Введение
Книга Генри Волама Мортона 1939 года "Призраки Лондона" – книга Генри Волама Мортона ("H. V."), изданная в 1939 году издательством Methuen & Co Limited в Лондоне. Вопреки названию, книга не о призраках и сверхъестественном, а скорее сентиментальный портрет исторического Лондона в контрасте с Лондоном 1930-х годов. Книга состоит из 30 коротких историй и анекдотов, вероятно собранных автором во время работы журналистом. В ней упоминаются табак, травяные лавки, и услышанное по радио сообщение о начале войны с Германией, после которого "в мгновение ока мир изменился". Мортон пишет о том, как меняются приоритеты в военное время, о его решении переписать завещание и о том, что из-за войны его адвокаты перевезли все документы за город, в безопасное место. Описывается гражданская оборона – люди в касках и с повязками на рукавах, патрулирующие улицы, регулирующие движение и дежурящие у сирен воздушной тревоги, готовые направить людей в укрытие. Далее Мортон описывает здания, укрепленные мешками с песком, окна, заклеенные бумагой крест-накрест, и ощущение опустевшего Лондона, особенно Чаринг-Кросс. Он рассказывает об изменившихся звуках города. Из-за оттока населения молочные фермеры продавали пони, так как для них больше не хватало работы. Мортон пишет о нежелании думать о том, что он может больше не увидеть лошадей и телег, которые, будучи привычными, обычно остаются незамеченными. В книге отмечается, что одним из самых странных явлений этой войны стало возрождение популярности лондонских подвалов. Люди стали показывать друг другу свои подвалы, и Мортон описывает посещение подвала в ателье своего портного. Портной спустил его по каменной лестнице в склеп, стены которого были обшиты деревом. Там находился бетонный лаз, который, по слухам, являлся аварийным выходом, проходящим под улицей. Далее в книге описывается, как противогазы стали необходимостью, и как некоторые компании пытались создавать для них модные чехлы, но это было неуместно, поскольку люди не испытывали гордости за обладание противогазом. Мортон описывает затемнения в военном Лондоне, закрытие магазинов с наступлением сумерек и возвращение людей домой. Он завершает главу описанием различных испытаний, которые пережил Лондон. "Войны заканчиваются, но Лондон продолжает жить."
The Ghosts Of London is a book written by Henry Vollam Morton ("H. V."), published in 1939 by Methuen & Co Limited in London. Far from being on the subject of ghosts and the supernatural, Morton's book is instead a sentimental portrait of historic London juxtaposed with contemporary (1930s) London. The book is made up of 30 short histories and anecdotes, likely collected from his work as a journalist. Subjects profiled in the book include snuff, herb shops he heard on the wireless that Britain was at war with Germany and that "In a twinkling the world had changed." He writes about how in the event of war your priorities change, he decided he wanted to change his will but found that due to the war his solicitors had moved all their documents to the countryside for safe keeping. Civilian army defense are described as wearing shrapnel helmets and armlets, patrolling the streets, directing the traffic and manning alarm sirens ready to direct people to safety. Henry then goes on to describe the sandbagged buildings, windows criss crossed with gummed paper and an emptiness of London particularly Charing Cross. He describes how the sounds of London changed. Due to people leaving the city, dairy farmers were selling their ponies as there was not enough work for them. Henry writes about not wanting to contemplate not seeing the horse and carts, that because they are a familiar sight they usually go unnoticed. The book says that one of the strangest things about this war is the return of popularity in the London cellar. People began to show others around their cellars, Henry writes of his experience of being shown the cellar at his tailor's shop. The tailor led him down the stone steps into a crypt, the walls were framed with timber, there was a concrete crawl space that was said to be the emergency exit route that ran under the street. The book then goes on to describe Gas masks becoming an item that was necessary at all times, he describes that some companies tried to make fancy cases for the gas masks but they were out of tune with the times due to people not feeling any pride in owning a gas mask. Henry describes the blackouts in wartime London, the shops close at dusk and people travel home. He ends the chapter describing various battles London has overcome. "Wars come to an end, but London goes on
"День Чарли" страницы 15 - 24
