Ислам в Албании: история и возрождение

Ислам в Албании: история, влияние Османской империи, период атеизма и возрождение после 1991 года. Религия, культура, Рилiнджа.

23 мин чтения

100%

Источник: Islam in Albania — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Обзор роли ислама в Албании

Ислам пришел в Албанию главным образом в период Османской империи, когда большинство албанцев со временем приняли ислам под османским правлением. После идей албанского национального возрождения (Рилинджа) и снижения роли религии в течение 20-го века, демократические, монархические, а затем коммунистические правительства проводили систематическую секуляризацию албанской нации и национальной культуры. В результате этой политики ислам, как и другие религии в стране, претерпел радикальные изменения. Десятилетия государственного атеизма, завершившиеся в 1991 году, привели к снижению религиозной практики во всех традициях. Посткоммунистический период и снятие юридических и других государственных ограничений на религию позволили исламу возродиться благодаря институтам, создавшим новую инфраструктуру, литературу, учебные заведения, международные транснациональные связи и другие общественные инициативы.

XIII век

Албания вступила в контакт с исламом в XIII веке, когда экспансия Анжу в Албанию во время правления Карла I Анжуйского стала возможной отчасти благодаря участию мусульман. Луцера расположена всего в 240 км к северо-западу от Бриндизи, который был основным портом высадки. Карл претендовал на права в Албании как преемник Манфреда с 1267 года, когда был заключен Витербоский договор. Зимой 1271 года ангевинские войска захватили Дуррес. В течение года Карл начал использовать титул "rex Albaniae", который позже был признан королем Сербии и царем Болгарии. В 1273 году мусульманские и христианские отряды переправились через Адриатическое море. В апреле 1273 года мусульманин из Луцеры по имени Леоне был назначен капитаном мусульманских сил в Дурресе. Месяц спустя Муса занял место Леоне в качестве командира 200 мусульман, размещенных "in partibus Romaniae". Несмотря на улучшение отношений между Римской церковью и Византией, Карл I Анжуйский продолжал отправлять мусульманские и христианские военные силы на восток, в сторону Албании. Мусульманский рыцарь Салем, штабной офицер, в 1275 году привел 300 лучников и копейщиков из Луцеры во Влёру. В сентябре того же года Ибрагим стал капитаном мусульман в Дурресе, сменив Мусу. 19 апреля 1279 года Карл I приказал выбрать 53 лучших мусульманских лучников из Луцеры, под руководством капитанского судьи Ги д’Альмана, для отправки в Дуррес. Как обычно происходило при наборе, был запрошен совет мусульманских военачальников. Ибрагим должен был утвердить выбор. Ибрагиму было приказано взять с собой четыре лошади при переходе из Бриндизи в Дуррес. Ибрагим вновь служил в Дурресе в начале 1280-х годов, как и уроженец Луцеры по имени Пьетро Кристиано. В одном источнике он упоминается как "de terra Lucerie Saracenorum", вероятно, христианин, обращенный из ислама. Летом 1280 года спрос на мусульманских плотников и кузнецов для строительства осадных машин в Албании был настолько велик, что угрожал истощить пул квалифицированных рабочих для строительства фортов на итальянском побережье. В июне 1280 года король приказал лучникам Капитаната и Земли Бари отправить в Албанию 60 мусульманских лучников, а также плотников, каменщиков и кузнецов. Лучники должны были доложить Хью Ле Руссо де Салли в Берате. Осенью того же года 200 лучников из Луцеры были отправлены во Влёру. В начале декабря в Дурресе было размещено 300 лучников. Ангевинские войска участвовали в безуспешной осаде замка Берат и были отбиты византийскими войсками.

Albania came into contact with Islam in the 13th century when Angevin expansion into Albania during the reign of Charles I Anjou was made possible in part by Muslim involvement. Lucera is located only about 240 km northwest of Brindisi, which was the main port of disembarkation. Charles claimed rights in Albania, as Manfred's successor, since 1267 when the Treaty of Viterbo was drawn up. During the winter of 1271, the Angevin forces took Durrës. Within a year, Charles began to use the title "rex Albaniae", a title that was later recognized by the king of Serbia and the tsar of Bulgaria. In 1273 both Muslim and Christian contingents sailed across the Adriatic. In April 1273, a Muslim from Lucera named Leone was appointed captain of the Muslim forces in Durrës. A month later, Musa took Leone's place as commander of 200 Muslims stationed "in partibus Romaniae". Although relations between the Church of Rome and Byzantium improved, Charles I of Anjou continued to send Muslim and Christian military forces to the east, towards Albania. The Muslim knight Salem, a regular army officer, led 300 Lucerians archers and lancers to Vlora, in 1275. In September of that year, Ibrahim became the captain of the Muslims of Durrës, who took the place of Musa. On 19 April 1279, Charles I ordered 53 of the best Muslim archers from Lucera to be selected by the Capitanata's justiciary, Guy d'Allemagne, to go to Durrës. As usually happens in the recruitment process, the advice of Muslim military leaders was sought. Ibrahim had to approve the selections. Orders were given that Ibrahim could take four horses with him as he crossed from Brindisi to Durrës. Ibrahim served in Durrës again in the early 1280s, as did a man from Lucera, named Pietro Cristiano. One source identifies him as "de terra Lucerie Saracenorum", most likely a Christian convert from Islam. The demand for Muslim carpenters and blacksmiths to build war machines in Albania was so great during the summer of 1280 that it threatened to exhaust the skilled workers' pool for the construction of forts on the Italian coast. In June 1280, the king ordered the archers of the Capitanata and the Land of Bari to send 60 Muslim archers, as well as carpenters, stonemasons and blacksmiths to Albania. The archers had to report to Hugues le Rousseau de Sully in Berat. In the fall of the same year, 200 archers from Lucera were sent to Vlora. At the beginning of December, 300 archers were stationed in Durrës. Angevin forces took part in the unsuccessful siege of Berat castle, and were repulsed by Byzantine forces.

