Ива: описание рода Salix и его виды.

Введение

Ива, род деревьев

Ивы, также называемые ракитой и ольхой, из рода Ива (Salix), включают около 350 видов (плюс многочисленные гибриды) типично листопадных деревьев и кустарников, произрастающих преимущественно на влажных почвах в холодных и умеренных регионах. Большинство видов известно как ива, но некоторые узколистные кустарники называются ракитой, а некоторые с более широкими листьями – ольхой (от древнеанглийского sealh, родственного латинскому слову salix, ива). Некоторые ивы (особенно арктические и альпийские виды) являются низкорослыми или ползучими кустарниками; например, карликовая ива (Salix herbacea) редко превышает в высоту, хотя широко распространяется по земле.

Описание

У всех ив обильный водянистый сок коры, богатый салициловой кислотой, мягкая, как правило, гибкая, но прочная древесина, тонкие ветви и крупные, волокнистые, часто образующие корневые отпрыски корни. Корни отличаются исключительной прочностью, размером и живучестью, а также легко укореняются из воздушных частей растения.

Листья

Листья обычно вытянутые, но могут быть также округлыми или овальными, часто с зубчатыми краями. Большинство видов листопадные; полувечнозеленые ивы с кожистыми листьями встречаются редко, например, Salix micans и S. australior в восточном Средиземноморье. Все почки боковые; абсолютно верхушечной почки никогда не формируется. Почки покрыты одной чешуей. Обычно чешуя почки срастается, образуя шапочку, но у некоторых видов она оборачивается вокруг и края перекрывают друг друга. Листья простые, перистожилковые и обычно линейно-ланцетные. Обычно они зубчатые, с округлым основанием, острые или заостренные. Листовые черешки короткие, прилистники часто очень заметные, напоминающие крошечные, округлые листья и иногда сохраняющиеся до половины лета. Однако у некоторых видов они мелкие, малозаметные и опадающие (скоро опадающие). Окраска листьев варьируется от желтовато-зеленого до синевато-зеленого. Ивы – одни из первых древесных растений, распускающих листья весной, и одни из последних, сбрасывающих их осенью. В северном полушарии распускание листьев может происходить уже в феврале, в зависимости от климата, и стимулируется температурой воздуха. Если дневные температуры достигают 10 °C (50 °F) в течение нескольких дней подряд, ива пытается выпустить листья и цветы. В северном полушарии листопад осенью происходит, когда продолжительность дня сокращается примерно до десяти часов 25 минут, что меняется в зависимости от широты (у северных видов, таких как S. alaxensis, уже в первую неделю октября, а у ив, растущих в южных районах, – в третью неделю декабря).

Цветы

За исключением Salix martiana, ивы – двудомные растения, с мужскими и женскими цветами, появляющимися в виде кошельков на разных растениях; кошельки образуются ранней весной, часто до распускания листьев. Тычиночные (мужские) цветки лишены чашечки и венчика; они состоят исключительно из тычинок, числом от двух до десяти, сопровождаемых нектарником и расположенных у основания чешуйки, которая, в свою очередь, крепится к оси свисающего соцветия – кошельку или сережки. Эта чешуйка квадратная, цельная и очень волосистая. Пыльники в бутоне розовые, но после раскрытия цветка становятся оранжевыми или пурпурными; они двухгнездные, а гнезда открываются продольно. Нити тычинок нитевидные, обычно светло-коричневые и часто голые. Пестичные (женские) цветки также лишены чашечки и венчика и состоят из одного пестика, сопровождаемого небольшой плоской нектарной железой и расположенного у основания чешуйки, которая также крепится к оси кошельника. Пестик одногнездный, столбик двухлопастный, а семязачатки многочисленные.

Таксономия

Научное использование родового названия Salix восходит к Карлу Линнею в 1753 году. В то время современное понятие типов еще не существовало, поэтому типы для родов, описанных Линнеем, были определены позднее. Типовым видом, то есть видом, на котором основано название рода, является Salix alba, установленный на основании консервированного типа. Существует теория, что слово происходит от кельтского языка, где "sal" означает "близко", а "lis" – "вода", что отсылает к их естественной среде обитания. Ивы классифицируются по подродам, однако их классификация остается предметом обсуждения. Морфологические исследования обычно разделяют виды на 3 или 5 подродов: Salix (хотя некоторые выделяют подроды Longifoliae и Protitae отдельно), Chamaetia и Vetrix. Филогенетические исследования предполагают объединение Chamaetia и Vetrix в один клад.

