Сельское хозяйство в Российской империи XIX-XX веков.

Введение

Обзор сельского хозяйства в Российской империи

Сельское хозяйство в Российской империи в XIX–XX веках представляло собой крупную мировую силу, но технологически отставало от других развитых стран. Имперская Россия (официально основанная в 1721 году и упраздненная в 1917 году) была одним из крупнейших экспортеров сельскохозяйственной продукции, особенно пшеницы. Свободное экономическое общество 1765–1919 годов прилагало постоянные усилия для улучшения методов ведения сельского хозяйства. Русского крестьянина (мужчину) в разговорной речи называли крестьянином, женская форма этого слова – крестьянка, множественное число – крестьяне. Некоторые ошибочно приписывают это значение слову мужик, мужик (мужчина), и это слово было заимствовано западными языками через переводы русской литературы XIX века, описывавшей русскую сельскую жизнь того времени, где слово мужик действительно часто относилось к наиболее распространенному сельскому жителю – крестьянину, однако это было лишь узким контекстуальным значением. Мужик – это слово, означающее «мужчина» (взрослый мужчина), а в более нейтральном языке – «простой человек». В русском языке слова «муж» (муж; уважаемый человек), «мужчина» (мужчина; взрослый мужчина) и «мужик» (мужик) происходят от одного и того же корня. Соответствующее женское слово – «баба».

География и культуры

Черноземный пояс (или чернозем) простирался широкой полосой с северо-востока от румынской границы, охватывая Украину, Центральный сельскохозяйственный район, Средневолжский регион, юго-западный Урал и юго-западную Сибирь. Вместе с аллювиальной зоной Кубани на Северном Кавказе эта территория составляла плодородные степные районы, обеспечивавшие излишки зерна. В районах, не относящихся к черноземью и испытывавших дефицит зерна, с их бедными почвами, крестьяне занимались кустарным (и все чаще фабричным) производством, а также животноводством, выращиванием овощей и промышленных культур, чтобы обеспечить свое существование. Они полагались на «импорт» из зерноизбыточных регионов для восполнения дефицита зерновых. Ржь и овес были традиционными зерновыми культурами. До отмены крепостного права в 1861 году пшеница в основном выращивалась на помещичьих землях в зерноизбыточных районах и преимущественно на экспорт. Но в XX веке пшеница постепенно вытеснила рожь как основную зерновую культуру. Промышленные и овощные культуры были более рентабельны, чем зерновые, или, в худшем случае, обеспечивали их производителям дополнительный доход или предметы потребления (поэтому их называли «товарными культурами»). Их выращивание неуклонно расширялось в конце XIX и начале XX веков, и они все чаще выращивались в рамках улучшенных севооборотов (см. ниже). Лен и картофель выращивали на западе, северо-западе, в Центральном промышленном районе и на Урале; сахарную свеклу – на севере Украины и в Центральном сельскохозяйственном районе; подсолнечник – на юго-востоке России и на юге Украины; хлопок – в Средней Азии и Закавказье. К 1917 году большинство овощей и промышленных культур выращивали крестьяне. К этому времени сахарная свекла была единственной культурой, выращиваемой преимущественно в крупных поместьях (и она также в значительной степени перешла в руки крестьян в результате Революции). Эти культуры требовали гораздо больше трудозатрат, чем зерновые (отсюда и название «интенсивные культуры»). До механизации сельского хозяйства для выращивания картофеля требовалось 64 человеко-дня труда в год на десятину (1 десятина составляет около 1,1 гектара), льна или хлопка – до 110 человеко-дней, сахарной свеклы – до 180. Это по сравнению с 30 и 23 человеко-днями в год для озимых и яровых зерновых культур соответственно.

