Якоб Вальтер: Воспоминания солдата Великой армии Наполеона

Введение

Якоб Вальтер (28 сентября 1788 – 3 августа 1864) — немецкий солдат и хронист Наполеоновских войн. В поздние годы он написал воспоминания о своей службе в Гранд Армии, включая подробное описание своего участия в русском походе Наполеона 1812 года. Вместе с дневником Жозефа Аббеля, эти записи являются единственными известными свидетельствами этой кампании, оставленными рядовыми солдатами.

Ранние годы

Якоб Вальтер родился в 1788 году в городе Розенберг, недалеко от Эльвангена в немецкой земле Вюртемберг, которая входила в состав недолговечной Рейнской конфедерации, основанной Наполеоном, и считалась французским вассальным государством. По профессии Вальтер был каменщиком. Он был римским католиком и, по-видимому, был глубоко верующим; в своей книге он осуждает крестьян Бранденбурга за не посещение мессы и в одном месте рассказывает о том, как уничтожил книгу, которую считал еретической. Вальтер также записывал свои грехи. Вера Вальтера служила общей точкой надежды на протяжении всей войны.

Первая и вторая кампании

В 1806 году Вальтер и его брат были рекрутированы в полк Генриха Эберхарда фон Ромига и принимали участие в кампании 1806–1807 годов в Польше, в составе контингента, предоставленного королем Жеромом для Великой армии. Он вернулся домой в 1807 году и был вновь призван для участия в кампании 1809 года в Австрии. После этой кампании он вернулся к мирной жизни и оставался частным лицом в 1810 и 1811 годах.

Русская кампания

В 1812 году Вальтер был вновь призван в армию для вторжения Великой армии в Россию. Изначально полк Вальтера находился под командованием наследного принца Вюртемберга, но для кампании 1812 года он был передан в подчинение маршалу Нею.

Марш в Москву

Как рядовой солдат, Уолтер имел ограниченное представление о масштабах кампаний, в которых он участвовал. Большая часть его времени проходила в марше, и основная часть его мемуаров посвящена продовольственному снабжению; он рассказывает о трудностях, с которыми сталкивались при принуждении крестьян указывать места, где была спрятана их еда. Наконец, мы прибыли в Полоцк, крупный город на другом берегу Западной Двины. В этом районе я однажды покинул лагерь в поисках провизии. Нас было восемь, и мы добрались до очень отдалённой деревни. Там мы обыскали все дома. Крестьян не оказалось. Позже я понял, насколько беспечным я был, поскольку каждый заходил в дом поодиночке, взламывал все замки и обыскивал все этажи, но ничего не находил. Наконец, когда мы собрались и приготовились уходить, я ещё раз осмотрел небольшую хижину, стоявшую немного в стороне от деревни. Вокруг неё, сверху донизу, были сложены связки конопли и пакли, которые я разбросал; и, добираясь до земли, обнаружил мешки, полные муки. Тогда я радостно позвал своих товарищей, чтобы мы могли распорядиться добычей. В деревне мы увидели сита, которые использовали для просеивания муки, смешанной с плевой длиной в дюйм, а затем снова наполнили мешки. Затем возник вопрос о том, как перевозить и разделить зерно, но мне пришло в голову, что я видел лошадь в одном из домов. Все немедленно бросились искать лошадь. Мы нашли двух, а не одну, но, к сожалению, оба были жеребцами, и одного из них нельзя было использовать вовсе. Мы взяли самого крупного, положили на него два мешка и двинулись очень медленно. Пока мы шли, русские заметили нас издалека с добычей; и в тот же момент мы увидели отряд крестьян в долине, человек пятьдесят. Они побежали к нам. Что мы могли сделать, кроме как открыть по ним огонь? Он описывает крайности жары и холода (усугублённые тем, что он оставил свою лишнюю одежду в жаркую погоду, а затем страдал от холода) и отмечает, что от жажды погибло больше солдат, чем от чего-либо ещё, поскольку на маршруте было очень мало хорошей воды. Иногда он выживал, питаясь лепёшками из награбленной муки, смешанной с грязной водой и запечённой на огне; почти неделю он жил на банке мёда, которую выкопал из тайника, где её спрятал крестьянин. Как немец и призывник, Уолтер не испытывал особой лояльности к Наполеону. Он редко упоминает его, а когда это делает, то обычно называет его просто "Бонапарт". Он не знал об общей стратегии кампании; его описания боевых действий хаотичны, как в его описании штурма Смоленска 17 августа 1812 года:

