Монтегю Друитт: Юрист, Крикетист и Подозреваемый в Деле Джека Потрошителя

Введение

Английский барристер, школьный учитель, крикетчик и подозреваемый в личности Джека Потрошителя.

Друит происходил из зажиточной английской семьи и учился в Винчестерском колледже и Оксфордском университете. После окончания университета он работал помощником учителя в школе-интернате и одновременно занимался юридической практикой, получив статус барристера в 1885 году. Помимо работы, его главным увлечением был крикет, в который он играл со многими известными игроками того времени, включая лорда Харриса и Фрэнсиса Лейси. В ноябре 1888 года Друит потерял работу в школе по причинам, которые до сих пор не установлены. Месяц спустя его тело было обнаружено в реке Темзе. Его смерть, признанная самоубийством, приблизительно совпала с прекращением убийств, приписываемых Джеку Потрошителю. Конфиденциальные предположения 1890-х годов о его возможной причастности к преступлениям стали общеизвестны в 1960-х годах и привели к публикации книг, выдвигающих его в качестве убийцы. Однако доказательства против него были исключительно косвенными, и многие авторы, начиная с 1970-х годов, отвергают его как вероятного подозреваемого.

Ранние годы

Монтегю Друит родился в Уимборн-Минстере, Дорсет, Англия. Он был вторым сыном и третьим ребенком известного местного хирурга Уильяма Друитта и его жены Энн (урождённой Харви). Уильям Друитт был мировым судьей, управляющим местной гимназией и постоянным прихожанином местной англиканской церкви, Минстера. Через шесть недель после рождения Монтегю Друитт был крещен в Минстере своим дядей по материнской линии, священником Уильямом Мейо. Друитты жили в Вестфилд-хаусе, самом большом доме в городе, расположенном на собственной территории с конюшнями и домиками для слуг. У Друитта было шесть братьев и сестер.

Друитт учился в Винчестерском колледже, где в возрасте 13 лет выиграл стипендию и преуспел в спорте, особенно в крикете и игре в "файвс". Он активно участвовал в школьном дискуссионном обществе, что, возможно, пробудило в нем желание стать барристером. В дебатах он выступал в поддержку Французской республики, обязательной военной службы и отставки Бенджамина Дизраэли, а также против Османской империи, влияния Отто фон Бисмарка и действий правительства в деле Тичборна. Он осудил казнь короля Карла I как «гнусное убийство, которое навсегда останется пятном на добром имени Англии». В легких дебатах он возражал против утверждения, что порабощение модой – это социальное зло. Благодаря отличным академическим успехам он получил стипендию Винчестера в Нью-Колледж, Оксфорд. В Нью-Колледже Друитт пользовался популярностью среди сверстников и был избран стюардом младшей общей комнаты. Он играл в крикет и регби за команду колледжа и в 1877 году выиграл соревнования по игре в "файвс" как в одиночном, так и в парном разряде. В крикетном матче между старшими курсами в 1880 году он выбил Уильяма Паттерсона, который впоследствии стал капитаном команды графства Кент по крикету. В 1878 году Друитт получил вторую ступень по классической подготовке, а в 1880 году – степень бакалавра искусств третьей ступени по литературе гуманитария (классика). Его младший брат, Артур, поступил в Нью-Колледж в 1882 году, как и Друитт, последовав по стопам своего старшего брата Уильяма и начав карьеру в юриспруденции.

Карьера

17 мая 1882 года, спустя два года после окончания университета, Друйт был принят во Внутренний храм, одно из квалификационных учреждений для английских барристеров. Его отец обещал ему наследство в размере 500 фунтов стерлингов (эквивалент сегодняшних фунтов стерлингов), и Друйт оплатил членские взносы ссудой от отца, обеспеченной наследством. Он был призван к барристерской практике 29 апреля 1885 года и начал заниматься адвокатской деятельностью и составлением исков. Отец Друйта внезапно скончался от сердечного приступа в сентябре 1885 года, оставив наследство стоимостью 16 579 фунтов стерлингов (эквивалент £ сегодня). В кодицилле старший Друйт поручил своим душеприказчикам вычесть сумму, выданную сыну, из обещанного наследства в 500 фунтов стерлингов. Монтегю получил очень небольшую сумму, если вообще что-либо, по завещанию отца, хотя и унаследовал часть личных вещей отца. Большая часть имущества доктора Друйта досталась его жене Энн, трем незамужним дочерям (Джорджиане, Эдит и Этель) и старшему сыну Уильяму. Друйт арендовал адвокатские палаты по адресу 9 King’s Bench Walk во Внутреннем храме. В конце викторианской эпохи лишь состоятельные люди могли позволить себе судебные разбирательства, и лишь один из восьми квалифицированных барристеров мог зарабатывать на жизнь юридической практикой. В то время как некоторые биографы Друйта утверждают, что его практика не процветала, другие полагают, что она приносила ему относительно значительный доход, основываясь на дорогостоящей аренде палат и стоимости его имущества на момент смерти. Он значится в Списке адвокатов за 1886 год как практикующий в Западном округе и на Винчестерских сессиях, а за 1887 год – в Западном округе и на ассизах в Гэмпшире, Портсмуте и Саутгемптоне. Чтобы пополнить свой доход и помочь оплатить юридическое образование, Друйт с 1880 года работал помощником учителя в школе-интернате Джорджа Валентайна, расположенной по адресу 9 Eliot Place, Блэкхит, Лондон. Школа имела долгую и выдающуюся историю; Бенджамин Дизраэли был ее учеником в 1810-х годах, а ученики школы были товарищами по играм младшего сына королевы Виктории, принца Артура, герцога Коннотского, который в 1860-х годах жил неподалеку в Гринвичском парке. Должность Друйта включала проживание в Eliot Place, а длительные школьные каникулы давали ему время для изучения права и занятий крикетом.

