Эдвард Бейнс: Издатель, Политик и Историк Лидса

Введение

Его сын с тем же именем.

Эдвард Бэйнс (1774–1848) был редактором и владельцем газеты «Лидс Меркьюри» (которая, благодаря его усилиям, стала ведущей провинциальной газетой в Англии), политиком и автором исторических и географических справочных работ. После его смерти в 1848 году «Лидский интеллигенс» (конкурент «Меркьюри» и его политический противник на протяжении более сорока лет) описал его как «того, кто заслужил неоспоримое право быть причисленным к выдающимся людям Лидса». О его характере и внешности отмечалось: «Мистер Бэйнс отличался большим трудолюбием и настойчивостью, а также терпением и решительностью; при этом он обладал приятными манерами и умением общаться, доброжелательным и учтивым поведением, которое располагало к себе даже тех, кто мог считать его врагом». Сначала он учился в младшей школе при грамматической школе в Престоне, но уже через год «Меркьюри» обменивался оскорблениями с «Кембриджским интеллигентом», который обвинил «Меркьюри» в следовании указаниям правительства, публикуя расплывчатые сообщения (и редакционные комментарии, осуждающие) о ночных собраниях недовольных. В 1805 году новый редактор «Лидского интеллигенса» атаковал «Меркьюри», называя его «опороченным мятежом»; вместе с резким ответом Бэйнса это положило начало длительному периоду взаимной неприязни между двумя газетами, что делает каждую из них ненадежным источником информации о делах и мотивах другой. По словам адвоката в деле о клевете 1820 года: «Когда не хватало политических новостей, ничто не было более распространенным, чем атаки одного редактора на другого, и публика, казалось, находила удовольствие в их перепалках». «Меркьюри» отправлял своих репортеров на важные события за пределами зоны распространения, такие как Йоркские ассизы: репортер «Меркьюри» присутствовал и делал стенографические записи на гигантском реформаторском митинге в Манчестере, который стал резней в Питерлоо. Этим репортером был второй сын Бэйнса, Эдвард, который с 1820 года постепенно взял на себя повседневное управление «Меркьюри», поскольку его отец все больше вовлекался в местную политику.

Edward Baines (1774–1848) was the editor and proprietor of the Leeds Mercury (which, by his efforts, became the leading provincial paper in England), politician, and the author of historical and geographic works of reference. On his death in 1848, the Leeds Intelligencer (a rival of the Mercury, and its political opponent for over forty years) described his as "one who has earned for himself an indisputable title to be numbered among the notable men of Leeds". Of his character and physical appearance it remarked: "Mr Baines had great industry and perseverance, as well as patience and resolution; and with those he possessed pleasing manners and address, that debonair and affable bearing, which conciliated even those who might have felt that they had reason to regard him as an enemy In person he was of a firm well built frame, rather above the average stature; his features were regular, his expression of countenance frank and agreeable; and he retained his personal comeliness as well as his vivacity and suavity of manners to the last". and then in the lower school of the grammar school in Preston. but within the year the Mercury was exchanging insults with the Cambridge Intelligencer, which accused the Mercury of dancing to the Government's tune with vague reports of (and editorial comment deploring) nocturnal meetings of the disaffected. In 1805 a new editor of the Leeds Intelligencer attacked the Mercury as "bespattered with sedition"; together with Baines' heated response this initiated a long lasting state of mutual incivility between the two papers which makes each an unreliable source for the other's deeds and motives. According to counsel in an 1820 libel case "When there was a dearth of political news, nothing was more common for one Editor to attack another, and the public appeared to find amusement in their squabbles". The Mercury sent its own reporters to significant events outside its circulation area, such as York Assizes: a Mercury reporter was present and taking shorthand notes at the giant Reform meeting at Manchester which became the Peterloo massacre. That reporter was Baines' second son Edward, who from 1820 onwards progressively took over the everyday running of the Mercury as his father became more involved in local politics.

