История историографии упадка Римской империи

Введение

Историография упадка Римской империи

Причины и механизмы падения Западной Римской империи – это историческая тема, впервые разработанная историком Эдвардом Гиббоном в его книге 1776 года «История упадка и падения Римской империи». Хотя Гиббон и не был первым, кто размышлял о причинах краха империи, он первым представил хорошо изученное и снабженное ссылками исследование этого события, положив начало продолжающейся историографической дискуссии о причинах падения Западной Римской империи. Традиционной датой окончания существования Западной Римской империи считается 476 год, когда был свергнут последний западноримский император. Было исследовано множество теорий причинности. В 1984 году Александр Демандт перечислил 210 различных теорий о причинах падения Рима, и с тех пор появились новые. Сам Гиббон рассматривал идеи внутреннего упадка (гражданские войны, распад политических, экономических, военных и других социальных институтов) и внешних угроз. Многие историки выдвигали предположения о причинах распада Западной Римской империи. Их выводы обычно можно отнести к двум основным направлениям: (1) внешние факторы, такие как военные угрозы и варварские вторжения, или (2) внутренние факторы, такие как упадок «гражданских добродетелей» и военного и экономического потенциала. Большинство историков полагают, что падение было вызвано сочетанием внутренних и внешних факторов, однако склоняются к тому, что один из них был более важным. Современные исследования выявили дополнительные факторы, такие как изменение климата, эпидемии и деградация окружающей среды, как важные причины упадка. Некоторые историки утверждают, что Римская империя не пала вовсе, а «упадок» был постепенной, хотя и часто насильственной, трансформацией в общества Средневековья. Сравнения Рима с упадком и падением других обществ проводились историками – как профессиональными, так и любителями – и отражены в научной и популярной литературе. Как писал историк Глен Боверсок, «начиная с восемнадцатого века мы были одержимы падением: оно рассматривалось как архетип любого воспринимаемого упадка и, следовательно, как символ наших собственных страхов».

The causes and mechanisms of the fall of the Western Roman Empire are a historical theme that was introduced by historian Edward Gibbon in his 1776 book The History of the Decline and Fall of the Roman Empire. Though Gibbon was not the first to speculate on why the empire collapsed, he was the first to give a well researched and well referenced account of the event, and started an ongoing historiographical discussion about what caused the fall of the Western Roman Empire. The traditional date for the end of the Western Roman Empire is 476 when the last Western Roman Emperor was deposed. Many theories of causality have been explored. In 1984, Alexander Demandt enumerated 210 different theories on why Rome fell, and new theories have since emerged. Gibbon himself explored ideas of internal decline (civil wars, the disintegration of political, economic, military, and other social institutions) and of attacks from outside the empire. Many historians have postulated reasons for the collapse of the Western Roman Empire. Their conclusions usually belong in two broad schools: (1) external factors, such as military threats and barbarian invasions or (2) internal factors, such as a decline in "civic virtue" and military and economic capability. Most historians believe that the fall was due to a combination of both internal and external factors, but come down more heavily on one or the other as the most important cause of the fall. Modern scholarship has introduced additional factors such as climate change, epidemic diseases, and environmental degradation as important reasons for the decline. Some historians have postulated that the Roman Empire did not fall at all, but that the "decline" was instead a gradual, albeit often violent, transformation into the societies of the Middle Ages. Comparisons by historians, both professional and amateur, and in literature, both scholarly and popular, of Rome with the decline and fall of other societies have been numerous. "From the eighteenth century onward", historian Glen Bowersock wrote, "we have been obsessed with the fall: it has been valued as an archetype for every perceived decline, and, hence, as a symbol for our own fears."

Обзор историографии

С точки зрения историографии, основной вопрос, который рассматривают историки при анализе любой теории, – это продолжавшееся существование Восточной, или Византийской империи, просуществовавшей почти тысячу лет после падения Запада. Например, Гиббон связывает падение Западной империи с христианством, однако восточная часть империи, которая была даже более христианской, чем запад, по географическому охвату, пылу, степени проникновения и численности населения, просуществовала еще тысячу лет, хотя Гиббон не считал Восточную империю большим успехом. В качестве другого примера, изменения окружающей среды и климата в равной степени затронули и восток, и запад, но восток не пал. Теории часто отражают конкретные проблемы, которые историки могут испытывать в связи с культурными, политическими или экономическими тенденциями в свое время. Критика Гиббоном христианства отражает ценности эпохи Просвещения; его идеи об упадке воинской доблести могли быть восприняты некоторыми как предупреждение растущей Британской империи. В XIX веке социалистические и антисоциалистические теоретики склонны винить в произошедшем декаданс и другие политические проблемы. В последнее время возрос интерес к экологическим проблемам, при этом обезлесение и эрозия почвы рассматриваются как основные факторы, а также упоминается дестабилизирующее сокращение населения из-за эпидемий, таких как ранние случаи бубонной чумы и малярии. Глобальные климатические изменения 535–536 годов, возможно, вызванные извержением вулкана Кракатау в 535 году, о чем упоминают Дэвид Кис и другие, – еще один пример. Идеи о трансформации без явного падения отражают развитие постмодернистской традиции, которая отвергает концепции периодизации (см. метанарратив). Не ново и стремление диагностировать конкретные проблемы Рима; уже в начале II века, в период расцвета римской власти, Ювенал в своей Сатире X критиковал увлечение народа «хлебом и зрелищами». Одной из главных причин большого количества теорий является заметная нехватка сохранившихся свидетельств IV и V веков. Например, так мало экономических записей, что трудно даже прийти к обобщенному выводу об экономических условиях. В результате историкам приходится использовать индуктивные рассуждения в дополнение к имеющимся доказательствам, чтобы представить, как события, скорее всего, происходили, или использовать свидетельства из предыдущих и последующих периодов. Как и в любой области, где доступные доказательства скудны, способность историков воображать IV и V века играет столь же важную роль в формировании нашего понимания, как и сами доказательства, что означает, что существует пространство для бесконечного разнообразия в интерпретациях. Конец Западной Римской империи традиционно рассматривается историками как конец Античности и начало Средневековья. Более поздние школы истории, такие как «Поздняя Античность», предлагают более нюансированный взгляд, чем традиционное историческое повествование. Нет единого мнения о дате начала упадка Рима. Гиббон начал свой рассказ в 98 году. Многие современные историки считают 376 год переломным. В этом году произошел неконтролируемый приток готов и других варваров в балканские провинции, и ситуация в Западной империи в целом ухудшилась после этого, несмотря на неполные и временные восстановительные меры. Значительные события включают битву при Адрианополе в 378 году, смерть Феодосия I в 395 году (последний раз, когда Римская империя была политически объединена), пересечение Рейна в 406 году германскими племенами, казнь Стилихона в 408 году, разграбление Рима в 410 году, смерть Констанция III в 421 году, смерть Этия в 454 году и второе разграбление Рима в 455 году, а смерть Майориана в 461 году ознаменовала конец последней возможности для восстановления. Гиббон считал 4 сентября 476 года удобной датой окончательного распада Западной Римской империи, когда Ромул Август, последний император Западной Римской империи, был свергнут Одоакром, германским вождем. Некоторые современные историки ставят под сомнение значимость событий 476 года для конца западной империи. Юлий Непос, западный император, признанный Восточной Римской империей, продолжал править в Далмации до своего убийства в 480 году. Остроготские правители Италии считали себя продолжателями прямой линии римской традиции, а восточные императоры считали себя единственными законными римскими правителями объединенной империи. Римские культурные традиции продолжали существовать на территории Западной империи, и современная школа интерпретации утверждает, что эти масштабные политические изменения точнее описать как сложную культурную трансформацию, а не как падение.