The black earth belt (or chernozem) stretched in a broad band north east from the Romanian border to include Ukraine, Central Agricultural Region, Middle Volga region, south west Urals and south western Siberia. This expanse, together with the alluvial zone of the Kuban in the North Caucasus, constituted the fertile `grain surplus' steppe areas of cereal production. In the non black earth grain deficit areas, with their poor soils, the peasants turned to cottage industry (and increasingly factory industry), as well as livestock breeding and the cultivation of vegetables and industrial crops, to make up their livelihoods. They relied on `imports' from the grain surplus regions to make up the deficiency of cereals. Rye and oats were the traditional grains. Before the Emancipation of the serfs in 1861 wheat was mainly grown on the demesnes of the landlords of the grain surplus areas, and mainly for export abroad. But during the 20th century wheat progressively replaced rye as the principal grain crop. Row and industrial crops were more remunerative than grain, or at worst provided their cultivators with extra income or consumables (hence they were called `cash crops'). Their cultivation spread steadily during the late 19th and early 20th centuries, and they were increasingly grown as part of improved crop rotations (see below). Flax and potatoes were grown in the west, north west, Central Industrial Region and the Urals; sugar beet in northern Ukraine and Central Agricultural region; sunflower in south eastern Russia and southern Ukraine; cotton in central Asia and Transcaucasia. By 1917 most vegetables and industrial crops were grown by the peasants. By this time sugar beet was the only culture to be grown mainly on large estates (and this too largely fell into peasant hands as a result of the Revolution). These cultures require much more work than grain (hence called `intensive cultures'). Before the mechanization of agriculture potatoes needed 64 man days of labour a year per desyatin (1 desyatin is about 1.1 hectare), flax or cotton up to 110 man days, sugar beet as much as 180. This compared with only 30 and 23 man days a year for winter and spring grain respectively.

Экспорт

На протяжении XIX века российский урожай пшеницы стал важной экспортной культурой, при этом торговля и судоходство находились преимущественно в руках членов греческой диаспоры из Балтийского региона, Таганрога и Одессы. Торговцы и судовладельцы, такие как Вальяно и братья Ралли, способствовали финансированию международной торговли, а Балтийская биржа в Лондоне развивала рынок российской пшеницы. Хеджирование рисков по пшенице с использованием фьючерсных контрактов способствовало становлению новых американских фьючерсных бирж, особенно в периоды нестабильности. К 1910 году российская пшеница составляла 36,4% от общего мирового экспорта пшеницы. Одновременно с этим, эффективность сельского хозяйства была ниже, чем в других развитых странах (например, общая урожайность зерновых была на 20% ниже, чем в США). Рост, наблюдавшийся в начале XX века, был обусловлен главным образом интенсивным развитием сельского хозяйства, стимулированным столыпинской реформой, в то время как уровень механизации и аграрной культуры оставался относительно невысоким. Дальнейшее развитие было прервано драматическими историческими событиями того времени: волнениями, Первой мировой войной и русской революцией.

Открытые поля

В большей части славянской России крестьяне практиковали систему открытого поля. Поля располагались за пределами деревенских домов и садов. Здесь крестьяне выращивали зерновые культуры в больших объемах, а также, в ограниченной, но растущей степени, пропашные и промышленные культуры. Посевы защищались от скота временными загонами. После уборки урожая крестьяне открывали землю для выпаса скота на стерне, которая также служила удобрением для почвы. (Помимо пашни, существовали постоянные пастбища, залежи [необработанные земли] и, в районах, не относящихся к степям, леса.) Каждое хозяйство владело своей пахотной землей в виде ряда полос, разбросанных по полям. Полосы периодически перераспределялись миром (множественное число – миры) для поддержания равенства между хозяйствами (см. раздел о переделе земли). Длина полосы определялась как расстояние, которое команда лошадей и плугов могла проехать без остановки для передышки. Полосы были узкими. В Центральном сельскохозяйственном районе их длина обычно составляла 80 саженей (560 футов), а ширина – 3–4 сажени (21–28 футов); в Центральном промышленном районе распространены были полосы длиной 70–100 футов и шириной 7–14 футов. Количество полос, приходящихся на каждое хозяйство, варьировалось в зависимости от региона. В центральных и северных районах их могло быть 40 или 50. Большое количество узких полос было следствием строгого эгалитаризма при распределении земли разного качества. Иногда полосы были настолько узкими, что по ним было невозможно проехать бороной. В крупных южных общинах проблемой было скорее расстояние от полос до хозяйства; в Поволжье оно могло достигать 15 километров и более. Для обработки таких полос использовались временные кочевые стоянки. В засушливых районах (включая большую часть черноземной полосы) полосы разделялись травяными полосами и проходами. Площадь пахотных земель, занятых этими полосами, оценивалась в 7%. Во влажных и дождливых районах (нечерноземье) основные полосы формировались в виде гребневой системы. Как и в средневековой Западной Европе, многолетняя вспашка постепенно создала «волнистый» ландшафт из приподнятых гребней или змеевиков с канавами или бороздами между ними. Борозды служили для дренажа. Такая система была необходима до внедрения современного подпочвенного дренажа.

