Введение

Агент Коминтерна, известный своей ролью советника Гоминьдана в Китае в 1920-х годах. Михаил Маркович Грузенберг, известный под псевдонимом Бородин (9 июля 1884 – 29 мая 1951), был большевистским революционером и агентом Коммунистического Интернационала (Коминтерна). Он был советником Сунь Ятсена и Гоминьдана (КМТ) в Китае в 1920-х годах. Родившийся в сельской местности Российской империи (ныне Белоруссия) в еврейской семье, Бородин в шестнадцатилетнем возрасте вступил в Общий еврейский рабочий союз (Бунд), а затем в 1903 году – в большевики. После ареста за участие в революционной деятельности Бородин бежал в Америку, учился в университете Вальпараисо, создал семью, а позднее основал школу английского языка для русских еврейских иммигрантов в Чикаго. После успеха Октябрьской революции в 1917 году Бородин вернулся в Россию и занимал различные должности в новом советском правительстве. С 1919 года он служил агентом Коминтерна, путешествуя по разным странам для распространения большевистской революционной идеи. В 1923 году Владимир Ленин назначил Бородина руководителем миссии Коминтерна в Китай, где ему было поручено оказать помощь Сунь Ятсену и его Гоминьдану. После смерти Сунь Ятсена Бородин участвовал в планировании Северной экспедиции, а затем стал активным сторонником левого правительства КМТ в Ухане. После чистки от коммунистов в Гоминьдане Бородин был вынужден вернуться в Советский Союз в 1927 году, где и оставался до конца жизни. Он вновь занимал различные должности в советском правительстве, а позже помог основать англоязычную газету «Moscow News», главным редактором которой он и стал. Во время Второй мировой войны он также был главным редактором Советского информационного бюро. В конце 1940-х годов, на фоне роста антисемитизма в Советском Союзе, Бородин был арестован и сослан в лагерь. Он умер в 1951 году и был посмертно реабилитирован в 1964 году.

