Джон Готти: История «Элегантного Дона»

Введение

Американский гангстер (1940–2002)

Джон Джозеф Готти-младший (англ. John Joseph Gotti Jr., /ˈɡɒti/; 27 октября 1940 – 10 июня 2002) – американский мафиози и босс преступной семьи Гамбино в Нью-Йорке. Он отдал приказ и помог организовать убийство босса Гамбино Пола Кастеллано в декабре 1985 года и вскоре после этого возглавил семью, став лидером того, что описывалось как самый могущественный преступный синдикат в Америке. Готти и его братья выросли в бедности и рано встали на путь преступности. Готти быстро стал одним из самых прибыльных членов семьи Гамбино и протеже Аниелло Деллакроче, заместителя босса семьи, действовавшего в Озон-парке, Квинс. После того, как ФБР предъявило обвинения членам окружения Готти в торговле наркотиками, Готти начал опасаться, что он и его брат Джин будут убиты Кастеллано за наркоторговлю. По мере усиления этого страха и на фоне растущего недовольства руководством семьи, Готти организовал убийство Кастеллано. В период своего расцвета Готти был одним из самых влиятельных и опасных криминальных боссов в Соединенных Штатах. В то время как его коллеги обычно избегали привлечения внимания, особенно со стороны прессы, Готти стал известен как "The Dapper Don" ("Элегантный Дон") за его дорогую одежду и открытость перед телекамерами. Позже он получил прозвище "Тефлоновый Дон" после трех громких судебных процессов в 1980-х годах, которые закончились оправданием, однако впоследствии выяснилось, что эти процессы были скомпрометированы подкупом присяжных, неправомерным поведением присяжных и запугиванием свидетелей. Правоохранительные органы продолжали собирать доказательства против Готти, который, по сообщениям, зарабатывал от 5 до 20 миллионов долларов в год в качестве босса Гамбино.

Ранние годы

Джон Готти родился в Бронксе, Нью-Йорк, 27 октября 1940 года. Он был пятым из тринадцати детей (двое умерли при рождении) Джона Джозефа Готти-старшего и Филомены "Фанни" ДеКарло. Родители Готти родились в Нью-Йорке, но предполагается, что его дедушка и бабушка были родом из Сан-Джузеппе-Везувиано, в итальянской провинции Неаполь, поскольку его родители были женаты и некоторое время жили там. Готти был одним из пяти братьев, ставших "состоявшимися" членами преступной семьи Гамбино: Юджин "Джин" Готти был принят в семью раньше Джона из-за его заключения, Питер Готти был принят под руководством Джона в 1988 году, а Ричард В. Готти к 2002 году был идентифицирован как капорежим (капитан, или глава "бригады"). К двенадцати годам семья Готти осела в Восточном Нью-Йорке, Бруклине, где он рос в бедности вместе со своими братьями. Его отец нерегулярно работал разнорабочим. С двенадцати лет Готти был связан с уличными бандами, имевшими связи с нью-йоркскими мафиози. В 1958 году в баре он встретил свою будущую жену, Викторию ДиДжорджо, которая имела итальянские и русские корни. Пара поженилась 6 марта 1962 года. Согласно документам ФБР, ДиДжорджо ранее состояла в браке и имела одного ребенка от предыдущего брака. У них было пятеро детей: Анджела, Виктория, Джон-младший, Фрэнк (ум. 1980) и Питер. В 1962 году Готти попытался честно работать прессовщиком на фабрике пальто и помощником водителя грузовика. Однако он не смог избежать преступной деятельности и к 1966 году дважды был заключен в тюрьму.

Совместное

Еще в подростковом возрасте Готти выполнял поручения для Кармина Фатико, капо в семье Гамбино, тогда известной как семья Анастасии под руководством босса Альберта Анастасии. Готти совершал угоны грузовиков в аэропорту Идлвайлд (ныне Международный аэропорт имени Джона Ф. Кеннеди) вместе со своим братом Джином и другом Руггиеро. В это время Готти подружился с другим участником угонов и будущим боссом семьи Бонанно Джозефом Массино, и ему дали прозвища "Черный Джон" и "Безумный конь". Примерно в это же время Готти встретил своего наставника, подчинённого босса Гамбино Аниелло "Нила" Делакроса. В феврале 1968 года сотрудники United Airlines опознали Готти как человека, подписавшего документы о краденых товарах; вскоре после этого ФБР арестовало его за этот угон. Готти был арестован в третий раз за угон, находясь под залогом два месяца спустя, на этот раз за кражу партии сигарет стоимостью 50 000 долларов на автомагистрали Нью-Джерси. Позже в том же году Готти признал себя виновным в угоне самолета авиакомпании Northwest Airlines и был приговорен к трем годам лишения свободы в федеральной тюрьме Льюисбург. В 1972 году Фатико был обвинен в ростовщичестве. Готти еще не был посвященным членом семьи, поскольку прием в семью был приостановлен после встречи в Апалачине в 1957 году, но Фатико назначил его исполняющим обязанности капо бригады Бергина вскоре после его освобождения условно-досрочно. В этой новой роли Готти часто ездил в штаб-квартиру Делакроса в Равенайтском социальном клубе, чтобы докладывать подчинённому босса о деятельности бригады. Делакрос уже проникся симпатией к Готти, и в это время они стали еще ближе. Они были очень похожи — у обоих были сильные склонности к насилию, они часто ругались и были заядлыми игроками. После того, как Эммануэль Гамбино, племянник босса Карло Гамбино, был похищен и убит в 1973 году, Готти был включен в группу для устранения подозреваемого, гангстера Джеймса МакБратни, вместе с Руггиеро и Ральфом Галионе. Однако, при помощи адвоката Роя Коуна, ему удалось заключить сделку со следствием и он был приговорен к четырем годам тюремного заключения за покушение на убийство за участие в этой операции. Ремо Франческини, сотрудник Департамента полиции Нью-Йорка (NYPD) с 1957 по 1991 год, специализировавшийся на борьбе с организованной преступностью, ответил на вопрос, заданный ему в 1993 году, почему он сразу понял, что Готти станет крупной фигурой в мафии, следующим образом: "Он был харизматичным и прирожденным лидером. Он не был ловеласом. Он проводил все свое время со своими людьми. У него был острый ум и абсолютная память. И он излучал силу. Мало кто осмелился бы пойти против него".