On 17 May 1882, two years after graduation, Druitt was admitted to the Inner Temple, one of the qualifying bodies for English barristers. His father had promised him a legacy of £500 (equivalent to £ today), and Druitt paid his membership fees with a loan from his father secured against the inheritance. He was called to the bar on 29 April 1885, and set up a practice as a barrister and special pleader. Druitt's father died suddenly from a heart attack in September 1885, leaving an estate valued at £16,579 (equivalent to £ today). In a codicil, Druitt senior instructed his executors to deduct the money he had advanced to his son from the legacy of £500. Montague received very little money, if any, from his father's will, although he did receive some of his father's personal possessions. Most of Dr Druitt's estate went to his wife Ann, three unmarried daughters (Georgiana, Edith and Ethel), and eldest son William. Druitt rented barristers' chambers at 9 King's Bench Walk in the Inner Temple. In the late Victorian era, only the wealthy could afford legal action and only one in eight qualified barristers was able to make a living from the law. While some of Druitt's biographers claim his practice did not flourish, others suppose that it provided him with a relatively substantial income on the basis of his costly lease of chambers and the value of his estate at death. He is listed in the Law List of 1886 as active in the Western Circuit and Winchester Sessions, and for 1887 in the Western Circuit and Hampshire, Portsmouth, and Southampton Assizes. To supplement his income and help pay for his legal training, Druitt worked as an assistant schoolmaster at George Valentine's boarding school, 9 Eliot Place, Blackheath, London, from 1880. The school had a long and distinguished history; Benjamin Disraeli had been a pupil there in the 1810s, and boys from the school had been playmates of a younger son of Queen Victoria, Prince Arthur, Duke of Connaught, who as a boy in the 1860s had lived nearby at Greenwich Park. Druitt's post came with accommodation in Eliot Place, and the long school holidays gave him time to study the law and to pursue his interest in cricket.

Крикет

В Дорсете Друит играл за Кингстон Парк Крикет Клуб и Дорсет Каунти Крикет Клуб. Он был особенно известен своим мастерством в боулинге. В 1882 и 1883 годах он совершил турне по Западной Англии с джентльменской командой под названием Incogniti. Одним из местных игроков Друита был Фрэнсис Лейси, первый человек, удостоенный рыцарского звания за заслуги в крикете. Друит играл за другую команду, Butterflies, 14 июня 1883 года, когда они сыграли вничью с его альма-матер, Винчестерским колледжем. В команду входили крикетеры первого класса А. Дж. Уэбб, Дж. Г. Крауди, Джон Фредерик и Чарльз Сеймур. Работая в Блэкхите, Друит присоединился к местному крикетному клубу Блэкхит Морден и стал его казначеем. Это был хорошо связанный клуб: президентом был политик сэр Чарльз Миллс, а одним из его игроков – Стэнли Кристоферсон, который позже стал президентом Крикетного клуба Мэрилебона. После слияния клуба с другими местными спортивными ассоциациями в компанию Blackheath Cricket, Football and Lawn Tennis Company, Друит принял на себя дополнительные должности секретаря и директора компании. Первая игра нового клуба состоялась против команды Джорджа Гиббонса Хирна, "Единнадцати", в которую входили многие члены знаменитой семьи Хирнов. Команда Хирна выиграла с преимуществом в 21 ран. 5 июня 1886 года в матче между Блэкхитом и гастрольной командой джентльменов под названием Band of Brothers, возглавляемой лордом Харрисом, Друит выбил Харриса за 14 ранов и взял еще три калитки. Блэкхит выиграл с преимуществом в 178 ранов. Две недели спустя он выбил английского бэтсмена Джона Шутера, игравшего за крикетный клуб Бексли, за ноль ранов, и Блэкхит выиграл игру с преимуществом в 114 ранов. В следующем году Шутер вернулся в Блэкхит с командой округа Суррей, в которую входили Уолтер Рид, Уильям Локвуд и Бобби Абель, которых Друит выбил за 56 ранов. Суррей выиграл с преимуществом в 147 ранов. 26 мая 1884 года Друит был избран членом Крикетного клуба Мэрилебона (MCC) по рекомендации своего товарища по команде Butterflies Чарльза Сеймура, который предложил его, и известного филдера Вернона Ройла, который поддержал его кандидатуру. Один из матчей, в котором он играл за MCC, был с английским боулером Уильямом Аттевеллом против школы Харроу 10 июня 1886 года. MCC выиграл с преимуществом в 57 ранов. Друит также играл против MCC за Блэкхит: 23 июля 1887 года он выбил Дика Поугера за 28 ранов, но сам набрал всего 5 ранов, прежде чем был выбит Арнольдом Фотэргиллом, а мяч поймал Поугер. MCC выиграл с преимуществом в 52 рана. В июне 1888 года лорд Харрис дважды сыграл за Блэкхит вместе с Друитом и Стэнли Кристоферсоном; Блэкхит выиграл оба матча легко, но Друит был не в форме и не внес значительного вклада ни в забитые раны, ни в взятые калитки в обоих матчах. В августе 1888 года Друит играл за Gentlemen of Bournemouth против команды Parsees во время их тура по Англии и взял пять калиток в первом иннинге гостей. Тем не менее, Parsees победили. 8 сентября 1888 года клуб Блэкхит сыграл против братьев Кристоферсон. Друит был выбит Стэнли Кристоферсоном, который играл со своими братьями, а не за Блэкхит, и в ответ Друит выбил Кристоферсона. Блэкхит выиграл с преимуществом в 22 рана. Помимо крикета, Друит также играл в хоккей на траве.

