Введение
1914–15 битва на Восточном фронте Первой мировой войны
Осада Пржемысля была самой продолжительной осадой в Европе во время Первой мировой войны. Осада стала сокрушительным поражением австро-венгерской армии от русской армии. Пржемысль был город-крепостью и важным укреплением на реке Сан, в современной юго-восточной Польше. Окружение Пржемысля началось 16 сентября 1914 года и было временно приостановлено 11 октября из-за австро-венгерского наступления. Осада возобновилась 9 ноября, и австро-венгерский гарнизон капитулировал 22 марта 1915 года, продержавшись в общей сложности 133 дня. Осаду иногда называют "Сталинградом Австро-Венгрии".
Предыстория
В августе 1914 года русские армии двинулись против немецкой Восточной Пруссии и одной из крупнейших провинций Австро-Венгрии, Галиции, расположенной на территории, прилегающей к современной границе между Польшей и Украиной. Наступление в Германию вскоре было отбито, но Галицийская кампания оказалась более успешной. Генерал Николай Иванов разгромил австро-венгерские войска под командованием Конрада фон Гётцендорфа в Галицкой битве, и весь австрийский фронт отступил более чем на 161 километр к Карпатам. Крепость Пржемысль была единственным австрийским опорным пунктом, который удержался, и к 28 сентября оказалась полностью в окружении русских войск. Русские теперь имели возможность угрожать немецкому промышленному региону Силезия, что сделало оборону Пржемысля важной как для немцев, так и для австро-венгров. Было прорыто 48 километров новых траншей и использовано 1046 километров колючей проволоки для создания семи линий обороны по периметру города. Внутри крепости находился военный гарнизон численностью 127 000 человек, а также 18 000 гражданских лиц, окружённые шестью русскими дивизиями. Пржемысль отражал характер Австро-Венгерской империи – приказы должны были издаваться на пятнадцати языках. Австрийцы, поляки, евреи и русины (украинцы) оказались вместе в осажденном городе, который постоянно подвергался артиллерийскому обстрелу, и по мере роста числа погибших, больных и раненых, а также угрозы голода, усиливалось взаимное недоверие и этническая напряжённость.
Первая осада
24 сентября генерал Радко Димитриев, командующий российской Третьей армией, начал осаду крепости с помощью шести дивизий. После непродолжительного артиллерийского обстрела Димитриев отдал приказ о полномасштабном штурме крепости. Крепость обороняли 120 000 солдат под командованием Германна Кусманека фон Бургнеустадтена. В течение трех дней русские войска атаковали, но не добились никаких успехов, понеся потери в 40 000 человек. Во время битвы на Висле Третья армия Светозара Бороевича фон Бойны продвигалась к Пшемыслу. 5 октября русские атаки продолжались под командованием генерала Щербакова, включая крупную атаку 7 октября. Однако, с наступлением австро-венгерских сил, русское наступление было прекращено. 9 октября в осажденную крепость вошло кавалерийское подразделение Третьей армии, а 12 октября – основные силы и венгерский военный поэт Геза Дьёни.
Жизнь в Примышле под осадой
Дневники и записные книжки, которые вели разные люди в городе, сохранились. В дневнике Йозефа Томана, австрийца, призванного на военную службу младшим врачом, раскрываются результаты деятельности гарнизонных офицеров: "В больницах набирают девочек-подростков в качестве медсестер. Им платят 120 крон в месяц и обеспечивают бесплатным питанием. Они, за очень немногими исключениями, совершенно бесполезны. Их основная задача – удовлетворять похоть офицеров и, что весьма позорно, некоторых врачей. Новые офицеры прибывают почти ежедневно с заболеваниями, такими как сифилис, гонорея и мягкий шанкр. Бедные девушки и женщины так льстятся, когда к ним заигрывает один из этих заражённых свиней в безупречной форме, с начищенными сапогами и пуговицами." Другие свидетельства указывают на повсеместное распространение голода и болезней, включая холеру, а дневник Хелены Яблонской, женщины средних лет, довольно состоятельной полячки, раскрывает классовую, антисемитскую и расовую напряжённость в городе: "Еврейки в подвалах обдирают хуже всех", а 18 марта 1915 года – "Евреи спешно снимают вывески со своих магазинов, чтобы никто не мог понять, кому что принадлежит. Они все разбогатели на плечах этих бедных солдат, и теперь, конечно, все хотят бежать!" Когда в марте русская императорская армия захватила город, царские солдаты обрушили жестокий погром на еврейское население. Яблонская записала: "Козаки дождались, пока евреи отправятся в синагогу на молитву, а затем набросились на них с кнутами. Стоны и отчаяние повсюду. Некоторые евреи прячутся в подвалах, но и там их найдут."
