Введение

Американский художник (1859–1935)

Хассам проявил интерес к искусству в раннем возрасте. Он получил первые уроки рисования и акварели, посещая школу Мазер, но родители не слишком замечали его начинающий талант. В детстве Хассам преуспевал в боксе и плавании в средней школе Дорчестера. В ноябре 1872 года в Бостоне произошел разрушительный пожар, уничтоживший большую часть делового района, включая бизнес его отца. Хассам покинул среднюю школу после двух лет обучения (в 17 лет), и к 1880 году его семья переехала в близлежащий Хайд-Парк. Несмотря на предложение дяди оплатить его обучение в Гарварде, Хассам предпочел помогать семье, работая. Отец устроил его в бухгалтерию издательства Little, Brown & Company. В это время Хассам изучал искусство гравюры на дереве и устроился на работу к гравёру Джорджу Джонсону. Он быстро проявил себя как умелый "рисовальщик" и создавал эскизы для коммерческих гравюр, таких как фирменные бланки и газеты. Начав заниматься живописью, он предпочитал акварель, в основном этюды с натуры, и примерно в 1879 году начал создавать свои первые работы маслом.

1880-е годы

В 1882 году Хассам стал иллюстратором-фрилансером (известным в профессиональной среде как "специалист по чёрно-белой графике") и открыл свою первую студию. Он специализировался на иллюстрациях к детским рассказам для таких журналов, как Harper’s Weekly, Scribner’s Monthly и The Century. К 1883 году Хассам представил акварели на своей первой персональной выставке в галерее Уильямса и Эверетта в Бостоне, что, возможно, являлось намёком на его склонность к намёкам на ближневосточное или турецкое происхождение. Друзья находили его энергичным, крепким, общительным и скромным, способным к самоиронии и проявлению заботы, но он мог быть упрямым и остроумно язвительным по отношению к оппонентам в художественном сообществе. Хассам испытал сильное влияние круга Уильяма Морриса Ханта, который, подобно выдающемуся французскому пейзажисту Жану Батисту Камилю Коро, подчёркивал барбизонскую традицию работы непосредственно с натуры. Он перенял их убеждение, что "атмосфера и свет – главное, к чему следует стремиться в пейзажной живописи". В феврале 1884 года, после нескольких лет ухаживаний, Хассам женился на Кэтлин Мод (или Мод) Доан (1861 г.р.), давней знакомой семьи. Однако один бостонский критик категорически отверг выбор Хассамом городских сюжетов, назвав их "очень приятными, но не искусством". Хассам переехал во Францию, чтобы изучать рисунок и живопись в престижной Академии Жюлиана. Он воспользовался возможностью посещать формальные занятия по рисунку у Гюстава Буланже и Жюля Жозефа Лефевра, но вскоре перешёл к самостоятельному обучению, придя к выводу, что "[А]кадемия Жюлиана – это воплощение рутины, [академическое] обучение подавляет всякую оригинальность в растущих людях, склоняет их к однообразию и удерживает в нём", предпочитая вместо этого "собственный метод в той же степени". Его первые парижские работы представляли собой уличные сцены, выполненные преимущественно в коричневой палитре. Он отправил эти работы в Бостон, и их продажа, вместе с продажей старых акварелей, обеспечила ему достаточный доход для пребывания за границей. Осенью 1887 года Хассам написал две версии "Дня Гран-при", используя кардинально изменившуюся палитру. В этом резком изменении техники он наносил на холст более мягкие, рассеянные цвета, подобно французским импрессионистам, создавая наполненные светом сцены, выполненные более свободными мазками. Вероятно, он вдохновлялся французскими импрессионистскими картинами, которые он видел в музеях и на выставках, хотя и не встречался ни с одним из художников. В конечном итоге Хассам стал одним из группы американских импрессионистов, известных как "Десять". Отправленные им домой завершённые картины также привлекли внимание. Один рецензент заметил: "Приятно отметить, что мистер Хассам, среди множества хороших, плохих и безразличных художественных течений, уверенно плывёт по собственному курсу, проявляя независимость и последовательность. Если сравнить его бостонские картины трёхлетней давности с более поздними работами, можно увидеть, как он продвинулся". О французских импрессионистах он писал: "Даже Клод Моне, Сислей, Писсарро и школа крайних импрессионистов создают вещи, которые очаровательны и останутся в истории". Он умело использовал характерную тёмную палитру чёрных и коричневых цветов (обычно считавшихся "запрещёнными" строгими импрессионистами) для создания зимней городской панорамы, которую Le Figaro похвалила за её "американский характер". В своей картине "Вашингтонская арка весной" (1890) он, напротив, продемонстрировал яркую пастельную палитру, насыщенную белым, подобную той, которую мог использовать Моне. Это внезапное изменение расширило его возможности и