Ранние годы

Бородин родился Михаилом Марковичем Грузенбергом (Михаи́л Ма́ркович Грузенберг) в еврейской семье в Яновичах, Российской империи, ныне входящей в Витебскую область, Белоруссии, 9 июля 1884 года. В юном возрасте он начал работать лодочником на Западной Двине, пересекая реку между Витебском, Двинском и Ригой, ныне столицей Латвии. Позже он переехал в Ригу, где посещал вечерние школы русского языка, работая в городском порту. В шестнадцать лет он вступил в Общий еврейский рабочий бунд, перейдя в 1903 году на сторону большевиков Владимира Ленина. Он стал близким соратником Ленина, используя свои знания идиш, немецкого и латышского языков в работе в качестве агента большевиков в северо-западном регионе империи. В середине 1904 года ему было приказано отправиться в Швейцарию, чтобы встретиться с Лениным, который уехал в изгнание. После "Кровавого воскресенья" – расстрела безоружных демонстрантов царскими войсками в Санкт-Петербурге 9 января 1905 года, Бородин вернулся в Россию, организовал революционную деятельность в Риге и позже был выбран для участия в большевистской конференции в Тампере, где встретился с Иосифом Сталиным. В 1906 году он принял участие в 4-м съезде Российской социал-демократической рабочей партии в Стокгольме. Позже в том же году он был арестован царской полицией в Санкт-Петербурге, и ему предложили выбор между отправкой в Сибирь или изгнанием в Европу. Бородин выбрал изгнание, и к октябрю прибыл в Лондон, где полиция обратила внимание на его деятельность и немедленно приказала ему покинуть страну. В 1907 году он прибыл в Америку, сначала в Бостон, а затем в Чикаго. Там он посещал занятия в Университете Вальпараисо в Индиане, преподавал английский язык детям иммигрантов в доме Джейн Адамс в Халле, а затем открыл свою школу для русских еврейских иммигрантов, которая позже превратилась в успешное предприятие. Во время пребывания в США Бородин формально состоял в Социалистической партии Америки, одновременно продвигая русское революционное движение в иммигрантской среде. После Октябрьской революции 1917 года он вернулся в Россию в июле 1918 года и начал работать в Народном комиссариате иностранных дел Российской Советской Республики. Несколько месяцев спустя он вернулся в Америку, чтобы передать "Письмо американским рабочим" Ленина, пропагандистское послание, призванное противодействовать негативным взглядам на российских коммунистов после подписания Брестского мира. Он также предложил совместную пропагандистскую кампанию с Комитетом по общественной информации Джорджа Крила, но она так и не была реализована. Разочарованный интенсивной американской критикой нового советского правительства, Бородин потерял надежду на сотрудничество с американцами и вернулся в Россию. Затем он переехал в Стокгольм, где встретился с американским писателем Карлом Сэндбергом, с которым обсудил большевистскую революцию. В марте 1919 года Бородин принял участие в первом конгрессе Коммунистического Интернационала (Коминтерна) в Москве. После конгресса он отправился в свое первое задание в Коминтерн, путешествуя с поддельным мексиканским дипломатическим паспортом. Бородин путешествовал по различным европейским странам, размещал советские средства на счете в швейцарском банке и пытался собрать деньги для финансирования создания коммунистических партий в Америке. Затем он отправился в Санто-Доминго, откуда забронировал проезд в Нью-Йорк, куда прибыл в августе 1919 года. Его миссия была известна американским властям, и по прибытии он был ненадолго задержан Бюро расследований. После освобождения он вернулся в свой прежний дом, Чикаго, где Социалистическая партия Америки была вовлечена в спор между левым крылом, которое хотело создать коммунистическую партию и присоединиться к Коминтерну, и "старой гвардией", которая выступала против этого. Бородин, осознавая, что его деятельность находится под наблюдением, держался в тени, и 4 октября 1919 года он незаметно перешел границу в Мексику. В Мексике он встретил индийского революционера М. Н. Роя, американских писателей Карлтона Билса и Майкла Голда, а также американского коммуниста Чарльза Филлипса. Бородин познакомил Роя с русской революцией и коммунизмом, и под его влиянием Рой принял коммунистические убеждения. Вместе с воодушевленным Роем он помог основать Мексиканскую коммунистическую партию. Во время пребывания в Мексике Бородин отправлял отчеты о деятельности Роя Ленину, который впоследствии пригласил его на 2-й Всемирный конгресс Коминтерна в Москве, который должен был состояться в июле – августе 1920 года. Покинув Мексику в декабре 1919 года, Бородин, Рой и Филлипс отправились в Западную Европу, где намеревались распространять коммунистические идеи в преддверии конгресса, особенно надеясь создать коммунистическую партию в Испании. Прибыв в Москву за несколько недель до конгресса, Бородин представил Роя Ленину, после чего тот стал видной фигурой в Коминтерне. Бородин позже вернулся в Великобританию под именем "Джордж Браун", где ему было поручено выяснить причины неудачи революции там и реорганизовать Британскую коммунистическую партию. После нескольких месяцев тайной деятельности он был заключен в тюрьму на шесть месяцев 29 августа 1922 года в Глазго, формально за нарушение иммиграционных правил, хотя его политическая миссия была известна. Затем его депортировали в Россию. По прибытии в Москву Ленин сообщил ему, что он был выбран руководителем миссии Коминтерна в Китае. Он прибыл в Пекин в конце 1923 года и 6 октября прибыл в Гуанчжоу, резиденцию революционного правительства Сунь Ятсена.

Советник Сунь Ят-сена (1924-1925)