"Шпион Оливер"

14 июня 1817 года в первом номере "Меркурия" сообщалось о заключении под стражу в тюрьме Уэйкфилда десяти жителей Йоркшира по обвинению в подготовке к восстанию. Отмечалось, что они были арестованы на прошлой неделе на встрече близ Деусбери с неким господином Оливером, представившимся делегатом от центрального организационного комитета в Лондоне; читатели, вероятно, заключили, что "Оливер" был шпионом. После ареста мужчин произошли беспорядки в Хаддерсфилде и Осетте. Во втором номере были выдвинуты три дополнительных обвинения, подкрепленные показаниями уважаемых умеренных реформаторов: во-первых, что "Оливер" неоднократно уговаривал одного из них, книготорговца из Дьюсбери, посетить встречу; во-вторых, что "Оливер" был замечен другим из них в Уэйкфилде после арестов, и у него не было удовлетворительного объяснения, почему он остается на свободе; в-третьих, что его видели беседующим с ливрейным слугой генерала Бинга, армейского офицера, ответственного за внутреннюю безопасность на севере Англии, который позже заявил, что ранее сопровождал Оливера из дома Бинга в Уэйкфилд, чтобы тот успел на дилижанс. "Меркурий" не предъявлял обвинений Бингу, но спрашивал, кто является работодателем "этого двойного предателя", и призвал местных магистратов провести расследование. "16-го обнародование информации об Оливере в "Лидс Меркурий" было зачитано в обеих палатах парламента, лордом Греем в Палате лордов и сэром Фрэнсисом Бердеттом в Палате общин. Это произвело сильное впечатление; и эти парламентарии, поддержанные оппозицией, самым решительным образом осудили злодеяния, которые были раскрыты". Бинг написал в "Меркурий", опровергая большую часть первоначального сообщения, но Бэйнс напечатал его письмо на следующей неделе, сопроводив его дополнительными доказательствами, подтверждающими версию "Меркурия" и опровергающими доводы Бинга. Публикация вызвала общественное возмущение в отношении Оливера и недовольство осуждением тех, кого на преступление подтолкнули правительственные агенты. Эрл Фицвиллиам, видный виг и лорд-лейтенант Западного Райдинга, написал в Министерство внутренних дел, заявив, что любые беспорядки в Райдинге были незначительными и вызваны действиями Оливера (на что он жаловался): правительство не должно использовать их для оправдания возобновления приостановки действия Habeas Corpus. Фицвиллиам посоветовал магистратам Хаддерсфилда не собирать доказательства против бунтовщиков; они могли поступить только от сообщников и, следовательно, были бы крайне нежелательны. На йоркских ассаризах судья в своих указаниях присяжным был даже более строг, чем Фицвиллиам, в отношении ненадежности показаний сообщников, и ни одного обвинительного