Введение

Французский альпинист Жан Кристоф Лафайль (31 марта 1965 года – 27 января 2006 года, предположительно погиб) – французский альпинист, прославившийся рядом сложных восхождений в Альпах и Гималаях, а также тем, что было названо "пожалуй, самым выдающимся самоспасением, когда-либо совершенным в Гималаях". Ему пришлось в одиночку спуститься с километровой южной стены Аннапурны со сломанной рукой после гибели партнера по восхождению в результате падения. Он совершил восхождения на одиннадцать из четырнадцати восьмитысячников, многие из них в одиночку или по нехоженым маршрутам, но пропал без вести во время одиночной попытки первого зимнего восхождения на Макалу – пятую по высоте вершину мира.

Начало карьеры

Родившийся в Гапе, Верхние Альпы, Лафайль начинал как скалолаз, и в подростковом возрасте много занимался скалолазанием в Сейзе, внеся значительный вклад в то, чтобы это место стало одним из самых известных в мире для скалолазания. В 1989 году он стал первым французом, совершившим одиночное прохождение маршрута сложности 7c+, и одним из первых, кто прошел маршруты сложности 8c. В начале 1990-х годов Лафайль получил квалификацию горного гида и начал заниматься альпинизмом в Альпах. Он совершил ряд сложных восхождений на массиве Монблан, включая первое одиночное прохождение маршрута «Божественное провидение» на Гранд-Пильер-д’Ангель – одного из самых сложных маршрутов на массиве.

Самоспасение на Аннапурне

Благодаря своим восхождениям в Альпах, Лафайя был приглашен Пьером Беггеном, одним из ведущих французских альпинистов того времени, в экспедицию на Аннапурну. Пара предприняла попытку восхождения по огромной южной стене горы после сезона муссонов в октябре 1992 года в альпийском стиле, без поддержки шерпов, заранее оборудованных лагерей или фиксированных веревок на верхней части маршрута. Они достигли высоты 7400 метров, когда ухудшение погоды вынудило их начать спуск. С большим трудом Лафайе удалось спуститься по 75-градусной стене к последнему месту ночевки, где он обнаружил 20 метров тонкой веревки, что позволило ему совершать короткие спуски по самым сложным участкам. Не имея технического снаряжения для организации надежных точек страховки, он был вынужден доверять свой вес колышкам палатки или, однажды, пластиковой бутылке. Наконец, он достиг того, что должно было стать относительной безопасностью – верхней точки фиксированной веревки, установленной им и Беггеном на крутом скальном участке, но почти сразу же был поражен падающим камнем, который сломал его правую руку. Обессиленный и беспомощный, он пролежал на уступе два дня в надежде на спасение другими альпинистами. Однако словенская команда, прокладывавшая маршрут по другой части южной стены, сочла попытку спасения слишком опасной, и помощи так и не пришло. Самым мучительным в этой ситуации, по словам Лафайя, было видеть жизнь в долине внизу и по ночам – вспышки фотокамер туристов. Несмотря на это, позже он признал, что словенцы приняли верное решение, не пытаясь его спасти. Райнхольд Месснер впоследствии отметил, что проявленный им инстинкт самосохранения характерен для лучших альпинистов.

Последующая карьера

После Аннапурны Лафайл решил больше никогда не подниматься, но во время длительного физического и психологического восстановления он начал совершать восхождения в предгорьях Альп и в конечном итоге вернулся к экстремальным восхождениям. Он прошел первый маршрут Лафайя на Петти Дрю, который в то время считался самым сложным маршрутом в Альпах, однако его самые значимые восхождения состоялись в Гималаях. Год спустя после аварии на Аннапурне он покорил Чо-Ою, а в 1994 году прошел новый маршрут в одиночку на северной стене Шишапангмы. Это было первое из многих одиночных восхождений на восьмитысячники, включая последовательные восхождения на Гашербрум I и Гашербрум II за четыре дня в 1996 году и на Манаслу в 2001 году. Он трижды возвращался к этой горе. В первый раз он предпринял одиночную попытку прохождения британского маршрута на Южной стене, которая не удалась из-за неблагоприятных снежных условий. В 1998 году он вернулся на тот же маршрут с более крупной командой, но экспедицию пришлось прервать из-за гибели члена команды в лавине. В 2002 году он достиг вершины вместе с Альберто Инурратеги по длинному и сложному восточному гребню. К 2003 году Лафайл решил попытаться покорить все четырнадцать восьмитысячников, но, в отличие от многих альпинистов, ставящих перед собой эту цель, он не стремился просто подниматься по хорошо известным маршрутам в составе крупных экспедиций с использованием кислорода. Он предпочитал продолжать попытки прохождения новых маршрутов или совершать одиночные восхождения, либо подниматься в более сложный зимний сезон. В 2003 году он покорил Нанга-Парбат, Дхаулагири (в одиночку) и Брод-Пик за два месяца. Последнее восхождение едва не стоило ему жизни: он упал в трещину, а затем у него развился высотный отек легких. Его спасли Эд Вистурс и Денис Урубко. В декабре 2004 года он совершил одиночное восхождение на Шишапангму. Предполагалось, что это будет первое зимнее восхождение на эту гору, но он достиг вершины 11 декабря, что сочли слишком ранним для признания его полноценным зимним восхождением. К тому времени он покорил одиннадцать из четырнадцати восьмитысячников и ему оставалось взойти на Эверест, Канченджангу и Макалу, чтобы достичь своей цели.

Смерть на Макалу

Последний подъем Лафайля был одним из самых смелых. В декабре 2005 года он начал сольную попытку восхождения на Макалу (8462 м), единственную восьмитысячную вершину в Непале, на которую еще не было совершено зимнего восхождения. Это была цель, которая несколько лет назад считалась бы самоубийственной, но для Лафайля опасность была важной частью опыта. Он говорил:

"Я нахожу захватывающим то, что на нашей планете все еще есть места, где никакая современная технология не может спасти тебя, где ты сводишься к самому базовому и необходимому. Это первозданное пространство создает сложные ситуации, которые могут привести к страданиям и смерти, но также порождают дивную внутреннюю полноту. В конечном счете, невозможно примирить эти противоречия. Все, что я могу – это попытаться жить в их рамках, на узкой грани между радостью и ужасом. Все на этой земле – это баланс". В течение четырех недель, в декабре и январе, он в одиночку поднимал грузы вверх по склону, над базовым лагерем на высоте 5300 м, но был вынужден отступить от седловины Макалу Ла из-за сильного ветра, который разрушил его палатку и дважды подбросил его в воздух. Однако, после двух недель в базовом лагере погода улучшилась, и 24 января он отправился в гору. Единственным средством связи был спутниковый телефон, по которому он несколько раз в день разговаривал со своей женой. Утром 27-го он заночевал на небольшой площадке примерно в 1000 м ниже вершины и сказал жене, что постарается достичь ее в тот день. После этого о нем больше никто не слышал. Одинокий в горах зимой, без альпинистов в мире, достаточно акклиматизированных, чтобы добраться до его высокого лагеря, не было никакой возможности организовать спасательную операцию. Команда базового лагеря потеряла надежду на его возвращение живым после недели, прошедшей с момента его исчезновения, а последующий облет горы на вертолете не дал никаких результатов. Его тело так и не было найдено, и его судьба остается неизвестной. Он оставил жену, Катию, и троих детей (двоих от предыдущего брака и одного от Катии, как пишет Эд Виестурс в книге «Нет коротких путей к вершине»).