As early as his teens, Gotti was running errands for Carmine Fatico, a capo in the Gambino family, then known as the Anastasia family under the leadership of boss Albert Anastasia. Gotti carried out truck hijackings at Idlewild Airport (now John F. Kennedy International Airport) together with his brother Gene and friend Ruggiero. During this time, Gotti befriended fellow mob hijacker and future Bonanno family boss Joseph Massino, and he was given the nicknames "Black John" and "Crazy Horse". It was around this time that Gotti met his mentor, Gambino underboss Aniello "Neil" Dellacroce. In February 1968, United Airlines employees identified Gotti as the man who had signed for stolen merchandise; the FBI arrested him for that hijacking soon after. Gotti was arrested a third time for hijacking while out on bail two months later, this time for stealing a load of cigarettes worth $50,000 on the New Jersey Turnpike. Later that year, Gotti pleaded guilty to a Northwest Airlines hijacking and was sentenced to three years at Lewisburg Federal Penitentiary. Fatico was indicted on loansharking charges in 1972; as a condition of his release, he could not associate with known felons. Gotti was not yet a made man due to the membership books' having been closed following the 1957 Apalachin meeting, but Fatico named him acting capo of the Bergin crew soon after he was paroled. In this new role, Gotti frequently traveled to Dellacroce's headquarters at the Ravenite Social Club to brief the underboss on the crew's activities. Dellacroce had already taken a liking to Gotti, and the two became even closer during this time. The two were very similar—both had strong violent streaks, cursed frequently and were heavy gamblers. After Emanuel Gambino, nephew to boss Carlo Gambino, was kidnapped and murdered in 1973, Gotti was assigned to the hit team alongside Ruggiero and Ralph Galione to search for the main suspect, gangster James McBratney. He was able to strike a plea bargain, however, with the help of attorney Roy Cohn, and was sentenced to four years' imprisonment for attempted manslaughter for his part in the hit. Remo Franceschini, a member of the New York City Police Department (NYPD) from 1957 to 1991 who specialized in organized crime; when asked in 1993 why he knew at an early stage that Gotti would become a major figure in the Mafia, said: "He was charismatic and a leader. He wasn't a womanizer. He spent all his time with his men. He also had a very sharp mind and total recall. And he exuded toughness. There were few men who would go against him".

Капитан !