диапазон. В 1890-х годах его техника всё больше развивалась в направлении импрессионизма как в масляной живописи, так и в акварели, хотя само движение уступало место постимпрессионизму и фовизму. Во время пребывания в Европе он продолжал отдавать предпочтение уличным и конным сценам, избегая некоторых других любимых сюжетов импрессионистов, таких как опера, кабаре, театр и лодочные прогулки. Ему удалось выставить свои работы на всех трёх выставках Салона во время пребывания в Париже, но он выиграл только одну бронзовую медаль. Хассам подружился с коллегами-импрессионистами Дж. Алденом Вейром и Джоном Генри Твахтманом, с которыми познакомился через Американское общество акварелистов, и в последующие месяцы он установил множество связей в художественном сообществе через другие художественные общества и клубы. Он представил работы, созданные во время пребывания в Европе, на нескольких выставках и показах. Хассам с энтузиазмом изображал изысканную городскую атмосферу Нью-Йорка, которую он наблюдал в пределах досягаемости от своей квартиры, избегая нищеты трущоб. Он утверждал, что "Нью-Йорк – самый красивый город в мире. На нашей Пятой авеню нет бульвара, который мог бы с ней сравниться, но среднестатистический американец до сих пор не ценит красоту своей страны". Он мастерски изображал хорошо одетых мужчин в котелках и цилиндрах, модно одетых женщин и детей, прогуливающихся по оживлённым улицам, вдоль которых располагались коммерческие здания (которые в то время обычно были не выше шести этажей). Главным объектом внимания Хассама навсегда оставалась "жизнь в движении". Он никогда не сомневался в своём художественном развитии и в выборе сюжетов, сохраняя уверенность в своих инстинктивных решениях на протяжении всей жизни. Городская сцена предоставляла свою уникальную атмосферу и свет, которые Хассам находил "способными к самым поразительным эффектам" и столь же живописными, как и морской пейзаж. Однако сложность для городского импрессиониста заключалась в том, что жизнь протекала очень быстро, и поэтому передать полное впечатление маслом было практически невозможно. Чтобы компенсировать это, Хассам находил подходящее место, делал наброски компонентов своей будущей картины, а затем возвращался в студию, чтобы создать общее впечатление, которое на самом деле было композицией из отдельных сцен. Летом он работал в более типичном для импрессионистов месте, например, на острове Эпплдор, крупнейшем из островов Шолс у побережья Нью-Гэмпшира, который в то время был известен своей художественной колонией. Общественная жизнь на острове вращалась вокруг салона поэтессы Селии Такстер, которая принимала художников и литераторов. Эта группа была "весёлой, изысканной, интересной и артистичной компанией людей, словно одна большая семья". Там Хассам вспоминал: "Я провёл одни из самых приятных летних месяцев (и) встретил лучших людей в стране". Его картины изображали цветочный сад Такстер, скалистый ландшафт и некоторые интерьеры, выполненные с использованием самых импрессионистских мазков кисти на сегодняшний день. В духе импрессионизма он наносил свои краски "в совершенно чистом виде прямо из тюбика" на неподготовленный холст, не смешивая их заранее. Художники выставляли свои работы в салоне Такстер и имели возможность познакомиться с состоятельными покупателями, останавливавшимися на острове. Такстер умерла в 1894 году, и в знак памяти Хассам написал её гостиную на картине "Комната цветов". После поездки на Гавану, Куба, Хассам вернулся в Нью-Йорк и провёл свою первую крупную персональную аукционную выставку в Американской художественной галерее в 1896 году, на которой было представлено более 200 работ, охватывающих всю его карьеру на тот момент. The New York Times отметила, что из "постоянно растущего числа импрессионистов мистер Хассам – это жрец, занимающий высокое положение в совете". Большинство критиков были убеждены, что он зашёл слишком далеко в импрессионизме, один из них заявил, что "его цветовая гамма поднимается всё выше и выше, пока просто не начинает визжать. Его впечатление становится всё более затуманенным". Другой критик заявил: "Он игнорирует публику, которая отчаянно любит картину". Хассам выручил менее 50 долларов за картину на аукционе. Вернувшись в Нью-Йорк в 1897 году, Хассам принял участие в отделении импрессионистов от Общества американских художников, образовав новое общество, известное как "Десять". Эта группа была воодушевлена, если не инициирована Хассамом, который был одним из самых радикальных членов. Их первая выставка в галерее Дюран-Рюэль представила семь его новых европейских работ. Критики назвали его новые работы "экспериментальными" и "совершенно непонятными". Хотя он по-прежнему интересовался изображением фигур на своих городских картинах, его новые су...