In Dorset, Druitt played for the Kingston Park Cricket Club and the Dorset County Cricket Club. He was particularly noted for his skill as a bowler. In 1882 and 1883 he toured the West Country with a gentleman's touring team called the Incogniti. One of Druitt's fellow local players was Francis Lacey, the first man knighted for services to cricket. Druitt played for another wandering team, the Butterflies, on 14 June 1883, when they drew against his alma mater Winchester College. The team included first class cricketers A. J. Webbe, J. G. Crowdy, John Frederick, and Charles Seymour. While working at Blackheath, Druitt joined the local cricket club, Blackheath Morden, and became the club's treasurer. It was a well connected club: the president was politician Sir Charles Mills and one of its players was Stanley Christopherson, who later became president of the Marylebone Cricket Club. After the merger of the club with other local sports associations to form the Blackheath Cricket, Football and Lawn Tennis Company, Druitt took on the additional roles of company secretary and director. The inaugural game of the new club was played against George Gibbons Hearne's Eleven, which included many members of the famous cricketing Hearne family. Hearne's team won by 21 runs. On 5 June 1886, in a match between Blackheath and a gentleman's touring team called the Band of Brothers, led by Lord Harris, Druitt bowled Harris for 14 and took three other wickets. Blackheath won by 178 runs. Two weeks later, he dismissed England batsman John Shuter, who was playing for Bexley Cricket Club, for a duck, and Blackheath won the game by 114 runs. The following year, Shuter returned to Blackheath with a Surrey County side that included Walter Read, William Lockwood, and Bobby Abel, whom Druitt bowled out for 56. Surrey won by 147 runs. On 26 May 1884, Druitt was elected to the Marylebone Cricket Club (MCC) on the recommendation of his fellow Butterflies player Charles Seymour, who proposed him, and noted fielder Vernon Royle, who seconded his nomination. One of the minor matches he played for MCC was with England bowler William Attewell against Harrow School on 10 June 1886. The MCC won by 57 runs. Druitt also played against MCC for Blackheath: on 23 July 1887, he bowled out Dick Pougher for 28 runs, but he only made 5 runs before bowled out by Arnold Fothergill with a ball caught by Pougher. The MCC won by 52 runs. In June 1888, Lord Harris played twice for Blackheath with Druitt and Stanley Christopherson; Blackheath won both matches easily, but Druitt was out of form and contributed neither runs nor wickets in either match. In August 1888, Druitt played for the Gentlemen of Bournemouth against the Parsees cricket team during their tour of England, and took five wickets in the visitors' first innings. Nevertheless, the Parsees won. On 8 September 1888, the Blackheath Club played against the Christopherson brothers. Druitt was bowled out by Stanley Christopherson, who was playing with his brothers instead of for Blackheath, and in reply Druitt bowled out Christopherson. Blackheath won by 22 runs. In addition to cricket, Druitt also played field hockey.