Экология

Ивы теневыносливы и обычно недолговечны. Для успешного роста им необходимы нарушения, чтобы обойти хвойные или крупные листопадные породы. Семена очень мелкие, многочисленные, разносятся ветром и водой и сохраняют жизнеспособность лишь несколько дней; для прорастания им требуются теплые и влажные условия. Растения также могут размножаться вегетативно из срубленных пней и ветвей. Ивы производят умеренное количество нектара, из которого пчелы могут делать мед, и особенно ценны как источник ранней пыльцы для пчел. На ивах, заселенных тлей, часто встречаются муравьи, например, лесные муравьи, которые приходят собирать падь, как иногда делают и осы.

Вредители и болезни

Виды ивы служат хозяевами для более чем ста видов тлей, относящихся к родам Chaitophorus и другим, образуя крупные колонии для питания растительными соками, особенно на нижней стороне листьев. Corythucha elegans, или кружевная тля ивовая, – вид насекомых семейства Tingidae, обитающий на ивах в Северной Америке. Rhabdophaga rosaria – это вид галла, встречающегося на ивах. Ржавчина, вызываемая грибами рода Melampsora, известна как причина повреждения листьев ивы, покрывая их оранжевыми пятнами.

Сохранение

Некоторые коренные американцы позволяли лесным пожарам распространяться и намеренно устраивали поджоги, способствуя формированию новых зарослей леса.

Культивирование

Почти все ивы очень легко укореняются из черенков или там, где сломанные ветви лежат на земле (исключением является ива с персиковым листом (Salix amygdaloides)). Один из известных примеров такого размножения черенками связан с поэтом Александром Поупом, который выпросил ветку из посылки, перевязанной прутьями, присланной из Испании леди Саффолк. Этот черенок был посажен и успешно прижился, и по легенде, все плакучие ивы Англии происходят от этого первого экземпляра. Ивы широко культивируются по всему миру. Их используют для живых изгородей и в ландшафтном дизайне.

Гибриды и сорта

Ивы обладают высокой способностью к скрещиванию, и существует множество гибридов, возникающих как в естественных условиях, так и в культуре. Хорошо известным декоративным примером является плакучая ива (Salix × sepulcralis), являющаяся гибридом пекинской ивы (Salix babylonica) из Китая и белой ивы (Salix alba) из Европы. Широко распространенная китайская ива Salix matsudana теперь рассматривается как синоним S. babylonica. На протяжении столетий было выведено и названо множество культиваров ивы. Новые селекции культиваров с улучшенными техническими и декоративными свойствами целенаправленно отбирались и использовались для различных целей. Многие культивары и немодифицированные виды ивы удостоились награды Королевского садоводческого общества «За заслуги в садоводстве». В последнее время ива стала важным источником для производства биоэнергии и предоставления различных экосистемных услуг. Перечень названий гибридов и культиваров до недавнего времени (2021 год) составлялся рабочей группой ФАО ООН, Международным органом по регистрации культиваров (ICRAs) для рода Salix (ивы), однако в настоящее время эта группа не функционирует.