После просьбы Сунь Ятсена о помощи от Коминтерна, Бородин получил приказ возглавить группу советских советников в Гуанчжоу, где Сунь создал революционное правительство после Движения за защиту конституции. Бородин не знал китайского языка, и английский должен был служить средством общения между ними. В это время его сопровождал Хо Ши Мин, будущий вьетнамский коммунистический лидер, который тогда был его секретарем. Бородин был известен своим четким американским акцентом Среднего Запада, который не выдавал его русского происхождения, что позволяло ему легко общаться с преимущественно англоязычным и получившим американское образование руководством Гоминьдана (КМТ). Встреченный по прибытии в Гуанчжоу Юджином Ченом, с которым он впоследствии сблизился, Бородин обнаружил, что правительство Сунь находится на грани краха. Столкнувшись с повсеместной коррупцией, антибольшевистскими настроениями в некоторых частях КМТ и постоянной угрозой со стороны милитаристов и правительства Бэйян в Пекине, Бородин был поставлен задача реформировать Гоминьдан в мощную революционную силу. В начале своей работы в качестве советника Бородин определил главную слабость КМТ – отсутствие массовой поддержки. Он вел переговоры о создании Первого объединенного фронта между КМТ и зарождающейся Коммунистической партией Китая (КПК), убедив партию, состоявшую всего из около 300 членов, что этот союз отвечает ее долгосрочным интересам, поскольку он облегчит организацию как городских, так и сельских рабочих. Под руководством Бородина обе партии были реорганизованы по ленинскому принципу демократического централизма, и были созданы учебные заведения для массовой организации, такие как Крестьянский учебный институт, где служил молодой Мао Цзэдун. В мае 1924 года Бородин и его помощники основали Военную академию Вампоа, которая готовила офицеров для Национальной революционной армии (НРА) под руководством Чан Кайши. Он организовал поставки советского оружия и умело поддерживал баланс между умеренными элементами КМТ и более радикальной КПК. Когда в ноябре 1923 года войска мятежного генерала Чэнь Цзянмина угрожали базе Сунь в Гуанчжоу, Бородин предложил мобилизовать массы для защиты города. Для этого он предложил пообещать местным крестьянам перераспределение земельной собственности, восьмичасовой рабочий день для городских рабочих и минимальную заработную плату. Сунь отклонил земельную реформу из-за сильного сопротивления со стороны некоторых его союзников, хотя в принципе согласился с предложениями и вместо этого предложил снижение арендной платы на 25%. В итоге военным силам Суня удалось отбить мятежников, и предложение о снижении арендной платы так и не было реализовано. В 1924 году лидеры КМТ постепенно устали от влияния Коммунистической партии. Когда Бородина спросили об этом, он заявил, что продолжение советской помощи связано с сотрудничеством с коммунистами. Однако ведущие деятели КПК, включая Мао Цзэдуна, стали выступать за прекращение сотрудничества. Бородин ясно дал им понять, что их дальнейшее участие в Объединенном фронте является необходимым и ожидаемым. Когда группа американских сторонников КМТ попыталась предупредить Суня об опасности растущего советского влияния в его партии, спросив, в завуалированной антисемитской атаке, знает ли Сунь настоящее имя Бородина, Сунь ответил, что его зовут "Лафайетт". В конце 1924 года Бородин отправился на встречу с "христианским генералом" Фэн Юйсяном, которого он пытался привлечь в ряды Гоминьдана. Фэн и Бородин нашли общий язык, и хотя Фэн в этот момент не присоединился к КМТ, он разрешил пропагандистам и агитаторам КМТ внедриться в его армию, укрепив ее позиции.

После смерти Сунь: Северная экспедиция (19251927)