Historiographically, the primary issue historians have looked at when analyzing any theory is the continued existence of the Eastern Empire or Byzantine Empire, which lasted almost a thousand years after the fall of the west. For example, Gibbon implicates Christianity in the fall of the Western Empire, yet the eastern half of the Empire, which was even more Christian than the west in geographic extent, fervor, penetration and vast numbers continued on for a thousand years afterwards, although Gibbon did not consider the Eastern Empire to be much of a success. As another example, environmental or weather changes affected the east as much as the west, yet the east did not fall. Theories will sometimes reflect the particular concerns that historians might have on cultural, political, or economic trends in their own times. Gibbon's criticism of Christianity reflects the values of the Enlightenment; his ideas on the decline in martial vigor could have been interpreted by some as a warning to the growing British Empire. In the 19th century, socialist and anti socialist theorists tended to blame decadence and other political problems. More recently, environmental concerns have become popular, with deforestation and soil erosion proposed as major factors, and destabilizing population decreases due to epidemics such as early cases of bubonic plague and malaria also cited. Global climate changes of 535–536, perhaps caused by the possible eruption of Krakatoa in 535, as mentioned by David Keys and others, is another example. Ideas about transformation without a distinct fall mirror the rise of the postmodern tradition, which rejects periodization concepts (see metanarrative). What is not new are attempts to diagnose Rome's particular problems; already in the early 2nd century, at the height of Roman power, Juvenal in his Satire X criticized the people's obsession with "bread and circuses". One of the primary reasons for the vast number of theories is the notable lack of surviving evidence from the 4th and 5th centuries. For example, there are so few records of an economic nature that it is difficult to arrive at even a generalization of the economic conditions. As a result, historians must use inductive reasoning in addition to available evidence to imagine how things most probably happened or must use evidence from previous and later periods. As in any field where available evidence is sparse, this ability of historians to imagine the 4th and 5th centuries plays as important a part in shaping our understanding as the available evidence, which means that there is room for endless variety in interpretation. The end of the Western Roman Empire traditionally has been seen by historians to mark the end of the Ancient Era and beginning of the Middle Ages. More recent schools of history, such as Late Antiquity, offer a more nuanced view from the traditional historical narrative. There is no consensus on a date for the start of Rome's decline. Gibbon started his account in 98. The year 376 is taken as pivotal by many modern historians. In that year there was an unmanageable influx of Goths and other Barbarians into the Balkan provinces, and the situation of the Western Empire generally worsened thereafter, despite incomplete and temporary recoveries. Significant events include the Battle of Adrianople in 378, the death of Theodosius I in 395 (the last time the Roman Empire was politically unified), the crossing of the Rhine in 406 by Germanic tribes, the execution of Stilicho in 408, the sack of Rome in 410, the death of Constantius III in 421, the death of Aetius in 454, and the second sack of Rome in 455, with the death of Majorian in 461 marking the end of the last opportunity for recovery. Gibbon took 4 September 476 as a convenient marker for the final dissolution of the Western Roman Empire, when Romulus Augustus, the last Emperor of the Western Roman Empire, was deposed by Odoacer, a Germanic chieftain. Some modern historians question the significance of the events of the year 476 for the end of the western empire. Julius Nepos, the Western emperor recognized by the Eastern Roman Empire, continued to rule in Dalmatia, until he was assassinated in 480. The Ostrogothic rulers of Italia considered themselves upholders of the direct line of Roman tradition, and the Eastern emperors considered themselves the sole rightful Roman rulers of a united empire. Roman cultural traditions continued throughout the territory of the Western Empire, and a recent school of interpretation argues that the great political changes can more accurately be described as a complex cultural transformation rather than a fall.

