фортуни, сёстры Калло, и Жан Пакен. В начале 20-го века европейские и американские модельеры обращались к Китаю и другим странам за пределами европоцентричного мира моды в поисках вдохновения; журнал Vogue также отмечал вклад Китая в формирование эстетики мировой моды. Китайские мотивы стали популярными в европейской моде в этот период. Китай и китайские мастера также поставляли материалы и определяли эстетику американской моды. В моде того времени были повседневные жакеты и пальто, скроенные в стилях, отсылающих к различным китайским предметам одежды, что было отражено в журнале Ladies' Home Journal в июне 1913 года. На представленных моделях прослеживалось влияние мандаринского придворного платья династии Цин (особенно буфу), jiaoling ruqun, kanjia, mamianqun, yunjian, yaoqun (короткая юбка с высокой талией), piling (воротник), а также традиционной китайской вышивки, и традиционных китайских элементов одежды, таких как лаози, панькоу, высокие воротники и другие. Жан-Жак Руссо включил в свой "Музыкальный словарь" 1768 года, по его утверждению, подлинную китайскую мелодию – "air chinois", которая затем была использована Вебером в его "Китайской увертюре" (1804). Сатирическая оперетта Оффенбаха "Батаклан" (1855) имела огромный успех в Париже. В начале 20-го века французские композиторы откликнулись на утопическое и ностальгическое западное восприятие китайского ландшафта и культуры в таких произведениях, как "Пагоды" Дебюсси (1903). Затем последовали три значительных образца музыкальной китаизери XX века: "Песнь о Земле" Малера (1908), "Соловей" Стравинского (1914) и "Турандот" Пуччини (1926). Среди других известных произведений – "Китайский танец" Чайковского (из второго акта "Щелкунчика", 1892), "Лайдероннетта, императрица пагод" Равеля (из "Матушки Гусыни", 1910), "Китайская симфония" (1914) Бернарда ван Дирена и лёгкая оркестровая фантазия "В китайском храмовом саду" Альберта Кеттельбея (1923). В Великобритании многие композиторы песен XX века писали музыку на английские переводы китайской поэзии (созданные востоковедами, такими как Ланселот Кранмер Бинг, Герберт Джайлс, Эдвард Поуис Мэтерс и Артур Уэйли), в том числе Бенджамин Бриттен в своём цикле "Песни из Китая" для высокого голоса и гитары (1957). Более поздние оперные примеры включают "Ночь в китайской опере" (Джудит Вейр, 1987) и "Никсон в Китае" (Джон Адамс, 1987). Влияние китайской и восточноазиатской музыки также прослеживается в популярной музыке, от музыкальных комедий ("Китайский медовый месяц", 1899), песен Тин Пэн Аллей ("Ночи Лаймхауса" Джорджа Гершвина, 1920), бродвейских мюзиклов и джаза ("Китайская хитрость" Дюка Эллингтона, 1971) до современной рок-музыки ("China Girl" Дэвида Боуи, 1976 и многие другие). Эти произведения часто используют западные культурные клише, связанные с китайским музыкальным стилем, такие как "восточный рифф", основанный на пентатонике и часто гармонизированный открытыми параллельными квартами.
Литературная критика
Термин также используется в литературной критике. Так называемый "мандаринский стиль" "в почете у литературных знатоков, стремящихся максимально отделить письменную речь от разговорной". Критики также описывают нарочито "китайский" стиль письма, как, например, у Эрнеста Брама в рассказах о Кае Лунге, Барри Хьюарта в романах "Мастер Ли и Бык номер десять" и Стивена Марли в серии о Чиа Чёрном Драконе.