Преобразование и консолидация (15-е-18 века)

Ислам впервые проник в Албанию в XV веке после османского завоевания региона. В XVII и XVIII веках значительное число албанцев обратилось в ислам. Будучи мусульманами, многие албанцы достигли важных политических и военных постов в Османской империи и внесли вклад в культуру более широкого мусульманского мира.

Национальное пробуждение (XIX и начало XX века)

К XIX веку албанцы были разделены на три религиозные группы. Католические албанцы, которые благодаря австро-венгерской защите и итальянскому церковному покровительству сохраняли определенное проявление албанской этнолингвистической идентичности в школьном образовании и церкви. Мусульманские албанцы в этот период составляли около 70% от общей численности албанского населения на Балканах в Османской империи, их численность оценивалась более чем в миллион человек. С началом Восточного кризиса мусульманские албанцы оказались раздираемыми между лояльностью к Османскому государству и зарождающимся албанским националистическим движением. Ислам, султан и Османская империя традиционно воспринимались как синонимы принадлежности к более широкой мусульманской общине. Албанское националистическое движение выступало за самоопределение и стремилось к достижению социально-политического признания албанцев как отдельного народа и языка в государстве. Эти геополитические события, тем не менее, побудили албанских националистов, многие из которых были мусульманами, дистанцироваться от османов, ислама и формирующегося пан-исламского османства султана Абдулхамида II. Албанский национализм в целом был реакцией на постепенный распад Османской империи и ответом на балканские и христианские национальные движения, которые представляли угрозу для преимущественно мусульманского албанского населения. Мусульманские (бекташи) албанцы принимали активное участие в албанском национальном пробуждении, выдвинув множество деятелей, таких как Фаик Коница, Исмаил Кемали, Мидхат Фрашери, Шахин Колонья и другие, которые отстаивали интересы албанцев и их право на самоопределение. В конце османского периода мусульмане компактно населяли всю горную и предгорную местность, расположенную к северу от линии Химаре, Тепелене, Кельцире и Фрашери, охватывающей большую часть регионов Влёре, Тепелене, Маллакастёр, Скрапар, Томорр и Дишниче. В южной Албании в конце османского периода албанская идентичность все больше ассоциировалась с исламом, а с 1880-х годов зарождающееся албанское национальное движение рассматривалось как препятствие для эллинизма в регионе. В центральной и южной Албании мусульманское албанское общество было интегрировано в османское государство. В то время как северное албанское общество было слабо интегрировано в османский мир, Шкодер населяло мусульманское большинство со значительным католическим меньшинством.

By the 19th century, Albanians were divided into three religious groups. Catholic Albanians who had some Albanian ethno linguistic expression in schooling and church due to Austro Hungarian protection and Italian clerical patronage. Muslim Albanians during this period formed around 70% of the overall Balkan Albanian population in the Ottoman Empire with an estimated population of more than a million. With the rise of the Eastern Crisis, Muslim Albanians became torn between loyalties to the Ottoman state and the emerging Albanian nationalist movement. Islam, the Sultan and the Ottoman Empire were traditionally seen as synonymous in belonging to the wider Muslim community. the Albanian nationalist movement advocated self determination and strived to achieve socio political recognition of Albanians as a separate people and language within the state. These geo political events nonetheless pushed Albanian nationalists, many Muslim, to distance themselves from the Ottomans, Islam and the then emerging pan Islamic Ottomanism of Sultan Abdulhamid II. Albanian nationalism overall was a reaction to the gradual breakup of the Ottoman Empire and a response to Balkan and Christian national movements that posed a threat to an Albanian population that was mainly Muslim. Muslim (Bektashi) Albanians were heavily involved with the Albanian National Awakening producing many figures like Faik Konitza, Ismail Qemali, Midhat Frashëri, Shahin Kolonja and others advocating for Albanian interests and self determination. During the late Ottoman period, Muslims inhabited compactly the entire mountainous and hilly hinterland located north of the Himarë, Tepelenë, Këlcyrë and Frashëri line that encompasses most of the Vlorë, Tepelenë, Mallakastër, Skrapar, Tomorr and Dishnicë regions. In southern Albania during the late Ottoman period being Albanian was increasingly associated with Islam, while from the 1880s the emerging Albanian National Movement was viewed as an obstacle to Hellenism within the region. In central and southern Albania, Muslim Albanian society was integrated into the Ottoman state. While northern Albanian society was little integrated into the Ottoman world, Shkodër was inhabited by a Muslim majority with a sizable Catholic minority.

Балканские войны (1912 - 1913) и Первая мировая война (1914 - 1918)

Понимая, что крах османского владычества в результате военных поражений на Балканах неминуем, албанцы, представленные Исмаилом Кемали, провозгласили независимость от Османской империи 28 ноября 1912 года во Влёре. Международное признание албанской независимости повлекло за собой установление христианского монарха, что, наряду с внутренней политической борьбой за власть, спровоцировало неудачное мусульманское восстание (1914) в центральной Албании, стремившееся к восстановлению османского правления. В период Первой мировой войны северная, центральная и юго-центральная Албания оказалась под австро-венгерской оккупацией. Перепись населения 1916–1918 годов, проведенная австро-венгерскими властями, показала, что мусульмане в регионах Дибёр, Лумэ и Горэ составляли более 80% населения. Опыт Первой мировой войны, опасения по поводу раздела страны и потери влияния побудили мусульманское албанское население поддержать албанский национализм и территориальную целостность Албании. Большинство суннитов и бекташей пришли к пониманию необходимости отодвинуть религиозные разногласия на второй план ради национального единства.