Вторая глава описывает День дубового яблока, 29 мая. До 1859 года люди отмечали день рождения короля Карла II, который был в изгнании в течение 12 лет и вернулся в Лондон в свой тринадцатый день рождения. Генри рассказывает о своем детстве в Уорвикшире, где дети собирали веточки дуба с прикрепленными дубовыми яблоками и прикрепляли их к своим кепкам и свитерам. Затем они использовали платки или бумагу, чтобы собрать крапиву. Он описывает, как они выискивали мальчиков без дубовых листьев, и тех, кого находили без них, жалили крапивой по коленям или рукам. Генри далее рассказывает о "шестинедельных скитаниях Карла II после того, как Кромвель загнал его от изгороди к изгороди в Вустере". Генри пишет, что Карл прятался в ветвях огромного дуба в течение 24 часов в лесу Боскобел вместе с полковником Беззаботным. После его восстановления дуб стал символом верности короне, "Королевский дуб" вскоре стало популярным названием для таверн, а в годовщину жители украшали дома дубовыми ветвями и позолоченными дубовыми яблоками. Он описывает, как пенсионеры Челси полировали свои медали и парадировали перед статуей короля Карла II, украшенной дубовыми ветвями, в Королевской больнице, которую он основал. Затем Генри описывает переписку, которую он получил после публикации статьи в газете, в которой спрашивали о традиции. На западе Англии дети пели: "Сегодня День дубового яблока, двадцать девятое мая, если вы не дадите нам выходной, мы все убежим". Другими местами, где, как утверждается, до сих пор соблюдают эту традицию, были Шропшир, Нортгемптоншир и Уорвикшир, Стаффордшир, Бертон-он-Трент, Стреттон, Белтон-Лоугборо, Лестершир, Фернхерст в Сассексе, Эссекс, Кембриджшир, Дербишир и "почти все графства Мидлендс".
Комендантский час, стр. 43 - 47
В шестой главе дается описание комендантского часа в Лондоне, введенного Вильгельмом Завоевателем. Автор отмечает, что комендантский час звучал в Оксфорде еще во времена правления Альфреда Великого, и что Вильгельм, возможно, ужесточил эти правила. Звон колоколов символизировал необходимость тушить огонь, чтобы снизить риск возгорания деревянных построек. Генри продолжает описание того, как в норманский период в церкви Сент-Мартин-ле-Гранд в восемь часов вечера звонили в комендантский час. Генри пишет, что на месте этой церкви сейчас находится Главпочтамт. «Эти колокола были слышны издалека – над открытыми полями Чаринга на западе, через болотистую Темзу на юге, над вересковыми пустошами на востоке и среди лесов на севере». Он описывает закрытие ворот Лондона, которое начиналось с первого удара, и пишет: «Первоначально было четыре главных ворот: Алдгейт – на востоке, Алдерсгейт – на севере, Ладгейт – на западе и Бриджгейт – на южном берегу Темзы. Однако путешественники могли получить доступ после первых сигналов комендантского часа через небольшие ворота, которые закрывались только после последнего предупреждения». По крайней мере, четыре колокола продолжали звонить в комендантский час каждую ночь: колокола Грейс Инн, Линкольнс Инн, Лондонского Тауэра и Чартерхауса. Генри задается вопросом, почему эта традиция сохранилась, и рассказывает историю из Йорка о потерявшемся путнике, который боялся быть съеденным волками, услышал звон и последовал за ним в безопасное место – до Боутем Бара. В благодарность он пожертвовал свои деньги, «чтобы колокол комендантского часа звучал в Йорке вечно». Генри описывает свой визит в Чартерхаус в половине седьмого вечера, говоря, что это место словно переносит в «Англию шестнадцатого века». «Когда монахи-картезианцы были изгнаны из этого поместья, оно в конечном итоге перешло во владение Томаса Саттона, проницательного солдата елизаветинской эпохи, который, находясь на службе на севере страны, предвидел коммерческую ценность угольных месторождений Дарема. Уголь и брак с наследницей сделали Саттона самым богатым человеком своего времени. Говорили, что его годовой доход составлял 5000 фунтов стерлингов, а капитал – более 60 000 фунтов стерлингов». Генри пишет, что Чартерхаус был «школой для бедных мальчиков и приютом для стариков, попавших в трудную жизненную ситуацию». Генри рассказывает, что здесь живут 63 пожилых человека, холостяка и вдовы, которые едят вместе, посещают часовню раз в день и получают пенсию в размере одного фунта в неделю. Колокол звонит по одному разу за каждого проживающего, то есть 63 раза. Генри описывает, как наблюдает за звонарем, который просит его не разговаривать с ним, как только он начнет, потому что важно не сбиться со счета. Автор заканчивает главу словами: «Я думал, что этот комендантский час – единственный в Англии, который по-настоящему является комендантским часом, потому что время от времени, когда он пропускает удар, это означает для всех, кто знает его значение, что свет погас».