Применение

Народ куинаултов делал из коры веревки, которые иногда использовались в качестве лески для гарпуна. Древесину некоторые индейские племена использовали для разведения огня трением, побеги – для плетения корзин, а ветви и стебли – для изготовления различных предметов, включая рыболовные запруды. Семена дерева халуппу рекомендовались в шумерском повествовании о Гильгамеше, Энкиду и Подземному миру для лечения бесплодия, однако «дерево халуппу» могло быть дубом, тополем или ивой. В древнеегипетском папирусе Эберса упоминается ива (вид не определен) в составе трех лекарственных средств. Одно из них – сложный рецепт для примочки, призванной «сделать мет гибкой», включающий 36 других ингредиентов, таких как «плоды домпальмы, бобы и зерна амаа». Значение слова «мет» неясно, но оно может быть связано с нервной системой. Второе средство – часть лечения от «Великой слабости», когда «сок из зеленой ивы» смешивается с семенем осла, свежим хлебом, полевыми травами, инжиром, виноградом и вином. Наконец, оно используется в качестве загустителя в смеси из «жирной плоти, фиг, фиников, ладана, чеснока и сладкого пива», чтобы привести сердце в нормальное состояние и обеспечить его питанием. Римский автор Авл Корнелий Цельс упоминает иву лишь однажды: листья, измельченные и сваренные в уксусе, предназначались для лечения выпадения матки, однако неясно, какое терапевтическое действие он считал основным; облегчение боли вряд ли было его целью, поскольку в следующем абзаце он рекомендовал прижигание. Николас Калпепер в своей книге «Полная травная книга» приводит множество применений ивы, включая остановку кровотечений, «уменьшение пыла страсти» у мужчин и женщин, а также стимулирование мочеиспускания («если оно задерживается»), но не упоминает о каких-либо предполагаемых обезболивающих свойствах. Его рекомендация использовать сожженный пепел коры ивы, смешанный с уксусом, для «удаления бородавок, натоптышей и избыточной плоти», похоже, соответствует современному применению салициловой кислоты. В своем отчете, написанном около 1597 года, Уильям Тернер подчеркивает способность листьев и коры «останавливать кровохарканье и все другие кровоизлияния», если их варить в вине и пить, но добавляет средство от лихорадки, говоря: «зеленые ветви с листьями можно вносить в палаты и ставить вокруг кроватей больных лихорадкой, поскольку они сильно охлаждают жар воздуха, что оказывает чудесное облегчение больным». В 1763 году преподобный Эдвард Стоун из Чиппинг-Нортона, Оксфордшир, Англия, отправил в Королевское общество письмо с описанием своих экспериментов с порошком коры белой ивы (Salix alba). Он заметил, что кора ивы имеет горький вкус, похожий на вкус «перуанской коры» (хины), которая использовалась для лечения лихорадки, и предположил, что ива окажет аналогичное действие. В течение нескольких лет он испытывал ее на пятидесяти пациентах и обнаружил, что она очень эффективна (особенно в сочетании с хиной). Было ли это реальным эффектом или нет, неизвестно, но хотя лекарство Стоуна и подвергалось экспериментам другими в то время, оно так и не было принято врачами. Во время Гражданской войны в США войска Конфедерации также экспериментировали с ивой как средством от малярии, но без успеха. В своем романе «Таинственный остров» (1875) французский писатель Жюль Верн изложил состояние научных знаний о лечебном применении ивы, когда один из его персонажей, Герберт (Гарберт) Браун, страдал от лихорадки, вызванной пулевым