Полонофобия: история и проявления антипольских настроений

Введение

Враждебность, предубеждение или дискриминация по отношению к Польше или людям польского происхождения.

Полонофобия, также называемая антиполонизмом (Antypolonizm) или антипольскими настроениями, – это термины, обозначающие негативные установки, предрассудки и действия, направленные против поляков как этнической группы, Польши как их страны и их культуры. Это включает в себя этнические предрассудки в отношении поляков и лиц польского происхождения, другие формы дискриминации и жестокое обращение с поляками и польской диаспорой. Эти предрассудки приводили к массовым убийствам и геноциду, а также использовались для оправдания зверств как до, так и во время Второй мировой войны, в частности, немецкими нацистами и украинскими националистами. Хотя советские репрессии и массовые убийства польских граждан были идеологически мотивированы, негативное отношение советских властей к польской нации хорошо задокументировано. Нацистская Германия убила от 1,8 до 2,7 миллионов этнических поляков, 140 000 поляков были депортированы в Освенцим, где погибло не менее половины из них. Антипольские настроения проявляются в стереотипных представлениях о поляках как о неинтеллектуальных и агрессивных, как о хулиганах, ворах, алкоголиках и антисемитах.

Этимология

Согласно Адаму Лещинскому, термин «антиполонизм» был введен журналистом Эдмундом Османьчиком в 1946 году. Османьчик осудил антиеврейское насилие в послевоенной Польше и заключил: «Растущий антиполонизм в мире имеет тот же источник, что и антисемитизм: неприязнь к слабым людям, хронически обремененным судьбой немощных, к разрыву между надеждами отдельных личностей и бедностью масс, к людям, живущим в рассеянии и постоянно борющимся за свою родину. Мы становимся непопулярными как нация, и, подобно еврейскому народу, лишь отдельным личностям предоставляется право на сочувствие».

Антипольские стереотипы

В русском языке термин «мазурик» (мазурик), синоним слов «карманник», «мелкий вор», буквально означает «малополяк». Это слово – пример того, как широкое использование Владимиром Путиным разговорных выражений привлекает внимание зарубежных СМИ. Клише «польский сантехник» может символизировать угрозу дешевой рабочей силы из менее благополучных европейских стран, стремящейся «отобрать» низкооплачиваемые рабочие места в более богатых регионах Европы. С другой стороны, некоторые связывают его с доступностью и надежностью европейских трудовых мигрантов.

Перед Второй Польской Республикой, 1918

Антипольская риторика в сочетании с осуждением польской культуры была наиболее заметной в Пруссии XVIII века во время разделов Польши. Однако антипольская пропаганда берет начало с Тевтонского ордена в XIV веке. Это был важный инструмент в попытке ордена завоевать Литовское княжество, которая в конечном итоге провалилась из-за личной унии Литвы с Короной Королевства Польского и принятия Литвой католичества. Первым крупным мыслителем, открыто призывавшим к геноциду польского народа, был немецкий доминиканский теолог Иоганн фон Фалькенберг XIV века, который от имени Тевтонского ордена утверждал, что не только польских язычников следует убивать, но и что все поляки должны подвергаться геноциду, поскольку поляки по своей природе представляли собой еретическую расу, и даже короля Польши, Иогайлу, принявшего христианство, следует убить. Утверждение о том, что поляки были еретиками, было в значительной степени политически мотивировано, поскольку Тевтонский орден стремился завоевать польские земли, несмотря на то, что христианство стало доминирующей религией в Польше за столетия до этого. Германия, все больше пронизанная тевтонским пруссианством, продолжала использовать эту тактику. Например, Дэвид Блэкборн из Гарвардского университета говорит о скандальных трудах немецкого интеллектуала Иоганна Георга Форстера, которому Польская комиссия национального образования в 1784 году предоставила должность в Вильнюсском университете. Форстер писал об "отсталости" Польши в духе "невежества и варварства" Юго-Восточной Азии. Эти взгляды позже были повторены в немецких идеях Lebensraum и использованы нацистами. Немецкие ученые между XVIII и XX веками пытались проецировать, в противопоставлении Германии и Польши, "границу между цивилизацией и варварством; высокую немецкую культуру и примитивное славянство" (расистская тирада 1793 года И.К. Шульца, переизданная нацистами в 1941 году). Прусские чиновники, стремясь обеспечить раздел Польши, поощряли мнение о культурной неполноценности поляков и их потребности в прусском попечительстве. После польско-русской войны в начале XVII века Россия в значительной степени обвиняла Польшу в хаосе и тирании в России. Будущий дом Романовых, основавший Российскую империю после свержения династии Рюриков, использовал ряд искажающих действий, изображая поляков отсталыми, жестокими и бесчувственными, восхваляя восстания против поляков и делая акцент на православии. Когда Русское царство вторглось в Польшу во время Русско-польской войны 1650-х годов, русские совершили множество зверств и разрушили большую часть Восточной Польши, иногда объединяя усилия со своим украинским союзником во главе с Богданом Хмельницким и шведами во время параллельного шведского вторжения. Война была воспринята как русский триумф в попытке уничтожить Польшу. Швеция, развившая антипольские настроения из-за предыдущих польско-шведских войн в надежде получить территориальное и политическое влияние, а также из-за споров с польской короной относительно Сигизмунда III Вазы, начала вторжение, известное как Потоп. Шведские захватчики объединили свои силы с русскими захватчиками на востоке и вместе разрушили Польшу, вывезя многие польские национальные сокровища и совершая зверства против поляков. Поляки подвергались жестокому обращению со стороны шведов, в результате чего Польша потеряла свое богатство и замедлила свое развитие. Как и Россия, Швеция приветствовала уничтожение Польши как национальный триумф. В XVIII веке Россия, как империя, пыталась дезинтегрировать Польшу, используя либерум вето, создавая хаос и препятствуя реформам, поскольку российские соглашения противоречили планам Императорской России по разделу Польши. Россия часто отправляла войска и совершала зверства против польских гражданских лиц. Когда Польша приняла свою первую Конституцию 3 мая 1791 года, первую в Европе, Россия отправила войска и жестоко подавила польский народ. Когда Польша потеряла последние остатки своей независимости в 1795 году и оставалась разделенной в течение 123 лет, этнические поляки подвергались дискриминации в двух областях: германизации под прусским и последующим немецким правлением и русификации на территориях, аннексированных Императорской Россией. Быть поляком под российской оккупацией было почти преступлением, – пишет русский историк Людмила Гатагова. – "Практически все российское правительство, бюрократия и общество были объединены в едином порыве против поляков". – "Слухи распространяли информацию о приказе, якобы отданном убивать [ ] и отнимать их землю". Русская антипольская кампания, включавшая конфискацию имущества польской знати, велась в сферах образования, религии и языка. Враждебность к полякам присутствовала во многих литературных произведениях и средствах массовой информации того времени в России. "Во время и после восстания 1830-1831 годов многие русские писатели добровольно участвовали в антипольской пропаганде. Гоголь написал "Тарас Бульба", антипольский роман высокой литературной ценности, не говоря уже о менее известных писателях". — Проф. Вильхо Харле.