Междувоенный период (1919-1939 гг.): вмешательство государства и реформы

С первых дней межвоенной Албании и ввиду неоднородного религиозного состава страны, политическое руководство Албании определило Албанию как государство без официальной религии. С 1920 по 1925 год был сформирован четырехчленный регентский совет из представителей четырех религиозных конфессий (суннитов, бекташей, католиков и православных). Албанская секулярная элита добивалась реформирования ислама, в связи с национализацией исламских религиозных учреждений и усилением государственного контроля над ними. Как и в отношении конгрессов, государство в межвоенный период осуществляло контроль за деятельностью мусульманских священнослужителей, назначая и увольняя их по своему усмотрению. После продолжительных дебатов среди албанской элиты в межвоенный период и введения все большего числа ограничений, Зог законодательно запретил ношение вуали в 1937 году. На протяжении всего межвоенного периода албанская интеллектуальная элита часто принижала и дискредитировала суннитский ислам, в то время как суфизм и его различные тарикаты переживали период значительного роста. Помимо бекташей, в межвоенной Албании действовали и другие крупные суфийские ордена, такие как халвети, кадири, руфаи и тиджанийя. Итальянцы пытались завоевать симпатии мусульманского населения Албании, предложив построить большую мечеть в Риме, однако Ватикан возражал против этой инициативы, и она не была реализована. Итальянские оккупационные власти также завоевали симпатии мусульманских албанцев, повысив им заработную плату. Албанское общество традиционно оставалось разделенным на четыре религиозные общины. Коммунистический режим, опираясь на албанский национализм, стремился сформировать национальную идентичность, которая преодолевала и стирала эти религиозные и другие различия, с целью создания единой албанской идентичности. Вдохновленный стихотворением Пашко Васы конца XIX века о необходимости преодоления религиозных разногласий посредством албанского единства, Ходжа взял строфу "вера албанцев – это албанство" и внедрил ее в качестве государственной политики. Таким образом, в 1967 году коммунистический режим объявил Албанию единственной в мире нерелигиозной страной, запретив любые формы религиозной практики в публичном пространстве. Те, кто продолжал совершать религиозные обряды, делали это тайно, а те, кого разоблачали, подвергались преследованиям, и личное владение религиозной литературой, такой как Коран, было запрещено. Мечети стали объектом нападок со стороны албанских коммунистов, которые считали, что их существование оказывает идеологическое воздействие на умы людей. Исламские здания были конфискованы коммунистическим государством, которое часто превращало их в места для собраний, спортивные залы, склады, амбары, рестораны, культурные центры и кинотеатры, пытаясь разорвать связь между религиозными зданиями и людьми. В 1967 году, в течение семи месяцев, коммунистический режим уничтожил 2169 религиозных зданий и других памятников. Из примерно 1127 исламских зданий, существовавших в Албании до прихода коммунистов к власти, после этого осталось лишь 50 мечетей, большинство из которых находились в состоянии разрухи.

From the early days of interwar Albania and due to Albania's heterogeneous religious makeup, Albania's political leadership defined Albania as without an official religion. From 1920 until 1925, a four member governing regency council from the four religious denominations (Sunni, Bektashi, Catholic, Orthodox) was appointed. Albanian secularist elites pushed for a reform of Islam as the process of Islamic religious institutions were nationalised and the state increasingly imposed its will upon them. As with the congress, the attitudes of Muslim clerics were during the interwar period monitored by the state who at times appointed and dismissed them at will. After prolonged debate amongst Albanian elites during the interwar era and increasing restrictions, the wearing of the veil in 1937 was banned in legislation by Zog. Throughout the interwar period, the Albanian intellectual elite often undermined and depreciated Sunni Islam, whereas Sufi Islam and its various orders experienced an important period of promising growth. Apart from Bektashis, there were other main Sufi orders present in Albania during the interwar period such as the Halvetis, Qadiris, Rufais and Tijaniyyah. Of the Muslim Albanian population, the Italians attempted to gain their sympathies by proposing to build a large mosque in Rome, though the Vatican opposed this measure and nothing came of it in the end. The Italian occupiers also won Muslim Albanian sympathies by causing their working wages to rise. Albanian society was still traditionally divided between four religious communities. The communist regime through Albanian Nationalism attempted to forge a national identity that transcended and eroded these religious and other differences with the aim of forming a unitary Albanian identity. Inspired by Pashko Vasa's late 19th century poem for the need to overcome religious differences through Albanian unity, Hoxha took the stanza "the faith of the Albanians is Albanianism" and implemented it literally as state policy. In 1967 therefore the communist regime declared Albania the only non religious country in the world, banning all forms of religious practice in public. People who still performed religious practices did so in secret, while others found out were persecuted and personal possession of religious literature such as the Quran forbidden. Mosques became a target for Albanian communists who saw their continued existence as exerting an ideological presence in the minds of people. Islamic buildings were hence appropriated by the communist state who often turned into them into gathering places, sports halls, warehouses, barns, restaurants, cultural centres and cinemas in an attempt to erase those links between religious buildings and people. In 1967 within the space of seven months, the communist regime destroyed 2,169 religious buildings and other monuments. Of the roughly 1,127 Islamic buildings existing in Albania prior to the communists coming to power, only 50 mosques remained thereafter with most being in a state of disrepair.

Республика Албания (с 1992 года)

После общих тенденций к социально-политическому плюрализму и свободе в Восточной Европе после падения коммунизма, серия ожесточенных протестов албанского общества привела к краху коммунистического режима, который после разрешения проведения двух выборов в 1991 и 1992 годах, в конечном итоге рухнул. По мере приближения конца режима, он с неохотой допустил ограниченное возрождение религиозного самовыражения. В этих условиях мусульмане-албанцы также поддержали отделение религии от государства, считая веру личным делом. Сегодня Албания является парламентской светской страной, не имеющей государственной религии.