In most of Slavonic Russia the peasants practised the open field system. The fields lay beyond the village's houses and gardens. Here the peasants grew the extensive cereal cultures and, to a limited but increasing extent, row and industrial crops too. The crops were protected from livestock by temporary fencing. After the harvest the peasants opened the land to let their animals graze on the stubble (which provided manure for the soil as well). (In addition to the arable land, there was some permanent pasture land, waste [unutilized land] and, in non steppe areas, woodland as well.) Each household held its arable land as a number of strips scattered throughout the fields. The strips were periodically redistributed by the mir (plural miry) so as to maintain equality among the households (see Repartition). The strips were supposed to be the length a horse and plough team could travel without `pausing for breath'. They were also narrow. In the Central Agricultural Region they were normally 80 sazhen (560 ft) long and 3 4 sazhen (21–28 feet) wide; in the Central Industrial Region strips 70–100 feet long and 7–14 feet wide were common. The number of strips for each household varied from region to region. In the centre and north there could be as many as 40 or 50. Large numbers of narrow strips were the consequence of a strict egalitarianism in sharing out land of differing qualities. Sometimes strips were too narrow for a harrow to travel along. In the large southern communities the problem was rather the distance of the strips from the household; in the Lower Volga it could be 15 kilometres or more. To farm such strips, temporary `camping out' was employed. In dry areas (which included most of the black earth belt) strips were divided from one another by grass borders and access paths. The amount of arable occupied by these borders has been estimated as high as 7%. In moist and rainy areas (the non black earth) the basic strip units were formed as a ridge and furrow system. As in medieval western Europe, perennial ploughing had gradually produced a `corrugated' landscape of raised ridges or selions with ditches or furrows between them. The furrows acted as drainage. Such a system was necessary before the introduction of modern under field drainage.

Общая система поля

Мири обычно практиковали систему общего поля, в которой все крестьяне выращивали одну и ту же культуру на одном и том же участке пашни общины одновременно. Таким образом, весь урожай на определенной территории можно было собрать одновременно. Это было необходимо из-за обычая крестьян выгонять скот на стерню после уборки урожая. Для сохранения плодородия почвы на пахотных землях в общине обычно применяли севооборот с залежью. Распределение различных культур менялось по циклу из года в год. Наиболее распространенной системой была трехпольная или трехлетняя севоротная система. Одна треть земли отводилась под озимые зерновые (рожь или озимую пшеницу), другая треть – под яровые зерновые (овес или яровую пшеницу), а оставшаяся часть оставалась под паром. Другие культуры (например, бобовые, вика) иногда выращивались вместе с зерновыми и включались в тот же цикл. Трехпольная севоротная система была неэффективной, поскольку одна треть земли всегда оставалась под паром. В конце XIX и начале XX веков началось внедрение улучшенных севооборотов с сокращением или полным исключением залежи (см. раздел «Совершенствование сельского хозяйства» ниже).