приговора вынесено не было. В то время как разоблачение Оливера в "Меркурии" предотвратило осуждение йоркширских заключенных, участникам "восстания в Пендридже" (также спровоцированного Оливером) не повезло, поскольку они случайно убили человека, прежде чем разошлись, столкнувшись с магистратами и двадцатью драгунами. Тридцать пять человек были обвинены в государственной измене, двадцать три признаны виновными, четверо были казнены. Таким образом, Бэйнс мог заявить, что спас жизни своих соотечественников из Йоркшира, а разоблачение "Оливера" принесло Бэйнсу общенациональную известность. Однако критики, такие как Уильям Коббет, отметили, что именно подозрения торговца льняными тканями, а не какое-либо расследование редактора "Меркурия", разоблачили Оливера, и возражали против отношения Бэйнса к Джозефу Митчеллу. Оливер ранее совершил тур по Северной и Мидлендской Англии с Митчеллом, который знал его и знакомил с потенциальными повстанцами. Митчелл был арестован в начале мая, и Оливер совершил свой второй тур в одиночку. После разоблачения Оливера Бэйнс запретил Митчеллу выступать на собраниях йоркширских реформаторов, утверждая, что Митчелл также находится под серьезным подозрением в шпионаже. В то время не было представлено никаких доказательств (кроме "вины по ассоциации") в поддержку того, что Митчелл был информатором, не говоря уже о провокаторе, и никаких новых данных не было обнаружено в ходе последующего расследования в архивах Министерства внутренних дел. Он вложил в уста сэра Джорджа Стрикленда речь в парламенте, призывающую направить законопроект Сэдлера 1832 года в специальный комитет, хотя Стрикленд такой речи не произносил и призывал рассмотреть законопроект "Комитетом всего дома" и не затягивать его рассмотрение специальным комитетом; когда Стрикленд посетил большое графское собрание в Йорке по реформе фабрик и опроверг слова, приписанные ему "Меркурием", отчет "Меркурия" вложил в уста Стрикленда объяснение своей ошибки, избегая упоминания о "Лидс Меркурии". В отчете о графском собрании утверждалось о повсеместном пьянстве среди участников, что каким-то образом осталось незамеченным другими газетами. Оскорбленные заявлениями о пьянстве сторонники реформы фабрик впоследствии сожгли чучело Бэйнса перед офисами "Меркурия"; на чучеле спереди и сзади было написано "Великий лжец Севера", эпитет, который Коббет ранее обрушил на "Меркурий" и Бэйнса, а позже Коббет написал более запоминающимся и цитируемым образом о "великом хвастуне Бругэма, "ВЕЛИКОМ ЛЖЕЦЕ СЕВЕРА", Неде Бэйнсе, издателе этой массы лжи и бессмыслицы под названием "Лидс Меркурий" – этом раздутом, жадном и беспринципном хвастуне, который обманывал Йоркшир на протяжении двадцати лет".