Anti Polish rhetoric combined with the condemnation of Polish culture was most prominent in the 18th century Prussia during the partitions of Poland. However, anti Polish propaganda begins with the Teutonic Order in the 14th century. It was a very important tool in the Order's attempt to conquer the Duchy of Lithuania which eventually failed because of Lithuania's Personal union with the Crown of the Kingdom of Poland and the Christianization of Lithuania to Catholicism. The first major thinker to openly call for the genocide of the Polish people was the 14th century German Dominican theologian Johannes von Falkenberg who on behalf of the Teutonic Order argued not only that Polish pagans should be killed, but that all Poles should be subject to genocide on the grounds that Poles were an inherently heretical race and that even the King of Poland, Jogaila a Christian convert, ought to be murdered. The assertion that Poles were heretical was largely politically motivated as the Teutonic Order desired to conquer Polish lands despite Christianity having become the dominant religion in Poland centuries prior. Germany, becoming more and more permeated with Teutonic Prussianism, continued to pursue these tactics. For instance, David Blackbourn of Harvard University speaks of the scandalised writings of German intellectual Johann Georg Forster, who was granted a tenure at Vilnius University by the Polish Commission of National Education in 1784. Forster wrote of Poland's "backwardness" in a similar vein to "ignorance and barbarism" of southeast Asia. Such views were later repeated in the German ideas of Lebensraum and exploited by the Nazis. German academics between the 18th and 20th centuries attempted to project, in the difference between Germany and Poland, a "boundary between civilization and barbarism; high German Kultur and primitive Slavdom" (1793 racist diatribe by J. C. Schulz republished by the Nazis in 1941). Prussian officials, eager to secure Polish partition, encouraged the view that the Poles were culturally inferior and in need of Prussian tutelage. After the Polish–Russian War in early 1600s, Poland was greatly blamed by the Russians as the cause of chaos and tyranny in Russia. The future House of Romanov, who would found the Russian Empire after taken power from the Rurik dynasty, used a number of distortion activities, describing Poles as backward, cruel and heartless, praising the rebellion against Poles; and heavily centered around the Orthodox belief. When Tsardom of Russia invaded Poland at the Russo Polish war of 1650s, the Russians caused a number of atrocities, and destroyed most of Eastern Poland, sometimes joining destruction with its Ukrainian ally led by Bohdan Khmelnytsky and the Swedes in the parallel Swedish invasion. The war was held as a Russian triumph for its attempt to destroy Poland. Sweden, which developed anti Polish sentiment due to previous Polish–Swedish wars in hope to gain territorial and political influence, as well as dispute with the Polish Crown because of Sigismund III Vasa, launched an invasion known as the Deluge. Swedish invaders, joined force with Russian invaders in the east, together destroyed Poland and took away many of the Polish national treasures, as well as commiting atrocities against Poles. The Poles were treated very brutally by Swedes, and as a result, Poland lost its wealth and was reduced in its development. Similar to Russia, Sweden hailed the destruction of Poland as a national triumph. In the 18th century, Russia as an empire attempted to make Poland disintegrate by using liberum veto, creating chaos and prevented reforms, as by Russian accords, was against the ideal of Imperial Russia's future plan to partition Poland. Russia often sent troops and carried out atrocities on Polish civilians. When Poland adopted its first ever Constitution of 3 May 1791, the first Constitution in Europe, Russia sent troops and brutally suppressed Polish people. When Poland lost the last vestiges of its independence in 1795 and remained partitioned for 123 years, ethnic Poles were subjected to discrimination in two areas: the Germanisation under Prussian and later German rule, and Russification in the territories annexed by Imperial Russia. Being a Pole under the Russian occupation was in itself almost culpable – wrote Russian historian Liudmila Gatagova. – "Practically all of the Russian government, bureaucracy, and society were united in one outburst against the Poles." – "Rumor mongers informed the population about an order that had supposedly been given to kill [ ] and take away their land." The Russian anti Polish campaign, which included confiscation of Polish nobles' property, was waged in the areas of education, religion as well as language. Hostility toward Poles was present in many of Russia's literary works and media of the time. "During and after the 1830 1831 insurrection many Russian writers voluntarily participated in anti Polish propaganda. Gogol wrote Taras Bulba, an anti Polish novel of high literary merit, to say nothing about lesser writers." — Prof. Vilho Harle