Смерть

В пятницу, 30 ноября 1888 года, Друит был уволен со своей должности в школе для мальчиков в Блэкхите. Причина его увольнения неясна. Одна газета, ссылаясь на показания его брата Уильяма на допросе, сообщила, что он был уволен из-за того, что "попал в серьезные неприятности", но не предоставила никаких дополнительных подробностей. В начале декабря 1888 года он исчез, а 21 декабря в протоколе собраний Крикетного клуба Блэкхита зафиксировано, что он был отстранен от должности казначея и секретаря, поскольку считалось, что он "уехал за границу". 31 декабря 1888 года тело Друита было найдено плавающим в реке Темзе, недалеко от торпедной мастерской Торникрофта в Чизвике, водолазом по имени Генри Уинслейд. Камни в карманах Друита удерживали его тело под водой около месяца. При нем был билет на обратный поезд до Хаммерсмита, датированный 1 декабря, серебряные часы, чек на 50 фунтов стерлингов и 16 фунтов стерлингов золотом (эквивалент сегодняшним фунтам стерлингов). Неизвестно, зачем ему понадобилась такая большая сумма денег, но это мог быть последний платеж из школы. Некоторые современные авторы предполагают, что Друита уволили из-за его гомосексуальности или педерастии, и это могло подтолкнуть его к самоубийству. Одна из версий заключается в том, что деньги, найденные при нем, предназначались для оплаты шантажисту. Однако другие считают, что нет никаких доказательств гомосексуальности, и его самоубийство было вызвано наследственным психическим заболеванием. Его мать страдала от депрессии и была помещена в психиатрическую лечебницу с июля 1888 года. Она умерла в психиатрической больнице в Чизвике в 1890 году. Его бабушка по материнской линии покончила с собой, находясь в состоянии безумия, его тетя пыталась покончить с собой, а его старшая сестра покончила с собой в старости. В комнате Друита в Блэкхите была найдена записка, написанная им и адресованная его брату Уильяму, который был адвокатом в Борнмуте. В ней было написано: "С пятницы я чувствовал, что стану как мать, и лучше всего для меня – умереть". Как было принято в округе, допрос проводился в пабе Lamb Tap в Чизвике коронером доктором Томасом Брэма Диплоком 2 января 1889 года. Присяжные признали, что Друит покончил с собой, утопившись в состоянии душевного расстройства. На следующий день его похоронили на кладбище в Уимборне. При оценке имущества его состояние оценивалось в 2600 фунтов стерлингов (эквивалент сегодняшним фунтам стерлингов). Неизвестно, почему Друит покончил с собой именно в Чизвике. Одна из версий предполагает, что там жил один из его университетских друзей, Томас Сеймур Тьюк из семьи Тьюков. Тьюк был психиатром, с которым Друит играл в крикет, а мать Друита была помещена в психиатрическую больницу Тьюка в 1890 году. Другая версия состоит в том, что Друит знал Гарри Уилсона, чей дом "The Osiers" находился между станцией Хаммерсмит и причалом Торникрофта, где было найдено тело Друита.

On Friday 30 November 1888, Druitt was dismissed from his post at the Blackheath boys' school. The reason for his dismissal is unclear. One newspaper, quoting his brother William's inquest testimony, reported that he was dismissed because he "had got into serious trouble" but did not specify any further. In early December 1888 he disappeared, and on 21 December the Blackheath Cricket Club's minute book records that he was removed as treasurer and secretary in the belief that he had "gone abroad". On 31 December 1888, Druitt's body was found floating in the River Thames, off Thornycroft's torpedo works, Chiswick, by a waterman named Henry Winslade. Stones in Druitt's pockets had kept his body submerged for about a month. He was in possession of a return train ticket to Hammersmith dated 1 December, a silver watch, a cheque for £50 and £16 in gold (equivalent to £ and £ today). It is not known why he should have carried such a large amount of money, but it could have been a final payment from the school. Some modern authors suggest that Druitt was dismissed because he was a homosexual or pederast and that may have driven him to suicide. One speculation is that the money found on his body was going to be used for payment to a blackmailer. Others, however, think that there is no evidence of homosexuality and that his suicide was instead precipitated by a hereditary psychiatric illness. His mother suffered from depression and was institutionalised from July 1888. She died in an asylum in Chiswick in 1890. His maternal grandmother committed suicide while insane, his aunt attempted suicide, and his eldest sister committed suicide in old age. A note written by Druitt and addressed to his brother William, who was a solicitor in Bournemouth, was found in Druitt's room in Blackheath. It read, "Since Friday I felt that I was going to be like mother, and the best thing for me was to die." As was usual in the district, the inquest was held at the Lamb Tap public house, Chiswick, by the coroner Dr Thomas Bramah Diplock, on 2 January 1889. The coroner's jury concluded that Druitt had committed suicide by drowning while in an unsound state of mind. He was buried in Wimborne cemetery the next day. At probate, his estate was valued at £2,600 (equivalent to £ today). It is not known why Druitt committed suicide in Chiswick. One suggested link is that one of his university friends, Thomas Seymour Tuke of the Tuke family, lived there. Tuke was a psychiatric doctor with whom Druitt played cricket, and Druitt's mother was committed to Tuke's asylum in 1890. Another suggestion is that Druitt knew Harry Wilson, whose house, "The Osiers", lay between Hammersmith station and Thornycroft's wharf, where Druitt's body was found.