После смерти Сунь Ятсена в 1925 году рост радикального крестьянского и рабочего движения продолжался, поощряемый КПК, но встречал сопротивление со стороны многих в Гоминьдане (КМТ). Левое крыло КМТ усилилось благодаря Кантонско-Гонконгской забастовке, вспыхнувшей на фоне антиимпериалистического подъема после того, как британская полиция Шанхайского международного поселения открыла огонь по китайским демонстрантам 30 мая 1925 года. Бородин писал: «[Кантонско-Гонконгская забастовка] на самом деле не была экономической забастовкой. Это была квинтэссенция антиимпериалистического движения и наиболее решительное его проявление. То, что она была сосредоточена на Великобритании, не было вопросом конкретной политики. Если бы это была Формоза или Филиппины, она была бы направлена против Японии или Америки. Это была чисто политическая забастовка». На фоне растущего влияния левых, в ноябре 1925 года фракция антикоммунистических членов КМТ, известная как «Группа Западных холмов», собралась недалеко от Пекина, где приняла декларацию о прекращении отношений Бородина с КМТ и исключении всех коммунистов из партии. Это заявление не возымело эффекта, и Чан Кайши опубликовал открытое письмо в защиту Бородина, коммунистов и отношений КМТ с Советским Союзом. Однако в следующем году Бородин постепенно вступил в конфликт с Чан Кайши, который боролся за место преемника Сунь Ятсена. Бородин первоначально выступал против запланированной Чан Кайши Северной экспедиции по воссоединению Китая и стал обеспокоен растущим влиянием Чан Кайши в Национально-революционной армии (НРА). Когда Бородин отправился на север в очередной попытке привлечь Фэн Юйсяна и его Гоминьцзюнь в Гоминьдан в начале 1926 года, Чан Кайши начал подготовку к укреплению своих позиций в Гуанчжоу. Опасения Бородина оправдались в марте 1926 года, когда Чан Кайши развернул «Кантонский переворот» – чистку радикальных левых, выступавших против начала экспедиции. После чистки Бородин вернулся с севера по просьбе Чан Кайши, начал переговоры и достиг узкого компромисса, чтобы сохранить Первый объединенный фронт. По предложению Иосифа Сталина Бородин согласился продолжить советскую помощь КМТ и поддержать Северную экспедицию, которая началась в июле 1926 года. На конференции Коминтерна в ноябре 1926 года Сталин объяснил свою продолжающуюся поддержку КМТ, заявив, что «выход китайских коммунистов из Гоминьдана был бы самой серьезной ошибкой», и далее утверждал, что КПК должна работать через новое правительство, создавая мост между государством и крестьянством. Бородин согласился, отметив, что целью Северной экспедиции было «не установление пролетарского государства, а создание условий, которые дали бы импульс массовому движению». По мнению Бородина, целью китайской миссии было содействие буржуазно-демократической революции, возглавляемой союзом рабочих, крестьян, мелкой буржуазии и буржуазии, чтобы создать условия, необходимые для будущей пролетарской революции. В условиях растущей напряженности между левыми и правыми, угрожавшей перерасти в вооруженный конфликт в Гуанчжоу, Бородин убедился в необходимости расширить базу антиимпериалистического движения, предоставив достаточно пространства для обеих фракций. По этой причине он согласился поддержать Северную экспедицию. Бородин и группа советских военных советников во главе с Василием Блюхером (известным под псевдонимом «Гален») отвечали за планирование экспедиции. Хотя Чан Кайши был назначен главнокомандующим Национально-революционной армией, он лично не участвовал в фазе планирования операции. Изучив историю восстания тайпинов в середине XIX века, Бородин решил, что экспедиция должна направиться вглубь страны к Ханькоу, промышленному и коммерческому центру с большим рабочим классом, чтобы избежать конфликта с британскими и японскими интересами в районе Шанхая. По мере продвижения экспедиции Бородин вместе с правительством КМТ переехал из Гуанчжоу в Ханькоу, который был объединен с двумя другими городами, образовав Ухань. Чан Кайши, отказавшийся перенести свою штаб-квартиру из Наньчана в Ухань, постепенно вступил в конфликт с левым правительством КМТ, доминировавшим в Ухане, начиная с декабря 1926 года, а Бородин публично отказался от его поддержки в следующем месяце. Во время своего пребывания в Ухане Бородин выступал за стратегию направления антиимпериалистических настроений конкретно против Великобритании, а не против других колониальных держав, таких как Америка и Франция. Серия антибританских демонстраций, проведенных по совету Бородина в декабре 1926 – январе 1927 года, привела к оккупации концессий в Ханькоу и Цзюцзяне войсками НРА, вынудив британцев согласиться на их возвращение под китайскую юрисдикцию в соглашении, заключенном при посредничестве Юджина Чена. В неожиданном повороте событий жена Бородина, Фаня, была захвачена белогвардейскими наемниками, нанятыми военачальником Чжан Цзунчаном, во время плавания на корабле «Память Ленина» между Шанхаем и Уханем 28 февраля 1927 года, после чего она была взята в заложники в Цзинане, провинция Шаньдун. Беспокойство Бородина усилилось еще больше в апреле 1927 года, когда Чан Кайши начал новую чистку левых и коммунистов в КМТ, известную как «Шанхайская резня». Бородин и коммунисты оказали поддержку левому правительству КМТ в Ухане во главе с Ван Цзинвэем и Юджином Ченом против соперничающего Нанкинского правительства Чан Кайши. Однако нападения КМТ на коммунистов и крестьянских лидеров продолжались, и даже войска Ухани Тан Шэнчжи преследовали местные коммунистические группы, препятствуя их доступу к арсеналам Ухани.