On 14 June 1817, the first edition of the Mercury reported that ten Yorkshire men were held in Wakefield jail accused of planning insurrection. It noted that they had been arrested the previous week at a meeting near Dewsbury between them and a Mr Oliver, who had represented himself as a delegate from a central organising committee in London; its readers would probably infer that 'Oliver' was a spy. Following the arrest of the men, there had been disturbances at Huddersfield and Ossett. The second edition made three further charges, supported by the evidence of respectable named moderate reformers: firstly that 'Oliver' had repeatedly urged one of them a Dewsbury bookseller, to attend the meeting: secondly, that 'Oliver' had been seen by another of them at Wakefield after the arrests, and with no satisfactory explanation why he was still at liberty: thirdly that he had been seen in conversation with a liveried man servant of General Byng, the army officer responsible for internal security in the North of England, the man servant later saying that on a previous occasion he had driven Oliver from Byng's house to Wakefield to catch a coach. The Mercury made no charge against Byng, but asked who were the employers of 'this double distilled traitor' and called upon local magistrates to investigate. "On the 16th the exposure of Oliver in the Leeds Mercury was read in both houses of parliament, by Earl Grey in the lords and Sir Francis Burdett in the commons. A strong sensation was produced; and those members, supported by the body of the opposition condemned in the most indignant language the atrocious proceedings brought to light". Byng wrote to the Mercury, denying much of the initial report, but Baines printed the letter the following week accompanied by further evidence supporting the Mercury's account and rebutting Byng's. The report triggered revulsion locally against Oliver and against conviction of those led to crime by government agents. Earl Fitzwilliam, a Whig magnate and Lord Lieutenant of the West Riding, wrote to the Home Office saying that any disturbances in the Riding had been minor and were brought about by Oliver's activities (of which he complained) : the government should not use them to justify a renewed suspension of Habeas Corpus. Fitzwilliam advised the Huddersfield magistrates not to gather evidence against their rioters; that could only come from accomplices and hence be highly objectionable. At York assizes, the judge in his direction to the jury was even harsher than Fitzwilliam on the unreliability of the evidence of accomplices, and no convictions were secured. Whilst the Mercury's exposure of Oliver prevented the conviction of the Yorkshire prisoners, in Derbyshire the participants in the 'Pentridge rebellion' (also triggered by Oliver) were not so fortunate, having by mischance killed a man before dispersing when faced with the magistrates and twenty dragoons. Thirty five were tried for high treason and twenty three convicted; four being executed. Baines could therefore claim to have saved the lives of fellow Yorkshiremen., and the unmasking of 'Oliver' gave Baines a national reputation. However, critics such as William Cobbett pointed out that it was the suspicions of a linen draper, rather than any investigation by the editor of the Mercury, that had unmasked Oliver, and objected to Baines's treatment of Joseph Mitchell. Oliver had made a previous tour of the North and Midlands with Mitchell, who knew and introduced him to potential insurrectionists. Mitchell was arrested in early May and Oliver made his second tour alone. After Oliver's exposure, Baines prevented Mitchell speaking at meetings of Yorkshire fellow reformers, alleging that Mitchell was under the gravest suspicion of being a spy too. No evidence (other than 'guilt by association') to support Mitchell being an informer let alone an agent provocateur was produced at the time, nor has any been revealed by subsequent investigation in Home Office archives. it put into the mouth of Sir George Strickland a speech in Parliament calling for Sadler's Bill of 1832 to go to a Select Committee, when Strickland had made no such speech and had called for the Bill to be considered by a "Committee of the whole House" and not be delayed by a Select Committee; when Strickland attended a great county meeting in York on factory reform and disowned the words put in his mouth by the Mercury the Mercury's report put into Strickland's mouth its explanation of its mistake, avoiding any mention of the Leeds Mercury. The report of the county meeting alleged widespread drunkenness amongst the attendees, a point which had somehow gone unnoticed by other newspapers. Offended by the claims of drunkenness, factory reform supporters subsequently burnt Baines in effigy outside the Mercury offices; the effigy was labelled front and back "The Great Liar of the North", an epithet Cobbett had previously hurled at the Mercury and Baines, Cobbett later wrote more memorably, and more quotably, of "BROUGHAM's grand puffer, "the GREAT LIAR OF THE NORTH," NED BAINES, publisher of that mass of lies and nonsense called the "Leeds Mercury" this swelled up, greedy, and unprincipled puffer, who has been the deluder of Yorkshire for twenty years past."