Обзор событий

Упадок Римской империи является одним из традиционных рубежей, знаменующих конец классической античности и начало европейского Средневековья. На протяжении V века территории империи в Западной Европе и Северо-Западной Африке, включая Италию, перешли под контроль различных вторгшихся или коренных народов в период, иногда называемый Великим переселением народов. Хотя восточная часть империи просуществовала еще несколько столетий с практически нетронутыми границами (до мусульманских завоеваний), империя в целом инициировала масштабные культурные и политические преобразования после кризиса III века, с переходом к более открытой автократической и ритуализированной форме правления, принятием христианства в качестве государственной религии и общим неприятием традиций и ценностей классической античности. В то время как традиционная историография подчеркивала этот разрыв с античностью, используя термин «Византийская империя» вместо «Римской империи», современные исторические школы предлагают более нюансированный взгляд, видя в основном преемственность, а не резкий разрыв. Империя Поздней Античности уже сильно отличалась от классического Рима. Римская империя возникла из Римской республики, когда Юлий Цезарь и Август Цезарь трансформировали ее из республики в монархию. Рим достиг своего расцвета во II веке, после чего его могущество постепенно уменьшалось (хотя на этом пути было много возрождений и реставраций). Причины упадка империи до сих пор остаются предметом споров и, вероятно, многочисленны. Историки предполагают, что численность населения, по-видимому, сократилась во многих провинциях, особенно в Западной Европе, что отразилось в уменьшении размеров фортификационных сооружений, возводимых для защиты городов от вторжений варваров, начиная с III века. Некоторые историки даже предполагают, что отдельные периферийные области были заброшены, поскольку эти укрепления ограничивались только центром города. Анализ годичных колец деревьев указывает на «выраженное засушливание», начавшееся в 250 году. К концу III века город Рим перестал быть эффективной столицей для императора, и различные города стали использоваться в качестве новых административных центров. Последовавшие императоры, начиная с Константина, отдавали предпочтение восточному городу Византию, который он полностью восстановил после осады. Позднее переименованный в Константинополь и защищенный мощными стенами в конце IV и начале V веков, он должен был стать крупнейшим и самым могущественным городом христианской Европы в раннем Средневековье. После кризиса III века Империей часто правили одновременно более одного императора (обычно двое), осуществляя управление разными регионами. Изначально это было стихийное разделение власти, которое в конечном итоге закрепилось в виде административного разделения на Запад и Восток между Западной Римской империей (с центром в Риме, но теперь обычно управляемой из других центров власти, таких как Трир, Милан и особенно Равенна) и Восточной Римской империей (с ее столицей сначала в Никомидии, а затем в Константинополе). Латиноязычный Запад, переживавший тяжелый демографический кризис, и более богатый грекоязычный Восток также начали расходиться в политическом и культурном отношении. Хотя это был постепенный процесс, который еще не завершился, когда Италия попала под власть варварских вождей в последней четверти V века, он углубился впоследствии и оказал долгосрочное влияние на средневековую историю Европы. На протяжении V века западные императоры обычно были лишь номинальными фигурами, в то время как восточные императоры сохраняли большую независимость. Фактическими правителями на Западе большую часть времени были сильные военные, принимавшие титулы магистра милитума, патриция или обоих, такие как Стилихон, Этий и Рицимер. Хотя Рим больше не был столицей Запада, он оставался его крупнейшим городом и экономическим центром. Однако в 410 году город был разграблен восставшими вестготами, а в 455 году – вандалами, события, которые потрясли современников и ознаменовали распад римской власти. Святой Августин написал труд «О граде Божьем» отчасти в ответ на критиков, обвинявших разграбление Рима вестготами в отказе от традиционных языческих религий. В июне 474 года Юлий Непос стал императором Запада, но в следующем году магистр милитум Орест восстал и провозгласил императором своего сына Ромула Августа. Однако Ромул не был признан восточным императором Зеноном и, следовательно, технически являлся узурпатором, а Непос оставался законным императором Запада. Тем не менее, Ромул Август часто известен как последний император Западной Римской империи. В 476 году, после отказа в предоставлении земель в Италии, германские наемники Ореста под предводительством вождя Одоакра захватили и казнили Ореста и взяли Равенну, которая в то время была столицей Западной Римской империи, свергнув Ромула Августа. Вся Италия была быстро завоевана, и Одоакру был пожалован титул патриция Зеноном, что фактически признавало его правление от имени Восточной империи. Одоакр вернул имперские регалии в Константинополь и правил как король в Италии. После смерти Непоса Теодорих Великий, король остготов, завоевал Италию с одобрения Зенона. Тем временем большая часть остальных западных провинций была завоевана волнами германских вторжений, большинство из которых полностью отделились политически от Востока и продолжали медленный упадок. Хотя римская политическая власть на Западе была утрачена, римская культура просуществовала в большинстве частей бывших западных провинций до VI века и далее. Первые вторжения в некоторой степени нарушили жизнь Запада, но наибольший ущерб Италии нанес Готская война, развязанная восточным императором Юстинианом в VI веке и направленная на воссоединение империи, а также подорвала военную мощь Восточной империи. После этих войн Рим и другие итальянские города пришли в упадок (сам Рим был почти полностью заброшен). Еще один удар нанесла персидская интервенция на Востоке в VII веке, за которой последовали мусульманские завоевания, особенно Египта, которые подорвали значительную часть ключевой торговли в Средиземноморье, от которой зависела Европа. Империя продолжала существовать на Востоке на протяжении многих столетий и переживала периоды восстановления и культурного расцвета, но ее размеры оставались лишь небольшой частью того, что она представляла собой в классические времена. Она превратилась в по существу региональную державу, сосредоточенную вокруг Греции и Анатолии. Современные историки склонны использовать термин «Византийская империя» для обозначения восточной, средневековой стадии Римской империи.