ранением: «Кора ивы, действительно, справедливо считается заменой перуанской коре, как и кора каштана, лист хмеля, корень змеи и т. д.», – написал он. В рассказе Герберта лечат порошком коры ивы без какого-либо эффекта, и он спасается, когда обнаруживается запас хинина. В романе ясно, что причины лихорадки были плохо изучены, и нет никаких предположений о каком-либо возможном обезболивающем эффекте от использования ивы. Первое убедительное доказательство того, что салицилат, содержащийся в иве и других видах растений, может обладать реальными лекарственными свойствами, появилось в 1876 году, когда шотландский врач Томас Маклаган экспериментировал с салицином для лечения острого ревматизма и добился значительного успеха, о чем он сообщил в журнале The Lancet. Тем временем немецкие ученые испытывали салициловую кислоту в форме натриевой соли, но с меньшим успехом и более серьезными побочными эффектами. Лечение ревматической лихорадки салицином постепенно получило некоторое признание в медицинских кругах. Открытие ацетанилида в 1880-х годах вызвало «ацетилирование», когда химики экспериментировали с добавлением ацетильной группы к различным ароматическим органическим соединениям. Еще в 1853 году химик Шарль Фредерик Герхардт обработал лекарство натриевую соль салицилата ацетилхлоридом, впервые получив ацетилсалициловую кислоту. Более чем через 40 лет, в 1897 году, Феликс Хоффманн создал ту же кислоту (в его случае полученную из спиреи), которая в 1899 году оказалась обладающей обезболивающим эффектом. Эта кислота была названа «Аспирином» работодателем Хоффманна, компанией Bayer AG. Таким образом, открытие аспирина лишь косвенно связано с ивой. В конце 1990-х годов Дэниел Моерман сообщил о множестве применений ивы коренными американцами. Одно современное руководство по полевым определениям утверждает, что коренные американцы по всей Америке полагались на иву как основной компонент их медицинских средств, используя кору для лечения таких заболеваний, как боль в горле и туберкулез, и далее утверждая, что «в нескольких источниках упоминается жевание коры ивы в качестве обезболивающего при головной боли и других болях, что, по-видимому, предвосхищает разработку аспирина в конце 1800-х годов». В начале 20-го века Мод Грив описала использование коры и порошкообразного корня белой ивы (Salix alba) благодаря их тонизирующим, жаропонижающим и вяжущим свойствам и рекомендовала их применение при диспепсии, глистах, хронической диарее и дизентерии. Как и другие травники, она не упоминает о каких-либо предполагаемых обезболивающих свойствах, несмотря на широкую осведомленность об аспирине к тому времени, и считала танин активным компонентом. Лишь после изобретения аспирина возникла идея о том, что кора ивы является эффективным обезболивающим средством. Это часто основано на убеждении, что ива действительно содержит аспирин. Статьи, утверждающие, что древние использовали иву для этой цели, были опубликованы в научных журналах, таких как British Journal of Haematology. В настоящее время существует множество статей, книг и публикаций, повторяющих утверждение о том, что древние использовали иву для облегчения боли, и многочисленные продукты на основе ивы можно приобрести для этой цели. Современные исследования показывают, что лишь незначительный обезболивающий эффект может быть получен от использования экстракта ивы, и даже он может быть обусловлен флавоноидами и полифенолами не меньше, чем салициловой кислотой.