Авторство

Помимо журналистской деятельности, Бэйнс был автором ряда исторических трудов и краеведческих справочников. Его первая книга – «История войн Французской революции» – была опубликована в 1817 году, а ранее выходила отдельными частями с 1814 года. Его изложение событий до 1801 года в значительной степени (а порой и дословно) заимствовано из более ранней работы того же автора, опубликованной в 1803 году (A. Stephens, «История войн, возникших в результате Французской революции, с предисловием, содержащим обзор причин этого события» (Лондон, 1803)). Это осталось незамеченным до тех пор, пока Бэйнс не переработал, расширил и переименовал труд в «Историю правления короля Георга III» (1820 год); в новом предисловии он указал: «Для ускорения работы и по рекомендации издателя и владельца «Истории войн» Александра Стивенса, опубликованной в 1803 году, почти половина деталей первого тома была сокращена из этой работы». Впоследствии это привело к обвинению Бэйнса в плагиате одним из редакторов издания Intelligencer. Он также создал историко-справочные материалы и краеведческие очерки для Йоркшира и Ланкашира, а позднее переработал последний в историю графства под названием «История графства Палатин Ланкастер».

Лидс

Как владелец и редактор Mercury, Бэйнс стал важной фигурой в делах Лидса. В некрологе 1848 года отмечалось, что мистер Бэйнс принимал участие в создании и поддержке многих, если не большинства, общественных учреждений Лидса. В юности он посещал Благотворительное общество, или Общество помощи странникам, в котором всегда оставался верным другом. Он содействовал созданию Дома выздоровления, Диспансера, Ланкастерской школы, Философского общества, Механического института, Литературного общества, Новой библиотеки, Благотворительного общества торговцев, Страховой компании Лидса и Йоркшира, наших учреждений Провидента, наших Водопроводов – словом, почти всех учреждений общественной пользы и благотворительности, созданных в Лидсе за последнее полувековое время. Он также стал важной фигурой в политической жизни Лидса, однако, как диссент и реформатор, был фактически исключен из состава Лидсской корпорации, которая до 1830-х годов была «закрытой корпорацией»; вакансии заполнялись выборами среди действующих членов корпорации, которые были тори и, как правило, англиканцами, и, соответственно, их преемники тоже. Одной из сфер политической жизни, из которой реформаторов и диссентов исключить было невозможно, были собрания приходской церкви (англиканской) – все владельцы собственности (включая диссентов и других неконформистов) должны были платить церковный налог, а плательщики налога имели право присутствовать и голосовать. Бэйнс вел длительную кампанию за строгую экономию церковных расходов, начав в 1819 году с требования опубликовать отчеты, и, наконец, в 1828 году ему удалось добиться избрания церковных старост, приверженных экономии. Когда виги пришли к власти, Браухэм стал лордом-канцлером, что потребовало проведения досрочных выборов: на этот раз виги из сельской местности Йоркшира опередили Западный Райдинг и обеспечили выдвижение более традиционного кандидата: сэра Джона Вандена Бенпда Джонстона из Харкнесс-холла, близ Скарборо. Бэйнс был ведущей фигурой в реформаторском движении в Лидсе и был уполномочен лордом Джоном Расселом определить, можно ли безопасно установить минимальный имущественный ценз для участия в выборах в округах на уровне 10 фунтов стерлингов в год. *Прим.: Лидс регулярно обходили с целью выявления избирателей, двадцать или тридцать джентльменов с хорошей репутацией и известным характером, в главном центре нашего шерстяного производства. Результаты их обхода показали, что в районах города, населенных преимущественно рабочим классом, не более одного из каждых пятидесяти домовладельцев будет иметь право голоса при имущественном цензе в 10 фунтов стерлингов. На главных торговых улицах почти каждый домовладелец-мужчина будет иметь право голоса. В районах города, занятых жилыми домами, количество женщин существенно уменьшает число голосов. Рабочий класс в Лидсе почти все живет в домах с арендной платой от 5 до 8 фунтов стерлингов; из 140 домовладельцев, глав семей (включая нескольких надсмотрщиков), работающих на мельнице господ Маршалла и Ко., не более двух будут иметь право голоса; из 160 домовладельцев на мельнице господ С. Уилланса и сыновей, Холбек (включая пятнадцать надсмотрщиков), многие из которых зарабатывают 25-30 шиллингов в неделю, ни один не будет иметь права голоса; из 100 домовладельцев на заводах господ Тейлора и Вордсворта, производителей машин, только один, даже из этого квалифицированного класса механиков, будет иметь право голоса; из 11 000 жителей поселка Холбек, в основном занятых рабочим классом, но также содержащего мельницы, красильни, пабы и некоторые приличные дома, будет только 150 избирателей. В поселке Уортли около 6000 жителей и 130 избирателей. Армли, с населением 5000 человек, будет иметь только 150 голосов. В целом, единодушное мнение обходчиков было, что имущественный ценз в 10 фунтов стерлингов не допускает к голосованию лиц, которым нельзя безопасно доверить избирательное право.*