Джек Потрошитель подозревается

31 августа 1888 года Мэри Энн Николс была найдена убитой в бедном районе Уайтчепел в Ист-Энде Лондона, с перерезанным горлом. В сентябре были убиты еще три женщины: Энни Чепмен – 8-го числа, Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоус – 30-го. Все они были найдены мертвыми с перерезанными горлами. 9 ноября 1888 года было обнаружено тело Мэри Джейн Келли. Ее горло было перерезано до позвоночника. В четырех случаях тела были изувечены после смерти. Сходство преступлений позволило предположить, что они были совершены одним и тем же нападавшим, получившим прозвище "Джек Потрошитель". Несмотря на масштабное полицейское расследование пяти убийств, личность Потрошителя так и не была установлена, и преступления остаются нераскрытыми. Вскоре после убийства Келли начали распространяться слухи о том, что Потрошитель утонул в Темзе. Викторианский журналист Джордж Р. Симс в своих мемуарах "Тайны современного Лондона" (1906) отметил: "Тело [Потрошителя] было найдено в Темзе примерно через месяц после того, как оно попало в реку". Схожие комментарии сделал сэр Джон Мойлан, помощник министра внутренних дел: "[Потрошитель] избежал правосудия, покончив с собой в конце 1888 года", а сэр Базил Томсон, назначенный помощником комиссара CID в 1913 году: "[Потрошитель был] безумным русским врачом, избежавшим ареста путем самоубийства в Темзе в конце 1888 года". Ни Мойлан, ни Томсон не участвовали в расследовании дела Потрошителя. Помощник начальника констебля сэр Мелвилл Макнагтен в частном рукописном меморандуме от 23 февраля 1894 года назвал Друитта подозреваемым. Макнагтен подчеркнул совпадение между исчезновением и смертью Друитта вскоре после последнего из пяти убийств, произошедшего 9 ноября 1888 года, и заявил о наличии некой "частной информации", не оставляющей "сомнений" в том, что семья Друитта считала его убийцей. Меморандум Макнагтена в конечном итоге был обнаружен в его личных бумагах его дочерью, леди Аберконвей, которая показала его британскому телеведущему Дэну Фарсону. Слегка отличающаяся, сокращенная копия меморандума, найденная в архиве столичной полиции, была опубликована в 1966 году. Фарсон впервые обнародовал инициалы Друитта "MJD" в телевизионной программе в ноябре 1959 года. В 1961 году Фарсон расследовал заявление австралийца о том, что двоюродный брат Монтегю, Лайонел Друитт, опубликовал в Австралии памфлет под названием "Убийца Ист-Энда – я знал его", однако это заявление так и не было подтверждено. Журналист Том Каллен раскрыл полное имя Друитта в своей книге 1965 года "Осень террора", за которой последовала книга Фарсона 1972 года "Джек Потрошитель". До обнаружения меморандума Макнагтена книги о деле Потрошителя, такие как работы Леонарда Мэттерса и Дональда Маккормика, отвергали истории об утоплении Потрошителя в Темзе, поскольку не могли найти самоубийцу, соответствующего описанию преступника. Однако Каллен и Фарсон предположили, что Друитт был Потрошителем, основываясь на меморандуме Макнагтена, почти полном совпадении сроков смерти Друитта и прекращения убийств, близости Уайтчепела к комнатам Друитта во Внутреннем храме, признанном судом безумием ("нездоровый ум") и возможностью того, что Друитт усвоил элементарные анатомические знания, якобы проявленные Потрошителем, наблюдая за работой своего отца. После публикации книг Каллена и Фарсона другие авторы, пишущие о Потрошителе, утверждали, что их теории основаны исключительно на несостоятельных косвенных доказательствах, и пытались предоставить Друитту алиби на время убийств. 1 сентября, на следующий день после убийства Николс, Друитт играл в крикет в Дорсете. В день убийства Чепмен он играл в крикет в Блэкхите, а на следующий день после убийств Страйд и Эддоус он был в Уэст-Кантри, защищая клиента в суде. Писатели Каллен и Эндрю Спаллек утверждают, что у Друитта было время и возможность добираться на поезде между Лондоном и его крикетными и юридическими обязательствами, или использовать свои городские палаты в качестве базы для совершения убийств, однако другие считают это "маловероятным". Многие эксперты полагают, что убийца был местным жителем Уайтчепела, в то время как Друитт жил в нескольких милях от него, на другом берегу Темзы. Его комнаты находились в пешей доступности от Уайтчепела, и его регулярные поездки на поезде, скорее всего, привели бы его на станцию Каннон-стрит, в нескольких минутах ходьбы от Ист-Энда. Однако маловероятно, что он мог бы добраться до места в испачканной кровью одежде незамеченным, и улики, обнаруженные во время расследования убийства Эддоус (кусок ее одежды, запачканной кровью), указывают на то, что убийца перемещался на северо-восток от места убийства, в то время как комнаты Друитта и железнодорожная станция находились к юго-западу. Макнагтен ошибочно описал Друитта как 41-летнего врача и ссылался на утверждения о его "сексуальном безумии", не указывая источник или детали этих утверждений. Макнагтен поступил на службу в 1889 году, после убийства Келли и смерти Друитта, и не принимал непосредственного участия в расследовании. В своем меморандуме Макнагтен назвал еще двух подозреваемых ("Космински" и Майкл Острог) и написал его, чтобы опровергнуть обвинения, выдвинутые против четвертого подозреваемого, Томаса Хэйна Катбуша. Трое подозреваемых Макнагтена – Друитт, Космински и Острог – также соответствуют описаниям трех безымянных подозреваемых в книге майора Артура Гриффитса "Тайны полиции и преступности" (1898); Гриффитс в то время был инспектором тюрем. Инспектор Фредерик Абберлайн, который был ведущим следователем по делу, склонялся к тому, чтобы не рассматривать Друитта в качестве подозреваемого, поскольку единственным доказательством против него было совпадение сроков его самоубийства с пятым убийством. Другие должностные лица, участвовавшие в деле Потрошителя, комиссар столичной полиции Джеймс Монро и патологоанатом Томас Бонд, полагали, что убийство Элис Маккензи 17 июля 1889 года, через семь месяцев после смерти Друитта, было совершено тем же преступником, что и предыдущие убийства. Включение Маккензи в число жертв Потрошителя оспаривалось Абберлайном и Макнагтеном, среди прочих, но если она была одной из его жертв, то Друитт явно не мог быть Потрошителем. Еще одно убийство, которое иногда включают в число дел Потрошителя, – это убийство Марты Табрам, жестоко заколотой 7 августа 1888 года. Ее смерть совпала с серединой Недели крикета в Борнмуте (4–11 августа), в которой активно участвовал Друитт, и пришлась на школьные каникулы, которые Друитт проводил в Дорсете. По словам одного из его биографов, "ему едва хватило бы времени на 400-мильный заезд туда и обратно, чтобы совершить убийство".