The decline of the Roman Empire is one of the traditional markers of the end of Classical Antiquity and the beginning of the European Middle Ages. Throughout the 5th century, the Empire's territories in western Europe and northwestern Africa, including Italy, fell to various invading or indigenous peoples in what is sometimes called the Migration period. Although the eastern half still survived with borders essentially intact for several centuries (until the Muslim conquests), the Empire as a whole had initiated major cultural and political transformations since the Crisis of the Third Century, with the shift towards a more openly autocratic and ritualized form of government, the adoption of Christianity as the state religion, and a general rejection of the traditions and values of Classical Antiquity. While traditional historiography emphasized this break with Antiquity by using the term "Byzantine Empire" instead of Roman Empire, recent schools of history offer a more nuanced view, seeing mostly continuity rather than a sharp break. The Empire of Late Antiquity already looked very different from classical Rome. The Roman Empire emerged from the Roman Republic when Julius Caesar and Augustus Caesar transformed it from a republic into a monarchy. Rome reached its zenith in the 2nd century, then fortunes slowly declined (with many revivals and restorations along the way). The reasons for the decline of the Empire are still debated today, and are likely multiple. Historians infer that the population appears to have diminished in many provinces—especially western Europe—from the diminishing size of fortifications built to protect the cities from barbarian incursions from the 3rd century on. Some historians even have suggested that parts of the periphery were no longer inhabited because these fortifications were restricted to the center of the city only. Tree rings suggest "distinct drying" beginning in 250. By the late 3rd century, the city of Rome no longer served as an effective capital for the Emperor and various cities were used as new administrative capitals. Successive emperors, starting with Constantine, privileged the eastern city of Byzantium, which he had entirely rebuilt after a siege. Later renamed Constantinople, and protected by formidable walls in the late 4th and early 5th centuries, it was to become the largest and most powerful city of Christian Europe in the Early Middle Ages. Since the Crisis of the Third Century, the Empire was intermittently ruled by more than one emperor at once (usually two), presiding over different regions. At first a haphazard form of power sharing, this eventually settled on an east–west administrative division between the Western Roman Empire (centered on Rome, but now usually presided from other seats of power such as Trier, Milan, and especially Ravenna), and the Eastern Roman Empire (with its capital initially in Nicomedia, and later Constantinople). The Latin speaking west, under dreadful demographic crisis, and the wealthier Greek speaking east, also began to diverge politically and culturally. Although this was a gradual process, still incomplete when Italy came under the rule of barbarian chieftains in the last quarter of the 5th century, it deepened further afterward, and had lasting consequences for the medieval history of Europe. Throughout the 5th century, Western emperors were usually figureheads, while the Eastern emperors maintained more independence. For most of the time, the actual rulers in the West were military strongmen who took the titles of magister militum, patrician, or both, such as Stilicho, Aetius, and Ricimer. Although Rome was no longer the capital in the West, it remained the West's largest city and its economic center. But the city was sacked by rebellious Visigoths in 410 and by the Vandals in 455, events that shocked contemporaries and signaled the disintegration of Roman authority. Saint Augustine wrote The City of God partly as an answer to critics who blamed the sack of Rome by the Visigoths on the abandonment of the traditional pagan religions. In June 474, Julius Nepos became Western Emperor but in the next year the magister militum Orestes revolted and made his son Romulus Augustus emperor. Romulus, however, was not recognized by the Eastern Emperor Zeno and so was technically an usurper, Nepos still being the legal Western Emperor. Nevertheless, Romulus Augustus is often known as the last Western Roman Emperor. In 476, after being refused lands in Italy, Orestes' Germanic mercenaries under the leadership of the chieftain Odoacer captured and executed Orestes and took Ravenna, the Western Roman capital at the time, deposing Romulus Augustus. The whole of Italy was quickly conquered, and Odoacer was granted the title of patrician by Zeno, effectively recognizing his rule in the name of the Eastern Empire. Odoacer returned the Imperial insignia to Constantinople and ruled as King in Italy. Following Nepos' death Theodoric the Great, King of the Ostrogoths, conquered Italy with Zeno's approval. Meanwhile, much of the rest of the Western provinces were conquered by waves of Germanic invasions, most of them being disconnected politically from the East altogether and continuing a slow decline. Although Roman political authority in the West was lost, Roman culture would last in most parts of the former Western provinces into the 6th century and beyond. The first invasions disrupted the West to some degree, but it was the Gothic War launched by the Eastern Emperor Justinian in the 6th century, and meant to reunite the Empire, that eventually caused the most damage to Italy, as well as straining the Eastern Empire militarily. Following these wars, Rome and other Italian cities would fall into severe decline (Rome itself was almost completely abandoned). Another blow came with the Persian invasion of the East in the 7th century, immediately followed by the Muslim conquests, especially of Egypt, which curtailed much of the key trade in the Mediterranean on which Europe depended. The Empire was to live on in the East for many centuries, and enjoy periods of recovery and cultural brilliance, but its size would remain a fraction of what it had been in classical times. It became an essentially regional power, centered on Greece and Anatolia. Modern historians tend to prefer the term Byzantine Empire for the eastern, medieval stage of the Roman Empire.

Эдвард Гиббон

По словам классика Джеймса О'Доннелла, "длинная, длинная тень" Эдварда Гиббона "затемняет наше понимание римского мира". Гиббон утверждал, что падение Рима стало "триумфом варварства и религии". В "Истории упадка и падения Римской империи" (1776–89) Гиббон отнес начало упадка Рима к 180 году после смерти императора Марка Аврелия. "Долгий мир", завершившийся правлением Марка, по его мнению, "внёс медленный и тайный яд в основу империи". Упадок Рима был естественным и неизбежным следствием чрезмерного могущества. Процветание взрастило начало разложения; причины разрушения множились по мере расширения завоеваний; и как только время или случай устранили искусственные опоры, величественное здание не выдержало давления собственного веса. Ослабленная внутренним разложением, Западная Римская империя "была захлестнута потоком варваров".

Основные причины

Когда Гиббон опубликовал свой основополагающий труд, он быстро стал общепринятым стандартом и оставался им более двухсот лет. Питер Браун писал, что «труд Гиббона стал кульминацией века исследований, проводившихся в убеждении, что изучение упадка Римской империи одновременно является изучением истоков современной Европы». Гиббон был первым, кто предпринял попытку объяснить причины падения империи. Историк Джеральд Дж. Груман описывает взгляды Гиббона как основанные на двух ключевых понятиях: «равновесие» и «чрезмерность». Интерпретация Гиббоном причин упадка и падения Римской империи носит преимущественно политический характер и может быть сведена к четырем политическим категориям: всемирное господство, демократия, милитаризм и религия.

Вселенское господство

Гиббон полагает, что оптимальный путь для всех наций – поддерживать баланс сил между ними. Без этого баланса человечество неизбежно приходит к господству или, наоборот, к упадку. Стремление Рима к империи привело к его гибели, поскольку подобное господство является "искусственным и ненормальным". Гиббон считал, что в погоне за мировым господством Рим создал ситуацию, которая усилила пороки деспотизма, лишила общество свободы и позволила всеобщему Pax Romana привести к деградации политических добродетелей. Римская империя объединяла множество различных народов и культур, и Рим поощрял ассимиляцию, предлагая гражданство, что Гиббон расценивал как чрезмерную щедрость. Граждане Римской всемирной империи "получили имя, но не переняли дух римлян". Это, по мнению Гиббона, привело к утрате сущности римского народа.

