Введение

Научный формализм — это совокупность подходов к изложению науки. Он считается важной частью научного метода, особенно в естественных науках.

Уровни формализма

Существует несколько уровней научного формализма. На самом низком уровне научный формализм рассматривает символический способ представления информации. Для достижения формализма в научной теории на этом уровне начинают с чётко определённого набора аксиом, из которых выводится формальная система. Однако на более высоком уровне научный формализм также включает в себя рассмотрение самих аксиом. Это можно рассматривать как вопросы онтологии. Например, на более низком уровне формализма можно определить понятие "существование". Однако на более высоком уровне вопрос о том, существует ли электрон в том же смысле, что и бактерия, остаётся открытым. Были предложены некоторые фактические формальные теории, касающиеся фактов.

В современной физике

Научная атмосфера двадцатого века вновь актуализировала эти вопросы. Примерно с эпохи Исаака Ньютона до времени Джеймса Клерка Максвелла они находились в состоянии затишья, поскольку физические науки могли опираться на статус вещественных чисел как на описание континуума и на агностическое отношение к атомам и их структуре. Квантовая механика, ставшая доминирующей физической теорией после 1925 года, была сформулирована таким образом, что поднимала вопросы обоих типов. В ньютоновской парадигме ответы, которые можно было дать, действительно внушали определенный комфорт. Рассмотрим, например, вопрос о том, вращается ли Земля действительно вокруг Солнца. В системе отсчета, предназначенной для вычисления орбиты Земли, это математически верное и даже тавтологическое утверждение. Ньютоновская механика может ответить на вопрос, не столь ли верно считать, что Солнце вращается вокруг Земли, как это, в действительности, кажется астрономам, наблюдающим с Земли. В теории Ньютона существует фундаментальная, фиксированная система отсчета, являющаяся инерциальной. «Правильный ответ» заключается в том, что точка зрения наблюдателя в инерциальной системе отсчета является привилегированной: другие наблюдатели видят артефакты, обусловленные их ускорением относительно инерциальной системы (инерциальные силы). До Ньютона Галилей выводил следствия из гелиоцентрической модели Коперника. Однако он был вынужден представлять свою работу (по сути) как научный формализм, опираясь на старое «описание», объясняющее наблюдаемые явления. Чтобы избежать противоречий с авторитетами, эллиптические орбиты гелиоцентрической модели могли рассматриваться как более удобный инструмент для вычислений, а не как реальное описание действительности. В общей теории относительности инерциальные системы отсчета Ньютона утрачивают свой привилегированный статус. В квантовой механике Пол Дирак утверждал, что физические модели не должны предоставлять семантические конструкции, позволяющие нам понимать микроскопическую физику на языке, сопоставимом с тем, который мы используем в повседневном опыте. Его позиция, принятая многими теоретиками-физиками, заключается в том, что хорошая модель оценивается по нашей способности использовать её для вычисления физических величин, которые можно экспериментально проверить. Взгляд Дирака близок к тому, что Бас ван Фраассен называет конструктивным эмпиризмом.

Духем

Физиком, серьезно относившимся к этим вопросам, был Пьер Дюхем, писавший в начале двадцатого века. Он написал развернутый анализ подхода, который он считал характерным для британской школы, требуя, чтобы полевые теории теоретической физики имели механическую физическую интерпретацию. Это было точным описанием позиции, против которой позже выступил Дирак (сам британец). К национальным характеристикам, указанным Дюэмом, не стоит относиться слишком серьезно, поскольку он также утверждал, что использование абстрактной алгебры, а именно кватернионов, также было характерно для британцев (в отличие от французов или немцев); как будто важность имела сама по себе принадлежность к классическим методам анализа. Дюхем также писал о «спасении явлений». Помимо дебатов о Коперниковой революции, касавшихся «спасения явлений» (греч. σῴζειν τὰ φαινόμενα, sozein ta phainomena) в противовес поиску объяснений, Дюхема вдохновил Фома Аквинский, который, рассуждая об эксцентриках и эпициклах, писал, что

Разум может быть использован двумя способами для установления истины: во-первых, для предоставления достаточного доказательства некоторого принципа [ ]. Разум может быть использован и иначе – не для предоставления достаточного доказательства принципа, а для подтверждения уже установленного принципа, демонстрируя согласованность его следствий, как, например, в астрономии теория эксцентриков и эпициклов считается установленной, поскольку она позволяет объяснить наблюдаемые явления небесных движений (possunt salvari apparentia sensibilia); однако это не означает, что доказательство является исчерпывающим, поскольку другое объяснение также могло бы их дать. [ ]

Идея о том, что физическая интерпретация – выраженная обыденным языком или в рамках классических представлений и физических сущностей, хотя и рассматриваемая в онтологическом или квази-онтологическом ключе – явления в физике не является абсолютным или необходимым условием для его понимания или обоснованности, также встречается в современных структурно-реалистических подходах к науке.