Возрождение суннитского ислама

В 1990-х годах мусульмане-албанцы сосредоточились на восстановлении институтов, религиозных зданий и ислама как веры в Албании, который в целом был разрушен коммунистическим режимом. В этот период возрождение ислама в Албании привлекло внимание старшего поколения мусульман-албанцев, семей с традиционным духовным наследием, а также ограниченного числа молодых людей школьного возраста, стремившихся получить образование в мусульманских странах. К 1996 году большинство мечетей и некоторые медресе, разрушенные или поврежденные в коммунистическую эпоху, были либо реконструированы, либо восстановлены на прежних местах, где они находились до 1967 года. В настоящее время в Албании насчитывается 555 мечетей. Из-за последствий межвоенного и коммунистического периодов, ослабивших ислам в Албании и приведших к секуляризации населения, возрождение веры оказалось несколько затруднительным, поскольку многие албанцы имели мало знаний об исламе и других религиях. В Албании есть несколько молитвенных домов и одна мечеть, принадлежащая суфийскому ордену Рифаи. В апреле 2011 года в Тиране был открыт университет Бедер – первый мусульманский университет Албании, находящийся под управлением движения Гюлена. Присутствие и влияние движения Гюлена в Албании в последнее время стало причиной напряженности в отношениях с турецким правительством во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом, обвиняющим движение в попытках дестабилизировать Турцию. Главная государственная турецкая мусульманская организация Diyanet начала финансирование и строительство Великой мечети Тираны в 2015 году. Международная помощь от организаций, таких как Турецкое агентство международного сотрудничества и развития (TIKA), также способствовала финансированию реставрации мечетей османской эпохи, из которых сохранилось всего девять после коммунистической диктатуры. В посткоммунистический период Мусульманская община Албании добивается от последовательных албанских правительств возврата и реституции имущества и земли, конфискованных коммунистическим режимом, однако существенного прогресса в этом вопросе пока не достигнуто.

Возрождение суфизма

Мусульманская община Албании в своих уставах заявляет о своей власти над всеми мусульманскими группами в Албании. Орден Бекташи в 1990-х годах смог вновь открыть лишь 6 своих текке. В Албании также присутствуют другие суфийские тарикаты, такие как Рифаи, Саиди, Халвети, Кадири и Тиджания, которые вместе имеют 384 турбе, текке, макам и завийе, и иногда заявляли права на суфийские святыни других тарикатов. Бекташи, однако, избирательно относятся к внешнему влиянию, например, иногда редактируя тексты иранских шиитских мыслителей в бекташской литературе или заимствуя у других. Бекташи также выделяют и почитают таких деятелей, как Наим Фрашери, которого сделали почетным бабой за его участие в албанском национальном возрождении и его частые ссылки на свои корни в Бекташи. В турбе и текке можно увидеть шиитскую иконографию, связанную с Али, битвой при Кербеле и другими почитаемыми мусульманскими членами семьи Мухаммеда. В 2011 году, по оценке Pew Research Center в рамках глобального исследования, основанного на темпах роста населения, процент мусульман в Албании составлял 82,1% (оценочное число – 2 601 000). Однако опрос, проведенный Gallup, показал, что религиозная принадлежность распределена следующим образом: 43% мусульман, 19% восточных православных, 15% католиков и 23% атеистов или нерелигиозных людей. В переписи населения 2011 года заявленная религиозная принадлежность населения была следующей: 56,70% (1 587 608) суннитских мусульман, 2,09% (58 628) бекташи, 10,03% (280 921) католиков, 6,75% (188 992) православных, 0,14% (3 797) евангелистов, 0,07% (1 919) других христиан, 5,49% (153 630) верующих без конфессии, 2,05% (69 995) атеистов, 13,79% (386 024) не указавших свою религиозную принадлежность. Албанская перепись населения (2011) вызвала споры относительно того, следует ли включать вопрос о религиозной принадлежности в подсчет, поскольку некоторые интеллектуалы в Албании опасались, что результаты могут представить Албанию как "слишком мусульманскую" для Европы. Результаты переписи в целом подверглись критике со стороны Мусульманской общины Албании, которая оценила общее число мусульман в Албании в 70%. Община рома часто находится в неблагоприятном экономическом положении и сталкивается с социально-политической дискриминацией и отчуждением от албанского общества, например, с недостаточным количеством межэтнических браков или сегрегацией по месту жительства. Внутри общины рома существуют два основных направления: Габелы, говорящие на языке рома, и те, кто идентифицирует себя как Йевги, считающие себя отдельными от рома, говорящие на албанском языке и в некоторой степени интегрированные в албанское общество. Рома в Албании исторически и в настоящее время известны своим религиозным синкретизмом, часто сочетая элементы различных религий и природы в исламских практиках и паломничествах к святым местам. Другие мусульманские общины имеют славянское языковое происхождение. В северо-восточном приграничном регионе Горе община горани проживает в деревнях Запод, Пакишт, Орчикель, Кошаришт, Черналеве, Орджёст, Оршеке, Борье, Новосей и Шиштавец. В центрально-восточном приграничном регионе Голоборда мусульманская община, говорящая на македонском языке, известная как Голобордас, проживает в деревнях Острен и Мад, Кожавец, Лейчан, Лладомерице, Острен и Вогель, Оржановэ, Радовеш, Тучеп, Пасинке, Требишт, Гжиновец, Кленье, Верниче, Стеблеве и в трех семьях в Себиште. В Албании люди из общины Голоборда считаются албанцами, а не македонцами, даже албанским государством, и известно, что они вступают в брак с мусульманскими албанцами, а не с православными македонцами. Община боснийцев в районе Шиджака, присутствие которой восходит к 1875 году, почти полностью населяет деревню Боракажи, а в соседней деревне Кохас они живут вместе с албанцами и составляют меньшинство. Небольшая мусульманская община, говорящая на черногорском языке, находится недалеко от Шкодера, чье присутствие восходит к 1878 году и известна как Подгоричани, из-за их происхождения из Подгорицы в Черногории.