Демократия

Гиббон восхищался римской аристократией и полагал, что демократия ведет к анархии и нестабильности. Он осуждал римский империализм за то, что тот приводил народы к посредственной однородности, уравнивая все классы и отдельных личностей в унизительном равенстве. За неизбежным крахом демократии следовал деспотизм. Гиббон обвинял деспотизм в ослаблении воинских добродетелей (I, 194 и II, 522), в чрезмерном налоговом бремени (II, 190), в стеснении мысли (I, 58) и в других последствиях, губительных для здоровья империи.

Милитаризм

Как и демократия и стремление к всеобщему господству, Гиббон считал милитаризм одной из главных причин упадка и падения империи. По мнению Гиббона, постоянная армия была опасным фактором. Опасны были и отдельные солдаты. Гиббон с иронией отмечает, что набор варварских войск ускорил тенденцию к "искажению" пацифизма в обществе. Наём наёмников ложился непосильным финансовым бременем (I, 136), и качество этих войск ухудшалось. Последующие поколения правящего класса "испытали потерю мужества, утрату добродетели и, как следствие, передали роль защитников Рима последовательным группам не-римлян". Для Гиббона это означало, что "последние искры воинственного духа окончательно угасли" (III, 130).

Религия

Гиббон считал, что принятие христианства в качестве религии Рима в IV веке стало важным фактором падения империи. Он утверждал, что христианство "проповедовало доктрины терпения и малодушия; активные добродетели общества обесценивались, а последние остатки воинского духа были погребены в стенах монастыря". Церковь отвлекала средства и людские ресурсы от потребностей Империи. Гиббона критиковали за то, что он связывал распространение христианства с упадком Рима. Его подход к рассмотрению христианства сохраняет свою значимость в политической классификации, поскольку Гиббон рассматривал христианскую общину Античности как политическое образование даже в период гонений. По словам Клиффорда Андо, "Гиббон выделяет три причины упадка империи и оправдывает еще две. Два фактора, которые он снимает с ответственности, – это варвары и христианство". Это объясняется тем, что Гиббон считал, что империя уже находилась в состоянии упадка до того, как эти факторы стали играть роль. В понимании Гиббона христианство являлось воплощением суеверий, а его духовность подрывала традиционные римские добродетели (IV, 162), однако монахи и евнухи не были агентами социальных перемен, а скорее симптомами уже происходившего упадка.

Вегеций в военном упадке

В пятом веке римский историк Вегеций призывал к реформированию, очевидно, сильно ослабленной армии. Историк Артер Феррилл предположил, что Римская империя – особенно её военная составляющая – пришла в упадок во многом из-за наплыва германских наемников в легионы. Эта "германизация" и последовавшее за ней культурное размывание или "варваризация" привели не только к снижению уровня подготовки и общей военной готовности в Империи, но и к ослаблению лояльности к римскому правительству в пользу лояльности к военачальникам. Феррилл согласен с другими римскими историками, такими как А. Х. М. Джонс:

Майкл Ростовцеф, Людвиг фон Мизес и Брюс Бартлетт: чрезмерное правительство

Историк Майкл Ростовцев и экономист Людвиг фон Мизес оба утверждали, что ошибочная экономическая политика сыграла ключевую роль в обнищании и упадке Римской империи. По их мнению, во II и III веках Римская империя развила сложную рыночную экономику, в которой торговля была относительно свободной. Используя марксистскую терминологию, Ростовцев в 1926 году утверждал, что корни римского упадка заключались в "союзе [регрессивных] элементов сельского пролетариата с военной силой, который разрушил благотворное правление городской буржуазии". Мизес в 1959 году утверждал, что гибель Рима была вызвана инфляцией и государственным вмешательством в экономику, особенно контролем цен, не отражавшим рыночную конъюнктуру. Брюс Бартлетт последовал по пути Ростовцева и Мизеса. Он назвал свое эссе 1994 года "Как чрезмерная государственная власть погубила Древний Рим". Он утверждал, что "падение Рима было обусловлено, прежде всего, экономическим ухудшением, вызванным чрезмерным налогообложением, инфляцией и избыточным регулированием".

Джозеф Тентер: снижение доходности

В своей книге 1988 года «Крах сложных обществ» американский антрополог Тейнер представляет точку зрения, что при заданном технологическом уровне существует закономерное уменьшение отдачи от сложности, при котором системы истощают свою ресурсную базу до уровней, которые в конечном итоге оказываются неустойчивыми. Тейнер утверждает, что общества становятся более сложными по мере того, как пытаются решить возникающие проблемы. Социальная сложность может включать в себя дифференцированные социальные и экономические роли, зависимость от символической и абстрактной коммуникации, а также существование класса производителей и аналитиков информации, не занятых в первичном производстве ресурсов. Такая сложность требует значительной «энергетической» субсидии (то есть ресурсов или других форм богатства). Когда общество сталкивается с «проблемой», например, с нехваткой энергии или затрудненным доступом к ней, оно, как правило, создает новые уровни бюрократии, инфраструктуры или социального расслоения для решения этой задачи. Например, по мере медленного сокращения римского сельскохозяйственного производства и роста населения, доступность энергии на душу населения снижалась. Римляне решили эту проблему в краткосрочной перспективе, завоевывая соседей для присвоения их энергетических излишков (металлов, зерна, рабов и т.п.). Однако это решение лишь усугубило проблему в долгосрочной перспективе: по мере расширения империи росли расходы на поддержание коммуникаций, гарнизонов, гражданского управления и т.д. В конечном итоге эти расходы стали настолько велики, что новые вызовы, такие как вторжения и неурожаи, уже не могли быть решены путем приобретения новых территорий. В этот момент империя распалась на более мелкие образования. Хотя часто предполагается, что крах Римской империи был катастрофой для всех ее жителей, Тейнер отмечает, что это можно рассматривать как вполне рациональный выбор для многих людей того времени, большая часть которых, вероятно, стала жить лучше (за исключением элиты). Археологические данные, полученные при изучении человеческих костей, свидетельствуют об улучшении питания в различных частях бывшей Римской империи после ее распада. Обычные люди, возможно, выиграли от того, что им больше не приходилось инвестировать в обременительную сложность империи. Взгляды Тейнера подтверждаются более поздними исследованиями, показывающими, что европейские мужчины в средневековье были выше ростом, чем жители Римской империи. Средний рост является хорошим показателем питания и здоровья. По мнению Тейнера, хотя вторжения, неурожаи, болезни или деградация окружающей среды могут казаться очевидными причинами краха общества, конечной причиной является уменьшение отдачи от инвестиций в социальную сложность.