Поздние годы карьеры

С рынком искусства теперь охотно принимающим его работы, к 1909 году Хассам пользовался большим успехом, зарабатывая до 6000 долларов за картину. Его близкий друг и коллега по искусству Дж. Алден Уэйр прокомментировал другому художнику: «Нашему общему другу Хассаму невероятно повезло, и он заслужил этот успех. Он продал свою студию-квартиру и, думаю, продал больше картин этой зимой, чем когда-либо прежде, и действительно оказался на гребне волны. Поэтому он ходит с бодрым и жизнерадостным видом». В 1910 году Хассамы вернулись в Европу и обнаружили, что Париж сильно изменился: «Город весь перерыт, как Нью-Йорк. Идет активное строительство. Они превзошли американцев в американстве!» В центре оживленного города Хассам написал картину «14 июля, улица Дауну» во время празднования Дня взятия Бастилии – предвестник его знаменитой серии «Флаги» (см. ниже). Хассам действительно создал тысячи работ в различных техниках на протяжении своей жизни. Если его друг Уэйр мог написать шесть полотен за сезон, то Хассам – сорок. Эта работа находится в Смитсоновском музее американского искусства в Вашингтоне. Он также создал несколько натюрмортов. Хассам представил шесть картин на знаковом Armory Show 1913 года, где импрессионизм наконец был признан мейнстримом и почти историческим стилем, уступив место шумихе вокруг радикальной революции кубизма, пришедшей из Европы. Он и Уэйр были старейшими участниками выставки и получили прозвище «мамонт и мастодонт американского искусства» на пресс-ужине. Хассам с тревогой относился к новым художественным тенденциям из-за рубежа, заявив: «Это век шарлатанов и шарлатанства, и Нью-Йорк – их главная цель». Он также был недоволен тем, что Armory Show отвлекло внимание от последних выставок «Десяти». В 1913 году Хассама удостоили отдельной галереи на Панамско-Тихоокеанской выставке, где было представлено тридцать восемь картин. Около 1915 года он вновь заинтересовался офортом и литографией, создав более 400 таких работ в последующие годы. Хотя Хассам находил эти работы художественно удовлетворительными, они не получили восторженного отклика публики, как он заметил: «Некоторые продаются, а некоторые из лучших – нет».