The Muslim Community of Albania in its statutes claims authority over all Muslim groups in Albania. The Bektashi order in the 1990s was only able to reopen 6 of its tekkes. Other Sufi orders are also present in Albania such as the Rifais, Saidis, Halvetis, Qadiris and the Tijaniyah and combined they have 384 turbes, tekes, maqams and zawiyas. and have on occasion laid claims to Sufi shrines of other orders. The Bektashi though are selective of outside influence, with sometimes for example editing texts of Iranian Shia thinkers in Bektashi literature or borrowing from others. Bektashis also highlight and celebrate figures such as Naim Frashëri who was made an honorary baba because he was involved in the Albanian National Awakening and often referred to his Bektashi roots. Bektashis also use Shiite related iconography of Ali, the Battle of Karbala and other revered Muslim figures of Muhammad's family that adorn the interiors of turbes and tekkes.]] In 2011, a Pew Research Center population estimate in a global study based on growth rates put the percentage of Muslims in Albania at 82.1% (estimated number 2,601,000) However, a Gallup poll gave percentages of religious affiliations with only 43% Muslim, 19% Eastern Orthodox, 15% Catholic and 23% atheist or nonreligious. In the 2011 census the declared religious affiliation of the population was: 56.70% (1,587,608) Sunni Muslims, 2.09% (58,628) Bektashis, 10.03% (280,921) Catholics, 6.75% (188,992) Orthodox, 0.14% (3,797) Evangelists, 0.07% (1,919) other Christians, 5.49% (153,630) believers without denomination, 2.05% (69,995) Atheists, 13.79% (386,024) undeclared. Controversies surrounded the Albanian census (2011) over whether a religious affiliation option should be part of the count as people like some intellectuals in Albania feared that the results may make Albania appear "too Muslim" to Europe. The census results overall have been criticized by the Muslim community of Albania and they have estimated the number of all Muslims in Albania to be 70%. The Romani community is often economically disadvantaged with at times facing socio political discrimination and distance from wider Albanian society like for example little intermarriage or neighbourhood segregation. Within the Romani community there exist two main divisions: the Gabels who speak the Romani language and those who self identify as Jevgs that consider themselves separate from the Romani, speak Albanian and are somewhat integrated in Albania. The Romani in Albania were and are still known to be religiously syncretic often combining other elements of religions and nature in Islamic practices and pilgrimages to holy sites. Other Muslim communities are of a Slavic linguistic background. In the north eastern borderland region of Gorë, the Gorani community inhabits the villages of Zapod, Pakisht, Orçikël, Kosharisht, Cernalevë, Orgjost, Orshekë, Borje, Novosej and Shishtavec. In the central eastern borderland region of Gollobordë, a Muslim Macedonian speaking community known as Gollobordas inhabits the villages of Ostren i Madh, Kojavec, Lejçan, Lladomericë, Ostren i Vogël, Orzhanovë, Radovesh, Tuçep, Pasinkë, Trebisht, Gjinovec, Klenjë, Vërnicë, Steblevë and three families in Sebisht. In Albania people from the Gollobordas community are considered Albanians instead of Macedonians, even by the Albanian state, and they are known to intermarry with Muslim Albanians and not with Orthodox Macedonians. The Bosniak community of the Shijak area whose presence dates back to 1875 inhabits almost entirely the village of Borakaj and in the neighbouring village Koxhas they live alongside Albanians and form a minority. There is a small Muslim Montenegrin speaking community near Shkodër whose presence dates back to 1878 and are known as Podgoriçani, due to their origins from Podgorica in Montenegro.

Этнокультурная албанская идентичность и ислам

На протяжении всего коммунистического режима национальная албанская идентичность формировалась как нерелигиозная и основанная на общей унитарной албанской национальности. Некоторые современные мусульмане-албанцы в Албании считают себя наиболее «чистыми» албанцами. Некоторые мусульмане-албанцы часто называют православных албанцев греками и приписывают им прогреческие настроения, в то время как православные албанцы полагают, что мусульмане-албанцы исторически сотрудничали и отождествляли себя с османами, заслужив тем самым прозвище турка. В настоящее время в албанском языке используются различные презрительные термины для обозначения различных религиозных групп, некоторые из которых основаны на османской системе классификации: турк, турко-алванои/турко-албанцы (на греческом языке), мусульмане/последователи Мухаммеда для мусульман-албанцев, каур/неверный, каур и дерит/неверные свиньи для православных албанцев, католических албанцев, греков, влахов и православных македонцев. Среди мусульман в Албании термин, используемый для обозначения их религиозной общины, – мысльман, а слово турк также употребляется в строго религиозном смысле для обозначения мусульманина, а не этнической принадлежности, в то время как христиане иногда используют слово каур для самоидентификации. Во время албанского социально-политического и экономического кризиса 1997 года религиозные различия не сыграли роли в произошедших беспорядках, хотя Албанская православная церковь в то время тайно поддерживала падение правительства Бериши, состоявшего в основном из мусульман. В 2009 году четырьмя основными конфессиями была создана межрелигиозная организация под названием Межрелигиозный совет Албании для укрепления религиозного сосуществования в стране. В южной Албании, городских центрах центральной Албании и частично на севере доминирует статус христианства, в отличие от ислама, который некоторые мусульмане-албанцы считают исторической случайностью. Некоторые другие мусульмане-албанцы, эмигрируя, также обращались в католицизм, а обращения в христианство в целом в Албании связаны с принадлежностью и интерпретируются как часть Запада, его ценностей и культуры. По оценкам исследования 2015 года, в Албании насчитывается около 13 000 христиан, обратившихся из ислама, хотя неясно, к каким христианским церквям принадлежат эти люди. Среди албанцев, особенно молодежи, религия все меньше считается важной. В опросе исследовательского центра Pew, проведенном среди мусульман-албанцев в 2012 году, религию считали важной лишь 15%, молились 7%, около 5% посещали мечеть, 43% выплачивали закят (милостыню), 44% постились во время Рамадана, а 72% выразили веру в Бога и Мухаммеда. Тот же опрос Pew также показал, что 65% албанских мусульман не принадлежат к какой-либо конкретной конфессии. Несмотря на отдельные проблемы, «религиозная толерантность» (tolerance fetare) и «религиозная гармония» (harmonia fetare) в Албании рассматриваются как часть ряда ярко выраженных албанских национальных идеалов и, как считается, играют важную роль в гражданской структуре Албании, где представители различных конфессий в идеале откладывают свои разногласия и работают вместе для достижения национальных интересов. Хотя некоторые считают это «национальным мифом», «албанский пример» межконфессиональной толерантности и толерантного секуляризма был предложен в качестве модели для всего мира как албанцами, так и западноевропейскими и американскими экспертами, включая Папу Франциска, который похвалил Албанию как «модель для мира, являющегося свидетелем конфликтов во имя Бога», и премьер-министра Эди Раму, который прошелся в демонстрации вместе с христианским и мусульманским духовенством с обеих сторон в ответ на религиозно мотивированное насилие в Париже. Тем временем «пример» Албании недавно вызвал интерес на Западе, где он был использован для утверждения, что «религиозная свобода и исламские ценности не только могут сосуществовать, но и процветать вместе», и рассматривается как положительный аргумент в пользу ускорения вступления Албании в ЕС. Межконфессиональные браки между мусульманами и христианами считаются «обычными» и «непримечательными» в Албании, не вызывая серьезных социальных последствий, хотя статистических данных об их распространенности мало. В коммунистический период известно, что в период 1950–1968 годов уровень смешанных браков колебался от 1,6% в Шкодере, 4,3% в Гирокастре до 15,5% среди текстильных рабочих в Тиране. В округе Шкодер этот показатель достиг 5% в 1980 году. Большинство албанских мусульман сегодня одобряют смешанные браки: 77% одобряют брак сына с человеком другой веры и 75% – дочери, что является самым высоким показателем среди всех мусульманских национальностей, опрошенных Pew в то время. Между тем, 12% албанских мусульман согласились с тем, что «религиозный конфликт является серьезной проблемой в Албании», хотя лишь 2% считали, что христиане «враждебны» к мусульманам, а 4% признали, что считают мусульман «враждебными» к христианам. 79% албанских мусульман заявили, что все их близкие друзья также являются мусульманами, что является вторым самым низким показателем (после России) в опросе.