Пушкин, вместе с тремя другими поэтами, опубликовал памфлет под названием "О взятии Варшавы" в честь подавления восстания. Его вклад в волну антипольской литературы состоял из стихов, в которых он приветствовал капитуляцию Варшавы как новый "триумф" Императорской России. В Пруссии, а затем и в Германии, полякам запрещалось строить дома, а их собственность подлежала принудительному выкупу, финансируемому прусским и последующим немецким правительствами. Бисмарк описывал поляков как животных (волков), "которых стреляют, если могут", и внедрил несколько жестких законов, направленных на их изгнание с традиционно польских земель. Польский язык был запрещен в общественном использовании, а этнических польских детей наказывали в школе за то, что они говорили по-польски. Поляки подвергались волне принудительных выселений (Pruskie Rugi). Немецкое правительство финансировало и поощряло переселение этнических немцев в эти районы с целью их геополитической германизации. Прусский ландтаг принял законы против католиков. К концу Первой мировой войны, во время борьбы Польши за независимость, Императорская Германия предприняла дальнейшие попытки взять под контроль территории Конгрессной Польши, стремясь к этнической чистке до 3 миллионов евреев и поляков, за которой должна была последовать новая волна переселения этнических немцев. В августе 1914 года немецкая армия разрушила город Калиш, выгнав десятки тысяч его польских жителей.

Междувоенный период (1918-39)

После того, как Польша восстановила свою независимость как Вторая Республика в конце Первой мировой войны, вопрос о новых польских границах не мог быть легко решен вопреки воле ее бывших долгосрочных оккупантов. Поляки продолжали подвергаться преследованиям на спорных территориях, особенно в Силезии. Немецкая кампания дискриминации способствовала Силезским восстаниям, когда польским рабочим открыто угрожали потерей работы и пенсий в случае голосования за Польшу на плебисците в Верхней Силезии. На Версальской мирной конференции 1919 года британский историк и политик Льюис Бернштейн Намиер, входивший в состав британской делегации, считался одним из главных врагов новообразованного польского государства в британской политической среде и в самой Польше. Намиер модифицировал ранее предложенную линию Курзона, отделив город Львов от Польши, предложив вариант, названный Линией Курзона «А». Этот вариант был направлен советским дипломатическим представителям для утверждения. Ранее компромиссный вариант линии Курзона, обсуждавшийся на Спаской конференции 1920 года, был переименован в Линию Курзона «B». В межвоенной Германии антипольские настроения были крайне сильны. Американский историк Герхард Вайнберг отмечал, что для многих немцев в Веймарской республике «Польша была отвратительна», поляки представлялись «восточноевропейским видом тараканов», Польшу обычно описывали как Saisonstaat (государство на один сезон), а выражение «польская экономика» (polnische Wirtschaft) использовалось для обозначения ситуации полной неразберихи. Во время Большого террора Сталина в Советском Союзе была проведена масштабная операция по этническим чисткам, известная как Польская операция, с примерно 25 августа 1937 года по 15 ноября 1938 года. Согласно архивам советского НКВД, 111 091 поляк и лица, обвиняемые в связях с Польшей, были казнены, а 28 744 приговорены к заключению в трудовых лагерях ГУЛАГа, что в общей сложности составляет 139 835 польских жертв. Эта цифра составляет 10% от числа лиц, официально подвергшихся преследованиям в период «Ежовщины», что подтверждается документами НКВД. Преследуемые польские семьи обвинялись в антисоветской деятельности. Помимо немцев и русских, сильную антипольскую ненависть питали и литовцы, отчасти из-за исторических обид. Для литовцев польско-литовская война 1920 года, в результате которой столица Вильнюс оказалась под польским контролем, укрепила антипольские настроения. Практически на протяжении всего межвоенного периода антипольские настроения были повсеместны в Литве, а польское меньшинство подвергалось жестоким репрессиям со стороны литовских властей. Польский ультиматум Литве 1938 года привел к установлению дипломатических отношений, однако они оставались крайне сложными, поскольку Литва по-прежнему отказывалась признавать Вильнюс частью Польши. Украинцы также испытывали сильную антипольскую враждебность. Польско-украинская война 1919 года привела к военной слабости Украины, и хотя Польша оказывала помощь Украине в борьбе против большевиков, она не смогла предотвратить последующую оккупацию Советским Союзом. Это вызвало враждебность украинских националистов по отношению к Польше, что привело к созданию Организации украинских националистов и началу украинской проблемы в Польше. Убийства польских чиновников украинскими националистами стали все более частыми с 1930-х годов.