On 31 August 1888, Mary Ann Nichols was found murdered in the impoverished Whitechapel district in the East End of London, with her throat slashed. During September, three more women (Annie Chapman on the 8th, and Elizabeth Stride and Catherine Eddowes on the 30th) were found dead with their throats cut. On 9 November 1888, the body of Mary Jane Kelly was discovered. Her throat had been severed down to the spine. In four of the cases the bodies were mutilated after death. The similarities between the crimes led to the supposition that they were committed by the same assailant, who was given the nickname "Jack the Ripper". Despite an extensive police investigation into the five murders, the Ripper was never identified and the crimes remain unsolved. Shortly after Kelly's murder, stories that the Ripper had drowned in the Thames began to circulate. The Victorian journalist George R. Sims noted in his memoirs, The Mysteries of Modern London (1906): "[the Ripper's] body was found in the Thames after it had been in the river for about a month". Similar comments were made by Sir John Moylan, Assistant Under Secretary of the Home Office: "[the Ripper] escaped justice by committing suicide at the end of 1888" and Sir Basil Thomson, made Assistant Commissioner of the CID in 1913: "[the Ripper was] an insane Russian doctor [who] escaped arrest by committing suicide in the Thames at the end of 1888". Neither Moylan nor Thomson was involved in the Ripper investigation. Assistant Chief Constable Sir Melville Macnaghten named Druitt as a suspect in the case in a private handwritten memorandum of 23 February 1894. Macnaghten highlighted the coincidence between Druitt's disappearance and death shortly after the last of the five murders on 9 November 1888, and claimed to have unspecified "private information" that left "little doubt" Druitt's own family believed him to have been the murderer. Macnaghten's memo was eventually discovered in his personal papers by his daughter, Lady Aberconway, who showed them to British broadcaster Dan Farson. A slightly different abridged copy of the memo found in the Metropolitan Police archive was released to the public in 1966. Farson first revealed Druitt's initials "MJD" in a television programme in November 1959. In 1961, Farson investigated a claim by an Australian that Montague's cousin, Lionel Druitt, had published a pamphlet in Australia entitled "The East End Murderer – I knew him", but the claim has never been substantiated. Journalist Tom Cullen revealed Druitt's full name in his 1965 book Autumn of Terror, which was followed by Farson's 1972 book Jack the Ripper. Before the discovery of Macnaghten's memo, books on the Ripper case, such as those written by Leonard Matters and Donald McCormick, poured scorn on stories that the Ripper had drowned in the Thames because they could not find a suicide that matched the description of the culprit. Cullen and Farson, however, supposed that Druitt was the Ripper on the basis of the Macnaghten memorandum, the near coincidence between Druitt's death and the end of the murders, the closeness of Whitechapel to Druitt's rooms in the Inner Temple, the insanity that was acknowledged by the inquest verdict of "unsound mind", and the possibility that Druitt had absorbed the rudimentary anatomical skill supposedly shown by the Ripper through observing his father at work. Since the publication of Cullen's and Farson's books, other Ripper authors have argued that their theories are based solely on flawed circumstantial evidence, and have attempted to provide Druitt with alibis for the times of the murders. On 1 September, the day after the murder of Nichols, Druitt was in Dorset playing cricket. On the day of Chapman's murder, he played cricket in Blackheath, and the day after the murders of Stride and Eddowes, he was in the West Country defending a client in a court case. While writers Cullen and Andrew Spallek argue that Druitt had the time and opportunity to travel by train between London and his cricket and legal engagements, or use his city chambers as a base from which to commit the murders, others dismiss that as "improbable". Many experts believe that the killer was local to Whitechapel, whereas Druitt lived miles away on the other side of the River Thames. His chambers were within walking distance of Whitechapel, and his regular rail journey would almost certainly have brought him to Cannon Street station, a few minutes' walk from the East End. It seems unlikely, however, that he could have travelled the distance in blood stained clothes unnoticed, and a clue discovered during the investigation into the murder of Eddowes (a piece of her blood stained clothing) indicates that the murderer travelled north east from where she was murdered, whereas Druitt's chambers, and the railway station, were to the south west. Macnaghten incorrectly described Druitt as a 41 year old doctor and cited allegations that he "was sexually insane" without specifying the source or details of the allegations. Macnaghten did not join the force until 1889, after the murder of Kelly and the death of Druitt, and was not involved in the investigation directly. Macnaghten's memorandum named two other suspects ("Kosminski" and Michael Ostrog) and was written to refute allegations against a fourth, Thomas Hayne Cutbush. The three Macnaghten suspects – Druitt, Kosminski and Ostrog – also match the descriptions of three unnamed suspects in Major Arthur Griffiths' Mysteries of Police and Crime (1898); Griffiths was Inspector of Prisons at the time of the Ripper murders. Inspector Frederick Abberline, who was the leading investigative officer in the case, appeared to dismiss Druitt as a suspect on the basis that the only evidence against him was the coincidental timing of his suicide shortly after the fifth murder. Other officials involved in the Ripper case, Metropolitan Police Commissioner James Monro and pathologist Thomas Bond, believed that the murder of Alice McKenzie on 17 July 1889, seven months after Druitt's death, was committed by the same culprit as the earlier murders. The inclusion of McKenzie among the Ripper's victims was contested by Abberline and Macnaghten among others, but if she was one of his victims, then Druitt clearly could not be the Ripper. Another murder occasionally included among the Ripper cases is that of Martha Tabram, who was viciously stabbed to death on 7 August 1888. Her death coincided with the middle of Bournemouth Cricket Week, 4–11 August, in which Druitt was heavily involved, and was during the school holidays which Druitt spent in Dorset. In the words of one of his biographers, "It scarcely left time for a 200 mile round dash to fit in a murder."

