Август Бельмонт: Банкир, дипломат и основатель Belmont Stakes

Введение

Банкир, финансист и дипломат США (1813–1890), его сын с тем же именем.

Август Белмонт-старший (родился Аарон Шёнберг; 8 декабря 1813 года – 24 ноября 1890 года) был немецко-американским финансистом, дипломатом и политиком. Он занимал пост председателя Национального комитета Демократической партии с 1860 по 1872 год. Также он был владельцем чистокровных скаковых лошадей и основателем скачек «Белмонт Стейкс», третьей части «Тройной короны» американских чистокровных скачек. Его родной город вскоре после Наполеоновских войн был присоединен к Великому герцогству Гессен. Его отец, Саймон Белмонт, был владельцем свободного земельного владения и уважаемым гражданином Альцея, на протяжении многих лет занимавшим пост президента местной синагоги. Его предки по отцовской линии были испанскими евреями, бежавшими с Пиренейского полуострова во время правления Фердинанда и Изабеллы. В юном возрасте родители стали называть его Августом, и он носил это имя всю жизнь. Его мать, Фредерика Эльсасс Белмонт, умерла, когда Августу было семь лет. После смерти матери он жил с дядей и бабушкой во Франкфурте, где учился в школе «Philanthropin», основанной Майером Амшелем Ротшильдом с целью интеграции еврейских и христианских общин города. В пятнадцать лет он был вынужден покинуть «Philanthropin» из-за невыплаты отцовской платы за обучение. Его родственники обратились к семье Ротшильдов, которые были родственниками его бабушки по браку и уже являлись ведущими европейскими финансистами, с просьбой обучить его бизнесу. Во время ученичества и выполнения поручений его обучали французскому, английскому языкам, сочинению и арифметике. В 1832 году его обучение было отмечено назначением конфиденциальным секретарем, а два года спустя он стал секретарем и компаньоном в путешествиях одного из партнеров фирмы, что привело к его первой поездке за пределы Германии – в Париж, Неаполь и Ватикан.

Деловая карьера

В 1837 году парижские и лондонские филиалы Ротшильдов забеспокоились о своих активах в Испанской империи, дестабилизированной Карлистской войной. Они направили Белмонта на Кубу через Нью-Йорк. Прибыв в Нью-Йорк в разгар паники 1837 года, он узнал, что американский агент Ротшильдов, J. L. и S. I. Joseph & Co., потерпел крах из-за обязательств в размере 7 миллионов долларов. Поскольку ситуация требовала оперативного ответа из Европы, который был невозможен из-за скорости связи, Белмонт, проявив инициативу, отложил поездку на Кубу и взял под контроль интересы Ротшильдов в Нью-Йорке, основав компанию August Belmont & Co. по адресу Уолл-стрит, 78. Ротшильды впоследствии одобрили его решение, назначив его своим постоянным представителем в Соединенных Штатах.

Август Белмонт и компания

С 1837 по 1842 год Белмонт быстро добился успеха, работая расчётным агентом, собирателем дивидендов и новостным агентом для Ротшильдов и их клиентов. Новый финансовый дом также инвестировал в валютные рынки, коммерческие и частные кредиты, векселя и осуществлял депозитные операции. Европейские связи Белмонта привлекли частные инвестиции от корпораций, железных дорог, а также государственных и местных органов власти. После паники 1837 года Белмонт смог использовать кредиты Ротшильдов для скупки банкнот ненадёжных банков, ценных бумаг, товаров и недвижимости по резко сниженным ценам, иногда до десяти центов за доллар. Используя ранние методы секьюритизации, он стал пионером на Уолл-стрит, быстро перемещая деньги и товары в сложных международных кредитных схемах, невиданных ранее в Нью-Йорке. Он также считался опытным арбитражером, что принесло ему прозвище «Король менял». В течение трех лет после прибытия в город он накопил личное состояние в 100 000 долларов, что сделало его одним из самых богатых людей в Нью-Йорке и одним из трех наиболее влиятельных частных банкиров в Соединенных Штатах. Ему было всего двадцать шесть лет. Во второй половине 1840-х годов автономия Белмонта от Ротшильдов возросла, и их отношения несколько ослабли. В 1847 году правительство Соединенных Штатов предоставило компании Belmont & Co. право перевести 3 миллиона долларов в Мексику в качестве части компенсации за земли, захваченные в ходе Мексикано-американской войны. Он осуществил эту операцию без комиссии, надеясь завоевать расположение правительства. Однако, когда правительство вскоре после этого запросило кредит в 5 миллионов долларов, Белмонт выиграл только половину от суммы, предложенной в синдикате с Corcoran & Riggs. Когда он предоставил новой территории Калифорния кредит в 5 миллионов песо, Ротшильды намекнули, что могут публично дистанцироваться от этой сделки и дискредитировать Белмонта, но в конечном итоге этого не сделали. Когда в 1849 году Белмонту было поручено наставничать над Альфонсом Джеймсом де Ротшильдом во время его визита в Америку, он в частном порядке сказал своей сестре, что опасается, что готовит себе замену; Альфонс в конечном итоге вернулся в Европу, чтобы возглавить парижские активы семьи. Пока Белмонт находился за границей в качестве дипломата в Нидерландах, бизнесом управляли Чарльз Кристалз и Эрхард А. Маттиессен под названием Christmas, Matthiessen & Company.