"Кто имеет ключи" страницы 48 - 53
В седьмой главе рассказывается о церемонии вручения ключей в Лондонском Тауэре. Автор на протяжении нескольких лет по просьбе 2LO каждый вечер ходил в Башню Байварда, чтобы произнести вступительное слово к церемонии. Он пишет: "Тауэр – не только одно из самых древних зданий, используемых в Англии, но и единственная крепость, которая непрерывно находится в эксплуатации более восьми столетий. Функция Тауэра сегодня такая же, как и когда Вильгельм Завоеватель основал его одиннадцать лет спустя после битвы при Гастингсе. Это по-прежнему королевский дворец, гарнизон и арсенал". Он рассказывает, как было принято, чтобы короли проводили ночь в Тауэре перед коронацией. Генрих VII был переведен сюда, когда Перкин Уорбек заявил о своих правах на престол. Автор говорит, что никто не знает, когда впервые была проведена церемония "Королевских ключей", но первое упоминание о ней относится ко временам Эдуарда III и было исполнено Джоном Лондонским. Церемония начинается "Незадолго до десяти часов вечера": Главный Варден надевает "длинный красный плащ с тюдоровской шапкой", несет лампу с "сальной свечой", берет ключи от "Ворот Викета и Башни Байварда" и вызывает "эскорт для ключей". "Один нестроевой офицер и четверо солдат с винтовками и примкнутыми штыками выстраиваются в колонну. Главный Варден, с фонарем и ключами, становится в центр, и они маршируют к Воротам Викета на Тауэр-Хилл". Он описывает, как обычно Главный Варден приветствует офицера, но во время церемонии роли меняются местами. "По мере движения, каждый часовой на пути к главным воротам принимает "по стойке смирно" и представляет оружие. Гражданские лица, встреченные на марше, замирают и поднимают шляпы". Сначала закрываются ворота Викета, затем башни Внешнего двора, и когда ключи достигают арки Кровавой башни, часовой вызывает их: "Стой! Кто идет?". "Ключи!" – отвечает Главный Варден. "Чьи ключи?" – спрашивает часовой. "Ключи короля Георга!" – отвечает Варден. "Проходите, ключи короля Георга, все в порядке!" – отвечает часовой. Они продолжают путь к караульной комнате. Варден выходит вперед с фонарем, поднимает шапку и восклицает: "Бог сохрани короля Георга!". Караульный отвечает: "Аминь". История заканчивается рассказом, достоверность которого автор не может подтвердить, но, по слухам, один линейный полк, принимавший Тауэр, тщательно репетировал церемонию, за исключением одного часового, который несколько раз молчал, но затем спросил: "Ладно, я клюну. Чьи ключи?"