After Poland regained its independence as the Second Republic at the end of World War I, the question of new Polish borders could not have been easily settled against the will of her former long term occupiers. Poles continued to be persecuted in the disputed territories, especially in Silesia. The German campaign of discrimination contributed to the Silesian Uprisings, where Polish workers were openly threatened with losing their jobs and pensions if they voted for Poland in the Upper Silesia plebiscite. At the Versailles Peace Conference of 1919, British historian and politician Lewis Bernstein Namier, who served as part of the British delegation, was seen as one of the biggest enemies of the newly independent Polish state in the British political sphere and in the newly independent Poland. Namier modified the previously proposed Curzon line by detaching the city of Lwów from Poland with a version called Curzon Line "A". It was sent to Soviet diplomatic representatives for acceptance. The earlier compromised version of Curzon line which was debated at the Spa Conference of 1920 was renamed Curzon Line "B". In the politics of inter war Germany, anti Polish feelings ran high. The American historian Gerhard Weinberg observed that for many Germans in the Weimar Republic, "Poland was an abomination", Poles were "an East European species of cockroach", Poland was usually described as a Saisonstaat (a state for a season), and Germans used the phrase "Polish economy" (polnische Wirtschaft) for a situation of hopeless muddle. During Stalin's Great Terror in the Soviet Union, a major ethnic cleansing operation, known as the Polish Operation, took place from about 25 August 1937 through 15 November 1938. According to Soviet NKVD archives, 111,091 Poles, and people accused of ties with Poland, were executed, and 28,744 were sentenced to Gulag labor camps, for a total of 139,835 Polish victims. This number constitutes 10 per cent of the officially persecuted persons during the entire Yezhovshchina period, with confirming NKVD documents. The prosecuted Polish families were accused of anti Soviet activities. Outside the Germans and Russians, the Lithuanians also developed a very strong anti Polish hatred, partly due to historical grievances. For the Lithuanians, the Polish–Lithuanian War of 1920, which costed the capital Vilnius to be on Polish hand, cemented anti Polish sentiment. Virtually throughout the inter war, anti Polish had been omnipresent in Lithuania, and Polish minority in Lithuania faced a very harsh repression by the Lithuanian authorities. The 1938 Polish ultimatum to Lithuania led to the establishment of relations, but it remained extremely difficult as Lithuania still refused to accept Vilnius as part of Poland. Ukrainians were also another people with strong anti Polish hostility. The Polish–Ukrainian War of 1919 resulted in Ukraine crippled militarily and, though Poland did assist Ukraine in the eventual conflict against the Bolsheviks, but was unable to prevent an eventual occupation by the Soviets. This had led to enmity against Poland by Ukrainian nationalists, which resulted in the establishment of Organization of Ukrainian Nationalists and the beginning of Ukrainian problem in Poland. Assassinations of Polish officials by Ukrainian nationalists became increasingly frequent from 1930s onward.

Вторжение в Польшу и Вторая мировая война

Нацистские пропагандисты стереотипно изображали поляков как националистов, чтобы представить немцев в качестве жертв и оправдать вторжение в Польшу; инцидент в Глейвице был нацистской провокацией, чтобы показать, что Германия подверглась нападению со стороны Польши, а убийство немцев поляками в Бромбергской кровавой воскресении и других местах было преувеличено до 58 000 человек, чтобы усилить ненависть немцев к полякам и оправдать убийства польских гражданских лиц. В октябре 1939 года директива № 1306 Министерства пропаганды нацистской Германии гласила: "Необходимо ясно дать понять даже немецкой доярке, что польское происхождение равнозначно неполноценности. Это должно стать лейтмотивом и время от времени повторяться в форме существующих понятий, таких как "польская экономика", "польская разруха" и так далее, пока каждый в Германии не будет видеть в каждом поляке, будь то крестьянин или интеллектуал, вредителя". Историк Кароль Карски пишет, что до Второй мировой войны советские власти проводили кампанию по дискредитации поляков и описывает Сталина как полонофоба. Во время Второй мировой войны поляки стали объектом беспрецедентных по масштабу этнических чисток, включая: нацистский немецкий геноцид в Генеральной губернии, советские казни и массовые депортации в Сибирь из Кресов, а также массовые убийства поляков в Волыни – кампанию этнических чисток, осуществляемую украинскими националистами на современной западной Украине. Среди 100 000 человек, убитых в ходе операций "Intelligenzaktion" в 1939–1940 годах, около 61 000 были представителями польской интеллигенции. Миллионы граждан Польши, как этнических поляков, так и евреев, погибли в немецких концентрационных лагерях, таких как Освенцим. Неизвестное число людей погибло в советских "ГУЛАГах" и политических тюрьмах. Возмездие за партизанскую деятельность было жестоким; в одном случае 1200 поляков были убиты в ответ на гибель одного немецкого офицера и двух немецких чиновников. В августе 2009 года исследователи Польского института национальной памяти (IPN) оценили число погибших в Польше (включая польских евреев) от 5,47 до 5,67 миллионов человек (в результате действий Германии) и 150 000 (в результате советских действий), что составляет в общей сложности от 5,62 до 5,82 миллиона человек. Советская политика после вторжения в Польшу в 1939 году во время Второй мировой войны была безжалостной и иногда координировалась с нацистами (см. Конференции Гестапо и НКВД). Элементы этнических чисток включали в себя советские массовые казни польских военнопленных в Катынском расстреле и других местах, а также высылку до 1,5 миллиона польских граждан, включая интеллигенцию, ученых, священников и евреев-поляков, в лагеря принудительного труда в Сибири. В немецкой и советской военной пропаганде поляки высмеивались за их неумелые военные приемы. Нацистские поддельные кинохроники и сфабрикованные псевдодокументальные фильмы утверждали, что польская кавалерия "храбро, но безуспешно" атаковала немецкие танки в 1939 году, а польские ВВС были уничтожены на земле в первый день войны. Ни одна из этих историй не соответствовала действительности (см. Мифы о польской сентябрьской кампании). Немецкая пропаганда инсценировала атаку польской кавалерии в своем фильме 1941 года под названием "Geschwader Lützow". Украинские и литовские националисты использовали растущую расовую сегрегацию для разжигания антиполитизма. Последователи Степана Бандеры (также известные как бандеровцы) совершили геноцид поляков в Волыни в 1943 году. Литовские вооруженные силы часто сталкивались с польскими войсками на протяжении всей Второй мировой войны и совершали массовые убийства поляков при поддержке нацистов. Бернард Монтгомери часто возлагал вину за провал своих операций, таких как операция "Market Garden", на польские войска под его командованием. Отношения Польши с СССР во время Второй мировой войны были сложными. Основные западные союзники, Соединенные Штаты и Соединенное Королевство, понимали важность Советского Союза в победе над Германией, до такой степени, что отказывались осуждать советскую пропаганду, которая очерняла их польского союзника. Западные союзники даже были готовы помочь скрыть советскую резню в Катыни. Зофия Коссак-Щуцка, католическая соучредительница "Zegota", польской подпольной организации, рисковавшей немецкой смертной казнью ради спасения евреев, и сама отправленная в Освенцим, стереотипно считала евреев ненавистниками поляков, даже характеризуя поляков, которые молчали перед лицом Холокоста, как соучастников: "Умирающие евреи окружены лишь Пилатами, умывающими руки. Это молчание больше не терпимо. Каковы бы ни были стимулы, оно отвратительно. Кто молчит перед лицом убийства, становится сообщником убийцы. Кто не осуждает, позволяет. Наши чувства к евреям не изменились. Мы по-прежнему считаем их политическими, идеологическими и экономическими врагами Польши. Более того, мы осознаем, что они ненавидят нас больше, чем немцев, что считают нас ответственными за их трагедию. Почему, на каком основании – это остается тайной еврейской души".