Наследие

Друит был излюбленным подозреваемым в убийствах Потрошителя на протяжении 1960-х годов, пока в 1970-х годах не появились теории о том, что убийства были не делом одного серийного убийцы, а результатом заговора с участием британской королевской семьи и масонства. Эти теории, широко осужденные как абсурдные, в разной степени вовлекают принца Альберта Виктора, герцога Кларенса и Авондейла, его наставника Джеймса Стивена и их врача сэра Уильяма Галла. Одна из версий заговора, продвигаемая Стивеном Найтом в его книге 1976 года «Джек Потрошитель: окончательное решение», предполагала, что Друит был козлом отпущения, выбранным властями, чтобы взять на себя вину за убийства. Мартин Хоуэллс и Кит Скиннер придерживались той же линии в своей книге 1987 года «Наследие Потрошителя», которая была раскритикована одним из рецензентов как основанная на «полном отсутствии доказательств». Эти теории пытались связать Друитта с Кларенсом, Галлом и Стивеном через сеть общих знакомых и возможных связей. Реджинальд Акленд, брат зятя Галла, имел юридическую практику в Кингс Бенч Уолк рядом с кабинетом Друитта, как и Гарри Стивен, брат Джеймса Стивена. Гарри Стивен был близким другом Гарри Уилсона, у которого был дом в Чизвике, «Озиерс», недалеко от места, где было найдено тело Друитта. Уилсон и Джеймс Стивен были близкими друзьями Кларенса и оба являлись членами эксклюзивного общества, известного как Кембриджские Апостолы. Будучи школьником, Друит играл в крикет против двух друзей Уилсона, Кинастона Студда и Генри Гудхарта, который также был одним из Апостолов. Другая возможная связь между Друиттом и Уилсоном – Джон Генри Лонсдейл. Имя Лонсдейла и адрес в Блэкхите записаны в дневнике, принадлежащем Уилсону, который сейчас находится в Тринити-колледже Кембриджа. Адрес Лонсдейла находится в нескольких ярдах от школы, где работал и жил Друитт, а Лонсдейл был адвокатом и также арендовал юридическую практику в Кингс Бенч Уолк. В 1887 году Лонсдейл стал священником и был назначен викарием в Уимборнский собор, где молилась семья Друиттов. Лонсдейл и Макнагтен были одноклассниками в Итоне, и поэтому сторонники теории заговора утверждают, что Лонсдейл мог предоставить Макнагтену «конфиденциальную информацию» о Друитте. Связи между Апостолами и Друиттом привели к предположению, что он принадлежал к тому же социальному кругу. Друитт, его мать и сестра Джорджиана были приглашены на бал в честь Кларенса в доме лорда Уимборна 17 декабря 1888 года, но не посетили его, поскольку к тому времени Монтегю умер, его мать находилась в психиатрической больнице, а его сестра ожидала второго ребенка. Предполагается, что Кларенс, Стивен, Уилсон, Студд и Гудхарт были гомосексуалистами, хотя историки оспаривают это утверждение. В книге Джона Уайлдинга 1993 года «Джек Потрошитель раскрыт» использовались связи между Друиттом и Стивеном, чтобы предположить, что они совершили преступления вместе, но рецензенты сочли ее «фантастической историей, вызывающей серьезные сомнения», «упражнением в изобретательности, а не в фактах» и «лишенной доказательной базы». В своих биографиях Друитта, опубликованных в 2005 и 2006 годах, Д. Дж. Лейтон пришел к выводу, что Друитт невиновен, но повторил некоторые дискредитированные утверждения Найта и Уайлдинга. Лейтон предположил, что Друитта могли убить, либо из жадности его старший брат Уильям, либо, как ранее предполагали Хауэллс и Скиннер, из-за страха разоблачения со стороны гомосексуальных приятелей Гарри Уилсона. Склонность некоторых теоретиков связывать подозреваемых в убийствах Потрошителя с гомосексуализмом заставила ученых предположить, что такие представления основаны на гомофобии, а не на доказательствах. Обвинения против Кларенса, Стивена, Галла и Друитта также опираются на культурные представления о декадентском правящем классе и изображают высокопоставленного убийцу или убийц, охотящихся на жертв из низших слоев общества. Поскольку Друитт и другие подозреваемые из высшего среднего класса и аристократии были богаты, о них сохранилось больше биографических материалов, чем о жителях трущоб Уайтчепела. И с 1970-х годов число подозреваемых в убийствах Джека Потрошителя продолжает расти, в результате чего сейчас существует более 100 различных теорий о личности Потрошителя. В художественной литературе Друитт изображен в роли убийцы в мюзикле «Джек Потрошитель» Рона Пембера и Дениса де Марна. В рассказе Джона Гарднера о Шерлоке Холмсе «Возвращение Мориарти» преступные операции профессора Мориарти затрудняются усилением полицейской активности в результате убийств Джека Потрошителя. Он обнаруживает, что Друитт является убийцей, и поэтому инсценирует свое самоубийство в надежде, что полиция потеряет интерес, когда убийства прекратятся. В графическом романе Алана Мура «From Hell» Друитт изображен как пешка в руках королевской семьи, которую сделали виновным в убийствах Потрошителя, чтобы защитить настоящего убийцу, сэра Уильяма Галла.

