Введение
Польский придворный шут Станьчик (ок. 1480–1560) был самым известным польским придворным шутом. Он служил трем польским королям: Александру, Сигизмунду Старому и Сигизмунду Августу. В любом случае, современная научная общественность в целом согласна, что такой человек действительно существовал, и даже если это не так, он имел огромное значение для польской культуры последующих веков, появляясь в произведениях многих художников XIX и XX веков. Оба имени – уменьшительные формы от слов «gęś» (гусь) и «Stanisław» соответственно, а не самостоятельные имена собственные. В связи с этой гипотезой Станьчика иногда называют Станиславом Гонской, имя, которое напоминает типичное польское имя, однако оно появилось значительно позже и было придумано в конце XIX века, а не во времена шута. Слава и легенда о Станьчике были уже сильны при его жизни, в эпоху Возрождения. Популярность вновь возросла в XIX веке и сохраняется до наших дней. Он запомнился как человек большого ума и политический философ, наделённый проницательностью в отношении текущей и будущей ситуации Польши. Он использовал свою должность для критики и предупреждения современников посредством сатиры. Его остроумные шутки часто касались текущих политических или придворных дел. Замечания и шутки Станьчика были зафиксированы многими современными писателями и историками, включая Лукаша Горницкого, Яна Кохановского, Марцина Кромера и Миколая Рея, которые восхваляли его за борьбу с лицемерием во имя правды. Некоторые источники даже называют его «личным другом Марцина Кромера, к огорчению епископов». Наиболее известный анекдот о Станьчике связан с охотничьим происшествием. В 1533 году король Сигизмунд Старый приказал доставить ему из Литвы огромного медведя. Медведя выпустили в лес Неполомчице близ Кракова, чтобы король мог на него охотиться. Во время охоты животное напало на короля, королеву и их свиту, вызвав панику и хаос. Королева Бона упала с лошади, что привело к выкидышу. Позже король упрекнул Станьчика в том, что тот убежал вместо того, чтобы напасть на медведя. Говорят, что шут ответил: «Бо́льшая глупость – выпустить медведя, который уже был в клетке». Это замечание часто интерпретируется как намёк на политику короля в отношении Пруссии, которая была побеждена Польшей, но не была полностью включена в состав Короны.
Stańczyk (c. 1480–1560) was the most famous Polish court jester. He was employed by three Polish kings: Alexander, Sigismund the Old and Sigismund Augustus. In any measure, common consensus among modern scholars is that such a person indeed existed and even if he did not, he had a tremendous importance to Polish culture of later centuries, appearing in works of many artists of the 19th and 20th centuries. Both words are diminutives, of the words gęś (goose) and Stanisław, respectively, rather than proper names in their own right. Because of that hypothesis Stańczyk is sometimes referred to as Stanisław Gąska, a name that resembles a typical Polish name, except it is of much later provenance and was coined in late 19th century rather than during the jester's times. By any measure Stańczyk's fame and legend were already strong during his own time, the Renaissance. The popularity later reappeared in 19th century and remained well known to present times. He is remembered as a man of great intelligence and a political philosopher gifted with formidable insight into Poland's current and future situation. He used his job to criticize and warn his contemporaries by the use of satire. His witty jokes often pertained to current political or court matters. Stańczyk's remarks and jokes were preserved by numerous contemporary writers and historians, including Łukasz Górnicki, Jan Kochanowski, Marcin Kromer, and Mikołaj Rej who praised him for fighting hypocrisy in the name of truth. Some sources even go as far as to call him a "personal friend to Marcin Kromer, to the dislike of the bishops". The best known anecdote about Stańczyk is that of a hunting incident. In 1533 King Sigismund the Old had a huge bear brought for him from Lithuania. The bear was released in the forest of Niepołomice near Kraków so that the king could hunt it. During the hunt, the animal charged at the king, the queen and their courtiers which caused panic and mayhem. Queen Bona fell from her horse which resulted in her miscarriage. Later, the king criticized Stańczyk for having run away instead of attacking the bear. The jester is said to have replied that "it is a greater folly to let out a bear that was already in a cage". This remark is often interpreted as an allusion to the king's policy toward Prussia which was defeated by Poland but not fully incorporated into the Crown.
Станец как символ
Станецкий стал популярным историческим персонажем в польской литературе после разделов (1795). Некоторые писатели видели в нем символ борьбы Польши за независимость, другие наделяли его чертами, близкими к шекспировским. Он появляется в произведениях, в частности, Юлиана Урсына Немцевича (в «Ян з Тэнчна. Исторический роман», 1825) и в нескольких работах Юзефа Игнация Крашевского (1839, 1841).
Тека Станецкая
В 1869 году группа молодых консервативных публицистов: Йозеф Сюйски, Станислав Тарновский и другие, опубликовала серию сатирических памфлетов под названием Teka Stańczyka (Портфель Стаńczyка или Досье Стаńczyка). Всего через пять лет после трагического подавления Январского восстания, памфлеты высмеивали идею вооруженных национальных восстаний и предлагали пойти на компромисс с врагами Польши, особенно с Австрийской империей, и сосредоточиться на экономическом развитии больше, чем на политической независимости. Политическое течение, принявшее эти идеи, получило название "Стаńczyки" (множественное число от "Станчик").
Станец в искусстве
Станьчик был также одним из любимых исторических персонажей Яна Матейко, и он появляется в ряде его картин, таких как «Прусская дань». Матейко, наделив шута своими собственными чертами лица, создал популярный образ Станьчика, знакомый большинству современных поляков. Художник всегда изображал Станьчика с очень обеспокоенным и задумчивым выражением лица, в резком контрасте с его колпаком и бубенцами и другой шутовской атрибутикой. Видение Матейко о Станьчике повлияло на то, как другие художники, такие как Леон Вычулко́вский, впоследствии изображали шута. Наиболее заметное появление Станьчика в литературе – в пьесе Станислава Выспянского «Весе́ле» (Свадьба), где призрак шута посещает Журналиста, персонажа, прототипом которого послужил редактор краковской газеты «Czas» (Время), связанной с группировкой «Станьчики». В пьесе Станьчик обвиняет Журналиста, который называет шута «великим человеком», в бездействии и пассивном принятии судьбы нации. В конце их разговора Станьчик передает Журналисту свой «кадуцей» (марот шута) и призывает его «пробудить нацию», но не «осквернять святыни, ибо святыни должны оставаться святынями». Таким образом, Выспянский укрепил роль Станьчика как символа патриотизма и скептической политической мудрости. Станьчик также заметно изображён в картине 1908 года под названием «Реальность» польского художника-символиста Яцека Мальчевского.