The Quinault people made the bark into a twine which sometimes served as harpoon line. The wood was used by some Native American tribes to start fires by friction, the shoots to weave baskets, and both the branches and stems to build various items including fishing weirs. The seeds of the Haluppu tree were recommended in the Sumerian narrative of Gilgameš, Enkidu and the Nether World as treatment for infertility, but the "Haluppu tree" could have been oak, poplar or willow. The ancient Egyptian Ebers Papyrus mentions willow (of uncertain species) in three remedies. One, as part of an elaborate recipe for a poultice to "make the met supple," which involved 36 other ingredients including "fruit of the dompalm, beans and amaa grains." The meaning of met is uncertain, but it may be something to do with the nervous system. The second is as part of a treatment for the "Great Debility," when "rush from the green willow tree" is combined with ass's semen, fresh bread, herbs of the field, figs, grapes and wine. Finally, it is used as a stiffening agent in a concoction of "fat flesh, figs, dates, incense, garlic and sweet beer" to put the heart into proper working order and make it take up nourishment. The Roman author Aulus Cornelius Celsus only mentions willow once: the leaves, pounded and boiled in vinegar, were to be used as treatment for uterine prolapse, but it is unclear what he considered the therapeutic action to be; it is unlikely to have been pain relief, as he recommended cauterization in the following paragraph. Nicholas Culpeper, in The Complete Herbal, gives many uses for willow, including to staunch wounds, to "stay the heat of lust" in man or woman, and to provoke urine ("if stopped"), but he makes no mention of any supposed analgesic properties. His recommendation to use the burnt ashes of willow bark, mixed with vinegar, to "take away warts, corns, and superfluous flesh," seems to correspond with modern uses of salicylic acid. William Turner's account, written about 1597, focuses on the ability of the leaves and bark to "stay the spitting of blood, and all other fluxes of blood", if boiled in wine and drunk, but adds a treatment for fever, saying: "the green boughs with the leaves may very well be brought into chambers and set about the beds of those that be sick of fevers, for they do mightily cool the heat of the air, which thing is a wonderful refreshing to the sick patients." In 1763, Reverend Edward Stone, of Chipping Norton, Oxfordshire, England, sent a letter to the Royal Society describing his experiments with powdered bark of white willow (Salix alba). He had noticed the willow bark tasted bitter, like 'Peruvian Bark' (cinchona), which was used to treat fevers, and he speculated that the willow would have a similar effect. Over several years he tested it on as many as fifty patients and found it to be highly effective (especially when mixed with cinchona). Whether this was a real effect or not is unknown, but although Stone's remedy was experimented with by others at the time, it was never adopted by medical practitioners. During the American Civil War, Confederate forces also experimented with willow as a cure for malaria, without success. In his novel The Mysterious Island (1875), the French novelist Jules Verne outlined the state of scientific knowledge concerning medicinal uses of willow when one of his characters, Herbert (Harbert) Brown, was suffering from a fever induced by a bullet wound: "The bark of the willow has, indeed, been justly considered as a succedaneum for Peruvian bark, as has also that of the horse chestnut tree, the leaf of the holly, the snake root, etc. ", he wrote. In the story, Herbert is treated with powdered willow bark to no effect, and is saved when a supply of quinine is discovered. It is clear in the novel that the causes of fevers were poorly understood, and there is no suggestion at all of any possible analgesic effect from the use of willow. The first lasting evidence that salicylate, from willow and other plant species, might have real medicinal uses came in 1876, when the Scottish physician Thomas MacLagan experimented with salicin as a treatment for acute rheumatism, with considerable success, as he reported in The Lancet. Meanwhile, German scientists tried salicylic acid in the form of sodium salicylate, a sodium salt, with less success and more severe side effects. The treatment of rheumatic fever with salicin gradually gained some acceptance in medical circles. The discovery of acetanilide, in the 1880s, gave rise to an 'acetylation' craze, where chemists experimented with adding an acetyl group to various aromatic organic compounds. Back in 1853, chemist Charles Frédéric Gerhardt treated the medicine sodium salicylate with acetyl chloride to produce acetylsalicylic acid for the first time. More than 40 years later in 1897, Felix Hoffmann created the same acid (in his case derived from the Spiraea plant), which was found in 1899 to have an analgesic effect. This acid was named "Aspirin" by Hoffmann's employer Bayer AG. The discovery of aspirin is therefore only indirectly connected to willow. In the late 1990s, Daniel Moerman reported many uses of willow by Native Americans. One modern field guide claims that Native Americans across the Americas relied on the willow as a staple of their medical treatments, using the bark to treat ailments such as sore throat and tuberculosis, and further alleging that "Several references mention chewing willow bark as an analgesic for headache and other pain, apparently presaging the development of aspirin in the late 1800s." In the early 20th century, Maud Grieve described using the bark and the powdered root of white willow (Salix alba) for its tonic, antiperiodic and astringent qualities and recommended its use in treating dyspepsia, worms, chronic diarrhoea and dysentery. Like other herbalists, she makes no mention of it having any analgesic effect, despite widespread awareness of aspirin by this time, and she considered tannin to be the active constituent. It was long after the invention of aspirin that the idea emerged that willow bark is an effective painkiller. It may often be based on the belief that willow actually contains aspirin. Articles asserting that the ancients used willow for this purpose have been published in academic journals such as the British Journal of Haematology. There are now many papers, books and articles repeating the claim that the ancients used willow for pain relief, and numerous willow based products can be purchased for this purpose. Modern research suggests that only the mildest analgesic effect could be derived from the use of willow extract, and even that may be due to flavonoids and polyphenols as much as salicylic acid.