In his 1988 book The Collapse of Complex Societies, American anthropologist Tainter presents the view that for given technological levels there are implicit declining returns to complexity, in which systems deplete their resource base beyond levels that are ultimately sustainable. Tainter argues that societies become more complex as they try to solve problems. Social complexity can include differentiated social and economic roles, reliance on symbolic and abstract communication, and the existence of a class of information producers and analysts who are not involved in primary resource production. Such complexity requires a substantial "energy" subsidy (meaning resources, or other forms of wealth). When a society confronts a "problem", such as a shortage of or difficulty in gaining access to energy, it tends to create new layers of bureaucracy, infrastructure, or social class to address the challenge. For example, as Roman agricultural output slowly declined and population increased, per capita energy availability dropped. The Romans solved this problem in the short term by conquering their neighbours to appropriate their energy surpluses (metals, grain, slaves, etc.). However, this solution merely exacerbated the issue over the long term; as the Empire grew, the cost of maintaining communications, garrisons, civil government, etc., increased. Eventually, this cost grew so great that any new challenges such as invasions and crop failures could not be solved by the acquisition of more territory. At that point, the Empire fragmented into smaller units. Though it's often presumed that the collapse of the Roman Empire was a catastrophe for everyone involved, Tainter points out that it can be seen as a very rational preference of individuals at the time, many of whom were better off (all but the elite, presumably). Archeological evidence from human bones indicates that average nutrition improved after the collapse in many parts of the former Roman Empire. Average individuals may have benefited because they no longer had to invest in the burdensome complexity of empire. Tainter's view is supported by later studies which indicate that European men in the medieval period were taller than those of the Roman Empire. Average stature is a good indicator of nutrition and health. In Tainter's view, while invasions, crop failures, disease or environmental degradation may be the apparent causes of societal collapse, the ultimate cause is diminishing returns on investments in social complexity.

Эдриан Голдсворти

В книге "Полное римское войско" (2003) британский военный историк Адриан Голдсворти видит причины краха Римской империи не в каком-либо "упадке" в составе римских легионов, а в сочетании бесконечных гражданских войн между группировками римской армии, боровшимися за контроль над Империей. Это неизбежно ослабило армию и общество, от которого она зависела, сделав ее менее способной защищаться от растущего числа врагов Рима. Армия по-прежнему оставалась превосходящим боевым инструментом по сравнению со своими противниками, как цивилизованными, так и варварскими; это демонстрируют победы над германскими племенами в битве при Страсбурге (357) и ее способность сдерживать натиск персов-сасанидов на протяжении всего IV века. Но, по мнению Голдсворти, "Ослабление центральной власти, социальные и экономические проблемы и, прежде всего, непрекращающиеся гражданские войны подорвали политическую способность поддерживать армию на этом уровне". Голдсворти более подробно изложил свою теорию о том, что повторяющиеся гражданские войны в конце IV и начале V веков способствовали падению Западной Римской империи (395–476) в своей книге "Падение Запада: медленная смерть римской сверхдержавы" (2009).

Болезнь

Уильям Макнилл, мировой историк, в третьей главе своей книги "Чума и народы" (1976) отметил, что Римская империя страдала от сильной и продолжительной чумы Антонина, начавшейся примерно в 165 году. Около двадцати лет волны одной или нескольких болезней, возможно, первых эпидемий оспы и кори, прокатились по Империи, в конечном итоге убив около половины населения. Подобные эпидемии, такие как чума Киприана, также происходили в III веке. Макнилл утверждает, что резкое падение численности населения привело к тому, что государственный аппарат и армия стали чрезмерными для обеспечения поддержки населения, что привело к дальнейшему экономическому и социальному упадку, который в конечном итоге погубил Западную империю. Восточная половина выжила благодаря своему большему населению, которое даже после эпидемий было достаточно для эффективного функционирования государственного аппарата. Археологические раскопки показали, что начиная со II века н.э. обжитая территория в большинстве римских городов и поселений становилась все меньше. Имперские законы, касающиеся "агри дезерти" – заброшенных земель, – становились все более распространенными и отчаянными. Экономический кризис III века также может свидетельствовать о сокращении населения, поскольку налоговая база Рима также уменьшалась и больше не могла обеспечивать содержание римской армии и других римских институтов. Успех Рима привел к увеличению контактов с Азией посредством торговли, особенно по морскому пути через Красное море, которое Рим очистил от пиратов вскоре после завоевания Египта. Войны также усилили контакты с Азией, особенно войны с Персидской империей. С увеличением контактов с Азией возросла и передача болезней из Азии в Средиземноморье. Римляне использовали общественные фонтаны, общественные туалеты, общественные бани и поддерживали множество борделей, что способствовало распространению патогенов. Римляне теснились в городах, окруженных стенами, а бедные и рабы жили в очень стесненных условиях. Эпидемии начали охватывать Империю. Культура германских варваров, живших по ту сторону Рейна и Дуная, не способствовала распространению патогенов. Германцы жили в небольших разбросанных деревнях, которые не поддерживали такой же уровень торговли, как римские поселения. Германцы жили в отдельных домах. У германцев не было общественных бань и такого количества борделей, и они пили эль, приготовленный из кипяченой воды. Численность варваров, по-видимому, росла. Демографическая ситуация в Европе менялась. В экономическом плане обезлюдение привело к обнищанию Востока и Запада, поскольку экономические связи между различными частями империи ослабевали. Усиливающиеся набеги варваров еще больше истощали экономику и сокращали население, в основном на Западе. В районах, расположенных вблизи Рейнских и Дунайских границ, набеги варваров убивали римлян и нарушали торговлю. Набеги также вынуждали римлян укрываться в городах, окруженных стенами, что способствовало распространению патогенов и увеличению темпов депопуляции на Западе. Недостаток населения и слабая экономика вынудили Рим использовать варваров в римской армии для защиты от других варваров.