Сельскохозяйственный календарь

Для выращивания основных сельскохозяйственных культур требовалось соблюдение агрономического календаря. Существовал крайний срок для уборки урожая, а следовательно, и для предшествующей вспашки и посева. В России, с её коротким вегетационным периодом, крайние сроки часто совпадали с самыми ранними, что требовало довольно жесткого годового графика работ. Крестьяне выполняли все полевые работы одновременно. Это приводило к формированию картины "параллельных колонн мужчин, женщин и подростков из разных хозяйств, обрабатывающих узкие полосы во время посева и уборки урожая". Выращивание зерновых осуществлялось в два периода интенсивной деятельности. Весна, после таяния снегов, посвящалась вспашке и посеву яровых культур. Однако наиболее напряжённым был период конца лета – начала осени. В течение шести недель необходимо было убрать и обработать яровые культуры, вспахать и засеять озимые поля – и всё это до наступления холодов, которые делали работы невозможными.

Улучшение севооборота

Улучшенные многокурсовые севообороты начали медленно внедряться на пахотных землях общины в конце 19 века. Ранние эксперименты проводились в основном на землях, не относящихся к чернозёмным, особенно в Центрально-Промышленном, Западном и Северо-Западном регионах. Лен стал первой «новой» культурой, включенной в севооборот. Однако в рамках трехпольной системы лен истощал плодородие почвы, и крестьяне научились восполнять его, высевая клевер. Многокурсовые системы с посевными кормовыми травами и клевером (травополье, травосеяние) позволяли содержать больше скота, который, в свою очередь, давал больше навоза для повышения плодородия почвы. Эта «революция кормовых культур» ранее была ключевой в сельскохозяйственной революции XVIII века в Западной Европе. К 1924 году многокурсовые севообороты охватывали 7,2% посевной площади Российской Федерации. Но эти улучшения были в значительной степени ограничены Центрально-Промышленным, Западным и Северо-Западным регионами. Московская губерния была в авангарде; там трехпольная система была почти ликвидирована к концу 1926 года. Однако до середины 1920-х годов такой прогресс в основном ограничивался Центрально-Промышленным, Западным и Северо-Западным регионами. В зерноизбыточных районах прогресс был незначительным. В 1924 году многокурсовые системы охватывали всего 3% пахотных земель в Центрально-Чернозёмном регионе, а в других районах ситуация была ещё хуже. Однако впоследствии в зерноизбыточных районах был достигнут быстрый прогресс, который продолжался и в зернодефицитных районах. К 1927 году многокурсовые севообороты охватывали 17,3% посевной площади в Российской Федерации в целом. И к 1928 году трава почти повсеместно заменила пар, за исключением Центрально-Чернозёмного региона.

Консолидация широких линий

Естественным следствием улучшенного севооборота стала консолидация земель. На полностью консолидированных хозяйствах (хуторах и отрубах) многопольные системы в значительной степени вытеснили трехпольную. Однако после революции такие хозяйства в основном были расформированы за пределами их установленных границ. Новый режим в целом отдавал предпочтение частичной консолидации в расширенные полосы, что было менее индивидуалистичным, и именно такая форма консолидации обычно преобладала. Многопольные севообороты обычно внедрялись на консолидированных землях, и оба процесса часто начинались одновременно. В таких условиях требовалось некоторое объединение полос, чтобы избежать их чрезмерного дробления (например, если община переходила от трехпольной к шестипольной системе, количество полос на хозяйство в противном случае удвоилось бы). Консолидация широких полос также решала проблемы чрезмерно узких полос и, в крупных общинах, больших расстояний между полосами. В передовом регионе Московской губернии в 1917 году 32,1% крестьянских хозяйств имели улучшенную систему землепользования в открытом поле (то есть расширенные полосы). В 1925 году почти 7,5% общин в СССР использовали широкие полосы. Дальнейший прогресс был достигнут в конце 1920-х годов. Лидировал Северный Кавказ, где к концу 1927 года 19,4% сельскохозяйственных площадей было переведено в широкие полосы, а в 1928 году – 21,9%.

Садоводство

В конце XIX века рост городов и поселений в центральной России способствовал развитию огородничества и товарного овощеводства в этом регионе. К началу 1917 года садоводческая отрасль быстро развивалась.