Nazi propagandists stereotyped Poles as nationalists in order to portray Germans as victims and justify the invasion of Poland; the Gleiwitz incident was a Nazi false flag to show that Germany was under Polish attack, and the killing of Germans by Poles in Bromberger Blutsonntag and elsewhere was inflated to 58,000 to increase German hatred of Poles and justify the killing of Polish civilians. In October 1939, Directive No.1306 of Nazi Germany's Propaganda Ministry stated: "It must be made clear even to the German milkmaid that Polishness equals subhumanity. Poles, Jews and Gypsies are on the same inferior level This should be brought home as a leitmotiv, and from time to time, in the form of existing concepts such as 'Polish economy', 'Polish ruin' and so on, until everyone in Germany sees every Pole, whether farm worker or intellectual, as vermin." Historian Karol Karski writes that before World War II the Soviet authorities carried out a discreditation campaign against the Poles and describes Stalin as Polonophobe. During World War II Poles became the subject of ethnic cleansing on an unprecedented scale, including: Nazi German genocide in General Government, Soviet executions and mass deportations to Siberia from Kresy, as well as massacres of Poles in Volhynia, a campaign of ethnic cleansing carried out in today's western Ukraine by Ukrainian nationalists. Among the 100,000 people murdered in the Intelligenzaktion operations in 1939–1940, approximately 61,000 were members of the Polish intelligentsia. Millions of citizens of Poland, both ethnic Poles and Jews, died in German concentration camps such as Auschwitz. Unknown numbers perished in Soviet "gulags" and political prisons. Reprisals against partisan activities were brutal; on one occasion 1,200 Poles were murdered in retaliation for the death of one German officer and two German officials. In August 2009 the Polish Institute of National Remembrance (IPN) researchers estimated Poland's dead (including Polish Jews) at between 5.47 and 5.67 million (due to German actions) and 150,000 (due to Soviet), or around 5.62 and 5.82 million total. Soviet policy following their 1939 invasion of Poland in World War II was ruthless, and sometimes coordinated with the Nazis (see: Gestapo NKVD Conferences). Elements of ethnic cleansing included Soviet mass executions of Polish prisoners of war in the Katyn Massacre and at other sites, and the exile of up to 1.5 million Polish citizens, including the intelligentsia, academics, priests and Jewish Poles to forced labor camps in Siberia. In German and Soviet war propaganda, Poles were mocked as inept for their military techniques in fighting the war. Nazi fake newsreels and forged pseudo documentaries claimed that the Polish cavalry "bravely but futilely" charged German tanks in 1939, and that the Polish Air Force was wiped out on the ground on the opening day of the war. Neither tale was true (see: Myths of the Polish September Campaign). German propaganda staged a Polish cavalry charge in their 1941 reel called "Geschwader Lützow". Ukrainian and Lithuanian nationalists utilized the increasing racial segregation to foment anti Polonism. Followers of Stepan Bandera (also called Banderovites) committed genocide on Poles in Volhynia at 1943. Lithuanian forces often clash with Polish forces throughout the World War II, and committed massacre on Poles with support from the Nazis. Bernard Montgomery often assigned blame to the failure of his operations, such as Operation Market Garden, to the Polish troops under his command. Poland's relationship with the USSR during World War II was complicated. The main western Allies, the United States and the United Kingdom, understood the importance of the Soviet Union in defeating Germany, to the point of refusing to condemn Soviet propaganda which vilified their Polish ally. The western Allies were even willing to help cover up the Soviet massacre at Katyn. Zofia Kossak Szczucka, the Catholic co founder of Zegota, the Polish resistance group which risked the German death penalty to save Jews, and who herself was sent to Auschwitz, stereotyped Jews as haters of Poles even as she characterized Poles who remained silent in the face of the Holocaust as complicit:"The dying Jews are surrounded only by Pilates washing their hands of everything. This silence can no longer be tolerated. Whatever the incentives it is despicable. Whoever is silent in the face of murder becomes the murderer's accomplice. Who does not condemn allows. our feelings towards the Jews have not changed. We continue to think of them as Poland's political, ideological and economic enemies. What's more, we are aware that they hate us more than they hate the Germans, that they think us responsible for their tragedy. Why, on what ground that remains a mystery of the Jewish soul."