As proprietor and editor of the Mercury Baines became an important figure in the affairs of Leeds. An obituary in 1848 noted Mr Baines took a part in the formation and support of many, if not most of the public institutions of Leeds. In early youth he was a visitor of the Benevolent, or Strangers' Friend Society, to which he always continued a warm friend. He assisted to establish the House of Recovery, the Dispensary, the Lancasterian School, the Philosophical Society, the Mechanics' Institution, the Literary Society, the New Library, the Tradesman's Benevolent Society, the Leeds and Yorkshire Insurance Company, our Provident institutions, our Waterworks in short, nearly all the institutions for public utility and benevolence established in Leeds within the last half century. He also became an important figure in Leeds politics, although as a Dissenter and a Reformer he was effectively excluded from Leeds Corporation which until the 1830s was a 'closed corporation'; vacancies were filled by election by the existing members of the corporation; they were Tories and generally Anglicans, and hence so were their successors. One area of political life from which Reformers and Dissenters could not be excluded was the vestry meeting of the (Anglican) parish church all property owners (including Dissenters and other non conformists) had to pay church rates and rate payers were entitled to attend and vote. Baines fought a prolonged campaign to impose strict economy on church outgoings, starting in 1819 with a demand that accounts be published, and finally in 1828 managing to secure the election of churchwardens committed to economy. On the Whigs coming to power, Brougham became Lord Chancellor, necessitating a by election: this time the Whigs of rural Yorkshire forestalled the West Riding and secured a more traditional candidate: Sir John Vanden Bempde Johnstone of Harkness Hall, near Scarborough. Baines was a leading light in reform agitation in Leeds, and was commissioned by Lord John Russell to determine whether qualification in borough constituencies could safely be set as low as £10 (rates paid a year). efn| Leeds has been regularly canvassed for the purposes of election, by twenty or thirty gentlemen, of respectable station and known character, in that chief seat of our woollen manufacture. The result of their canvass has been, that, in the quarters of the town chiefly inhabited by the working classes, not more than one in every fifty householders will have a vote under the 10l. clause. In the principal streets for shops, almost every male householder will have a vote. In the parts of the town occupied by dwelling houses, the number occupied by females makes a very material deduction from the number of votes. The working classes in Leeds, almost all live in houses of from 5l. to 8l. rent; out of 140 householders, heads of families (including several overlookers) employed in the mill of Messrs. Marshall and Co., not more than two will have votes; out of 160 householders in the mill of Messrs. C. Willans and Sons, Holbeck (including fifteen overlookers) many earning 25s. to 30s. a week, not one will have a vote; out of 100 householders in the works of Messrs. Taylor and Wordsworth, machine makers, only one, even of this high class of mechanics, will have a vote; out of 11,000 inhabitants of the township of Holbeck, chiefly occupied by the working classes, but also containing mills, dye houses, public houses, and some respectable dwellings, there would be only 150 voters. The township of Wortley has nearly 6,000 individuals, and 130 voters. Armley, with 5,000 inhabitants, will have only 150 votes. Upon the whole, the unanimous opinion of the canvassers was, that the 10l. qualification does not admit any person who may not safely be intrusted with the elective franchise