William H. McNeill, a world historian, noted in chapter three of his book Plagues and Peoples (1976) that the Roman Empire suffered the severe and protracted Antonine Plague starting around 165. For about twenty years, waves of one or more diseases, possibly the first epidemics of smallpox and measles, swept through the Empire, ultimately killing about half the population. Similar epidemics, such as the Plague of Cyprian, also occurred in the 3rd century. McNeill argues that the severe fall in population left the state apparatus and army too large for the population to support, leading to further economic and social decline that eventually killed the Western Empire. The Eastern half survived due to its larger population, which even after the plagues was sufficient for an effective state apparatus. Archaeology has revealed that from the 2nd century onward, the inhabited area in most Roman towns and cities grew smaller and smaller. Imperial laws concerning "agri deserti", or deserted lands, became increasingly common and desperate. The economic collapse of the 3rd century may also be evidence of a shrinking population as Rome's tax base was also shrinking and could no longer support the Roman Army and other Roman institutions. Rome's success had led to increased contact with Asia though trade, especially in a sea route through the Red Sea that Rome cleared of pirates shortly after conquering Egypt. Wars also increased contact with Asia, particularly wars with the Persian Empire. With increased contact with Asia came increased transmission of disease into the Mediterranean from Asia. Romans used public fountains, public latrines, public baths, and supported many brothels all of which were conducive to the spread of pathogens. Romans crowded into walled cities and the poor and the slaves lived in very close quarters with each other. Epidemics began sweeping though the Empire. The culture of the German barbarians living just across the Rhine and Danube rivers was not so conducive to the spread of pathogens. Germans lived in small scattered villages that did not support the same level of trade as did Roman settlements. Germans lived in single family detached houses. Germans did not have public baths nor as many brothels and drank ale made with boiled water. The barbarian population seemed to be on the rise. The demographics of Europe were changing. Economically, depopulation led to the impoverishment of East and West as economic ties among different parts of the empire weakened. Increasing raids by barbarians further strained the economy and further reduced the population, mostly in the West. In areas near the Rhine and Danube frontiers, raids by barbarians killed Romans and disrupted commerce. Raids also forced Romans into walled towns and cities furthering the spread of pathogens and increasing the rate of depopulation in the West. A low population and weak economy forced Rome to use barbarians in the Roman Army to defend against other barbarians.

Деградация окружающей среды

Другая теория заключается в том, что постепенная деградация окружающей среды привела к сокращению численности населения и экономическому упадку. Вырубка лесов и чрезмерный выпас скота вызвали эрозию лугов и сельскохозяйственных угодий. Увеличение ирригации без адекватного дренажа привело к засолению почв, особенно в Северной Африке. Эти действия человека привели к тому, что плодородные земли стали бесплодными и, в конечном итоге, способствовали увеличению процессов опустынивания в некоторых регионах. Многие виды животных вымерли. Недавние исследования Тейнтера показали, что "вырубка лесов не была причиной падения Римской империи", хотя она могла быть одним из второстепенных факторов. Кроме того, высокие налоги и тяжелое рабство стали еще одной причиной упадка, поскольку они разоряли мелких фермеров, вынуждая их покидать сельское хозяйство и переезжать в города, которые становились перенаселенными. Римские города были рассчитаны на определенное количество жителей, и как только эта численность была превышена, участились случаи заболеваний, нехватки воды и продовольствия.

Отравление свинцом

Социолог С. Колум Гилфилан, опубликовав несколько статей в 1960-х годах, выдвинул аргумент о том, что отравление свинцом было существенным фактором упадка Римской империи. Позже, посмертно изданная книга расширила работу Гилфилана по этой теме. Геохимик Джером Нриагу в своей книге 1983 года утверждал, что "отравление свинцом способствовало упадку Римской империи". Его исследования были сосредоточены на том, в какой степени древние римляне, располагавшие ограниченным количеством подсластителей, кроме меда, выпаривали сусло в свинцовых котлах для получения концентрированного сахарного сиропа под названием defrutum, который затем уваривали до состояния сапы. Этот сироп в некоторой степени использовался для подслащивания вина и пищи. При кипячении кислотного сусла в свинцовых сосудах образующийся сладкий сироп содержит определенное количество Pb(C2H3O2)2, или ацетата свинца(II). Свинец также выщелачивался из глазури амфор и другой керамики, из оловянной посуды и кухонной утвари, а также из свинцовых труб, использовавшихся для городского водоснабжения и бань. Роль и значимость отравления свинцом в упадке Римской империи остаются предметом дискуссий, и многие историки ставят под сомнение его важность и достоверность. Он пришел к выводу, что представители древней власти хорошо знали о токсичности свинца, и что отравление свинцом не было эндемичным явлением в Римской империи и не стало причиной ее падения. Кроме того, римские авторы, такие как Плиний Старший и Витрувий, признавали токсичность свинца.

Брайан Уорд-Перкинс

В книге Брайана Уорда Перкинса "Падение Рима и конец цивилизации" (2005) представлена традиционная точка зрения, дополненная современными открытиями, согласно которой гибель империи была вызвана замкнутым кругом политической нестабильности, иноземных вторжений и сокращения налоговых поступлений. По сути, вторжения нанесли долгосрочный ущерб налоговой базе провинций, что ослабило способность Империи в среднесрочной и долгосрочной перспективе выплачивать жалованье и обеспечивать легионы, что привело к предсказуемым последствиям. Постоянные вторжения, в свою очередь, стимулировали провинциальные восстания как средство самозащиты, что привело к дальнейшему истощению имперских ресурсов. В отличие от тенденции, наблюдаемой у некоторых историков, придерживающихся точки зрения о том, что "падения Рима как такового не было" и что оно не обязательно было "плохим" для вовлеченных в него людей, Уорд Перкинс утверждает, что во многих частях бывшей Империи археологические данные свидетельствуют о том, что крах был настоящей катастрофой. Теория Уорда Перкинса, подобно теориям Бьюри и Хизера, выделяет ряд циклических событий, которые в совокупности привели к явному упадку и падению.