Обычный страница 54 - 59
Глава восьмая начинается с описания того, что термин "an ordinary" использовался для обозначения чего-то "привычного, очень древнего". Генри описывает "посла в обычном порядке" как "посла, постоянно проживающего в иностранном государстве", а "врача в обычном порядке" – как "врача, постоянно находящегося при монархе". Остальная часть главы рассказывает читателю о традиции и значении "ordinary" в лондонских тавернах. Генри пишет: "Во времена правления королевы Анны, похоже, существовали "ordinaries" на любой кошелек. Мы читаем о "Пятипенсовых ordinaries" и даже о "Двухпенсовых ordinaries". Полагаю, современным аналогом старомодного "ordinary" является комплексный обед из четырех или пяти блюд, популяризированный ресторанами Сохо". Генри описывает таверну с трактирщиком по имени Симпсон, который начал предлагать рыбные обеды в 1723 году. Таверна называлась "Три тонны" и располагалась на Белл-аллее, недалеко от Биллингсгейта. Симпсон вышел на пенсию и продал свою таверну, но открыл новую под названием "Королевская рука" в переулке "Птица в руке", недалеко от Чипсайда. Этот переулок был описан как "по сути тот же, что видел Китс, когда сидел в своих покоях и писал "Первое впечатление от "Гомера" Чепмена"". Генри утверждает, что рыбный "ordinary" Симпсона за два шиллинга был одним из немногих блюд, цена на которое не изменилась с 1914 года. Он рассказывает о посещении одного из рыбных "ordinaries" – они проходили каждый день в 13:00, и Генри посещал их по пятницам. Он описывает, как его провели в "коричневую, видавшую виды комнату на верхнем этаже, где был большой стол в форме подковы, рассчитанный на пятьдесят гостей". В комнате стояло три кресла, похожих на троны, которые, по слухам, были сделаны из дерева, спасенного из таверны во время пожара в 1898 году. Эти места предназначались для председателя и двух его главных гостей. Над креслами были помещены в рамки имена людей, которые правильно угадали "вес, рост и обхват сыра". Если угадывание оказывалось верным, это отмечалось шампанским для всех присутствующих. Он описывает прибывших гостей как "представителей городской публики и завсегдатаев; и немногие из них были любопытными зеваками, как я". Почти два столетия Рыбный "Ordinary" отчаянно сопротивлялся включению женщин в свои ряды, но около семнадцати лет назад эта крепость пала, и теперь женщины каждый день обедают вместе с мужчинами". Председателю вручали фартук, он отвечал за нарезку и подачу блюд. Первым подавали суп, затем тушеных угрей, жареную камбалу порциями по одному филе на человека, мелкую жареную рыбу и рулет длиной в четыре фута с горячим сиропом. Посетители использовали один и тот же нож и вилку для каждого блюда, поэтому было легко узнать новичков – они теряли свои приборы, когда убирали грязные тарелки. Мероприятие завершалось угадыванием веса "колоссального чеширского сыра", который, как утверждалось, стоял на дубовом постаменте с корабля "Победа Нельсона". Куски сыра и листки бумаги передавались по кругу. Никто не угадал все три параметра правильно, но мужчине, который правильно угадал рост и обхват, говорили, что он уже десять лет пытается выиграть этот конкурс, но так и не смог угадать все три параметра. Гости, как говорят, дружелюбно кивали председателю или пожимали ему руку, прежде чем вернуться к своим делам.