From 1837 to 1842, Belmont experienced instantaneous success, serving as disbursing agent, dividend collector, and newsgatherer for the Rothschilds and their customers. The new financial house also invested in foreign exchange markets, commercial and private loans, commercial paper, and handled deposits. Belmont's European connections attracted private investment from corporations, railroads, and state and local governments. In the wake of the Panic of 1837, Belmont was able to use Rothschild credit to buy up wildcat bank notes, securities, commodities, and property at severely depressed rates, sometimes as low as ten cents to the dollar. Using early modern securitization techniques, he was a pioneer on Wall Street, rapidly shifting money and commodities in complex international spirals of credit New York City had not seen before. He was also considered a skilled arbitrageur, earning him the nickname "King of the Money Changers." Within three years of his arrival in the city, he had amassed a personal fortune of $100,000 ($ in ), making him one of the richest men in New York and one of the three most important private bankers in the United States. He was still only twenty six. In the later half of the 1840s, Belmont's autonomy from the Rothschilds grew, and their relationship declined somewhat. In 1847, the United States government granted Belmont & Co. the right to transfer $3 million to Mexico as part of an indemnity paid for land seized in the Mexican American War. He handled the transaction without taking a commission, hoping to generate goodwill with the government. However, when the government sought a $5 million loan soon after, Belmont won only half the amount he had bid in syndication with Corcoran & Riggs. When he further lent the new California Territory 5 million pesos, the Rothschilds hinted they might publicly dissociate the transaction and discredit Belmont, but ultimately did not. When Belmont was tasked with mentoring Alphonse James de Rothschild on a visit to America in 1849, he privately told his sister he feared he was training his replacement; Alphonse ultimately returned to Europe to lead the family's Parisian holdings. During Belmont's time abroad as a diplomat in the Netherlands, the business was operated by Charles Christmas and Erhard A. Matthiessen under the name Christmas, Matthiessen & Company.

Дипломатическая и ранняя политическая карьера

Белмонт был пожизненным членом Демократической партии и впервые включился в политическую деятельность в 1844 году, в том же году получив американское гражданство, поддержав Джеймса К. Полка на напряженных президентских выборах. В том же году он был назначен генеральным консулом Австрийской империи в Нью-Йорке, представляя династию Габсбургов в дипломатических вопросах на территории Среднеатлантических штатов. Он оставил эту должность в 1850 году из-за несогласия с политикой режима в отношении Венгрии, вызвавшей широкий общественный резонанс в США, а также в связи с растущим интересом к американской политике.

Президентская кампания 1852 года

Около 1849 года Белмонт познакомился с Джоном Слайделлом, ведущим членом Демократической партии в Луизиане, через Union Club of the City of New York. К 1850 году Слайделл призвал Белмонта вступить в политику. Белмонт голосовал за кандидатов-демократов с момента его натурализации в 1844 году, хотя большинство его деловых знакомых были номинальными или активными вигами. Вместе со Слайделлом Белмонт поддержал кандидатуру бывшего госсекретаря США Джеймса Бьюкенена на пост президента в 1852 году, надеясь объединить Нью-Йорк в коалиции с Югом. Чтобы избежать видимости вмешательства Юга, Слайделл выбрал Белмонта для управления кампанией в Нью-Йорке. В то время нью-йоркские демократы были глубоко разделены на различные фракции из-за вопроса о рабстве, а антирабовладельческие "Барнбернеры" в 1848 году отделились, чтобы поддержать кандидатуру Мартина Ван Бюрена от Партии свободной почвы. В течение 1851 года и весны 1852 года Белмонт и Слайделл работали над объединением фракций вокруг Бьюкенена, в том числе путем покупки газеты New York Morning Star, но им не удалось обойти фаворитов Уильяма Л. Марси или Льюиса Касса в нью-йоркской делегации. Попытки объединиться вокруг Марси или Стивена А. Дугласа на Национальном съезде Демократической партии в 1852 году также провалились; Франклин Пирс был выдвинут неожиданным темным лошаком. Белмонт оказал финансовую и политическую поддержку кампании Пирса, что вызвало непрерывные нападки со стороны городских газет, поддерживающих вигов, которые обвиняли Белмонта в использовании "еврейского золота" из-за рубежа для подкупа избирателей и сохранении "двойной лояльности" к семьям Габсбургов и Ротшильдов. Белмонт потребовал отзыва хотя бы одной статьи из Tribune, но после отказа Горация Грили, он обратился за поддержкой к "Демократическому вестнику" и "Вечерней почте". Журналистская полемика стала известна в Нью-Йорке как "дело Белмонта".