Throughout the duration of the Communist regime, national Albanian identity was constructed as being irreligious and based upon a common unitary Albanian nationality. Some contemporary Muslim Albanians in Albania see themselves as being the purest Albanians. Some Muslim Albanians often refer to Orthodox Albanians as Greeks and attribute to them pro Greek sentiments, while Orthodox Albanians view Muslim Albanians as having historically collaborated and identified with the Ottomans thereby earning the epithet Turk. Various pejoratives are in use today for different religious groups in Albanian, some based on the Ottoman system of classification: turk, tourko alvanoi/Turco Albanians (in Greek), muhamedan/followers of Muhammad for Muslim Albanians, kaur/infidel, kaur i derit/infidel pigs, for Orthodox Albanians, Catholic Albanians, Greeks, Vlachs and Orthodox Macedonians. Among Muslims in Albania the term used for their religious community is myslyman and the word turk is also used in a strictly religious sense to connote Muslim and not ethnic affiliation, while Christians also use the word kaur to at times refer to themselves. During the Albanian socio political and economic crisis of 1997, religious differences did not play a role in the civil unrest that occurred, though the Orthodox Church in Albania at the time privately supported the downfall of the Berisha government made up mainly of Muslims. An interreligious organisation called the Interreligious Council of Albania was created in 2009 by the four main faiths to foster religious coexistence in Albania. In southern Albania, urban centres of central Albania and partially in northern Albania, the status of Christianity dominates in contrast to Islam which is viewed by some Muslim Albanians as a historic accident. Some other Muslim Albanians when emigrating have also converted to Catholicism and conversions in general to Christianity within Albania are associated with belonging and interpreted as being part of the West, its values and culture. A 2015 study estimated some 13,000 Christians exist in Albania who had converted from a Muslim background, though it is not clear to which Christian churches these people were affiliated. Among Albanians and in particular the young, religion is increasingly not seen as important. In a Pew research centre survey of Muslim Albanians in 2012, religion was important for only 15%, while 7% prayed, around 5% went to a mosque, 43% gave zakat (alms), 44% fasted during Ramadan and 72% expressed a belief in God and Muhammad. The same Pew survey also estimated that 65% of Albanian Muslims are non denominational Muslims. Despite occasional issues, Albania's "religious tolerance" (tolerance fetare) and "religious harmony" (harmonia fetare) are viewed as part of a set of distinctly Albanian national ideals, and said to serve an important part in Albania's civic framework where sectarian communities ideally set aside their difference and work together in the pursuit of national interest. Although considered a "national myth" by some, the "Albanian example" of interfaith tolerance and of tolerant laicism has been advocated as a model for the rest of the world by both Albanians and Western European and American commentators, including Pope Francis who praised Albania as a "model for a world witnessing conflict in God's name" and Prime Minister Edi Rama, who marched with Christian and Muslim clergy on either side in a demonstration in response to religious motivated violence in Paris. Meanwhile, Albania's "example" has also drawn interest recently in the West, where it has been used to argue that "religious freedom and Islamic values not only can co exist, but also can flourish together", and is seen as a positive argument in favor of accelerating Albania's accession to the EU. Interfaith marriages between Muslims and Christians are held to be "common" and "unremarkable" in Albania with little social repercussion, although there is little statistical data on their prevalence. During the communist period, it is known that during the period of 1950–1968, the rates of mixed marriages ranged from 1.6% in Shkodër, 4.3% in Gjirokastër to 15.5% among the textile workers in Tiranë. In the district of Shkodër they reached 5% in the year 1980. Most Albanian Muslims nowadays approve of mixed marriages, with 77% approving of a son marrying outside of the faith, and 75% for a daughter, the highest rates of all Muslim nationalities surveyed by Pew at the time. Meanwhile, 12% of Albanian Muslims agreed that "religious conflict is a big problem in Albania", though only 2% thought Christians were "hostile" to Muslims and 4% admitted that they thought Muslims were "hostile" to Christians. 79% of Albanian Muslims said all their close friends were also Muslim, the second lowest number (after Russia) in the survey.

Отпуск

В Албании мусульманская община проводит ряд религиозных празднеств. Два праздника, признанные государством в качестве официальных, – это: Баджрами и Мад (Большой Байрам, Ид аль-Фитр), отмечаемый по окончании Рамадана, и Курбан-Байрам (Байрам жертвоприношения) или Баджрами и Фогель (Маленький Байрам, Ид аль-Адха), отмечаемый 10-го числа месяца Зуль-Хиджа. Самым значительным из них является паломничество на гору Томорр, которое проходит 20–25 августа в память и честь шиитского святого Аббаса Али.

Питание, одежда, закон и похороны

В Албании разрешено халяльное забивание скота и употребление соответствующей пищи, преимущественно доступной в заведениях общественного питания крупных городов и приобретающей популярность среди практикующих мусульман-суннитов. В период коммунистического режима мусульманские албанцы хоронились вместе с албанцами других вероисповеданий, и вследствие этого наследия в настоящее время отдельные мусульманские кладбища встречаются нечасто.