Серия "Флаг"

Самые характерные и известные работы позднего периода творчества Хассама – это серия из около тридцати картин, известных как «Серия флагов». Он начал их в 1916 году, вдохновленный «Парадом готовности» (в поддержку участия США в Первой мировой войне), который проходил на Пятой авеню в Нью-Йорке (переименованной в «Авеню союзников» во время кампаний по продаже военных облигаций в 1918 году). В этих парадах участвовали тысячи людей, которые часто длились более двенадцати часов. Хассам, будучи страстным поклонником Франции, англичанином по происхождению и убежденным противником Германии, с энтузиазмом поддерживал дело союзников и защиту французской культуры. Хассам вместе с другими художниками включился в оказание помощи в связи с войной почти с самого начала конфликта в 1914 году, когда большинство американцев, включая президента Вудро Вильсона, придерживались изоляционистских взглядов. Хассам рассматривал возможность отправиться в качестве волонтера для зарисовки событий войны в Европе, но правительство не одобрило эту поездку. Его даже арестовали (и быстро освободили) за невинное рисование военно-морских маневров вдоль городских рек. Помимо времени, которое он посвятил различным комитетам, несколько его картин с флагами были переданы на военные нужды в обмен на военные облигации. Клод Моне и другие французские художники также обращались к теме флага в своих работах, но картины Хассама обладают ярко выраженным американским характером, изображая флаги, развевающиеся на самой модной улице Нью-Йорка, в его собственном композиционном стиле и с его художественным видением. На большинстве картин серии флаги доминируют на переднем плане, а на других они являются лишь частью праздничной панорамы. На одних американские флаги развеваются в одиночестве, а на других – флаги союзников. В его самой импрессионистской картине серии «Авеню в дождливый день» (1917), которая с тех пор, как была приобретена администрацией Кеннеди, находится в постоянной коллекции Белого дома, флаги и их отражения настолько размыты, что кажутся увиденными сквозь окно, заляпанное дождем. Войдя в Белый дом, Барак Обама выбрал эту картину для экспозиции в Овальном кабинете. Картины Хассама с флагами охватывают все времена года и различные погодные условия и освещение. Хассам выражает патриотизм, не делая прямых отсылок к парадам, солдатам или войне, за исключением одной картины с флагом и призывом «Купите военные облигации». Картины Хассама с флагами находятся в коллекциях Метрополитен-музея, Нью-Йоркского исторического общества, Музея изящных искусств штата Вирджиния, Художественного музея Принстонского университета и Национальной галереи искусств.

Последние годы

В 1919 году Хассам купил дом в Ист-Хэмптоне, штат Нью-Йорк. Многие из его поздних картин изображали окрестности этого города и другие места на Лонг-Айленде. Рынок искусства переживал бум в 1920-х годах, и работы Хассама стали продаваться по всё более высоким ценам, хотя некоторые критики считали, что он стал статичным и повторяющимся, поскольку американское искусство начало склоняться к реализму школы Ашкана и творчеству таких художников, как Эдвард Хоппер и Роберт Анри. В 1920 году он получил золотую медаль за вклад в искусство от Пенсильванской академии изящных искусств, а также множество других наград в течение 1920-х годов. В 1925 году его работы были представлены на 32-й ежегодной выставке американского искусства в Художественном музее Цинциннати вместе с Луизой Вудроуф, Робертом Анри и Мэри Кассат. Его произведения также участвовали в художественном конкурсе живописи на летних Олимпийских играх 1928 года. В последние годы жизни Хассам путешествовал относительно мало, но побывал в Калифорнии, Аризоне, Луизиане, Техасе и Мексике. Он до конца жизни резко критиковал современные тенденции в искусстве, называя "дилетантами" всех художников, критиков, коллекционеров и дилеров, которые подхватили моду и продвигали кубизм, сюрреализм и другие авангардные направления. До возрождения интереса к американскому импрессионизму в 1960-х годах Хассам считался одним из "забытых гениев". Когда цены на французский импрессионизм взлетели до небес в 1970-х годах, Хассам и другие американские импрессионисты вновь привлекли внимание и их работы также стали пользоваться спросом.