Послевоенный

При Иосифе Сталине тысячи солдат польского подполья, в частности Армии Крайовой (Армия Отечества), и возвращавшихся ветеранов Вооруженных сил Польши, служивших на стороне западных союзников, были арестованы, подвергались пыткам агентами советского НКВД (см.: В. Пилецкий, Л. Циплинский) и казнены после сфабрикованных судов, таких как печально известный Суд над шестнадцатью в Москве, Советский Союз. Подобная участь ожидала и "проклятых солдат". Не менее 40 000 членов Армии Крайовой были депортированы в Россию. В Великобритании после 1945 года британцы приняли решение польских военнослужащих остаться в стране, отказавшихся возвращаться в Польшу, находившуюся под властью коммунистического режима. Польские жители Великобритании во время войны служили под британским командованием, но как только Советы начали одерживать победы на Восточном фронте, общественное мнение и правительство стали все более просоветскими. Сторонники Советского Союза из числа социалистов представляли поляков как "подстрекателей к войне", "антисемитов" и "фашистов". После войны профсоюзы и Лейбористская партия, играя на страхах населения перед нехваткой рабочих мест, продовольствия и жилья, разжигали антипольские настроения. В 1961 году в Германии была опубликована книга американского историка и отрицателя Холокоста Дэвида Хоггана под названием Der Erzwungene Krieg (Принудительная война), в которой утверждалось, что Германия не совершила агрессию против Польши в 1939 году, а сама стала жертвой англо-польского заговора против Рейха. Критики часто отмечали, что Хогган проявляет одержимую враждебность к полякам. Он заявлял, что польское правительство обращалось с немецким меньшинством в Польше хуже, чем немецкое правительство при Адольфе Гитлере – с еврейским меньшинством. В 1964 году возник большой скандал, когда две немецкие ультраправые организации наградили Хоггана премиями. В 1980-х годах немецкий философ и историк Эрнст Нольте утверждал, что в 1939 году Польша вела кампанию геноцида против своего немецкого меньшинства, и фактически оправдывал немецкое вторжение в 1939 году и все последующие зверства, совершенные немцами в Польше во время Второй мировой войны, как акты возмездия. Критики, такие как британский историк Ричард Дж. Эванс, обвиняли Нольте в искажении фактов и утверждали, что Польша ни в коем случае не совершала геноцид против своего немецкого меньшинства.

Under Joseph Stalin, thousands of soldiers of Poland's underground eg. Home Army (Armia Krajowa) and returning veterans of the Polish Armed Forces that had served with the western Allies were imprisoned, tortured by Soviet NKVD agents (see: W. Pilecki, Ł. Ciepliński) and murdered following staged trials like the infamous Trial of the Sixteen in Moscow, Soviet Union. A similar fate awaited the "cursed soldiers". At least 40,000 members of Poland's Home Army were deported to Russia. In Britain after 1945, the British populace accepted the Polish servicemen who chose not to return to a Poland ruled by the communist regime in their decision to stay on in Britain. The Poles resident in Britain served under British command during the war, but as soon as the Soviets began to make gains on the Eastern Front both public opinion and the government turned increasingly pro Soviet. Socialist supporters of the Soviet Union made the Poles out to be "warmongers", "anti Semites" and "fascists". After the war, the trade unions and Labour party played on the fears among the public of there not being enough jobs, food and housing to incite anti Polish sentiments. In 1961, a book was published in Germany entitled Der Erzwungene Krieg (The Forced War) by the American historical writer and Holocaust denier David Hoggan, which argued that Germany did not commit aggression against Poland in 1939, but was instead the victim of an Anglo Polish conspiracy against the Reich. Reviewers have often noted that Hoggan seems to have an obsessive hostility towards the Poles. His claims included that the Polish government treated Poland's German minority far worse than the German government under Adolf Hitler treated its Jewish minority. In 1964, much controversy was created when two German right wing extremist groups awarded Hoggan prizes. In the 1980s, the German philosopher and historian Ernst Nolte claimed that in 1939 Poland was engaged in a campaign of genocide against its ethnic German minority, and has strongly implied that the German invasion in 1939, and all of the subsequent German atrocities in Poland during World War II were in essence justified acts of retaliation. Critics, such as the British historian Richard J. Evans, have accused Nolte of distorting the facts, and have argued that in no way was Poland committing genocide against its German minority.

Спор о "польском лагере смерти"

Оскорбительные для поляков выражения встречаются в ряде не польских СМИ в контексте Второй мировой войны. Наиболее заметным является продолжающееся использование западными новостными СМИ выражений "польские лагеря смерти" и "польские концентрационные лагеря". Эти фразы относятся к сети концентрационных лагерей, созданных и управляемых нацистской Германией на оккупированной территории Польши для осуществления "окончательного решения", однако их формулировка создает впечатление, будто польский народ мог быть причастен к их деятельности. Министерство иностранных дел Польши, польские организации по всему миру и все польские правительства начиная с 1989 года осуждали употребление подобных выражений, подчеркивая, что они подразумевают ответственность Польши за эти лагеря. Американский еврейский комитет заявил в своем пресс-релизе от 30 января 2005 года: "Это не просто вопрос семантики. На кону историческая достоверность и точность. Любое искажение роли Польши во Второй мировой войне, будь то намеренное или случайное, было бы крайне нежелательным и поэтому не должно оставаться без внимания."