Hansom Cab страницы 60 - 65
Глава девятая содержит описание беседы с кучером кэба, мистером Альбертом Фрисби, который жил в комнате-студии в Ньюингтон-Баттс. Он рассказывает автору об изменениях, происходящих в мире кучеров кэбов. Мистер Фрисби был кучером на протяжении сорока лет. Автор утверждает, что мистер Фрисби и его товарищи, мистер Ламонт и мистер Вульф, – последние три кучера из тех пятнадцати тысяч, что существовали ранее. Номер лицензии мистера Фрисби – 14 037. Мистер Фрисби начинает с того, что "у золота особый звон, даже слепой отличит падающий суверейн от шиллинга. Но, возможно, вы никогда не слышали, как звучат суверены, когда падают на мостовую – будто пятьдесят джимми-о'-гоблинов обрушиваются градом?". Генри отвечает, что не слышал, и мистер Фрисби говорит, что он никогда и не услышит, потому что "дни, когда богачи и денди бросали деньги направо и налево, прошли навсегда, сегодня нечего бросать". Мистер Фрисби отвлекается и описывает прошлые времена как более счастливые и дешевые. Он возвращается к истории о суверенах: однажды утром, когда он стоял на своем кэбе возле ночного клуба на Риджент-стрит, человек в вечернем костюме бросил на пол суверены, и все кучера бросились их собирать. Затем он бросил еще одну горсть, и кучеры снова их подхватили. Мистер Фрисби говорит, что было собрано более пятидесяти суверенов. Он описывает холодные утренние часы на площади Лестер-сквер, когда он встречался с шестью другими кучерами, и они отправлялись в "Континенталь", который открывался в пять часов, чтобы начать день с "пинты рома и кувшина горячей воды". Пассажиры кэба – это любопытные, романтики, выпившие люди, которым это кажется забавным. Говорят, мистер Фрисби мрачно относится к тем, кто воспринимает кэб как шутку. Он упоминает, что возил пожилых джентльменов, которые помнили Лондон до Бурской войны. Он продолжает описывать трудности с ремонтом кэба, ему требовался новый насосный вал. После долгих поисков он наконец нашел восьмидесятилетнего старика, которого уговорил взяться за работу, хотя тот уже был на пенсии. Он рассказывает о гордости, которую они испытывали к своим лошадям, и о том, как называли набережную "ипподромом". Генри завершает главу кратким рассказом об изобретении и изобретателе кэба. Он называет имя Джозефа Алоизия Хансома, родившегося в Йорке в 1803 году. Он говорит, что Хансом "продал права на свой запатентованный безопасный кэб в 1834 году за 10 000 фунтов стерлингов, но компания так и не заплатила, и ему выплатили всего 300 фунтов стерлингов". Генри пишет, что после этого Хансом спроектировал и построил Бирмингемскую ратушу, но сделка, из-за опрометчивого соглашения, привела его к банкротству. Хансом умер в возрасте 80 лет, задолго до изобретения автомобиля. Генри перечисляет другие здания, построенные Хансомом: церковь Святой Вальпургии в Престоне, собор в Плимуте, иезуитский колледж в Манчестере и церковь Святого Филиппа Нери в Арунделе.
Древние светила страницы 72 - 77
В 11-й главе автор рассказывает о поездке, которую для него организовал сотрудник компании Gas Light and Coke Company. Он пишет, что вошел в машину чиновника на Horseferry Road, и они направились к Albert Hall, но внезапно остановились сразу за пределами Hyde Park. Чиновник показал ему «два высоких фонарных столба, возвышающихся у ворот парка». Чиновник утверждает, что эти лампы – «одни из самых ранних в Лондоне». Он говорит, что их установили в 1831 году, и показал автору выцветшие надписи W. R. IV, добавив, что «сейчас их осталось немного, лишь несколько на Carlton House Terrace». Говорят, что чиновник выехал из парка и поехал по Queen's Gate, показав автору «ряд фонарей по левой стороне дороги в направлении Cromwell Road». Чиновник утверждает, что эти лампы отличаются от всех остальных и им нет равных. Он говорит автору, что считает эти лампы «реликвией Великой выставки 1851 года». Затем они свернули налево из Queen's Gate на Prince Consort Road. Чиновник спрашивает автора, не замечает ли он чего-нибудь странного на Prince Consort Road. Автор пишет, что там очень много ламп. Чиновник рассказывает автору, что это самая освещенная улица во всем Лондоне, и просит обратить внимание, что на