15 октября 1976 года Карло Гамбино умер у себя дома от естественных причин. Вопреки ожиданиям, он назначил Пола Кастеллано своим преемником, обойдя своего подчинённого Деллакроса. Гамбино, по всей видимости, полагал, что его преступная семья выиграет от сосредоточенности Кастеллано на предприятиях, связанных с белыми воротничками. Деллакрос в то время был заключён в тюрьму за уклонение от уплаты налогов и не мог оспорить право Кастеллано на престолонаследие. Преемственность Кастеллано была подтверждена на встрече 24 ноября в присутствии Деллакроса. Кастеллано договорился, чтобы Деллакрос оставался подчинённым боссу, одновременно непосредственно управляя делами семьи. Хотя Деллакрос принял преемственность Кастеллано, эта сделка фактически разделила семью Гамбино на два враждующих лагеря. Готи был освобожден в июле 1977 года после двух лет заключения и вскоре был принят в преступную семью, теперь находящуюся под командованием Кастеллано, и немедленно повышен до капо бригады Бергина, заменив Фатико. Готи считался протеже Деллакроса. Под руководством Готи бригада была самым прибыльным подразделением Деллакроса. Неподтвержденные сообщения информаторов ФБР утверждали, что Готи также финансировал сделки с наркотиками. В декабре 1978 года Готи помог совершить крупнейшее в истории невозмещенное ограбление наличных денег – печально известное ограбление Lufthansa в аэропорту Кеннеди. Готи организовал уничтожение и переработку фургона для побега на свалке в Бруклине. Однако водитель фургона, Парнелл "Стакс" Эдвардс, не выполнил приказ; вместо того чтобы доставить автомобиль на свалку, он припарковал его возле пожарного гидранта и уснул в квартире своей подруги. Готи в основном старался оградить свою семью от своей преступной жизни, за исключением своего сына Джона-младшего, который к 1982 году стал связанным с мафией. Смерть Фрэнка была признана несчастным случаем, но Фавара впоследствии получил угрозы и был атакован женой Готи бейсбольной битой, когда он пришел к ним домой, чтобы извиниться. Через четыре месяца Фавара был похищен и исчез, предположительно убит. Готи дважды предстал перед судом в последние два года в качестве капо бригады Бергина, и оба дела дошли до суда после его возвышения до босса семьи Гамбино. В сентябре 1984 года он вступил в конфликт с механиком холодильников по имени Ромуальд Пьечик и был обвинен в нападении и ограблении. В 1985 году он был обвинен вместе с Деллакросом и несколькими членами бригады Бергина в рэкете помощником прокурора США Дайан Джакалоне. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что друг и соучастник Готи, Уилфред "Уилли Бой" Джонсон, был информатором ФБР. Как и другие члены семьи, Готи лично не любил Кастеллано. Боссу не хватало авторитета на улице, и те, кто заслужил свое положение, работая на низовом уровне, не уважали его. У Готи были и экономические интересы: у него был давний спор с Кастеллано по поводу доли, которую Готи получал от угонов грузовиков в аэропорту Кеннеди. Ходили слухи, что Готи также планирует заняться торговлей наркотиками, прибыльным бизнесом, который Кастеллано запретил. Кастеллано, который под угрозой смерти запретил членам своей семьи заниматься торговлей наркотиками, потребовал расшифровки записей, и когда Руджеро отказался, он пригрозил понизить Готи в должности. В 1984 году Кастеллано был арестован и обвинен в рамках RICO по делам, связанным с убийцами Гамбино Роем ДеМео. В следующем году он был повторно обвинен в связи с Комиссией, руководящим органом мафии. Готи, тем временем, начал сговор с недовольными капо Фрэнком ДеСикко и Джозефом "Джо Пайни" Армоном, а также с солдатами Сэмми "Быком" Гравано и Робертом "ДиБ" ДиБернардо (коллективно прозванными "Кулаком"), чтобы свергнуть Кастеллано, настаивая, несмотря на бездействие босса, что Кастеллано в конечном итоге попытается его убить. Поддержка Армона была критически важна; как уважаемый ветеран, восходящий к основателю семьи Винсенту Мангано, он придал необходимый авторитет делу заговорщиков. В мафии давно существовало правило, что босса можно убить только с одобрения большинства членов Комиссии. Действительно, запланированное Готи убийство было бы первым несанкционированным убийством босса с тех пор, как Фрэнк Костелло был чуть не убит в 1957 году. Готи знал, что было бы слишком рискованно обращаться за поддержкой к другим четырем боссам, поскольку они имели давние связи с Кастеллано. Чтобы обойти это, он заручился поддержкой нескольких влиятельных фигур своего поколения в семьях Луччезе, Коломбо и Боннанно. Он не рассматривал возможность обращения к семье Дженовезе; связи Кастеллано с боссом Дженовезе Винсентом "Чин" Гиганте были настолько тесными, что любое обращение к солдату Дженовезе выдало бы их замысел. После смерти Деллакроса от рака 2 декабря 1985 года Кастеллано пересмотрел свой план престолонаследия, назначив Билотти подчинённым боссу, а Томасу Гамбино – единственным исполняющим обязанности босса, одновременно планируя развалить бригаду Готи. Разъяренный этим, а также отказом Кастеллано посетить поминальную службу Деллакроса, босс и подчинённый босс были засажены и застрелены убийцами по приказу Готи, когда прибыли на встречу вечером. Готи наблюдал за убийством из своей машины вместе с Гравано. Через несколько дней после убийства Готи был назначен в трехсторонний комитет для временного управления семьей Гамбино до избрания нового босса, вместе с Галло и ДеСикко. Также было объявлено о начале внутреннего расследования убийства Кастеллано. Однако было общеизвестно, что Готи фактически был боссом, и почти все капо семьи знали, что именно он стоял за убийством. Он был официально провозглашен новым боссом семьи на встрече двадцати капо 15 января 1986 года. Он назначил ДеСикко новым подчинённым боссом, оставив Галло на посту консильери.