Побег из Китая (1927)

1 июня 1927 года Сталин отправил секретную телеграмму Бородину и М. Н. Рою, находившемуся также в Ухане, приказав начать мобилизацию армии рабочих и крестьян. Телеграмма была обсуждена на заседании политбюро КПК, где как Бородин, так и руководители КПК осудили ее как непрактичную «сказку заморскую». Бородин, лучше знавший внутреннюю кухню Сталина, истолковал эти инструкции как попытку снять с себя ответственность за неминуемый провал, в то время как Рой увидел в них долгожданное оживление китайской революции. Без консультаций с кем-либо Рой решил показать телеграмму Ван Цзинвэю, который был встревожен ее содержанием. Вместо того чтобы успокоить Ван Цзинвэя, раскрытие содержания телеграммы толкнуло его вправо, после чего он решил очистить свою администрацию от коммунистов и примириться с Чан Кайши. В июле 1927 года Бородин, вместе со всеми другими советскими представителями, получил приказ покинуть Китай. Однако он отказался уехать, пока его жена, все еще заключенная в Цзинане, не будет освобождена, и в это время Т. В. Сун укрывал ее в доме своей семьи. Японцы, считавшие Шаньдун зоной своих интересов, подкупили судью, чтобы он освободил Фаню 12 июля. Михаил официально покинул Ухань на частном поезде 27 июля. Его сопровождали вдова Сунь Ятсена Сун Цинлин, сын Юджина Чена Перси Чен и другие русские и китайские революционеры. «Революция распространяется до реки Янцзы, – сказал Бородин журналисту в начале пути, – если послать водолаза на дно этого желтого потока, он вернется с охапкой разбитых надежд». Он добавил: «Когда следующий китайский генерал приедет в Москву и закричит: «Да здравствует мировая революция!», лучше сразу вызвать ГПУ. Все, что им нужно, – это винтовки». Пока Фанья самостоятельно покидала страну, Бородин, за его голову была назначена награда, сначала отправился в Чжэнчжоу, где его принял Фэн Юсян, а затем продолжил путь через Ганьсу и Монголию в Россию. Несмотря на разные маршруты, Михаил и Фанья прибыли в Москву примерно в одно и то же время – в октябре 1927 года.

Поздние годы

Бородина и Роя обвинили в провале сталинской стратегии в Китае. По прибытии в Москву Рою отказали в аудиенции у Сталина, и вскоре он бежал из СССР при помощи Бородина. Бородин же, напротив, находился под защитой Сталина и занимал различные должности, включая заместителя директора советского бумажно-лесоматериального треста, заводского инспектора и специалиста по делам иммигрантов из Америки в Народном комиссариате труда. В 1931 году он вновь встретился с Анной Луизой Стронг, с которой путешествовал во время своего выхода из Китая. Стронг ранее выразила желание учредить советскую газету на английском языке. Благодаря помощи Бородина, в 1930 году она основала газету «Moscow News». В 1932 году Бородин стал её главным редактором. С 1941 года он одновременно являлся главным редактором Советского информационного бюро. В начале 1949 года, после попыток Стронг опубликовать рукопись об успехах маоизма в Китае и на фоне антисемитской истерии, охватившей страну после разрыва Израиля с Советским Союзом, Бородин и Стронг были арестованы, а газета закрыта. Бородин умер два года спустя, 29 мая 1951 года, в лагере для заключенных близ Якутска. Он был посмертно реабилитирован в 1964 году.

Семья

В 1908 году Бородин женился на Фане Орлуке, известной как "Фанни", родом из Вильнюса, в Чикаго. У него было два сына, Фред Бородин (Фёдор Михайлович Бородин) и Норман Михайлович Бородин, оба родившиеся в Америке. Фред, дослужившийся до звания полковника в Красной Армии, погиб во время Второй мировой войны, а Норман стал советским журналистом.

Влияние

Бородин — один из главных персонажей романа Андре Мальро 1928 года «Победители». Он также фигурирует в стихотворении Кеннета Рексрота «Еще одно утреннее упражнение».