Дискуссии об исламе и современной албанской идентичности

В пределах Балкан, помимо этнолингвистического компонента албанской идентичности, православные соседи Албании рассматривают ее также и в религиозном ключе. В рамках этих дискурсов некоторые албанские интеллектуалы использовали спорную востоковедческую и биологическую терминологию при обсуждении ислама и албанцев. Ярким примером этих дискуссий стали письменные обмены в газетных статьях и книгах между романистом Исмаилом Кадаре из Джирокастры и литературным критиком Рекшепом Косья, албанцем из Косово, в середине 2000-х годов. Мусульманский форум Албании назвал эти и комментарии Кадаре "расистскими", обвинив их в содержании "исламофобии" и в том, что они "глубоко оскорбительны". Продолжая тенденции, восходящие к коммунистическому режиму, посткоммунистический албанский политический истеблишмент продолжает рассматривать ислам как религию османских завоевателей. Ислам и османское наследие также являются предметом обсуждения в широком албанском обществе. Многие албанцы рассматривают ислам и Османскую империю как результат войны и тюркизации, а в рамках этих дискуссий социально-политические проблемы Албании приписываются этому наследию. Некоторые представители мусульманской общины, при этом принижая значение османского прошлого, ответили на эти взгляды, критикуя то, что они считают предрассудками в отношении ислама. Однако эти взгляды редки и часто изображаются как экстремистские в албанском обществе. Другие дебаты, часто в СМИ и порой острые, касались публичных проявлений мусульманских практик, строительства мечетей в Албании или местных и международных насильственных инцидентов и их связи с исламом. Католики и православные албанцы опасаются, что возможное объединение балканских территорий, населенных значительным числом албанских мусульман, с Албанией приведет к усилению "мусульманизации" страны. Мусульманские албанцы принижают (христианское) религиозное наследие двух известных албанских деятелей, рассматривая Скандербега как защитника нации, а Мать Терезу – за ее благотворительную деятельность, и оба этих человека продвигаются как албанские символы Европы и Запада.

Within the Balkans apart from the ethno linguistic component of Albanian identity, Albania's Orthodox neighbours also view it through religious terms. Within these discourses, controversial Orientalist and biological terminology has been used by some Albanian intellectuals when discussing Islam and Albanians. Prominent in those discussions were written exchanges in newspaper articles and books between novelist Ismail Kadare of Gjirokastër and literary critic Rexhep Qosja, an Albanian from Kosovo in the mid 2000s. The Muslim Forum of Albania called those and Kadare's comments "racist", and charged that they contained "Islamophobia" and were "deeply offensive". Following trends dating back from the Communist regime, the post Communist Albanian political establishment continues to approach Islam as the faith of the Ottoman invader. Islam and the Ottoman legacy has also been a topic of conversation among wider Albanian society. Islam and the Ottomans are viewed by many Albanians as the outcome of warfare, and Turkification and within those discourses Albania's sociopolitical problems are attributed as the outcome of that legacy. Some members of the Muslim community, while deemphasizing the Ottoman past, have responded to these views by criticizing what they say is prejudice toward Islam. These views, however, are rare and often depicted as extremist in Albanian society. Other debates, often in the media and occasionally heated, have been about public displays of Muslim practices, mosque construction in Albania, or local and international violent incidents and their relationship to Islam. Catholic and Orthodox Albanians hold concerns that any possible unification of Balkan areas populated by sizable numbers of Albanian Muslims to the country would lead to an increasing "Muslimization" of Albania. Muslim Albanians deemphasize the (Christian) religious heritage of two famous Albanian figures by viewing Skanderbeg as a defender of the nation, while Mother Teresa is acknowledged for her charitable works and both individuals are promoted as Albanian symbols of Europe and the West.

Дискриминация

Школьная программа Шкодры в северной Албании подверглась критике за принижение роли мусульман в истории Албании. Например, "из более чем 30 известных писателей, исторических деятелей и актеров, упомянутых в учебнике, только один – мусульманин во всем списке". Аналогично, в 2014 году профессор социологии Тиранского университета Энис Сулстарова провел сравнительное исследование школьных учебников, обнаружив, что догматы христианской веры часто представлялись как исторический факт, а аспекты мусульманской веры – как "суеверие". Заместитель председателя Албанского мусульманского сообщества обвинил албанские СМИ в антимусульманской предвзятости, часто называя задержанных "джихадистами" и "террористами" до вынесения приговора и поддерживая нарратив о "столкновении цивилизаций" между мусульманскими албанцами и остальной Европой. Юристы отметили "нарушение процессуальных норм и оказание психологического давления на [задержанных] и членов их семей с проблемами со здоровьем" после ареста 150 человек, подозреваемых в подготовке террористического заговора на Балканах в 2016 году. Большинство арестованных не имели отношения к инциденту и были оперативно освобождены, однако власти в то время "не предъявляли ордера на арест" и допрашивали подозреваемых в отсутствие адвоката. 7 августа 2016 года в автобусе избили мусульманку в хиджабе и назвали "террористкой".

Взгляды религиозного учреждения на ислам в Албании

Официальные религиозные институты христианства и ислама и их духовенство имеют различные взгляды на османский период и принятие ислама албанцами. Как католическое, так и православное духовенство рассматривают османскую эпоху как период репрессий, включавший антихристианскую дискриминацию и насилие. Суфийский ислам в Албании интерпретирует османскую эпоху как продвижение искаженной формы ислама, которая была развращена в рамках суннитской османской власти, преследовавшей суфиев. Христианское духовенство считает мусульманских албанцев частью более широкой албанской нации, а мусульманское духовенство не проявляет презрения к тем, кто не принял ислам в Албании. Христианская идентичность в Албании формировалась на основе положения меньшинства, временами с опытом дискриминации, с которой они исторически сталкивались по отношению к мусульманскому большинству.