On October 15, 1976, Carlo Gambino died at his home of natural causes. Against expectations, he had appointed Paul Castellano to succeed him over his underboss Dellacroce. Gambino appeared to believe that his crime family would benefit from Castellano's focus on white collar businesses. Dellacroce, at the time, was imprisoned for tax evasion and was unable to contest Castellano's succession. Castellano's succession was confirmed at a meeting on November 24, with Dellacroce present. Castellano arranged for Dellacroce to remain as underboss while directly running the family's affairs. While Dellacroce accepted Castellano's succession, the deal effectively split the Gambino family into two rival factions. Gotti was released in July 1977, after two years' imprisonment; he was subsequently initiated into the crime family, now under the command of Castellano, and immediately promoted to replace Fatico as capo of the Bergin crew. and Gotti was regarded as Dellacroce's protégé. Under Gotti, the crew were Dellacroce's biggest earners. Unconfirmed allegations by FBI informants claimed that Gotti also financed drug deals. In December 1978, Gotti assisted in the largest unrecovered cash robbery in history, the infamous Lufthansa Heist at Kennedy Airport. Gotti had made arrangements for the getaway van to be crushed and baled at a scrapyard in Brooklyn. However, the driver of the van, Parnell "Stacks" Edwards, failed to follow orders; rather than driving the vehicle to the scrapyard, he parked it near a fire hydrant and went to sleep at his girlfriend's apartment. Gotti mostly tried to distance his personal family from his life of crime, with the exception of his son John Jr., who was a mob associate by 1982. Frank's death was ruled an accident, but Favara subsequently received death threats and was attacked by Gotti's wife with a baseball bat when he visited their home to apologize. Four months later, Favara was abducted and disappeared, presumed murdered. Gotti was indicted on two occasions in his last two years as the Bergin capo, with both cases coming to trial after his ascension to boss of the Gambino family. In September 1984 he had an altercation with a refrigerator mechanic named Romual Piecyk and was subsequently charged with assault and robbery. In 1985, he was indicted alongside Dellacroce and several Bergin crew members in a racketeering case by Assistant U. S. Attorney Diane Giacalone. The indictment revealed that Gotti's friend and co defendant, Wilfred "Willie Boy" Johnson, had been an FBI informant. Like other members of the family, Gotti also personally disliked Castellano. The boss lacked street credibility, and those who had paid their dues running street level jobs did not respect him. Gotti had an economic interest as well: he had a running dispute with Castellano on the split Gotti took from truck hijackings at Kennedy Airport. Gotti was also rumored to be expanding into drug dealing, a lucrative trade Castellano had banned. Castellano, who had banned made men from his family from dealing drugs under threat of death, demanded transcripts of the tapes and, when Ruggiero refused, he threatened to demote Gotti. In 1984, Castellano was arrested and indicted in a RICO case for the crimes of Gambino hitman Roy DeMeo's crew. The following year, he received a second indictment for his role in the Commission, the Mafia's governing body. Gotti, meanwhile, began conspiring with fellow disgruntled capos Frank DeCicco and Joseph "Joe Piney" Armone and soldiers Sammy "the Bull" Gravano and Robert "DiB" DiBernardo (collectively dubbed "The Fist") to overthrow Castellano, insisting, despite the boss' inaction, that Castellano would eventually try to kill him. Armone's support was critical; as a respected old timer who dated back to the family's founder, Vincent Mangano, he would lend needed credibility to the conspirators' cause. It had long been a rule in the Mafia that a boss could only be killed with the approval of a majority of the Commission. Indeed, Gotti's planned hit would have been the first unsanctioned hit on a boss since Frank Costello was nearly killed in 1957. Gotti knew that it would be too risky to solicit support from the other four bosses, since they had longstanding ties to Castellano. To get around this, he got the support of several important figures of his generation in the Lucchese, Colombo and Bonanno families. He did not consider approaching the Genovese family; Castellano's ties with Genovese boss Vincent "the Chin" Gigante were so close that any overture to a Genovese soldier would have been a tipoff. After Dellacroce died of cancer on December 2, 1985, Castellano revised his succession plan: appointing Bilotti as underboss to Thomas Gambino as the sole acting boss, while making plans to break up Gotti's crew. Infuriated by this, and by Castellano's refusal to attend Dellacroce's wake, Both the boss and underboss were ambushed and shot dead by assassins under Gotti's command when they arrived at the meeting in the evening. Gotti watched the hit from his car alongside Gravano. Several days after the murder, Gotti was named to a three man committee to temporarily run the Gambino family pending the election of a new boss, along with Gallo and DeCicco. It was also announced that an internal investigation into Castellano's murder was underway. However, it was an open secret that Gotti was acting boss in all but name, and nearly all of the family's capos knew he had been the one behind the hit. He was formally acclaimed as the new boss of the family at a meeting of twenty capos held on January 15, 1986. He appointed DeCicco as the new underboss while retaining Gallo as consigliere.

Босс преступности

Готи, которого считали и вероятным убийцей Кастеллано, и его преемником, достиг известности в 1986 году. К моменту захвата власти семья Гамбино считалась самой влиятельной американской мафиозной семьей, с годовым доходом в 500 миллионов долларов. В книге "Под боссом" Гравино оценил годовой доход самого Готти в годы его пребывания на посту босса не менее чем в 5 миллионов долларов, а скорее всего – от 10 до 12 миллионов долларов. Чтобы обеспечить себе юридическую защиту, Готти запретил членам семьи заключать соглашения о признании вины, подтверждающие существование организации.

"Тефлоновый Дон"