Производство

Некоторые из самых ранних изделий, созданных человеком, могли быть изготовлены из ивы. Рыболовная сеть из ивы датируется 8300 годом до нашей эры. Простейшие изделия, такие как корзины, рыболовные ловушки, плетни и стены домов, выполненные в технике ваточного плетения, изготавливались из прутьев ивы (осьеров или вити) – гибких побегов, часто выращиваемых путем обрезки ветвей. Традиционная валлийская лодка-корабель (coracle) использует ивовый каркас. Тонкие или расщепленные прутья ивы можно плести в лозу, имеющую долгую историю. Относительно гибкая ива менее подвержена раскалыванию при плетении, чем многие другие породы дерева, и ее можно изгибать в острых углах при изготовлении корзин. Из ивовой древесины делают ящики, метлы, биты для крикета, доски для колыбелей, спинки стульев и другую мебель, куклы, ивовые флейты, шесты, шалаши для пота, игрушки, токарные изделия, рукоятки для инструментов, шпон, волшебные палочки и свистки. Кроме того, из древесины можно получать дубильные вещества, волокно, бумагу, веревки и шпагат. Ива используется при изготовлении контрабасов для верхней деки, обечаек и внутренних планок, а также для изготовления накладок и блоков при ремонте контрабасов.

Садоводство

Водный экстракт коры ивы используется в качестве фунгицида в Европейском Союзе. Экстракт коры ивы одобрен в Европейском Союзе и Соединенном Королевстве как продукт, относящийся к категории "основное вещество", для борьбы с паршой, курчавостью листьев персика и мучнистой росой на винограде, яблонях и персиках.

Сорняки

Корни ивы широко распространяются и очень агрессивно ищут влагу; по этой причине они могут создавать проблемы при посадке в жилых районах, где корни печально известны тем, что засоряют дренажные системы французского типа, системы дренажа, водосточные трубы, септики, ливневые канализации и канализационные системы, особенно старые трубы из плитки, бетона или керамики. Новые канализационные трубы из ПВХ гораздо меньше протекают в соединениях и, следовательно, менее подвержены воздействию корней ивы; то же самое справедливо и для водопроводных труб.

Другие

Война: Как ни странно, на протяжении всей Второй мировой войны ива была стратегическим материалом для Великобритании. Все, что сбрасывалось с парашютом, сбрасывалось в корзинах – легких и прочных: их можно было изготавливать любой формы, и они отскакивали при ударе. Британское производство ивы составляло около 2000 тонн в год, осуществляемое примерно 630 производителями, на которых работало 7000 плетельщиков корзин. Лоуренс Огилви (патолог растений, изучавший и написавший свою магистерскую диссертацию в Кембриджском университете в 1920-х годах о болезнях ивы) работал на исследовательской станции Лонг-Эштон, недалеко от Бристоля, и был тесно связан с этими ивами и их болезнями. Искусство: Ива используется для изготовления угля (для рисования), а также для создания живых скульптур, сплетенных из живых ивовых прутьев в такие формы, как купола и туннели. Из ивовых прутьев ткут корзины и трехмерные скульптуры животных и других фигур. Ивовые прутья также используются для создания элементов ландшафтного дизайна, таких как декоративные панели и обелиски. Энергия: проводились эксперименты и разрабатывались математические модели использования ивы для биомассы или биотоплива в энергетических лесных системах благодаря ее быстрому росту. Программы в других странах разрабатываются в рамках таких инициатив, как Willow Biomass Project в США и Energy Coppice Project в Великобритании. Иву также можно выращивать для производства древесного угля. Окружающая среда: проводились исследования возможности использования ивы для будущей биофильтрации сточных вод (то есть фиторемедиации и рекультивации земель), хотя это пока не является коммерчески целесообразным. Ива используется для стабилизации берегов рек (биоинженерия), стабилизации склонов, предотвращения эрозии почвы, создания защитных полос и ветрозащиты, а также для обеспечения среды обитания диких животных. Ивы часто высаживают по берегам рек, чтобы их переплетенные корни защищали берег от воздействия воды. Корни часто крупнее стебля, из которого они растут. Пища: В прошлом бедные люди часто ели ивовые котики, приготовленные в виде пюре. Внутреннюю кору можно есть сырой или вареной, как и молодые листья и подземные побеги.