Druitt was a favoured suspect in the Ripper murders throughout the 1960s, until the advent of theories in the 1970s that the murders were not the work of a single serial killer but the result of a conspiracy involving the British royal family and Freemasonry. These theories, widely condemned as ridiculous, implicate Prince Albert Victor, Duke of Clarence and Avondale, his tutor James Stephen, and their doctor Sir William Gull to varying degrees. One version of the conspiracy promoted by Stephen Knight in his 1976 book Jack the Ripper: The Final Solution supposed that Druitt was a scapegoat, chosen by officialdom to take the blame for the murders. Martin Howells and Keith Skinner followed the same line in their 1987 book The Ripper Legacy, which was panned by one critic as being based on "no evidence whatever". The theories attempted to link Druitt with Clarence, Gull and Stephen through a network of mutual acquaintances and possible connections. Reginald Acland, the brother of Gull's son in law, had legal chambers in King's Bench Walk near Druitt's, as did Harry Stephen, who was James Stephen's brother. Harry Stephen was good friends with Harry Wilson, who had a house in Chiswick, "The Osiers", near to where Druitt's body was found. Wilson and James Stephen were close friends of Clarence, and were both members of an exclusive society called the Cambridge Apostles. As a schoolboy, Druitt had played cricket against two of Wilson's friends, Kynaston Studd and Henry Goodhart, who was also one of the Apostles. Another potential connection between Druitt and Wilson is through John Henry Lonsdale. Lonsdale's name and Blackheath address are written in a diary belonging to Wilson now in the possession of Trinity College, Cambridge. Lonsdale's address is a few yards from the school at which Druitt worked and lived, and Lonsdale had been a barrister and had also rented legal chambers in King's Bench Walk. In 1887, Lonsdale entered the church and was assigned as curate to Wimborne Minster, where the Druitt family worshiped. Lonsdale and Macnaghten were classmates at Eton, and so theorists argue that Lonsdale might have been in a position to provide "private information" to Macnaghten regarding Druitt. The connections between the Apostles and Druitt led to the suggestion that he was part of the same social set. Druitt, his mother, and his sister Georgiana, were invited to a ball in honour of Clarence at the home of Lord Wimborne on 17 December 1888, although they did not attend because by that time Montague was dead, his mother was in an asylum, and his sister was expecting her second child. Clarence, Stephen, Wilson, Studd, and Goodhart are suggested to have been homosexual, although this is contested by historians. John Wilding's 1993 book Jack the Ripper Revealed used the connections between Druitt and Stephen to propose that they committed the crimes together, but reviewers considered it an "imaginative tale most questionable", an "exercise in ingenuity rather than fact", and "lack[ing] evidential support". In his 2005 and 2006 biographies of Druitt, D. J. Leighton concluded that Druitt was innocent, but repeated some of Knight's and Wilding's discredited claims. Leighton suggested that Druitt could have been murdered, either out of greed by his elder brother William or, as previously suggested by Howells and Skinner, out of fear of exposure by Harry Wilson's homosexual cronies. The propensity of some theorists to associate Ripper suspects with homosexuality has led scholars to assume that such notions are based on homophobia rather than evidence. The accusations against Clarence, Stephen, Gull and Druitt also draw on cultural perceptions of a decadent ruling class, and depict a high born murderer or murderers preying on lower class victims. Because Druitt and the other upper middle class and aristocratic Ripper suspects were wealthy, there is more biographical material on them than on the residents of the Whitechapel slums. and since the 1970s, the number of Jack the Ripper suspects has continued to grow, with the result that there are now over 100 different theories about the Ripper's identity. In fiction, Druitt is depicted as the murderer in the musical Jack the Ripper by Ron Pember and Denis de Marne. In John Gardner's Sherlock Holmes story The Return of Moriarty, Professor Moriarty's criminal exploits are hampered by increased police activity as a result of the Jack the Ripper murders. He discovers that Druitt is the murderer and so fakes his suicide in the hope that the police will lose interest once the murders cease. In Alan Moore's graphic novel From Hell, Druitt is portrayed as a patsy for the royal family, made to look guilty of the Ripper murders in order to protect the real killer, Sir William Gull.