В ожидании принятия Реформационного билля 1831 года, который должен был утвердить Лидс как двухмандатный избирательный округ, реформаторы Лидса в августе 1831 года выбрали двух кандидатов: Джона Маршалла (чей отец, также Джон Маршалл, был ведущим владельцем мельницы в Лидсе и был депутатом от Йоркшира) и (по настоянию Бэйнса) Томаса Бабингтона Маколея, талантливого оратора-вига с общенациональной репутацией, но не имевшего прежних связей с Лидсом. Когда выборы в первый реформированный парламент состоялись в декабре 1832 года, два вига с легкостью победили единственного кандидата-тори Майкла Томаса Сэдлера, несмотря на активную поддержку Сэдлера со стороны радикальных реформаторов Лидса. Сэдлер поднял вопрос о реформе фабрик; Mercury (которая опубликовала первое письмо Ричарда Остлера о «Йоркширском рабстве» – чрезмерной эксплуатации и жестоком обращении с детьми в текстильной промышленности Западного Райдинга, а затем охладела к этой теме) осудила это как трюк тори, чтобы заманить доверчивых людей от виговской программы реформ. (Бэйнс и Mercury придерживались аналогичных взглядов на движение против нового бедного закона конца 1830-х годов; основная причина недовольства рабочего класса – это Законы о зерне, и все усилия должны быть направлены на устранение этой первопричины, а не на смягчение симптомов). Многолетняя деятельность Сэдлера и его брата в Лидсе привела к тому, что о нем было известно многое как хорошего, так и плохого, и Mercury усердно напоминала своим читателям о «плохом». Тори и их радикальные союзники атаковали Маколея как человека, получающего доход от должности, и чужака: интересующегося Лидсом только как средством получения места в парламенте; заинтересованного в месте в парламенте в основном как средстве обеспечения себе и своей семье комфортными синекурами (текущие государственные назначения приносили им общий годовой доход более 4000 фунтов стерлингов). Семья Маколея испытывала серьезные финансовые затруднения, и Маколей вскоре решил, что доход от должностей, занимаемых только до тех пор, пока у власти находятся виги, недостаточно безопасен. Он ушел из парламента и в 1834 году отправился в Индию в качестве члена Верховного совета Индии с годовой зарплатой в 10 000 фунтов стерлингов. Бэйнс был кандидатом от вигов на последовавших довыборах; был отдельный радикальный кандидат, но главным противником Бэйнса был тори сэр Джон Бекетт. Бекетт родился и получил образование в Лидсе; банк семьи Бекеттов был ведущим в Лидсе («Ротшильды и Баринги Лидса») и признавался за то, что действовал в интересах Лидса в прошлые кризисные времена, но сэр Джон сделал карьеру юриста вдали от Лидса, кульминацией которой в середине 1817 года (вскоре после женитьбы на дочери графа Лонсдейла) стало назначение генеральным адвокатом, и, как следствие, вступление в парламент в 1818 году от Кокермута, одного из карманных округов своего тестя. Как указал Mercury, он был заместителем государственного секретаря в министерстве внутренних дел с 1806 по 1817 год, и Mercury утверждала, что именно от него Оливер получил свои инструкции. Бэйнс не смог исправить ситуацию последующей редакционной статьей в Leeds Mercury, в которой утверждалось, что, хотя подавляющее большинство диссентов считают любое соединение церкви и государства неправильным, подавляющее большинство из них не рассматривают существование государственной церкви как политический вопрос, тем более как обиду; но ему не поверили. Он выступал против продолжения английского Regium Donum и неоднократно утверждал, что Queen Anne's Bounty (фонд для увеличения доходов бедных священников Англиканской церкви) следует поставить на гораздо более прочную основу: его доход от «Первых плодов и десятин» – рассчитываемый по доходам во времена Генриха VIII – значительно увеличится, если рассчитывать его по текущим доходам. Он поддержал законопроект Пулетта Томсона 1836 года о смягчении Закона о фабриках 1834 года; он также голосовал за последующие правительственные законопроекты о регулировании фабрик, но когда он выступал в дебатах по ним, он дал понять, что не считает их необходимыми.