Консервативный ислам и мусульманский фундаментализм

Мусульманская албанская община также столкнулась с растущим числом христианских благотворительных организаций и миссионеров, занимающихся прозелитизмом (особенно православных, часто действующих в связке с официальной греческой политикой), что побудило часть суннитского албанского руководства занять более активную позицию и призывать к объявлению ислама официальной религией Албании. Эти призывы, исходящие от сторонников политического ислама, значительно ослабли после возражений немусульманского населения Албании. Мусульманская община Албании, как и лидеры православной и католической церквей страны, выступают против легализации однополых браков для ЛГБТ-сообществ. Однако мусульманский фундаментализм вызывает обеспокоенность у Албании и ее международных партнеров. В Албанию также проникли салафитские и ваххабитские течения ислама, последователями которых в основном стали молодые люди. В ответ на эти события албанское правительство предприняло меры по аресту лиц, связанных с несколькими мечетями, подозреваемыми в радикализации и вербовке.

Ислам и геополитическая ориентация Албании

С крахом изоляционистского коммунистического режима, геополитическая ориентация Албании между Западом и Востоком, а также роль христианства и ислама стали предметом дебатов среди албанских интеллектуалов и политиков. В контексте националистических дискурсов 1990-х годов правящая Албанская демократическая партия, подчеркивая европейские устремления, акцентировала внимание на католицизме, а поскольку некоторые члены правительства были мусульманами, предприняли шаги для привлечения ислама к участию в международных организациях, таких как Организация исламского сотрудничества (ОИС). В 1992 году Албания стала единственным полностью европейским членом ОИС, что вызвало острые споры внутри страны из-за опасений, что Албания может отклониться от своего светского европейского будущего. Правительство Сали Бериши в 1990-х годах создало сеть, связанную с мусульманами в Албании, которая была расформирована пришедшим к власти социалистическим правительством в 1997 году. В посткоммунистический период различные региональные соседи и международные державы проявляли различные социально-политические реакции в отношении Албании и албанских мусульман. Например, в 1990-х годах Греция отдавала предпочтение и оказывала поддержку православным албанским лидерам, таким как Фатос Нано, в Албании, а не мусульманским, таким как Сали Бериша, поскольку их считали более лояльными греческим интересам. Во время Косовского кризиса (1998–1999) албанское политическое руководство выражало обеспокоенность тем, что западная общественность рассматривает албанцев как "исламистов" из-за заявлений сербского правительства, представляющих Освободительную армию Косово (ОАК) как стремящуюся к созданию балканского исламского государства. В посткоммунистической среде Албания в целом демонстрировала поддержку США. Албания присоединилась к военному альянсу НАТО в 2009 году, что остается популярным в стране, особенно благодаря вмешательству в Косовскую войну, и предоставила войска для операций под руководством НАТО в Афганистане. В более широком контексте Балкан Албания считается наиболее проевропейской и прозападной страной в регионе и, в отличие от своих соседей (за исключением Косово), практически не имеет поддержки России. Существующие в ЕС настроения, рассматривающие Албанию как преимущественно мусульманскую страну, вызывают обеспокоенность у албанского политического истеблишмента, который продвигает имидж западной ориентации для евроатлантической интеграции, особенно когда происходят явные проявления мусульманской практики, такие как одежда или ритуалы. Государственные отношения Албании с Турцией дружественные и тесные благодаря поддержанию тесных связей с албанской диаспорой в Турции и прочным турецким социополитическим, культурным, экономическим и военным связям с Албанией. Согласно недавним опросам общественного мнения, 73% жителей Албании считают Турцию дружественной страной. Албания установила политические и экономические связи с арабскими странами, в частности с государствами Персидского залива, которые активно инвестировали в религиозную, транспортную и другую инфраструктуру, а также в другие сектора экономики, помимо ограниченных социальных связей. Албания также работает над развитием социополитических и экономических связей с Израилем.

With the collapse of the isolationist communist regime, Albania's geopolitical orientation between West and East and the role of Christianity and Islam became debated among Albanian intellectuals and its politicians. Within the context of nationalist discourses during the 1990s the governing Albanian democratic party regarding European aspirations stressed aspects of Catholicism and as some government members were Muslims made overtures to Islam to join international organisations like the Organisation of Islamic Cooperation (OIC). In 1992 Albania became the only entirely European member of the OIC, generating intense controversy within Albania due to concerns that Albania might drift from a secular European future. The government of Sali Berisha in the 1990s generated a Muslim network in Albania which was dismantled by the incoming Socialist government in 1997. In the post communist period different socio political reactions have occurred by regional neighbours and international powers toward Albania and Muslim Albanians. For example, in the 1990s, Greece preferred and assisted Orthodox Albanian leaders like Fatos Nano in Albania over Muslim Albanian ones like Sali Berisha as they were seen as being friendlier to Greek interests. During the Kosovo crisis (1998–1999), the Albanian political establishment was concerned with Western public opinion viewing Albanians as "Islamic" due to Serbian government claims portraying the Kosovo Liberation Army (KLA) as interested in creating a Balkan Islamic state. In a post communist environment, Albania emerged as being generally supportive of the US. Albania joined the NATO military alliance in 2009 which remains popular in the country especially due to its intervention in the Kosovo war and Albania has contributed troops to NATO led operations in Afghanistan. Within the wider Balkans Albania is considered to be the most pro EU and pro Western country in the region and, unlike its neighbours (except Kosovo), it has little to negligible support for Russia. Sentiments among the EU exist of viewing Albania as a mainly Muslim country cause concerns for the Albanian political establishment who promote an image of Western orientation for Euro Atlantic integration, especially when overt displays of Muslim practice arise such as dress or rituals. State relations of Albania with Turkey are friendly and close, due to maintenance of close links with the Albanian diaspora in Turkey and strong Turkish sociopolitical, cultural, economic and military ties with Albania. In Gallup polls conducted in recent times Turkey is viewed as a friendly country by 73% of people in Albania. Albania has established political and economic ties with Arab countries, in particular with Arab Persian Gulf states who have heavily invested in religious, transport and other infrastructure alongside other facets of the economy in addition to the somewhat limited societal links they share. Albania is also working to develop socio political and economic ties with Israel.