Министр в Нидерландах (1853 - 1857)

Пирс легко выиграл выборы 1852 года и назначил Бьюкенена и Белмонта на дипломатические посты в Соединенном Королевстве и Нидерландах соответственно. Белмонт занимал должность поверенного в делах в Гааге с 11 октября 1853 года до 26 сентября 1854 года, когда название должности было изменено на министра-резидента. Он продолжал исполнять обязанности министра-резидента до 22 сентября 1857 года. В этой роли Белмонт успешно провел переговоры о заключении двух договоров с голландским правительством: нового торгового договора, предоставлявшего американцам доступ к Голландской Ост-Индии в 1855 году, и договора об экстрадиции в 1857 году.

Остендский манифест

Вскоре после избрания Пирса, Белмонт предложил Бьюкенену план приобретения и аннексии Кубы посредством военного и дипломатического давления на нестабильное Королевство Испания, а также финансового давления со стороны Ротшильдов и других европейских банковских домов, владевших испанскими государственными облигациями и способных угрожать правительству банкротством. В письме Белмонт предложил, чтобы избранный президент Пирс, через своих министров в Лондоне и монархий Бурбонов в Париже и Неаполе, создал дипломатическую обстановку, благоприятную для капитуляции Испании. На должность в Неаполе он рекомендовал себя; Бьюкенен поддержал план и предложил его Пирсу, не упоминая имени Белмонта. Белмонт вновь предложил план Уильяму Марси, узнав о его назначении госсекретарем, добавив, что он поддерживал хорошие отношения с любовницей Марии Кристины Двух Сицилий. Он продолжал лоббировать Бьюкенена, Марси и Пирса, как напрямую, так и через посредников, добиваясь назначения в Неаполь, но в итоге эту должность получил Роберт Дейл Оуэн, и Белмонт с неохотой согласился на назначение в Гаагу. По пути в Гаагу Белмонт посетил Бьюкенена и Лайонела де Ротшильда в Лондоне, а также "несколько влиятельных господ" в Мадриде. Он доложил в Вашингтон, что Испания нестабильна и остро нуждается в финансовой помощи, но также предложил организовать восстание на Кубе как альтернативу прямой покупке, если ей помешает "кастильская гордость". В октябре 1853 года Белмонт запросил у Марси "секретный фонд в размере от 40 000 до 50 000 долларов" для подкупа испанских чиновников с целью поддержки независимости Кубы и начал неофициальные переговоры с испанским министром в Нидерландах, личным другом, который выступал за продажу острова. Однако отношения между Испанией и США быстро ухудшились из-за воинственного настроя Пьера Суле, американского министра в Испании, и Испанской революции 1854 года, в результате которой к власти пришло правительство, менее склонное к продаже Кубы. Под непрерывным давлением Белмонта и других сторонников экспансии, президент Пирс предложил Бьюкенену, Суле и Джону Й. Мейсону (трем ведущим американским дипломатам в Европе) подготовить доклад о плане Белмонта. Хотя Слайделл предложил включить Белмонта в состав комиссии "ввиду влияния Ротшильдов в Мадриде и Париже", он не присутствовал на их встрече в Остенде, Бельгия, 9 октября 1854 года. Их доклад госсекретарю Марси, в котором поддерживалось вторжение на Кубу в случае отказа Испании от продажи острова, стал известен как Манифест Остенда. Публикация Манифеста в New York Herald и победа оппонентов Пирса на выборах 1854 года быстро обрекли его на провал.

Shortly after Pierce's election, Belmont proposed to Buchanan a plan to purchase and annex Cuba through military and diplomatic pressure on the unstable Kingdom of Spain, along with financial pressure from the Rothschilds and other European banking houses which held Spanish government bonds and could threaten the government with bankruptcy. In the letter, Belmont proposed that President elect Pierce could, through his ministers to London and the Bourbon monarchies in Paris and Naples, create a diplomatic climate favorable to Spanish capitulation. For Naples, he recommended himself; Buchanan endorsed the plan and proposed it to Pierce, omitting Belmont's name. Belmont proposed the plan again to William Marcy upon learning that Marcy would become Secretary of State, adding that he was on good terms with the lover of Maria Christina of the Two Sicilies. He continued to lobby Buchanan, Marcy, and Pierce, directly and through friends, for the appointment to Naples, but it was ultimately given to Robert Dale Owen, and Belmont reluctantly accepted appointment to The Hague. En route to The Hague, Belmont visited Buchanan and Lionel de Rothschild in London and "several gentlemen of influence" in Madrid. He reported to Washington that Spain was unstable and desperate for financial relief, but also proposed rebellion in Cuba as an alternative to a direct sale, if blocked by "Castilian pride." In October 1853, Belmont requested from Marcy a "secret fund of $40,000 to $50,000" to bribe Spanish officials to support Cuban independence, and he opened backchannel negotiations with the Spanish Minister to The Netherlands, a personal friend who favored the sale. However, Spain–United States relations soured quickly, driven by the bellicosity of Pierre Soulé, the United States Minister to Spain, and the Spanish Revolution of 1854, which installed a government less disposed to sell Cuba. Under sustained pressure from Belmont and other expansionists, President Pierce proposed that Buchanan, Soulé, and John Y. Mason (the three leading American diplomats in Europe) deliver a report on the Belmont plan. Though Slidell proposed that Belmont participate "on account of the Rothschild influence at Madrid and Paris," he was not present at their meeting in Ostend, Belgium on October 9, 1854. Their report to Secretary Marcy, which favored an invasion of Cuba in the even that Spain refused to sell the island, became known as the Ostend Manifesto. The Manifesto was swiftly doomed by its leak to the New York Herald and the victory of Pierce's opponents in the 1854 elections.

Дело Гибсона

В качестве поверенного по делам Бельмонту было поручено договориться о торговом соглашении, которое позволило бы американскому судоходству в Голландской Ост-Индии; его усилия были прерваны международным инцидентом, связанным с арестом американского гражданина и авантюриста Уолтера М. Гибсона за подстрекательство к мятежу в Ост-Индии. Гибсон был арестован в 1851 году за сговор с султаном Джамби с целью свержения голландской власти на острове Суматра. После того, как он был оправдан по формальному признаку, голландский министр юстиции отменил решение колониального суда и приговорил его к двенадцати годам тюремного заключения. Гибсон бежал из Ост-Индии в Вашингтон, где прибыл в 1853 году и обратился к администрации Пирса за защитой. Он также добивался поддержки в подаче иска о возмещении ущерба правительству Нидерландов за его арест и уничтожение его судна. Министр Марси и американское общественное мнение поддержали Гибсона. После первоначального сопротивления со стороны голландского министерства иностранных дел, дело обострилось летом 1854 года, когда Гибсон, недовольный тем, как Госдепартамент вел дело, лично прибыл в Гаагу, чтобы преследовать свои претензии, ложно представившись Белмонту специальным дипломатическим агентом, назначенным Марси. Присутствие Гибсона подорвало переговорную позицию Бельмонта и вызвало возмущение в голландской общественности, которая требовала его ареста как беглеца от правосудия. Положение Бельмонта было еще больше ослаблено, когда он покинул город ради минеральных вод в Богемии, сославшись на ревматизм. Пока Бельмонт был в отпуске, Гибсон украл его досье по делу и уехал в Париж, где сообщил американскому министру Джону Й. Мейсону, что Бельмонт назначил его специальным атташе. В свою очередь, Гибсон представлялся в Париже первым секретарем Мейсона, передавая сведения нью-йоркской Tribune Гораса Грили, которая критиковала внешнюю политику Пирса, намекая на то, что Бельмонт использовал свой дипломатический пост как банковский дом и финансировал Российскую империю в Крымской войне. Хотя Марси впоследствии отказался от этого вопроса и перестал реагировать на претензии Гибсона, и Марси, и президент Пирс высоко оценили действия Бельмонта в этой ситуации, весь инцидент нанес дополнительный ущерб общественной репутации Бельмонта в Соединенных Штатах. Помимо Tribune, Демократический New York Herald (который политически отвернулся от администрации Пирса из-за спора о назначениях) присоединился к антисемитским и ксенофобским нападкам на Бельмонта на протяжении всего срока его пребывания в должности.

As chargé d'affaires, Belmont was tasked with negotiating a trade agreement which would allow American shipping in the Dutch East Indies; his efforts were diverted by an international incident over the arrest of American citizen and adventurer Walter M. Gibson for fomenting rebellion in the East Indies. Gibson had been arrested in 1851 for conspiring with the Sultan of Djambi to overthrow Dutch authority on the island of Sumatra. After he was acquitted on a technicality, the Dutch Minister of Justice overturned the colonial court's decision and sentenced him to twelve years imprisonment. Gibson fled the East Indies for Washington, where he arrived in 1853 and appealed to the Pierce administration for protection. He also sought support in pursuing an indemnity claim against the Dutch government for his arrest and destruction of his ship. Secretary Marcy and American public opinion backed Gibson. After initial resistance from the Dutch foreign ministry, the affair was inflamed in summer 1854 when Gibson, impatient with the State Department's handling of the case, arrived in The Hague personally to pursue his claims, falsely representing himself to Belmont as a special diplomatic agent appointed by Marcy. Gibson's presence undermined Belmont's negotiating position and riled Dutch public opinion, which demanded he be arrested as a fugitive from justice. Belmont's position was further weakened when he left the city for the mineral baths in Bohemia, citing rheumatism. While Belmont was on leave, Gibson stole his dossier on the case and left for Paris, where he further told American minister John Y. Mason that Belmont had appointed him special attaché. Gibson in turn represented himself around Paris as Mason's first secretary, leaking stories to Horace Greeley's New York Tribune which attacked Pierce's foreign policy by suggesting that Belmont utilized his diplomatic post as a banking house and was underwriting the Russian Empire in the Crimean War. Though Marcy thereafter dropped the issue and proceeded to ignore Gibson's claims, and both Marcy and President Pierce praised Belmont's handling of the affair, the entire incident did further damage to Belmont's public reputation in the United States. In addition to the Tribune, the Democratic New York Herald (which had turned on the Pierce administration politically, as the result of a patronage dispute) joined in anti semitic and xenophobic attacks on Belmont for the remainder of his tenure.

Букенанские годы (185760)

В Гааге Белмонт укрепил свои связи с Джеймсом Бьюкененом, поддерживая активную и льстивую переписку со своим коллегой-дипломатом. Поскольку внутренняя популярность президента Пирса снижалась из-за его действий в кризисе в Канзасе, Белмонт ожидал, что Бьюкенен станет следующим кандидатом от Демократической партии и вероятным президентом. В США Джон Слайделл организовал поддержку Бьюкенена на выборах 1856 года среди членов Конгресса и банкиров и лоббировал его отставку с поста, чтобы он мог открыто баллотироваться. Бьюкенен сделал это в марте 1856 года и, после визита к Белмонту в Гааге, отплыл домой, где был выдвинут и избран президентом. Роль Белмонта в кампании 1856 года была предметом исторических споров; основные неточные сведения утверждают, что он находился в Соединенных Штатах, вносил тысячи долларов и планировал стратегию кампании. Биограф Ирвинг Кац отмечает, что Белмонт вернулся из Европы лишь в ноябре 1857 года, и хотя он, безусловно, выделял средства на кампанию Бьюкенена, точная сумма неизвестна. Независимо от его конкретной роли, он вновь подвергся пристальному вниманию и нападкам со стороны отечественной прессы, которая стремилась дискредитировать Бьюкенена, связывая его с Белмонтом. Хотя Белмонт надеялся на повышение в дипломатическом корпусе, Бьюкенен и Льюис Касс, новый госсекретарь, предложили ему лишь еще четыре года в Гааге; он отказался и подал в отставку. По прибытии в Соединенные Штаты он обнаружил, что его партия вовлечена во вражду между президентом Бьюкененом и сенатором Стивеном Дугласом, который осудил прорабскую конституцию Лекомптона для территории Канзас, которую поддерживал Бьюкенен. Белмонт, считавший Дугласа личным другом и вероятным кандидатом от Демократической партии в 1860 году, тем не менее, публично поддержал позицию Бьюкенена в 1858 году, распространяя петицию с призывом к Конгрессу принять Канзас в Союз в качестве рабовладельческого штата и защищая администрацию от «черных» республиканцев и «знающих всё» в своей речи в День независимости в Таммани-холле. В 1858 году Белмонт лоббировал назначение на пост министра в Испании вместо Августа С. Доджа, но его просьба была проигнорирована Белым домом, отчасти потому, что Бьюкенен надеялся назначить Джона Слайделла министром во Францию и считал, что не может назначить обоих на важные посты. Это решение также связывают с ролью Белмонта в Остендском манифесте, которая делала его неподходящим для этой деликатной должности. Отказ возмутил Белмонта, который окончательно порвал с администрацией, а затем и со своим родственником, Слайделлом, после того как тот отказался передать президенту гневное письмо от Белмонта. Переход Белмонта от поддержки Бьюкенена к Дугласу втянул его в более умеренное крыло «Софтшеллов» нью-йоркской партии, которое выступало за плюралистический и демократический подход к вопросу рабства. В октябре 1859 года он объединился с Сэмюэлем Дж. Тилденом и другими, чтобы организовать Демократическую бдительную ассоциацию, состоящую преимущественно из торговцев (особенно тех, кто занимался торговлей с Югом), для борьбы с «чудовищными доктринами сепаратизма», включая отмену рабства.

While at The Hague, Belmont strengthened his ties to James Buchanan, maintaining an active and flattering correspondence with his fellow diplomat. As President Pierce's domestic popularity waned over his handling of the crisis in Kansas, Belmont expected Buchanan to be the next Democratic nominee and the likely President. Stateside, John Slidell organized members of Congress and bankers behind Buchanan for the 1856 nomination and lobbied Buchanan to resign from his post to openly stand as a candidate. He did in March 1856 and, after a visit to Belmont at The Hague, sailed home, where he was nominated and elected president. Belmont's role in the 1856 campaign was a matter of historical controversy; major accounts inaccurate imply he was in the United States, contributing thousands of dollars and planning campaign strategy. Biographer Irving Katz notes that Belmont did not return from Europe until November 1857 and, though he certainly committed money to the Buchanan campaign, no evidence exists as to an exact sum. Regardless of his exact role, he was again a subject of scrutiny and attack from the domestic press, who sought to tarnish Buchanan's image through connection to Belmont. Though Belmont hoped to receive a promotion within the diplomatic corps, Buchanan and Lewis Cass, the new Secretary of State, offered him only another four years at The Hague; he declined and resigned his post. When he arrived in the United States, he found his party embroiled in a feud between President Buchanan and Senator Stephen Douglas, who denounced the proslavery Lecompton Constitution for the Kansas Territory, which Buchanan supported. Belmont, who considered Douglas a personal friend and the likely Democratic nominee in 1860, nevertheless publicly endorsed Buchanan's stance in 1858, circulating a petition which urged Congress to admit Kansas into the Union as a slave state and defending the administration against "'Black' Republicans and Know Nothings" in an Independence Day speech at Tammany Hall. In 1858, Belmont lobbied to succeed Augustus C. Dodge as Minister to Spain, but his request was ignored by the White House, in part because Buchanan hoped to appoint John Slidell as Minister to France and felt he could not appoint both men to prominent posts. The decision has also been attributed to Belmont's role in the Ostend Manifesto, which made him unsuitable for the sensitive post. The snub agitated Belmont, who broke with the administration permanently, and then broke with his wife's uncle Slidell, after Slidell refused to relay an angry letter from Belmont to the President. Belmont's switch from Buchanan to Douglas drew him into the more moderate "Softshell" faction of the New York party, which favored a pluralist, democratic approach on the issue of slavery. In October 1859, he joined with Samuel J. Tilden and others to organize the Democratic Vigilant Association, a predominantly mercantile group (especially those engaged in trade with the South) to combat "atrocious disunion doctrines," including the abolition of slavery.

Конвенты 1860 года и выборы

В 1860 году Белмонт был избран делегатом на Национальный съезд Демократической партии. Как и прежде, присутствие Белмонта в коалиции Дугласа вызвало критику, и на плакатах утверждалось, что «Ротшильды направили бесчисленные миллионы» на покупку президентства. Даже некоторые сторонники Дугласа выступали против Белмонта, а Фернандо Вуд заявил, что Белмонт намеревался предать сенатора, учитывая его связи с Бьюкененом и Слайделлом. Белмонт развеял любые опасения на встрече с союзниками Дугласа и в итоге стал лидером сторонников Дугласа в делегации от Нью-Йорка, что было ключевой позицией на съезде. Белмонт посетил апрельский съезд в Чарльстоне со своей семьей, а Соломон Джеймс де Ротшильд был его гостем. Съезд погрузился в хаос из-за разногласий по вопросу о рабстве, был распущен и перенесён в Балтимор через шесть недель. Тем временем Белмонт консультировал Дугласа по стратегии кампании и добился поддержки кандидата в отношении резолюции о защите прав рабовладельцев на территориях. Белмонт также финансировал митинги в поддержку Дугласа в Нью-Йорке, стремясь собрать средства и сохранить единство северного крыла партии вокруг Дугласа. Дуглас выразил благодарность и пригласил Белмонта встретиться в Вашингтоне перед Балтиморским съездом, где Дуглас был легко выдвинут кандидатом без участия южных штатов. Белмонт был избран представлять Нью-Йорк в Национальном комитете Демократической партии, а затем был избран председателем Комитета; он занимал эту должность более десяти лет. Биограф Дугласа Джордж Ф. Милтон писал: «Комитет надеялся, что [Белмонт] сможет расколоть манхэттенскую скалу и вызвать поток средств для кампании». Биограф Белмонта Ирвинг Катц также отмечает «организаторские способности Белмонта, его огромную энергию, его непоколебимую верность делу Дугласа и его усилия по снижению внутрипартийной розни». Белмонту приписывают то, что он превратил должность председателя партии из прежде чисто почетной в должность, имеющую большое политическое и избирательное значение, создав национальную организацию современной американской политической партии.

Belmont was elected as a delegate to the 1860 Democratic National Convention. As before, Belmont's presence in the Douglas coalition drew criticism, with placards claiming "the Rothschilds have sent countless millions" to buy the presidency. Even some Douglas supporters opposed Belmont, with Fernando Wood claiming that Belmont intended to betray the Senator, given his connections to Buchanan and Slidell. Belmont allayed any fears in a meeting with Douglas allies and ultimately became leader of the Douglas men in the New York delegation, a pivotal position at the convention. Belmont attended the April convention in Charleston with his family and Salomon James de Rothschild as his guest. The convention descended into chaos over the party's position on slavery, was disbanded, and was rescheduled for Baltimore six weeks later. In the meantime, Belmont advised Douglas on campaign strategy and gained the candidate's support for a resolution to protect the rights of slaveholders in the territories. Belmont also funded Douglas rallies in New York City, aiming to raise funds and keep the Northern party united behind Douglas. Douglas expressed gratitude and invited Belmont to meet in Washington in advance of the Baltimore convention, where Douglas was easily nominated without Southern participation. Belmont was selected as to represent New York on the Democratic National Committee and then elevated as the Committee's chairman; he would serve in the role for over a decade. Douglas biographer George F. Milton wrote, "the Committee hoped [Belmont] could smite the Manhattan rock and cause campaign funds to flow." Belmont biographer Irving Katz additionally cites Belmont's "organizing ability, his immense energy, his unswerving loyalty to the Douglas standard, and his efforts to diminish intraparty friction." Belmont is attributed with single handedly transforming the position of party chairman from a previously honorary office to one of great political and electoral importance, creating the modern American political party's national organization.

Гражданская война в США

Он энергично поддерживал дело Союза во время Гражданской войны как "военный демократ" (подобно бывшему сенатору от Теннесси Эндрю Джонсону, позже назначенному военным губернатором оккупированного армией Союза отколовшегося штата), заметно помогая представителю США от Миссури Фрэнсису П. Блэру формировать и оснащать первый преимущественно немецко-американский полк армии Союза. Согласно одной из версий событий, Белмонт также использовал свое влияние на европейских бизнесменов и политических лидеров для поддержки дела Союза в Гражданской войне, пытаясь отговорить Ротшильдов и других французских банкиров от предоставления средств или кредитов для военных закупок Конфедерации и лично встретился в Лондоне с британским премьер-министром лордом Палмерстоном и с членами французского императорского правительства императора Наполеона III в Париже. Однако доказательства, собранные Мирой Уилкинс в книге "История иностранных инвестиций в Соединенных Штатах до 1914 года" (Кембридж, Гарвард, 1989), свидетельствуют об обратном. Она пишет: "Кредит Конфедерации, выпущенный в Лондоне в 1863 году и предлагавшийся в Лондоне и Париже, был переподписан" (с. 103). Молодой Соломон де Ротшильд находился в Соединенных Штатах в 1859–1861 годах и был очарован американским Югом. 28 апреля 1861 года он написал домой, призывая Ротшильдов использовать свое влияние для признания Конфедерации. Он считал Север полностью виновным (стр. 677, прим. 90). Кредит Конфедерации также был размещен в Ливерпуле, Амстердаме и Франкфурте. Стэнли Чапман называет кредит Конфедерации "возможно, самым дерзким и успешным кредитом века". Джон Слайделл (дядя жены Августа Белмонта) организовал кредит Конфедерации. Дочь Джона Слайделла, Матильда, вышла замуж за барона Фредерика Эмиля д’Эрлангера, который был вовлечен в этот кредит; их сын, барон Эмиль Бомонт д’Эрлангер, стал старшим партнером в Emile Erlanger & Co., Лондон (согласно генеалогическому древу в Belmont Family Papers, Колумбийский университет) (677, прим. 94). В Нью-Йорке Белмонт помог организовать Ассоциацию демократической бдительности, которая стремилась содействовать единству, обещая южанам, что нью-йоркские бизнесмены будут защищать права Юга и не допустят представителей партии "свободной земли" к власти. Оставаясь председателем Национального комитета Демократической партии после войны, Белмонт председательствовал на том, что он назвал "самой катастрофической эпохой в истории Демократической партии". Еще в 1862 году Белмонт и Сэмюэл Тилден приобрели акции газеты New York World, чтобы превратить ее в крупный демократический печатный орган при помощи главного редактора Мантона М. Марбла. Согласно Chicago Tribune в 1864 году, Белмонт скупал южные облигации от имени Ротшильдов в качестве их агента в Нью-Йорке, поскольку поддерживал южное дело. Стремясь извлечь выгоду из разногласий в Республиканской партии после окончания войны, Белмонт организовал новые партийные собрания и выдвинул кандидатуру Салмона Чейза (бывшего секретаря казначейства США с 1861 года, а затем главного судьи США в 1864 году) на пост президента в 1868 году, считая его наименее уязвимым для обвинений в нелояльности партии во время администрации республиканцев/сторонников Союза Линкольна и Джонсона (1861–1869).

He energetically supported the Union cause during the Civil War as a "War Democrat" (similar to former Tennessee Senator Andrew Johnson, later installed as war governor of the Union Army occupied seceded state), conspicuously helping U. S. Representative from Missouri Francis P. Blair raise and equip the Union Army's first predominantly German American regiment. According to one version of events, Belmont also used his influence with European business and political leaders to support the Union cause in the Civil War, trying to dissuade the Rothschilds and other French bankers from lending funds or credit for military purchases to the Confederacy and meeting personally in London with the British prime minister, Lord Palmerston, and members of Emperor Napoleon III's French Imperial Government in Paris. However, the evidence compiled by Mira Wilkins, in The History of Foreign Investment in the United States to 1914 (Cambridge, Harvard, 1989) tells another story. She writes: “A Confederacy loan, issued in London in 1863 and marketed in London and Paris, was oversubscribed” (p. 103). Young Salomon de Rothschild was in the United States in 1859–1861 and was captivated by the American South. He wrote home on April 28, 1961, urging the Rothschilds to use their influence to have the Confederacy recognized. He saw the North as totally at fault” (p. 677 n. 90). The Confederacy loan “was also taken up in Liverpool, Amsterdam, and Frankfurt. Stanley Chapman calls the loan to the Confederacy ‘perhaps the most audaciously successful loan of the century.’ John Slidell (the uncle of August Belmont's wife) arranged the Confederacy loan. John Slidell's daughter, Mathilde, married Baron Frederic Emile d’Erlanger who was involved in that loan; their son, Baron Emile Beaumont d’Erlanger would become the senior partner in Emile Erlanger & Co., London (based on a family tree in the Belmont Family Papers, Columbia University)” (677 n. 94). In New York, Belmont helped organize the Democratic Vigilant Association, which sought to promote unity by promising Southerners that New York businessmen would protect the rights of the South and keep free soil members out of office. Remaining chairman of the Democratic National Committee after the War, Belmont presided over what he called "the most disastrous epoch in the annals of the Democratic Party". As early as 1862, Belmont and Samuel Tilden bought stock in the New York World in order to mold it into a major Democratic press organ with the help of Manton M. Marble, its editor in chief. According to the Chicago Tribune in 1864, Belmont was buying up Southern bonds on behalf of the Rothschilds as their agent in New York because he backed the Southern cause. Seeking to capitalize on divisions in the Republican Party at the War's end, Belmont organized new party gatherings and promoted Salmon Chase (the former United States Secretary of the Treasury since 1861, and later Chief Justice of the United States in 1864) for president in 1868, the candidate he viewed least vulnerable to charges of disloyalty to the Party during the Republican/Unionists Lincoln Johnson Administrations, (1861–69).

Выборы 1868 и 1872 годов

Поражение Горацио Сеймура на выборах 1868 года меркло по сравнению с последующим выдвижением либерального республиканца Гораса Грили в провальной президентской кампании 1872 года. В 1870 году Демократическая партия столкнулась с кризисом, когда возник Комитет семидесяти для очистки правительства от коррупции. Беспорядки в Тамани-холле привели к кампании по свержению Уильяма М. Твида. Белмонт оставался верен своей партии. Хотя председатель партии первоначально поддерживал кандидатуру Чарльза Фрэнсиса Адамса, выдвижение Грили означало поддержку демократами кандидата, который, будучи издателем влиятельной общенациональной газеты New York Tribune, неоднократно называл демократов до, во время и после войны "рабовладельцами", "надсмотрщиками над рабами", "предателями" и "медяниками", а также обвинял их в "воровстве, распутстве, коррупции и грехах". Несмотря на то, что выборы 1872 года побудили Белмонта покинуть пост председателя Национального комитета Демократической партии, он тем не менее продолжал участвовать в политике, поддерживая сенатора США Томаса Ф. Байарда из Делавера в качестве кандидата в президенты, резко критикуя процедуру передачи президентства Рутерфорду Б. Хейсу на выборах 1876 года и выступая за финансовую политику "твердых денег".

Спортсмен

Он был заядлым спортсменом, и знаменитая скачка чистокровных лошадей Belmont Stakes названа в его честь. Она впервые состоялась на ипподроме Jerome Park, принадлежавшем другу Белмонта, Леонарду Джерому (материнскому деду Уинстона Черчилля). Belmont Stakes входит в Тройную корону скачек на чистокровных лошадях и проводится на ипподроме Belmont Park, недалеко от Нью-Йорка. Белмонт принимал активное участие в скачках на чистокровных лошадях. Он был президентом Национального жокей-клуба с 1866 по 1887 год и владел конным заводом Nursery Stud (ферма по разведению лошадей недалеко от Вавилона, штат Нью-Йорк, на Лонг-Айленде), который в 1885 году был перенесен в конный завод с тем же названием недалеко от Лексингтона, штат Кентукки. В книге Стивена Л. Картера «Импичмент Авраама Линкольна» Август Белмонт представлен как персонаж.