Введение

Сэр Томас Уэмисс Рид (29 марта 1842 – 26 февраля 1905) был английским редактором газет, романистом и биографом.

Ранние годы

Рид родился в Ньюкасле-апон-Тайне в 1842 году, сын конгрегационального пастора. В 1867 году он стал лондонским корреспондентом газеты «Лидс Меркьюри», а три года спустя — её редактором. Он вспоминал об изменениях, которые внес в работу газеты:
«Когда меня назначили редактором «Лидс Меркьюри», мне сказали, что мне не нужно беспокоиться о вечерних визитах в офис. Если я зайду днем и напишу редакционную статью и заметки, этого будет достаточно. В те времена провинциальный редактор не считал нужным самостоятельно оценивать текущие события. Получив стопку лондонских газет, он читал их редакционные статьи и основывал свои собственные на них. Так он всегда отставал от Лондона на день. Я попытался это изменить. Я приходил в офис каждый вечер и писал редакционные статьи, основываясь на телеграфных новостях по мере их поступления. Когда умер Чарльз Диккенс, известие пришло около одиннадцати вечера, и мы отправили газету в печать в час ночи. Я написал редакционную статью о смерти Диккенса, и, насколько мне известно, это был единственный комментарий, появившийся на следующий день в какой-либо провинциальной газете. Другие редакторы осознали, что им тоже больше не следует полагаться на Лондон, и старые, размеренные времена повсюду ушли в прошлое». Он занимал должность редактора семнадцать лет, пока в 1887 году не переехал в Лондон, чтобы стать директором и генеральным менеджером издательства Cassell & Co., и оставался на этом посту до своей смерти. После его смерти газета «Yorkshire Post», соперник «Меркьюри» из Лидса, описала его как опытного политического интригана, который знал больше о формировании администрации Уильяма Эварта Гладстона в 1892 году, чем кто-либо другой за пределами официальных кругов. В 1894 году он был посвящен в рыцари. Рид умер в 1905 году и похоронен на Бромптонском кладбище в Лондоне. Один из его бывших подчиненных оставил следующий портрет: Его стиль, хотя и прямой и остроумный, был довольно обыденным, а манера речи сохраняла заметный оттенок северного провинциализма. Но в любой ситуации он обладал впечатляющей личностью. Он был волевым, уверенным в себе и, если его провоцировали, весьма воинственным. Он добивался своего не только благодаря любезности. Он умел сражаться, и я знаю, что в политике, по крайней мере, он был неплохим мастером ненависти. Он никого не боялся. Невысокого роста, без особых изяществ в манерах или внешности, он мог постоять за себя везде. Он говорил хорошо и непринужденно, а в его глазах, отличавшихся любопытным, искрящимся блеском, всегда, казалось, таилась хитрая и юмористическая снисходительность ко всем людям и вещам.