Анри Пирен

Во второй половине XIX века некоторые историки сосредоточились на преемственности между Римской империей и пост-римскими германскими королевствами, а не на разрыве. В "Истории политических институтов древней Франции" (1875–89) Фюстель де Куланж утверждал, что варвары лишь способствовали продолжающемуся процессу трансформации римских институтов. Анри Пирен продолжил эту идею, сформулировав "Тезис Пиренна", опубликованный в 1920-х годах, который остаётся влиятельным и по сей день. Он утверждает, что даже после варварских вторжений римский уклад жизни не изменился мгновенно; варвары пришли в Рим не для его разрушения, а чтобы воспользоваться его благами, и поэтому стремились сохранить римский образ жизни. Тезис Пиренна рассматривает возникновение Франкского государства в Европе как продолжение Римской империи, тем самым оправдывая коронацию Карла Великого как первого императора Священной Римской империи – преемника римских императоров. По мнению Пиренна, настоящий перелом в римской истории произошёл в VII и VIII веках в результате арабской экспансии. Исламское завоевание территорий современной юго-восточной Турции, Сирии, Палестины, Северной Африки, Испании и Португалии разорвало экономические связи с Западной Европой, отрезав её от торговли и превратив в отсталую провинцию, из которой утекало богатство в виде сырья, и ничего не поступало взамен. Это привело к устойчивому упадку и обнищанию, в результате чего к эпохе Карла Великого Западная Европа стала почти полностью аграрной, существующей на уровне самообеспечения, без торговли на дальние расстояния. Взгляд Пиренна на преемственность Римской империи до и после германского вторжения был поддержан современными историками, такими как Франсуа Масаи, Карл Фердинанд Вернер и Питер Браун. Некоторые современные критики утверждают, что "Тезис Пиренна" ошибочен по двум причинам: в рассмотрении Каролингской державы как римского государства и в чрезмерном акценте на влиянии исламских завоеваний на Византийскую, или Восточную Римскую империю. Другие критики полагают, что, хотя Пиренн был прав, утверждая о преемственности империи после разграбления Рима, арабские завоевания VII века могли и не нарушить средиземноморские торговые пути в той степени, как утверждал Пиренн. Майкл Маккормик, в частности, указывает на недавно обнаруженные источники, такие как коллективные биографии, описывающие новые торговые пути. Кроме того, другие записи и монеты свидетельствуют о проникновении исламской валюты в Каролингскую империю. Маккормик заключает, что если в империю поступали деньги, то оттуда должен был уходить какой-то товар – включая рабов, древесину, оружие, мёд, янтарь и меха.

In the second half of the 19th century, some historians focused on the continuities between the Roman Empire and the post Roman Germanic kingdoms rather than the rupture. In Histoire des institutions politiques de l'ancienne France (1875–89), Fustel de Coulanges argued that the barbarians simply contributed to an ongoing process of transforming Roman institutions. Henri Pirenne continued this idea with the "Pirenne Thesis", published in the 1920s, which remains influential to this day. It holds that even after the barbarian invasions, the Roman way of doing things did not immediately change; barbarians came to Rome not to destroy it, but to take part in its benefits, and thus they tried to preserve the Roman way of life. The Pirenne Thesis regards the rise of the Frankish realm in Europe as a continuation of the Roman Empire, and thus validates the crowning of Charlemagne as the first Holy Roman Emperor as a successor of the Roman Emperors. According to Pirenne, the real break in Roman history occurred in the 7th and 8th centuries as a result of Arab expansion. Islamic conquest of the area of today's south eastern Turkey, Syria, Palestine, North Africa, Spain and Portugal ruptured economic ties to western Europe, cutting the region off from trade and turning it into a stagnant backwater, with wealth flowing out in the form of raw resources and nothing coming back. This began a steady decline and impoverishment so that by the time of Charlemagne western Europe had become almost entirely agrarian at a subsistence level, with no long distance trade. Pirenne's view on the continuity of the Roman Empire before and after the Germanic invasion has been supported by recent historians such as François Masai, Karl Ferdinand Werner, and Peter Brown. Some modern critics have argued that the "Pirenne Thesis" erred on two counts: by treating the Carolingian realm as a Roman state and by overemphasizing the effect of the Islamic conquests on the Byzantine or Eastern Roman Empire. Other critics have argued that while Pirenne was correct in arguing for the continuity of the Empire beyond the sack of Rome, the Arab conquests in the 7th century may not have disrupted Mediterranean trade routes to the degree that Pirenne argued. Michael McCormick in particular has argued that some recently unearthed sources, such as collective biographies, describe new trade routes. Moreover, other records and coins document the movement of Islamic currency into the Carolingian Empire. McCormick has concluded that if money was coming in, some type of goods must have been going out – including slaves, timber, weapons, honey, amber, and furs.

Люсьен Муссет и столкновение цивилизаций

В духе "пиренновской тезы", одно научное направление представляло столкновение цивилизаций между римским и германским мирами, процесс, происходивший приблизительно с III по VIII век. Французский историк Люсьен Муссе, исследуя варварские нашествия, утверждает, что цивилизация средневековой Европы возникла в результате синтеза между греко-римским миром и германскими цивилизациями, проникавшими в Римскую империю. Римская империя не пала и не пришла в упадок, она просто трансформировалась, но и германские народы, вторгшиеся в нее, претерпели изменения. В подтверждение этого вывода, помимо описания событий, он приводит лингвистические исследования топонимики и антропонимики, анализирует археологические данные, изучает городскую и сельскую жизнь, институты, религию, искусство и технологии.

Поздней античности

Историки поздней античности, область, открытая пионерскими работами Питера Брауна, отказались от представления о том, что Римская империя вообще пала, и вновь обратились к тезису Пиренна. Они рассматривают происходящую на протяжении столетий трансформацию, в которой корни средневековой культуры заключены в римской, и акцентируют внимание на преемственности между античным и средневековым мирами. Таким образом, это был постепенный процесс, не имевший четкого разрыва. В своей книге Браун утверждает: