Ислам в Ливии: история и современность

Введение

Религия в Ливии

Ислам является преобладающей религией в Ливии, и 97% ливийцев придерживаются суннитского ислама. Статья 5 ливийской Конституции провозглашала ислам официальной религией государства.

История

В VII веке мусульмане, распространяя свою веру, достигли Ливии и начали обращать людей в ислам. Городские центры быстро стали преимущественно исламскими, однако массовое обращение кочевников Сахары произошло лишь после крупномасштабных вторжений в одиннадцатом веке племен бедуинов из Аравии и Египта. Многие существовавшие в Ливии доисламские верования смешались с новой религией. Таким образом, ислам в Ливии представлял собой наложение куранических ритуалов и принципов на пережитки более ранних верований, распространенных по всей Северной Африке – веру в джиннов (духов), сглаз, обряды для привлечения удачи и культовое почитание местных святых.

Ислам в Ливии Каддафи

Под революционным правительством Каддафи роль ортодоксального ислама в жизни Ливии становилась все более значимой. Муаммар аль-Каддафи был глубоко верующим мусульманином, с выраженным стремлением возвысить ислам и вернуть ему подобающее – то есть, центральное – место в жизни народа. Он полагал, что чистота ислама была осквернена с течением времени, особенно под влиянием европейцев, как во время, так и после колониального периода, и что эту чистоту необходимо восстановить посредством таких действий, как: восстановление шариата в качестве основы ливийской правовой системы, запрет "непристойных" практик и одежды, и символическое очищение мечетей. Каддафи также признавал ценность Корана как морального и политического руководства для современного мира, что видно из его трактата «Зеленая книга», опубликованного в середине 1970-х годов. Каддафи считал первую часть «Зеленой книги» комментарием к последствиям коранического предписания о том, что человеческие дела должны решаться путем консультаций. Для него это означало прямую демократию, которая обретает «практическое значение» через создание народных комитетов и народных конгрессов. Каддафи полагал, что поскольку «Зеленая книга» основывается исключительно на Коране, ее положения должны быть универсально применимы, по крайней мере, среди мусульман. Вскоре после прихода к власти правительство Каддафи начало закрывать бары и ночные клубы, запрещать развлечения, считавшиеся провокационными или непристойными, и обязало использовать исламский календарь. Было объявлено о намерении восстановить шариат, и Каддафи лично возглавил комиссию по изучению связанных с этим проблем. В ноябре 1973 года был издан новый правовой кодекс, который пересмотрел всю ливийскую судебную систему в соответствии с шариатом, а в 1977 году Генеральный народный конгресс (ГНК) заявил, что все будущие правовые кодексы будут основываться на Коране. Среди законов, принятых правительством Каддафи, была серия юридических наказаний, предписанных в 1973 году, включая наказание за вооруженное ограбление – ампутацию руки и ноги. Законодательство содержало смягчающие оговорки, делавшие его исполнение маловероятным, но его принятие фактически означало применение коранических принципов в современную эпоху. Другой закон предусматривал порку для тех, кто нарушает пост в Рамадан, а еще один – восемьдесят ударов кнутом для мужчин и женщин, виновных в прелюбодеянии. В начале 1970-х годов ислам сыграл важную роль в легитимизации политических и социальных реформ Каддафи. Однако к концу десятилетия он начал нападать на религиозное учреждение и на некоторые основополагающие аспекты суннитского ислама. Каддафи утверждал о превосходстве Корана как единственного руководства для исламского правления и о неограниченной способности каждого мусульманина читать и толковать его. Он принижал роль улемов, имамов и исламских юристов и ставил под сомнение подлинность хадисов, а следовательно, и сунны, как основы исламского права. Сам шариат, утверждал Каддафи, регулировал только те вопросы, которые действительно относились к сфере религии; все остальные вопросы выходили за рамки религиозного права. Наконец, он призвал к пересмотру исламского календаря, заявив, что он должен отсчитываться со дня смерти Мухаммеда в 632 году, событие, которое, по его мнению, было более значимым, чем хиджра десятью годами ранее. Эти неортодоксальные взгляды на хадис, шариат и исламскую эру вызывали беспокойство среди населения. Они, казалось, проистекали из убеждения Каддафи в том, что он обладает уникальной способностью толковать Коран и адаптировать его послание к современной жизни. В равной степени они укрепили мнение о том, что он реформатор, но не буквалист в вопросах Корана и исламской традиции. Однако на практике несколько наблюдателей согласились с тем, что Каддафи был мотивирован не столько религиозными убеждениями, сколько политическими расчетами. Придерживаясь этих взглядов и критикуя улемов, он использовал религию, чтобы подорвать часть среднего класса, которая особенно активно выступала против его экономической политики в конце 1970-х годов. Но Каддафи явно считал себя авторитетом в Коране и исламе и не боялся бросать вызов традиционным религиозным авторитетам. Он также не был готов терпеть инакомыслие. Революционное правительство неоднократно демонстрировало свое стремление сделать Ливию лидером исламского мира. Более того, усилия Каддафи по созданию арабской нации посредством политического объединения с другими арабскими государствами также были основаны на стремлении создать великую исламскую нацию. Правительство взяло на себя ведущую роль в поддержке исламских институтов и в прозелитизме по всему миру во имя ислама. Фонд джихада, финансируемый за счет налога с заработной платы, был создан в 1970 году для помощи палестинцам в их борьбе с Израилем. Факультету исламских исследований и арабского языка при Университете Бенгази было поручено готовить мусульманских интеллектуальных лидеров для всего исламского мира, а Исламское миссионерское общество использовало государственные средства для строительства и ремонта мечетей и исламских учебных центров в городах, расположенных так далеко друг от друга, как Вена и Бангкок. Исламское общество призыва (Ад Давах) было организовано при поддержке правительства для распространения ислама за рубежом, особенно в Африке, и для оказания финансовой помощи мусульманам повсюду. Символическое очищение главных городских мечетей состоялось в 1978 году. Каддафи открыто верил в совершенство ислама и в свое стремление распространять его. Его приверженность открытому распространению ислама, среди прочего, заставила его выступить против «Братьев-мусульман», египетского фундаменталистского движения, которое использовало тайные и иногда подрывные методы для распространения ислама и устранения западного влияния. Хотя деятельность «Братьев-мусульман» в Ливии была запрещена в середине 1980-х годов, они продолжали присутствовать в стране, сохраняя низкий профиль. В 1983 году в Триполи был казнен член «Братьев-мусульман», а в 1986 году группа сторонников «Братьев-мусульман» была арестована после убийства высокопоставленного политического чиновника в Бенгази. «Братья-мусульмане» распространились по всей Ливии, но особенно сильны были в городах Бенгази, Эль-Бейда, Дерна и Адждабия. Каддафи вызвал «Братьев-мусульман» на открытую деятельность в немусульманских странах и пообещал их лидерам, что если они это сделают, он будет финансово поддерживать их деятельность. Поддержки так и не последовало. Каддафи подчеркивал универсальную применимость ислама, но также подтвердил особый статус, присвоенный Мухаммедом христианам. Он уподоблял христиан заблудшим мусульманам, сбившимся с правильного пути. Кроме того, Каддафи возглавил кампанию по изгнанию христианства из Африки, а также колониализма, с которым он его связывал, несмотря на то, что присутствие христианства в Ливии предшествует исламу или его присутствию в большей части Европы.

Under the revolutionary Gaddafi government, the role of orthodox Islam in Libyan life became progressively more important. Muammar al Gaddafi was a highly devout Muslim, with an expressed desire to exalt Islam and to restore it to its proper—i. e., central—place in the life of the people. He believed that the purity of Islam had been sullied through time, particularly by the influence of Europeans, both during and after the colonial period, and that Islam's purity must be restored by such actions as: the restoration of sharia to its proper place as the basis of the Libyan legal system, the banning of "immodest" practices and dress, and the symbolic purification of mosques. Gaddafi also believed in the value of the Quran as a moral and political guide for the contemporary world, as is evident from his tract, The Green Book, published in the mid 1970s. Gaddafi considered the first part of The Green Book to be a commentary on the implications of the Quranic injunction that human affairs be managed by consultation. For him, this meant direct democracy, which is given "practical meaning" through the creation of people's committees and popular congresses. Gaddafi felt that, inasmuch as The Green Book was based solely on the Quran, its provisions should be universally applicable—at least among Muslims. Soon after taking office, the Gaddafi government began closing bars and nightclubs, banning entertainment deemed provocative or immodest, and making use of the Islamic calendar mandatory. The intention of reestablishing sharia was announced, and Gaddafi personally assumed chairmanship of a commission to study the problems involved. In November 1973, a new legal code was issued that revised the entire Libyan judicial system to conform to the sharia, and in 1977 the General People's Congress (GPC) issued a statement that all future legal codes would be based on the Quran. Among the laws enacted by the Gaddafi government were a series of legal penalties prescribed during 1973 which included the punishment of armed robbery by amputation of a hand and a foot. The legislation contained qualifying clauses making its execution unlikely, but its enactment had the effect of applying Quranic principles in the modern era. Another act prescribed flogging for individuals breaking the fast of Ramadan, and yet another called for eighty lashes to be administered to both men and women guilty of fornication. In the early 1970s, Islam played a major role in legitimizing Gaddafi's political and social reforms. By the end of the decade, however, he had begun to attack the religious establishment and several fundamental aspects of Sunni Islam. Gaddafi asserted the transcendence of the Quran as the sole guide to Islamic governance and the unimpeded ability of every Muslim to read and interpret it. He denigrated the roles of the ulama, imams, and Islamic jurists and questioned the authenticity of the hadith, and thereby the sunna, as a basis for Islamic law. The sharia itself, Gaddafi maintained, governed only such matters as properly fell within the sphere of religion; all other matters lay outside the purview of religious law. Finally, he called for a revision of the Islamic calendar, saying it should date from Muhammad's death in 632, an event he felt was more momentous than the hijra ten years earlier. These unorthodox views on the hadith, sharia, and the Islamic era unsettled the population. They seemed to originate from Gaddafi's conviction that he possessed the transcendent ability to interpret the Quran and to adapt its message to modern life. Equally, they reinforced the view that he was a reformer but not a literalist in matters of the Quran and Islamic tradition. On a practical level, however, several observers agreed that Gaddafi was less motivated by religious convictions than by political calculations. By espousing these views and by criticizing the ulama, he was using religion to undermine a segment of the middle class that was notably vocal in opposing his economic policies in the late 1970s. But Gaddafi clearly considered himself an authority on the Quran and Islam and was not afraid to challenge traditional religious authority. He also was not prepared to tolerate dissent. The revolutionary government gave repeated evidence of its desire to establish Libya as a leader of the Islamic world. Moreover, Gaddafi's efforts to create an Arab nation through political union with other Arab states were also based on a desire to create a great Islamic nation. The government took a leading role in supporting Islamic institutions and in worldwide proselytizing on behalf of Islam. The Jihad Fund, supported by a payroll tax, was established in 1970 to aid the Palestinians in their struggle with Israel. The Faculty of Islamic Studies and Arabic at the University of Benghazi was charged with training Muslim intellectual leaders for the entire Islamic world, and the Islamic Mission Society used public funds for the construction and repair of mosques and Islamic educational centers in cities as widely separated as Vienna and Bangkok. The Islamic Call Society (Ad Dawah) was organized with government support to propagate Islam abroad, particularly throughout Africa, and to provide funds to Muslims everywhere. The symbolic purification major urban mosques took place in 1978. Gaddafi was forthright in his belief in the perfection of Islam and his desire to propagate it. His commitment to the open propagation of Islam, among other reasons, caused him to oppose the Muslim Brotherhood, an Egyptian based fundamentalist movement that used clandestine and sometimes subversive means to spread Islam and to eliminate Western influences. Although the Brotherhood's activities in Libya were banned in the mid 1980s, it remained present in the country maintaining a low profile. In 1983 a member of the brotherhood was executed in Tripoli, and in 1986 a group of Brotherhood adherents was arrested after the murder of a high ranking political official in Benghazi. The Muslim Brotherhood had spread throughout Libya, but were particularly strong in the cities of Benghazi, Bayda, Derna, and Ajdabiya. Gaddafi challenged the Brotherhood to establish itself openly in non Muslim countries and promised its leaders that, if it did, he would financially support its activities. No support was ever forthcoming. Gaddafi stressed the universal applicability of Islam, but he also reaffirmed the special status assigned by Muhammad to Christians. He likened Christians to misguided Muslims who strayed from the correct path. Furthermore, Gaddafi assumed leadership of a drive to rid Africa of Christianity as well as of the colonialism with which he associated it, despite the fact that Christianity's presence in Libya long predates Islam or its presence in much of Europe.

Святые и братства

Ислам, практикуемый в Северной Африке, тесно переплетен с исконными берберскими верованиями. Хотя суфийская ортодоксия проповедовала уникальное и неповторимое величие и святость Бога, а также равенство верующих, важным элементом ислама на протяжении веков была вера в сосредоточение особой духовной силы, дарованной Богом конкретным живым людям. Эта сила известна как Барака – передаваемое качество личного благословения и духовной мощи, которая, как считается, пребывает в определенных людях. Те, чьи притязания на обладание Баракой могут быть подтверждены – посредством совершения очевидных чудес, выдающегося человеческого прозрения или генеалогической связи с признанным обладателем, – почитаются как святые. Эти люди известны на Западе как маработы, французская транслитерация термина аль-мурабитун (те, кто совершил религиозный уход в уединение), и считается, что благодать их Бараки достается обычным людям, вступающим с ними в контакт. Истинный исламский путь святых получил широкое распространение в сельской местности, в то время как в городах преобладал ислам в его суннитской форме. Святые присутствовали в Триполитании, но особенно многочисленны они были в Киренаике. Их Барака продолжала пребывать в их могилах и после смерти. Количество почитаемых гробниц варьировалось от племени к племени, хотя среди верблюдопасов пустыни их обычно было меньше, чем среди оседлых и кочевых племен плато. В одной деревне посетитель в конце 1960-х годов насчитал шестнадцать все еще почитаемых гробниц. Группы учеников часто собирались вокруг определенных святых, особенно тех, кто проповедовал оригинальный тарик (мистический "путь"). Братства последователей таких мистических учителей появились в Северной Африке уже не позднее одиннадцатого века и в некоторых случаях превратились в массовые движения. Основатель руководил орденом последователей, организованных под часто абсолютной властью лидера, или шейха. Братство было сосредоточено вокруг завии. Последователи суфизма объединялись в братства, и суфийские ордена стали чрезвычайно популярными, особенно в сельской местности. Братства суфиев оказывали значительное влияние и в конечном итоге сыграли важную роль в религиозном возрождении, охватившем Северную Африку в XVIII и XIX веках. В Ливии, когда Османская империя оказалась неспособной оказать эффективное сопротивление проникновению христианских миссионеров, эту работу взяли на себя движения возрождения, вдохновленные суфизмом. Среди них самым влиятельным и эффективным было движение Сенусси, распространившееся на многие части Северной Африки.

Islam as practiced in North Africa is interlaced with indigenous Berber beliefs. Although the Sufi orthodoxy preached the unique and inimitable majesty and Sanctity of God and the equality of God's Believers, an important element of Islam for centuries has been a belief in the coalescence of special spiritual power given by God to particular living human beings. The power is known as Barakah, a transferable quality of personal blessedness and spiritual force said to lodge in certain individuals. Those whose claim to possess Barakah can be substantiated—through performance of apparent Miracles, exemplary human insight, or genealogical connection with a recognized possessor—are viewed as saints. These persons are known in the West as marabouts, a French transliteration of al murabitun (those who have made a religious retreat), and the benefits of their Baraka are believed to accrue to those ordinary people who come in contact with them. The true Islamic way of saints became widespread in rural areas; in urban localities, Islam in its Sunni form prevail. Saints were present in Tripolitania, but they were particularly numerous in Cyrenaica. Their Baraka continued to reside in their tombs after their deaths. The number of venerated tombs varied from tribe to tribe, although there tended to be fewer among the camel herders of the desert than among the sedentary and nomadic tribes of the plateau area. In one village, a visitor in the late 1960s counted sixteen still venerated tombs. Coteries of disciples frequently clustered around particular saints, especially those who preached an original tariqa (devotional "way"). Brotherhoods of the followers of such mystical teachers appeared in North Africa at least as early as the eleventh century and in some cases became mass movements. The founder ruled an order of followers, who were organized under the frequently absolute authority of a leader, or sheikh. The brotherhood was centered on a zawiya. Sufi adherents gathered into brotherhoods, and Sufi orders became extremely popular, particularly in rural areas. Sufi brotherhoods exercised great influence and ultimately played an important part in the religious revival that swept through North Africa during the eighteenth and nineteenth centuries. In Libya, when the Ottoman Empire proved unable to mount effective resistance to the encroachment of Christian missionaries, the work was taken over by Sufi inspired revivalist movements. Among these, the most forceful and effective was that of the Senussi, which extended into numerous parts of North Africa.

Сенусия

Сенусия, или движение Сенусси, было суфийским религиозным возрождением, адаптированным к жизни в пустыне. Его завия можно было найти в Триполитании и Феззане, но наибольшее влияние оно имело в Киренаике. Первая теократия Сенусий располагалась в городе Байда, в Киренаике, и являлась их центром в 1841 году. После итальянской оккупации акцент сместился с государственного управления на семинарское образование, а затем на создание Исламского университета, который в 1960 году стал Университетом Мохаммеда бин Али аль-Сануси. Приход к власти Каддафи изменил судьбу университета. В настоящее время он известен как Университет Омара Аль-Мухтара. Сенусси стали ядром сопротивления итальянской колонизации Ливии. Однако, по мере того как ливийский национализм, подпитываемый единым сопротивлением итальянцам, набирал сторонников, религиозный пыл и преданность движению начали ослабевать, особенно после того, как итальянцы разрушили религиозные и образовательные центры Сенуси в 1930-х годах. Тем не менее, Идрис I был внуком основателя движения Сенусси, и его статус как Сенусси давал ему уникальную возможность пользоваться уважением среди различных частей Королевства Ливия. Несмотря на кратковременную политическую значимость, движение Сенусси так и не восстановило свою силу как религиозная сила после уничтожения его завий. Обещанное восстановление так и не состоялось в полной мере, и режим Идрисидов использовал наследие Сенусси как средство легитимизации политической власти, а не для обеспечения религиозного руководства. После свержения Идриса в 1969 году революционное правительство ввело ограничения на деятельность оставшихся завий, назначило управляющего имуществом Сенусси и объединило спонсируемый Сенусси Исламский университет с Ливийским университетом. Движение было фактически запрещено, но в 1980-х годах все же поступали отдельные сообщения о деятельности Сенусси. Активисты, вдохновленные Сенусси, сыграли важную роль в освобождении Киренаики от контроля Каддафи во время гражданской войны в Ливии в 2011 году.