In the expectation that the Reform Bill of 1831, would pass, and would establish Leeds as a two member borough constituency, the Leeds reformers chose two candidates in August 1831: John Marshall (whose father, also John Marshall was a leading Leeds millowner and had served as an MP for Yorkshire), and (at Baines's urging) Thomas Babington Macaulay, a gifted Whig orator with a national reputation, but no previous connection with Leeds. When elections for the first reformed parliament eventually took place in December 1832, the two Whigs comfortably defeated the sole Tory candidate Michael Thomas Sadler despite active support for Sadler from the Leeds radical reformers. Sadler had taken up the issue of factory reform; the Mercury (which had printed Richard Oastler's first letter on "Yorkshire Slavery" (the over working and ill treatment of children in the West Riding textile industry) before cooling on the issue) denounced this as a Tory trick to lure the gullible away from the Whig reform programme. (Baines and the Mercury were to hold similar views on the anti Poor Law movement of the late 1830s; the underlying cause of working class discontent was the Corn Laws, and all efforts should go into removing the underlying cause, rather than palliating its symptoms). Years of activity by Sadler and his brother in Leeds meant that much was known for and against him, and the Mercury was assiduous in reminding its readers of the 'against'. The Tories and their Radical allies had attacked Macaulay as a placeman and a stranger: interested in Leeds only as providing him with a seat in Parliament; interested in a seat in Parliament largely as a means of securing comfortable sinecures for himself and his family (whose government appointments were currently yielding them a total annual income of over £4000). The Macaulay family was seriously financially embarrassed, and Macaulay soon decided that income from posts held only for so long as the Whigs held power was insufficiently secure. He resigned from parliament and went out to India in 1834 as a member of the supreme council of India, on an annual salary of £10,000. Baines was the Whig candidate at the ensuing by election; there was a separate Radical candidate, but Baines's chief opponent was the Tory Sir John Beckett. Beckett was Leeds born and educated; the Beckett family bank was pre eminent in Leeds ("The Rothschilds and Barings of Leeds") and was recognised to have acted in the interests of Leeds as a whole in past crises, but Sir John had pursued a legal career away from Leeds, culminating in his appointment in mid 1817 (soon after his marriage to a daughter of the Earl of Lonsdale) as Judge Advocate General, and consequent entry into Parliament in 1818 in Cockermouth, one of his father in law's pocket boroughs. As the Mercury pointed out, he had been Under Secretary of State at the Home Office from 1806 to 1817, the Mercury going on to claim that it was from him that Oliver had received his instructions Baines failed to retrieve the situation by a subsequent editorial in the Leeds Mercury which asserted that whilst the vast majority of Dissenters thought any connection between church and state wrong, the vast majority of them did not see the existence of an established church as a political question, let alone a grievance; but was not believed. He spoke against the continuance of the English Regium Donum, and repeatedly argued that Queen Anne's Bounty ( a fund for augmenting the income of poor Church of England ministers) should be put on a much sounder basis: its revenue of 'First Fruits and Tenths' calculated from revenues in the reign of Henry VIII would be greatly increased by being calculated from current revenues. He supported Poulett Thomson's Bill of 1836 for relaxation of the 1834 Factory Act; he also voted for subsequent government factory regulation bills, but when he spoke in debates on them made it clear that he thought there was no need for them.

Дети и наследие

Его сын, сэр Эдвард Бэйнс (1800–1890), из Сент-Эннс-Хилл, Лидс, был редактором и впоследствии владельцем газеты Leeds Mercury, членом парламента от Лидса (1859–1874) и был удостоен рыцарского звания в 1880 году; его «История хлопчатобумажного производства» (1835) долгое время считалась авторитетным трудом, он также написал биографию своего отца «Жизнь Эдварда Бэйнса, бывшего члена парламента от округа Лидс». Старший сын, Мэтью Талбот Бэйнс (1799–1860), стал адвокатом; он был назначен регистратором города Кингстон-апон-Халл в 1837 году, членом парламента от Кингстон-апон-Халл в 1847 году, президентом комиссии по делам бедных в 1849 году, был избран членом парламента от Лидса в 1852 году, вновь стал президентом комиссии по делам бедных (до 1855 года) и вошел в кабинет министров в качестве канцлера герцогства Ланкастер в 1856 году. У него было еще два выживших сына: Томас Бэйнс (1806–1881) и Фредерик Бэйнс (1811–1893); его четвёртый и пятый сыновья умерли в детстве. Младшая дочь Эдварда Бэйнса, Маргарет (ум. 1891), вышла замуж за другого политического деятеля, Чарльза Рида, в 1844 году. Другая дочь, Шарлотта, была матерью южноавстралийского политика и мэра Аделаиды, Теодора Брюса.