As a common soldier, Walter had a limited view of the scope of the campaigns he was involved in. By far the greater part of his time was spent on the march, and most of his memoir concerns foraging; he speaks of the difficulty of forcing peasants to show where their food was hidden. Finally we arrived at Polotsk, a large city on the other side of the Western Dvina River. In this region I once left the bivouac to seek provisions. There were eight of us, and we came to a very distant village. Here we searched all the houses. There were no peasants left. I later realized how heedless I had been, since each one ran into a house alone, broke open everything that was covered, and searched all the floors and still nothing was found. Finally, when we assembled and were ready to leave, I once more inspected a little hut somewhat removed from the village. Around it from top to bottom were heaped bundles of hemp and shives, which I tore down; and, as I worked my way to the ground, sacks full of flour appeared. Now I joyfully called all my comrades so that we might dispose of the booty. In the village we saw sieves; these we took to sift the flour mixed with chaff an inch long; and, after that, we refilled the sacks. Then the question of carrying and dividing the grain arose, but it occurred to me that I had seen a horse in one of the houses. Everyone immediately hurried to find the horse. We found two instead of one, but unfortunately they were both colts, and one could not be used at all. We took the largest, placed two sacks on it, and started out very slowly. While we were marching there, the Russians saw us from a distance with this booty; and at the same moment we saw a troop of peasants in the valley, about fifty. These ran toward us. What could we do but shoot at them?He describes the extremes of heat and cold (made worse because he abandoned his extra clothing in the hot weather, and then suffered in the cold) and notes that more soldiers died from thirst than anything else, because there was very little good water on the route. At times he survived on dough balls made from looted flour mixed with muddy water and roasted in a fire; for almost a week he lived on a jar of honey he dug up from where a peasant had hidden it. As both a German and a conscript, Walter had no particular loyalty to Napoleon. He rarely mentions him, and when he does he generally refers to him simply as "Bonaparte." He had no knowledge of the larger strategy of the campaign; his descriptions of combat are chaotic, as in his description of the assault on the city of Smolensk on August 17, 1812:

Итак, как только забрезжил рассвет, мы выступили на город. Реку мы перешли ниже по течению. Пригороды с северной стороны были взяты штурмом, подожжены и выгорели дотла. Врач моей роты, по имени Штаубле, потерял руку, переходя ручей, и вскоре после этого умер. Я больше не мог следить за своими товарищами и, следовательно, не знал, как они погибли или пропали без вести. Все стреляли и рубили врага в безумном порыве, и никто не мог понять, находится ли он впереди, в середине или позади центра армии. Уолтер был потрясён эффективностью русской тактики выжженной земли. Он записал:

От Смоленска до Можайска война продемонстрировала всю свою ужасную разрушительную силу: все дороги, поля и леса были усеяны людьми, лошадьми, повозками, сожжёнными деревнями и городами; всё выглядело как полное уничтожение всего живого.

Отступление из Москвы

Уолтер пишет, что после падения Москвы и последовавшего за этим отступления французские командиры стали более жестоки к солдатам; он говорит, что даже во время отступления командиры проверяли оружие солдат, и тех, у кого оружие покрылось ржавчиной, били дубинками "до полного отчаяния". Кроме того, достать еду стало еще сложнее, и несколько раз ему приходилось сражаться с французскими и немецкими солдатами за собранную пшеницу. В биваке под Смоленском солдаты убивали лошадей и дрались за мясо. Не имея возможности добыть даже конину, Уолтер обратился к крови: я взял с собой котелок, встал рядом с лошадью, которую забивали, и собирал кровь. Я ставил эту кровь на огонь, давал ей свернуться и ел образовавшиеся сгустки без соли. 16 ноября он прибыл в Красный (с Евгением де Богарне) и написал, что ничего не знает о Нее, отсеченном от основных сил со своим арьергардом. 25 ноября он прибыл в Борисов, в тот же день, что и Наполеон. К концу декабря он достиг польской границы. 24 февраля он прибыл в Эльванген и встретился со своими родственниками.

Поздние годы

Якоб Вальтер благополучно вернулся в Людвигсбург и Асперг, хотя испытывал трудности при ходьбе и жаловался на головные боли. Он прожил там всю оставшуюся жизнь. В 1817 году он женился и имел десять детей, из которых пятеро были живы, когда он написал письмо своему сыну Альберту в 1856 году. В последние годы жизни он написал воспоминания о пережитом, предназначенные для своей семьи. Он озаглавил их Denkwurdige Geschichtschreibung über die erlebte Millitäridienstzeit des Verfassers dieses Schreibens ("Заслуживающая внимания история военной службы, пережитая автором этих писем"). В 1856 году он отправил их своему сыну Альберту, эмигрировавшему в Соединенные Штаты. В 1932 году ученый Канзасского университета Фрэнк Мелвин приобрел рукопись и удостоверил её подлинность. Другой профессор Канзасского университета, Отто Спрингер, перевел работу на английский язык, и они опубликовали её под названием "Немецкий призывник в армии Наполеона". В 1991 году издательство Penguin Books переиздало перевод Спрингера в Соединенных Штатах и Канаде под названием "Дневник наполеоновского пехотинца" (Penguin Books USA, New York, NY).