Готти часто улыбался и махал телекамерам на своих судебных процессах, что снискало ему расположение у части общественности. Позже выяснилось, что гангстеры семьи Гамбино перерезали тормозные шланги Писика, делали угрожающие звонки и следили за ним перед судом. 13 апреля 1986 года ДеЧикко был убит при взрыве автомобиля после визита к стороннику Кастеллано Джеймсу Файе. Бомбу заложили Виктор Амузо и Энтони Кассо из семьи Луккезе по приказу Джиганте и босса семьи Луккезе Энтони Коралло, чтобы отомстить за Кастеллано и Билотти, убив их преемников; Готти также планировал навестить Файю в тот день, но отменил, и бомба сработала после того, как солдата, ехавшего с ДеЧикко, ошибочно приняли за босса. Мафия давно запретила использовать бомбы из опасения навредить невинным людям, поэтому Гамбино изначально подозревали "зипов" – сицилийских мафиози, работающих в США, поскольку они были известны использованием бомб. После взрыва судья Юджин Никерсон, председательствующий на процессе Готти по обвинению в рэкете, перенес дату заседания, чтобы избежать присяжных, на которых могла повлиять шумиха, а Джакалоне отменил залог Готти из-за доказательств запугивания свидетелей в деле Писика. Из тюрьмы Готти приказал Гравиано убить Дибернардо; и Дибернардо, и Руджеро претендовали на место ДеЧикко, пока Руджеро не обвинил Дибернардо в том, что тот бросает вызов лидерству Готти. Когда Руджеро, также находящемуся под следствием, отменили залог за вызывающее поведение на предварительных слушаниях, разочарованный Готти вместо этого повысил Армоне до подначальника. Отбор присяжных по делу о рэкете начался снова в августе 1986 года, и Готти предстал перед судом вместе со своим бывшим компаньоном Джонсоном (который, несмотря на разоблачение как информатора, отказался давать показания против своих), Леонардом ДиМария, Тони Рампино, Николасом Короззо и Джоном Карнеглией. В этот момент семье Гамбино удалось скомпрометировать дело, когда Джордж Пап скрыл свою дружбу с Радоничем и был включен в состав присяжных под номером 11. В вступительном слове 25 сентября адвокат Готти Брюс Катлер отрицал существование семьи Гамбино и представил все усилия правительства как личную вендетту. Его основной стратегией защиты во время судебного разбирательства было дискредитировать свидетелей Джакалоне, обсуждая их преступления, совершенные до того, как они дали показания против семьи. Во время защиты Готти Катлер вызвал грабителя банков Мэтью Трейнора, свидетеля обвинения, отстраненного из-за ненадежности, который заявил, что Джакалоне предлагал ему наркотики и ее нижнее белье для мастурбации в обмен на его показания; утверждения Трейнора были отклонены судьей Никерсоном как "полностью недостоверные" после суда, и впоследствии он был осужден за лжесвидетельство. Несмотря на защиту Катлера и критику в адрес обвинения, по словам авторов, пишущих о мафии, Джерри Капечи и Джина Мастейна, когда начались совещания присяжных, большинство склонялось к признанию Готти виновным. Однако из-за проступка Папа Готти с самого начала суда знал, что ему не грозит ничего хуже, чем разногласия в присяжных. Во время совещаний Пап настаивал на оправдании, пока остальные присяжные не начали опасаться за свою безопасность, и был приговорен к трем годам тюремного заключения. На фоне предыдущих обвинительных приговоров в отношении мафии, особенно успеха процесса над Комиссией мафии, оправдание Готти стало крупной сенсацией, которая еще больше укрепила его репутацию. Американские СМИ прозвали его "Тефлоновым Доном", намекая на то, что ни одно обвинение не могло "прилипнуть" к нему.

Gotti often smiled and waved at television cameras at his trials, which gained him favor with some of the general public. It was later revealed that Gambino mobsters had severed Piecyk's brake lines, made threatening phone calls and stalked him before the trial. On April 13, 1986, DeCicco was killed in a car bombing following a visit to Castellano loyalist James Failla. The bombing was carried out by Victor Amuso and Anthony Casso of the Lucchese family, under orders of Gigante and Lucchese boss Anthony Corallo, to avenge Castellano and Bilotti by killing their successors; Gotti also planned to visit Failla that day but canceled, and the bomb was detonated after a soldier who rode with DeCicco was mistaken for the boss. Bombs had long been banned by the Mafia out of concern that it would put innocent people in harm's way, leading the Gambinos to initially suspect that "zips"—Sicilian mafiosi working in the U. S.—were behind it; zips were well known for using bombs. Following the bombing, Judge Eugene Nickerson, presiding over Gotti's racketeering trial, rescheduled to avoid a jury tainted by the resulting publicity, while Giacalone had Gotti's bail revoked due to evidence of witness intimidation in the Piecyk case. From jail, Gotti ordered the murder of DiBernardo by Gravano; both DiBernardo and Ruggiero had been vying to succeed DeCicco until Ruggiero accused DiBernardo of challenging Gotti's leadership. When Ruggiero, also under indictment, had his bail revoked for his abrasive behavior in preliminary hearings, a frustrated Gotti instead promoted Armone to underboss. Jury selection for the racketeering case began again in August 1986, with Gotti standing trial alongside his ex companion Johnson (who, despite being exposed as an informant, refused to turn state's evidence), Leonard DiMaria, Tony Rampino, Nicholas Corozzo and John Carneglia. At this point, the Gambino family were able to compromise the case when George Pape hid his friendship with Radonjić and was empaneled as juror No. 11. In the trial's opening statements on September 25, Gotti's defense attorney Bruce Cutler denied the existence of the Gambino family and framed the government's entire effort as a personal vendetta. His main defense strategy during the prosecution was to attack the credibility of Giacalone's witnesses by discussing their crimes committed before their turning state's evidence. During Gotti's defense, Cutler called bank robber Matthew Traynor, a would be prosecution witness dropped for unreliability, who testified that Giacalone offered him drugs and her underwear as a masturbation aid in exchange for his testimony; Traynor's allegations would be dismissed by Judge Nickerson as "wholly unbelievable" after the trial, and he was subsequently convicted of perjury. Despite Cutler's defense and critiques about the prosecution's performance, according to mob writers Jerry Capeci and Gene Mustain, when the jury's deliberations began, a majority were in favor of convicting Gotti. However, due to Pape's misconduct, Gotti knew from the beginning of the trial that he could do no worse than a hung jury. During deliberations, Pape held out for acquittal until the rest of the jury began to fear their own safety would be compromised. and sentenced to three years in prison. In the face of previous Mafia convictions, particularly the success of the Mafia Commission Trial, Gotti's acquittal was a major upset that further added to his reputation. The American media dubbed him "The Teflon Don" in reference to the failure of any charges to "stick".

Реорганизация

Хотя сам Готи избежал обвинительного приговора, его соратникам повезло меньше. Два других человека в администрации Гамбино – подначальник Армоне и консильери Галло – были обвинены в рэкете в 1986 году и оба были признаны виновными в декабре 1987 года. Судебный процесс над Руджерро и Джином Готти по делу о героине также начался в июне того же года. До их осуждения Готи позволил Галло выйти в отставку и продвинул Гравано на его место, а Фрэнка Локассио назначил исполняющим обязанности подначальника на случай заключения Армона под стражу. Гамбино также работали над дискредитацией присяжных в деле о героине, что привело к двум признанным недействительными судебным процессам. Когда смертельно больной Руджерро был освобожден в 1989 году, Готи отказался с ним связываться, обвиняя его в бедах семьи Гамбино. По словам Гравано, Готи также рассматривал возможность убийства Руджерро, и когда тот наконец умер, «мне буквально пришлось тащить его на похороны». Начиная с января 1988 года, вопреки совету Гравано, Готи требовал, чтобы его капо встречались с ним раз в неделю в Ravenite Social Club. Джин считал это ненужным риском, вызванным тщеславием, а руководитель группы ФБР по делам Гамбино Брюс Муу – противоречащим принципу «тайного общества». Этот шаг позволил ФБР вести наблюдение и записывать большую часть иерархии Гамбино. Это также предоставило веские косвенные доказательства того, что Готи был боссом; давняя практика в мафии требует публичных проявлений лояльности к боссу. Два года назад Кассо был ранен в результате несанкционированного покушения, организованного капо Гамбино Микки Парадизо. В 1987 году ФБР предупредило Готи, что они записали консильери семьи Дженовезе Луи Манну, обсуждавшего новое покушение на Готи и его брата. Боссы также согласились разрешить исполняющему обязанности босса семьи Коломбо Виктору Орене присоединиться к Комиссии, но Гиганте, опасаясь дать Готи большинство, допустив еще одного союзника, заблокировал возвращение Массино и семьи Бонанно. Готи также смог повлиять на преступную семью ДеКавальканте в Нью-Джерси в 1988 году. По словам Энтони Ротондо, члена семьи ДеКавальканте, ставшего информатором, Готи посетил отпевание отца вместе с многочисленными другими гангстерами Гамбино в качестве «демонстрации силы» и заставил босса Джованни Ригги согласиться управлять его семьей от имени Гамбино. Семья ДеКавальканте оставалась в сфере влияния семьи Гамбино до заключения Готи под стражу. Сын Готи, Джон-младший, был посвящен в семью Гамбино в канун Рождества 1988 года. По словам Майкла ДиЛеонардо, гангстера, посвященного в ту же ночь, Гравано провел церемонию, чтобы не обвинить Готи в непотизме. В полицейской машине он заметил: «Три к одному я выиграю это дело». Считается, что он приказал напасть на ресторан, связанный с Гамбино, который проигнорировал профсоюз, и впоследствии был ранен и застрелен членами группировки Westies. Он был зарегистрирован как торговый представитель в компании, занимающейся сантехническими работами. Прослушивание в квартире оказалось особенно плодотворным из-за откровенности Готи, который обсуждал свою позицию босса на встречах. В разговоре с Локассио 12 декабря Готи прямо признался, что приказал убить Дибернардо и Либорио Милито – последнего из партнеров Гравано, убитых за неповиновение. Он также объявил о своем намерении убить солдата Луи ДиБоно, который проигнорировал повестку о встрече с Готи для обсуждения его некомпетентного управления бизнесом по установке гипсокартона, которым он владел вместе с Готи и Гравано. Однако ФБР неправильно расслышало имя и не предупредило ДиБоно, который был убит 4 октября 1990 года. На другом записанном заседании 4 января 1990 года Готи повысил Гравано до подначальника, предпочитая, чтобы он возглавил семью, если Готи будет осужден в деле о нападении. Прокуроры штата связали Готи с этим делом записью его разговора об О'Конноре и заявления о намерении «разобраться с ним», а также показаниями гангстера Westies Джеймса МакЭлроя. Однако Готи был оправдан по всем шести обвинениям в нападении и сговоре на суде 9 февраля 1990 года. После суда местные жители устроили фейерверк. Жюль Боноволонта, директор отдела организованной преступности ФБР в Нью-Йорке, заявил: «При всем этом освещении в СМИ он начинает выглядеть как народный герой. Общественность должна понимать, что он босс крупнейшей семьи Коза Ностра, что он окружает себя безжалостными убийцами и что он – преступник». Позже выяснилось, что жучки ФБР, по-видимому, зафиксировали обсуждение Готи планов по подкупу присяжных, как это было в деле о рэкете 1986–87 годов. К возмущению окружного прокурора Манхэттена Роберта Моргентау и руководителя межведомственной рабочей группы штата по борьбе с организованной преступностью Рональда Голдстока, ФБР и федеральные прокуроры решили не раскрывать эту информацию им. Моргентау позже заявил, что если бы он знал об этих прослушанных разговорах, он бы попросил объявить о признании судебного процесса недействительным.