улице нет домов, только общежитие для студентов, Колледж музыки и несколько больших зданий. Чиновник говорит, что никто не знает, почему здесь так много ламп, но рассказывают, что молодого человека, жившего на Queen's Gate, сбил и убил на дороге экипаж, запряженный лошадьми, и коронер на допросе заявил, что авария произошла из-за плохого освещения. Говорят, что мать погибшего завещала деньги местному приходу на улучшение освещения на этой дороге. Следующей остановкой была Trafalgar Square, где они припарковались на боковой улице, перешли дорогу и встали перед Национальной галереей. Чиновник показал автору два восьмигранных фонаря на бронзовых столбах. На переднем плане площади, как говорят, стояли две приземистые башни и два немного больших фонаря. Чиновник рассказывает автору, что четыре старые масляные лампы известны фонарщикам и уборщикам как «Боевые лампы» и были сняты с корабля «Victory» адмирала Нельсона, участвовавшего в битве при Трафальгаре. Следующей остановкой была St James's Square, напротив главного офиса Canada Life Assurance Company по адресу № 2, который когда-то был домом лорда Falmouth. Чиновник говорит ему, что эта лампа уникальна, и что газовая компания обнаружила ее только когда пришлось поднимать лампы на St James's Square. Чиновник объясняет, что это пушка, захваченная с французского корабля у мыса Финистерре в мае 1747 года. Брат лорда Falmouth, адмирал Edward Boscawen, командовал кораблем под названием Namur, и он подарил пушку лорду Falmouth, которая через 60 лет была использована в качестве фонарного столба. В книге есть фотография под названием «The Cannon Lamp Post, St. James's Square» авторства H. Bedford Lemere. Глава заканчивается тем, что восторженный чиновник подтверждает, что показал автору «призраков Лондона». Автор подтверждает, что это действительно так. Чиновник продолжает выражать свою любовь к газу и прощается.
"Порядок, порядок" страницы 78 - 85
В двенадцатой главе автор пишет, что здания Парламента построены на земле, которая ранее принадлежала Вестминстерскому дворцу, и что она использовалась как королевская резиденция со времен Кнута, была дополнена Вильгельмом Завоевателем, а Руфус возвел Вестминстерский зал. Далее он рассказывает читателю, что парламент впервые собрался в Капитулярной палате аббатской церкви, а в 1547 году переехал в часовню Святого Стефана, расположенную на территории дворца. Парламентом было принято решение во времена Генриха VIII, согласно которому все эти помещения должны называться Королевским дворцом Вестминстер и навсегда носить это название. Вестминстерский дворец был уничтожен пожаром, парламент перенесся в Йоркский дворец, а затем был перестроен как дворец в Уайтхолле. После этого он вернулся в Сент-Джеймсский дворец. Парламент продолжал заседать во Дворце Уайтхолл до его пожара в 1834 году, после которого остались лишь Вестминстерский зал и крипта часовни Святого Стефана, известная как Святая Мария Андеркрофт. Затем автор описывает современные здания Парламента, построенные в 1840–1867 годах, которые занимают территорию бывших королевских резиденций. Он пишет, что вход в Центральный зал, называемый Залом Святого Стефана, имеет ту же планировку, что и часовня Святого Стефана, где Палата общин заседала на протяжении 287 лет. Он отмечает, что на полу установлены латунные штифты, обозначающие местоположение кресла спикера и стола. Он описывает спикера как Первого комиссара Королевства с 1688 года. Он рассказывает о встрече спикера Лентхолла с Карлом I. Он также описывает карету спикера, изготовленную в Голландии в 1689 году для Вильгельма Оранского, и упоминает, что ему сообщили, что вес кареты спикера составляет «две тонны и пятнадцать центнеров». Он подчеркивает важность того, чтобы скипетр находился на столе перед спикером во время заседания, и рассказывает о случае, когда члены палаты ждали до 11 вечера, пока не принесли ключи от шкафа со скипетром, прежде чем начать сессию. Автор сообщает, что люди также пытались сорвать заседание, похитив скипетр. Он описывает церемонию Черного жезла и объясняет, что красные линии обозначают границу, за которую следует держаться, чтобы оставаться вне досягаемости меча оппонентов.