Warfare: Surprisingly, throughout World War II, willows were a British strategic material. Everything dropped by parachutes was dropped in baskets – light and strong: they could be made in any shape, and bounced on impact. British production of willows was about 2000 tonnes per year by some 630 manufacturers employing 7000 basket makers. Lawrence Ogilvie (a plant pathologist who had studied and written his 1920s Cambridge University master's degree thesis about willow diseases) worked at Long Ashton Research Station, near Bristol and was much involved with these willows and their diseases. Art: Willow is used to make charcoal (for drawing) as well as living sculptures, woven from live willow rods into shapes such as domes and tunnels. Willow stems are used to weave baskets and three dimensional sculptures of animals and other figures. Willow stems are also used to create garden features, such as decorative panels and obelisks. Energy: There have been experiments or mathematical models in using willows for biomass or biofuel, in energy forestry systems, due to its fast growth. Programs in other countries are being developed through initiatives such as the Willow Biomass Project in the US, and the Energy Coppice Project in the UK. Willow may also be grown to produce charcoal. Environment: There has been research into possibly using willows for future biofiltration of wastewater (i. e. phytoremediation and land reclamation), although this is not commercially viable. They are used for streambank stabilisation (bioengineering), slope stabilisation, soil erosion control, shelterbelt and windbreak, and wildlife habitat. Willows are often planted on the borders of streams so their interlacing roots may protect the bank against the action of the water. The roots are often larger than the stem which grows from them. Food: Poor people at one time often ate willow catkins that had been cooked to form a mash. The inner bark can be eaten raw or cooked, as can the young leaves and underground shoots.

Культура

Ива – один из четырех видов, связанных с иудейским праздником Суккот, или Праздником кущей, упомянутым в Левите 23:40. Ветвями ивы также совершается богослужение в синагоге в день Хошана-Рабба, седьмой день Суккота, или Праздника кущей. В буддизме ветвь ивы является одним из главных атрибутов Гуань Инь, бодхисаттвы сострадания. В православных церквях часто используют ветви ивы вместо пальм в церемониях в Вербное воскресенье. В Китае некоторые люди носят с собой ветки ивы в день праздника поминовения усопших, или Цинмин. Ветки ивы также вывешивают на ворота и/или входные двери, полагая, что они помогают отгонять злых духов, бродящих в день Цинмин. Согласно легенде, в день Цинмин правитель подземного мира разрешает духам умерших возвращаться на землю. Поскольку их присутствие не всегда желательно, ветви ивы удерживают их от проникновения. На традиционных изображениях богини милосердия Гуаньинь она часто изображена сидящей на скале с ветвью ивы в вазе с водой рядом с собой. Богиня использует эту таинственную воду и ветвь, чтобы прогнать демонов. Даосские колдуны также используют небольшую резьбу из ивового дерева для общения с духами умерших. Изображение отправляется в загробный мир, где считается, что обесплоченный дух входит в него и передает желаемую информацию оставшимся в живых родственникам по возвращении. Ива – известная тема в культуре многих восточноазиатских стран, особенно в китайской и японской живописи тушью. Гисэн (корейская куртизанка) по имени Хонранг, жившая в середине династии Чосон, написала стихотворение "У ивы в дождливый вечер", которое она подарила своему уходящему возлюбленному (Чхве Гён Чхану). Хонранг написала:

Я буду ивой у твоей постели. В японской традиции ива ассоциируется с призраками. Распространено мнение, что призрак появляется там, где растет ива. Ивы также часто встречаются в народном фольклоре и мифах. В английском фольклоре верба считается зловещим деревом, способным выкорчевывать себя и преследовать путников. Виминальский холм, один из семи холмов Рима, получил свое название от латинского слова, обозначающего прут, виминия (множественное число). Ханс Кристиан Андерсен написал рассказ "Под ивой" (1853), в котором дети задают вопросы дереву, которое они называют "ивовым отцом", в паре с другим существом, называемым "старой матерью". "Зеленая ива" – японская история о призраках, в которой молодой самурай влюбляется в женщину по имени Зеленая ива, имеющую тесную духовную связь с ивой. "Ивовая жена" – еще одна похожая история. "Мудрость ивы" – это история народа Осаге, в которой молодой человек ищет ответы у ивы, обращаясь к дереву в разговоре как к "дедушке".

Общие и цитируемые ссылки

Килер, Гарриет Л. (1990). Наши местные деревья и как их определить. Нью-Йорк: Сыновья Чарльза Скрибнера. С. 393–395. Newsholme, C. (1992). Ивы: род Salix. Уоррен Рен, S. C. (1992). Полная книга об ивах.