While Gotti himself had escaped conviction, his associates were not as fortunate. The other two men in the Gambino administration, underboss Armone and consigliere Gallo, had been indicted on racketeering charges in 1986 and were both convicted in December 1987. Ruggiero and Gene Gotti's heroin trial also commenced in June of that year. Prior to their convictions, Gotti allowed Gallo to retire and promoted Gravano in his place while slating Frank Locascio to serve as acting underboss in the event of Armone's imprisonment. The Gambinos also worked to compromise the heroin trial's jury, resulting in two mistrials. When the terminally ill Ruggiero was severed and released in 1989, Gotti refused to contact him, blaming him for the Gambino family's misfortunes. According to Gravano, Gotti also considered murdering Ruggiero and when he finally died, "I literally had to drag him to the funeral." Beginning in January 1988, Gotti, against Gravano's advice, required his capos to meet with him at the Ravenite Social Club once a week. Regarded by Gene as an unnecessary vanity inspired risk, and by FBI Gambino squad leader Bruce Mouw as antithetical to the "secret society", this move allowed FBI surveillance to record and identify much of the Gambino hierarchy. It also provided strong circumstantial evidence that Gotti was a boss; long standing protocol in the Mafia requires public demonstrations of loyalty to the boss. Two years earlier, Casso had been injured in an unauthorized hit by Gambino capo Mickey Paradiso. In 1987, the FBI warned Gotti they had recorded Genovese consigliere Louis Manna discussing another hit on Gotti and his brother. The bosses also agreed to allow Colombo acting boss Victor Orena to join the Commission, but Gigante, wary of giving Gotti a majority by admitting another ally, blocked the reentry of Massino and the Bonannos. Gotti was also able to influence the New Jersey based DeCavalcante crime family in 1988. According to the DeCavalcante capo turned informant Anthony Rotondo, Gotti attended his father's wake with numerous other Gambino mobsters in a "show of force" and forced boss Giovanni Riggi to agree to run his family on the Gambinos' behalf. The DeCavalcantes remained in the Gambino family's sphere of influence until Gotti's imprisonment. Gotti's son, John Jr., was initiated into the Gambino family on Christmas Eve 1988. According to fellow mobster Michael DiLeonardo, initiated on the same night, Gravano held the ceremony to keep Gotti from being accused of nepotism. In the back of the police car, he remarked, "Three to one I beat this charge". was believed to have ordered an attack on a Gambino associated restaurant that had snubbed the union and was subsequently shot and wounded by the Westies. He had his occupation listed as a salesman for a plumbing contracting company. The apartment bug was particularly fruitful due to Gotti's frankness as he discussed his position as boss in meetings there. In a December 12 conversation with Locascio, Gotti plainly acknowledged ordering the murders of DiBernardo and Liborio Milito — the latter being one of Gravano's partners killed for insubordination. He also announced his intent to kill soldier Louis DiBono, who had ignored a summons to meet with Gotti to discuss his mismanagement of a drywall business he held with Gotti and Gravano. The FBI, however, misheard the namedrop and failed to warn DiBono, who was killed on October 4, 1990. In another taped meeting on January 4, 1990, Gotti promoted Gravano to underboss, preferring he to lead the family if Gotti was convicted in the assault case. State prosecutors linked Gotti to the case with a recording of him discussing O'Connor and announcing his intention to "bust him up," and the testimony of Westies gangster James McElroy. However, Gotti was acquitted of all six assault and conspiracy charges at trial on February 9, 1990. After the trial, there were firework displays by locals. Jules J. Bonavolonta, director of the FBI's organized crime division in New York, stated, "With all this media coverage he's beginning to look like a folk hero What the public should realize is that he is the boss of the largest Cosa Nostra family, that he surrounds himself with ruthless killers and that he is flat out a criminal." It later emerged that FBI bugs had apparently caught Gotti discussing plans to fix the jury as he had in the 1986–87 racketeering case. To the outrage of Manhattan district attorney Robert Morgenthau and state organized crime taskforce chief Ronald Goldstock, the FBI and federal prosecutors chose not to reveal this information to them. Morgenthau later said that had he known about these bugged conversations, he would have asked for a mistrial.

1992 год осуждения

Готи, Гравано и Локассио часто записывались с помощью прослушивающих устройств, установленных по всему «Равениту» (скрытых в главной комнате, коридоре первого этажа и квартире наверху), обсуждая уличающие события. 11 декабря 1990 года агенты ФБР и детективы полиции Нью-Йорка провели обыск в «Равенайт», арестовав Готи, Гравано и Локассио. Федеральные прокуроры обвинили Готи в этом новом деле о рэкете в совершении пяти убийств (Кастеллано, Билотти, ДиБернардо, Милито и, после изучения записей из квартиры, Луи ДиБоно), в сговоре с целью убийства Гаэтано «Корки» Вастолы, ростовщичестве, незаконных азартных играх, воспрепятствовании правосудию, взяточничестве и уклонении от уплаты налогов. На основании записей с прослушиваний ФБР, представленных на досудебных слушаниях, администрации Гамбино было отказано в освобождении под залог. В то же время адвокаты Катлер и Джеральд Шаргель были отстранены от защиты Готи и Гравано после того, как прокуроры успешно доказали, что они являются «частью доказательств» и, следовательно, могут быть вызваны в качестве свидетелей. Прокуроры утверждали, что Катлер и Шаргель не только знали о потенциальной преступной деятельности, но и работали «штатными юристами» семьи Гамбино. Впоследствии Готи нанял Альберта Кригера, адвоката из Майами, работавшего с Джозефом Бонанно, чтобы заменить Катлера. Записи также вызвали разрыв между Готи и Гравано, где босс Гамбино описал своего недавно назначенного подчинённого как слишком жадного и попытался представить Гравано главным виновником убийств ДиБернардо, Милито и ДиБоно. Попытка Готи примириться провалилась, оставив Гравано разочарованным в мафии и сомневающимся в своих шансах выиграть дело без Шаргеля, его бывшего адвоката. Гравано в конечном итоге решил дать показания против сообщников, формально согласившись свидетельствовать 13 ноября 1991 года. Он был самым высокопоставленным членом нью-йоркской преступной семьи, перешедшим на сторону правосудия, до Джозефа Массино в 2003 году. Готи и Локассио были судимы в Окружном суде США по Восточному округу Нью-Йорка перед окружным судьей И. Лео Глассером. Отбор присяжных начался в январе 1992 года с анонимным жюри и, впервые в федеральном деле в Бруклине, полностью изолированным во время судебного процесса из-за репутации Готи в подкупе присяжных. Судебный процесс начался с вступительных заявлений обвинения 12 февраля. Прокуроры Эндрю Малони и Джон Глисон начали дело, представив записи, на которых Готи обсуждал дела семьи Гамбино, включая убийства, которые он санкционировал, и подтверждая вражду между Готи и Кастеллано, чтобы установить мотив убийства его босса. После вызова свидетеля убийства Кастеллано, опознавшего Карнеглию как одного из стрелявших в Билотти, они вызвали Гравано для дачи показаний 2 марта. На суде Гравано подтвердил место Готи в структуре семьи Гамбино и подробно описал сговор с целью убийства Кастеллано, предоставив полное описание убийства и его последствий. Гравано признался в девятнадцати убийствах, в четырех из которых был замешан Готи. Кригер и адвокат Локассио Энтони Кардинале не смогли поколебать Гравано во время перекрёстного допроса. После дополнительных показаний и записей правительство завершило представление доказательств 24 марта. Пять из шести свидетелей, которых планировали вызвать Кригер и Кардинале, были признаны нерелевантными или излишними, оставив только налогового адвоката Готи Мюррея Апплемана для дачи показаний в его защиту. Защита также безуспешно попыталась объявить о признании судебного разбирательства недействительным на основании заключительных замечаний Малони. Сам Готи становился все более агрессивным во время судебного процесса, и в какой-то момент Глассер пригрозил удалить его из зала суда. Среди прочих вспышек, Готи назвал Гравано наркоманом, в то время как его адвокаты пытались обсудить его прошлое употребление стероидов, и приравнял отвод присяжного к договорённости об итогах Мировой серии 1919 года. 23 июня 1992 года Глассер приговорил обоих обвиняемых к пожизненному заключению без права на условно-досрочное освобождение и штрафу в размере 250 000 долларов.