В польско-еврейских отношениях

Существует стереотип, что евреи настроены антипольски. Кардинал Юзеф Глемп в своей спорной и широко критикуемой речи, произнесенной 26 августа 1989 года (и отозванной в 1991 году), утверждал, что вспышки антисемитизма являются "законной формой национальной самообороны против еврейского антиполионизма". Он "просил евреев, которые 'обладают значительной властью над средствами массовой информации во многих странах', обуздать свой антиполионизм, потому что 'если не будет антиполионизма, не будет и такого антисемитизма среди нас'". В ноябре того же года премьер-министр Израиля Ицхак Шамир заявил, что поляки "впитывают (антисемитизм) с молоком матери". Премьер-министр Польши Тадеуш Мазовецкий сказал, что "эти обобщенные заявления – самые разрушительные действия, которые только можно вообразить", и что они "наносят непоправимый вред" людям, стремящимся к польско-еврейскому примирению. В книге "Переосмысление поляков и евреев" Роберт Черри и Аннамария Орла Буковска утверждали, что антиполионизм и антисемитизм остаются "гротескно переплетенными и в наше время. Мы не можем бороться с одним, не борясь с другим". Термин "антиполионизм", как утверждается, использовался в предвыборных целях политическими партиями, такими как Лига польских семей (Liga Polskich Rodzin) или ныне несуществующая Самооборона Республики Польша (Samoobrona Rzeczpospolitej Polskiej), и организациями, такими как Ассоциация против антиполионизма во главе с Лешеком Бубелем, лидером Польской национальной партии и бывшим кандидатом в президенты. Бубель был подан в суд группой из десяти польских интеллектуалов, которые предъявили ему иск за "нарушение общественных интересов". Среди подписавших иск были бывший министр иностранных дел Владислав Бартошевский и режиссер Казимеж Куц. По словам польского историка Иоанны Михлич, этот термин в Польше также используется в качестве аргумента против самокритичных интеллектуалов, которые обсуждают польско-еврейские отношения, обвиняя их в "антипольских позициях и интересах". Например, историка Яна Т. Гросса обвинили в антипольских взглядах, когда он писал о преступлениях, таких как погром в Едвабне. По ее мнению, обвинение "не ограничивается аргументами, которые объективно можно классифицировать как антипольские – например, приравниванием поляков к нацистам, – а скорее применяется к любому критическому исследованию коллективного прошлого. Более того, антиполионизм приравнивается к антисемитизму". К годовщине Варшавского восстания в 1994 году журналист польской газеты Gazeta Wyborcza Михал Чихи написал рецензию на сборник воспоминаний 1943 года под названием Czy ja jestem mordercą? (Я убийца?), принадлежащий Калелю Переходнику, еврейскому полицейскому из гетто Отвоцк и члену "Батальона Хробри II", в которой утверждал (как слух), что около 40 евреев были убиты группой польских повстанцев во время восстания 1944 года. В отличие от книги (позже переизданной с фактическими исправлениями), сама рецензия Чихи вызвала протесты, профессор Томаш Стрзембош обвинил Чихи в практике "особого типа расизма" и обвинил редактора Gazeta Wyborcza Адама Михника в "культивировании терпимости, абсолютно нетерпимой к антисемитизму, но считающей антиполионизм и антигойизм чем-то совершенно естественным". Михник ответил на споры, восхваляя героизм АК, спросив: "Является ли это нападением на польский народ, когда прошлое исследуется в поисках истины?". Позже Чихи извинился за тон своей статьи. Польский историк Адам Лещинский утверждает, что "антисемитизм – это обширная доктрина с расистскими или религиозными основаниями, которая привела к Холокосту. 'Антиполионизм' – в лучшем случае обобщенное неприятие поляков". Предположительно, первые польские шутки, привезенные немецкими перемещенными лицами, бежавшими из разоренной войной Европы, попали в Соединенные Штаты в конце 1940-х годов. Эти шутки подпитывались этническими оскорблениями, распространяемыми немецкой национал-социалистической пропагандой, которая пыталась оправдать убийство поляков нацистами, представляя их как "дрек" – грязных, глупых и неполноценных. Также возможно, что некоторые ранние американские шутки о поляках из Германии изначально рассказывались до Второй мировой войны в спорных пограничных регионах, таких как Силезия. Существуют споры о том, связаны ли ранние "польские шутки", привезенные в такие штаты, как Висконсин, немецкими иммигрантами, непосредственно с волной американских шуток начала 1960-х годов. "Провокационную критику предыдущих исследований по этой теме" представил британский писатель Кристи Дэвис в The Mirth of Nations, в которой утверждается, что "польские шутки" возникли не в нацистской Германии, а гораздо раньше, как результат региональных шуток, уходящих корнями в "социальные классовые различия, восходящие к XIX веку". По словам Дэвиса, американские версии польских шуток являются не связанным "чисто американским феноменом" и не выражают "историческую ненависть немцев к полякам. Однако Голливуд в 1960-х и 1970-х годах импортировал шутки о подчеловеческом интеллекте поляков из старой нацистской пропаганды". На протяжении десятилетий польские американцы были объектом уничижительных шуток, происходящих из антииммигрантских стереотипов, которые развивались в США до 1920-х годов. Во время разделов Польши польские иммигранты в значительных количествах приезжали в Соединенные Штаты, спасаясь от массовых преследований на родине. Они брались за любую доступную работу, обычно требующую физического труда. Те же этнические и связанные с работой стереотипы сохранялись даже тогда, когда польские американцы вошли в средний класс в середине XX века. "Постоянное высмеивание, часто публично распространяемое через средства массовой информации, вызывало серьезные кризисы идентичности, чувство неполноценности и низкую самооценку у многих польских американцев". Несмотря на тяжелое положение польского народа под коммунистическим режимом во время холодной войны, негативные стереотипы о польских американцах сохранялись. С конца 1960-х годов польские американские организации постоянно прилагают усилия для борьбы с негативным стереотипированием польского народа, которое ранее преобладало в американских СМИ. "Польские шутки", которые звучали в 1970-х годах, были особенно оскорбительными, настолько, что польское Министерство иностранных дел обратилось по этому поводу в Государственный департамент США, но безуспешно. Этот синдром отступил только после избрания кардинала Кароля Войтылы папой римским, и польские шутки вышли из моды. Постепенно американцы выработали более позитивный образ своих польских соседей в последующие десятилетия.