"The hospitals have been recruiting teenage girls as nurses. They get 120 crowns a month and free meals. They are, with very few exceptions, utterly useless. Their main job is to satisfy the lust of the gentlemen officers and, rather shamefully, of a number of doctors, too New officers are coming in almost daily with cases of syphilis, gonorrhea and soft chancre. The poor girls and women feel so flattered when they get chatted up by one of these pestilent pigs in their spotless uniforms, with their shiny boots and buttons." Other accounts reveal the pervasive presence of starvation and disease, including cholera, and the diary of Helena Jablonska, a middle aged, quite wealthy Polish woman, reveals class and antisemitic and racial tensions in the town; " The Jewish women in basements rip you off the worst", and on March 18, 1915 – "The Jews are taking their shop signs down in a hurry, so that no one can tell who owns what. They've all got so rich off the backs of those poor soldiers, and now of course they all want to run away!" When the Imperial Russian Army finally took the city in March, the Tsarist soldiers unleashed a violent pogrom against the Jewish population of the city. Jablonska noted: "The Cossacks waited until the Jews set off to the synagogue for their prayers before setting upon them with whips. There is such lamenting and despair. Some Jews are hiding in cellars, but they'll get to them there too."
Почтовая связь
Почтовые авиарейсы из Пшемысля осуществлялись во время обеих осад, когда из осажденного города было доставлено двадцать семь авиапочтовых отправлений, преимущественно военной почты. После вынужденной посадки почта с одного рейса была конфискована русскими и отправлена в Санкт-Петербург для почтовой цензуры и последующей пересылки. Также из города осуществлялась доставка почты на воздушных шарах, как пилотируемых, так и преимущественно беспилотных бумажных. Для отправки сообщений из города использовалась и голубиная почта.
Результаты
Падение Пржемысла заставило многих поверить, что Россия теперь начнет крупное наступление на Венгрию. Этого ожидаемого наступления так и не произошло, но потеря Пржемысла стала серьезным ударом по австро-венгерскому моральному духу. Дополнительным ударом для Австро-Венгрии стало то, что крепость должна была быть укомплектована гарнизоном всего в 50 000 человек, однако вместе с крепостью сдалось более 110 000 австро-венгерских солдат, что стало гораздо более значительной потерей. Русские удерживали Пржемысль до лета 1915 года, когда Горлице-Тарнувское наступление оттеснило русский фронт в Галиции. Пржемысль оставался в руках Австро-Венгрии до октября 1918 года, после чего Восточная Галиция вышла из состава Австро-Венгерской империи и стала частью новообразованного независимого государства Польша. Австро-венгерская армия так и не оправилась от потерь, понесенных зимой 1914–1915 годов, и Габсбурги впоследствии стали полагаться на немецкую помощь как на Восточном фронте, так и на Балканах. Тем временем австро-венгерские попытки снять осаду с крепости закончились катастрофой, поскольку слабо обеспеченные и уступающие в численности имперские войска предпринимали наступление за наступлением в Карпатских горах. Потери в январе-апреле 1915 года в Карпатах официально составили 800 000 человек, в основном из-за погодных условий и болезней, а не боевых действий. Российские потери были почти такими же высокими, но их легче было восполнить, и они были частично компенсированы капитуляцией 117 000 австро-венгерских солдат в конце осады. В общей сложности осада и попытки ее снять стоили австро-венгерской армии более миллиона потерь и нанесли ей значительный урон, от которого она уже не смогла оправиться.