Gotti, Gravano and Locascio were often recorded by the bugs placed throughout the Ravenite (concealed in the main room, the first floor hallway and the upstairs apartment) discussing incriminating events. On December 11, 1990, FBI agents and NYPD detectives raided the Ravenite, arresting Gotti, Gravano and Locascio. Federal prosecutors charged Gotti, in this new racketeering case, with five murders (Castellano, Bilotti, DiBernardo, Milito and, after review of the apartment tapes, Louis DiBono), conspiracy to murder Gaetano "Corky" Vastola, loansharking, illegal gambling, obstruction of justice, bribery, and tax evasion. Based on tapes from FBI bugs played at pretrial hearings, the Gambino administration was denied bail. At the same time, attorneys Cutler and Gerald Shargel were disqualified from defending Gotti and Gravano after prosecutors successfully contended they were "part of the evidence" and thus liable to be called as witnesses. Prosecutors argued that Cutler and Shargel not only knew about potential criminal activity, but had worked as "in house counsel" for the Gambino family. Gotti subsequently hired Albert Krieger, a Miami attorney who had worked with Joseph Bonanno, to replace Cutler. The tapes also created a rift between Gotti and Gravano, where the Gambino boss described his newly appointed underboss as too greedy and attempted to frame Gravano as the main force behind the murders of DiBernardo, Milito and DiBono. Gotti's attempt at reconciliation failed, leaving Gravano disillusioned with the mob and doubtful on his chances of winning his case without Shargel, his former attorney. Gravano ultimately opted to turn state's evidence, formally agreeing to testify on November 13, 1991. He was the highest ranking member of a New York crime family to turn informer until Joseph Massino in 2003. Gotti and Locascio were tried in the U. S. District Court for the Eastern District of New York before District Judge I. Leo Glasser. Jury selection began in January 1992 with an anonymous jury and, for the first time in a Brooklyn federal case, fully sequestered during the trial due to Gotti's reputation for jury tampering. The trial commenced with the prosecution's opening statements on February 12; prosecutors Andrew Maloney and John Gleeson began their case by playing tapes showing Gotti discussing Gambino family business, including murders he approved, and confirming the animosity between Gotti and Castellano to establish the former's motive to kill his boss. After calling an eyewitness of the Castellano hit who identified Carneglia as one of the men who shot Bilotti, they then brought Gravano to testify on March 2. On the stand, Gravano confirmed Gotti's place in the structure of the Gambino family and described in detail the conspiracy to assassinate Castellano, giving a full description of the hit and its aftermath. Gravano confessed to nineteen murders, implicating Gotti in four of them. Krieger, and Locascio's attorney Anthony Cardinale, proved unable to shake Gravano during cross examination. After additional testimony and tapes, the government rested its case on March 24. Five of Krieger and Cardinale's intended six witnesses were ruled irrelevant or extraneous, leaving only Gotti's tax attorney Murray Appleman to testify on his behalf. The defense also attempted unsuccessfully to have a mistrial declared based on Maloney's closing remarks. Gotti himself became increasingly hostile during the trial, and at one point, Glasser threatened to remove him from the courtroom. Among other outbursts, Gotti called Gravano a junkie while his attorneys sought to discuss his past steroid use, and equated the dismissal of a juror to the fixing of the 1919 World Series. On June 23, 1992, Glasser sentenced both defendants to life imprisonment without the possibility of parole and a $250,000 fine.