There is a stereotype that Jews are anti Polish. Cardinal Józef Glemp in his controversial and widely criticized speech delivered on 26 August 1989 (and retracted in 1991) argued that the outbursts of antisemitism are a "legitimate form of national self defence against Jewish anti Polonism." He "asked Jews who 'have great power over the mass media in many countries' to rein in their anti Polonism because 'if there won't be anti Polonism, there won't be such antisemitism among us'." In November of the same year, Israeli Prime Minister Yitzhak Shamir said Poles "drink in (anti Semitism) with their mother's milk." Polish Prime Minister Tadeusz Mazowiecki said that "these blanket statements are the most destructive actions imaginable," and that they "do irreparable harm" to people seeking Polish Jewish reconciliation. In Rethinking Poles and Jews, Robert Cherry and Annamaria Orla Bukowska said that anti Polonism and anti Semitism remain "grotesquely twinned into our own time. We cannot combat the one without combating the other." The term "anti Polonism" is said to have been used for campaign purposes by political parties such as the League of Polish Families (Liga Polskich Rodzin) or the defunct Self Defence of the Republic of Poland (Samoobrona Rzeczpospolitej Polskiej) and organizations such as the Association against Anti Polonism led by Leszek Bubel, leader of the Polish National Party and a former presidential candidate. Bubel was taken to court by a group of ten Polish intellectuals who filed a lawsuit against him for "violating the public good". Among the signatories were former Foreign Minister Władysław Bartoszewski and filmmaker Kazimierz Kutz. According to Polish historian Joanna Michlic, the term is used in Poland also as an argument against the self critical intellectuals who discuss Polish Jewish relations, accusing them of "anti Polish positions and interests." For example, historian Jan T. Gross has been accused of being anti Polish when he wrote about crimes such as the Jedwabne pogrom. In her view, the charge is "not limited to arguments that can objectively be classified as anti Polish—such as equating the Poles with the Nazis—but rather applied to any critical inquiry into the collective past. Moreover, anti Polonism is equated with anti Semitism." For the 1994 anniversary of the Warsaw Uprising, a Polish Gazeta Wyborcza journalist, Michał Cichy, wrote a review of a collection of 1943 memoirs entitled Czy ja jestem mordercą? (Am I a murderer?) by Calel Perechodnik, a Jewish ghetto policeman from Otwock and member of the "Chrobry II Battalion", alleging (as hearsay) that about 40 Jews were killed by a group of Polish insurgents during the 1944 Uprising. Unlike the book (later reprinted with factual corrections), the actual review by Cichy elicited protests, Prof. Tomasz Strzembosz accused Cichy of practicing a 'distinct type of racism,' and charged Gazeta Wyborcza editor Adam Michnik with 'cultivating a species of tolerance that is absolutely intolerant of antisemitism yet regards anti Polonism and anti goyism as something altogether natural'." Michnik responded to the controversy, praising the heroism of the AK by asking: "Is it an attack on Polish people when the past is being explored to seek the truth?". Cichy later apologized for the tone of his article. Polish historian Adam Leszczyński states that "Antisemitism is an extensive doctrine with racist or religious grounds that led to the Holocaust. 'Antipolonism' is at best a generalized aversion to Poles." Presumably the first Polish jokes by German displaced persons fleeing war torn Europe were brought to the United States in the late 1940s. These jokes were fueled by ethnic slurs disseminated by German National Socialist propaganda, which attempted to justify the Nazis' murdering of Poles by presenting them as "dreck"—dirty, stupid and inferior. It is also possible that some early American Polack jokes from Germany were originally told before World War II in disputed border regions such as Silesia. There is debate as to whether the early "Polish jokes" brought to states such as Wisconsin by German immigrants relate directly to the wave of American jokes of the early 1960s. A "provocative critique of previous scholarship on the subject" has been made by British writer Christie Davies in The Mirth of Nations, which suggests that "Polish jokes" did not originate in Nazi Germany but much earlier, as an outgrowth of regional jokes rooted in "social class differences reaching back to the nineteenth century." According to Davies, American versions of Polish jokes are an unrelated "purely American phenomenon" and do not express the "historical Old World hatreds of the Germans for the Poles. However, Hollywood in the 1960s and 1970s imported the subhuman intelligence jokes about Poles from old Nazi propaganda." For decades, Polish Americans have been the subject of derogatory jokes originating in anti immigrant stereotypes that had developed in the U. S. before the 1920s. During the Partitions of Poland, Polish immigrants came to the United States in considerable numbers, fleeing mass persecution at home. They were taking the only jobs available to them, usually requiring physical labor. The same ethnic and job related stereotypes persisted even as Polish Americans joined the middle class in the mid 20th century. "The constant derision, often publicly disseminated through the mass media, caused serious identity crises, feeling of inadequacy, and low self esteem for many Polish Americans." In spite of the plight of Polish people under Cold War communism, negative stereotypes about Polish Americans endured. Since the late 1960s, Polish American organizations have made continuous effort to challenge the negative stereotyping of the Polish people once prevalent in American media. The "Polish jokes" heard in the 1970s were particularly offensive, so much so that the Polish Ministry of Foreign Affairs approached the U. S. State Department about that, however unsuccessfully. The syndrome receded only after Cardinal Karol Wojtyła was elected Pope, and Polish jokes became passé. Gradually, Americans have developed a more positive image of their Polish neighbors in the following decades.