Введение

Логический позитивизм, позднее названный логическим эмпиризмом, и оба этих направления, вместе известные как неопозитивизм, – это философское течение, центральным тезисом которого является принцип верификации (также известный как критерий проверяемости смысла). Эта теория познания утверждает, что только высказывания, поддающиеся проверке посредством прямого наблюдения или логического доказательства, обладают смыслом в плане передачи истинности, информации или фактического содержания. Начиная с конца 1920-х годов, группы философов, ученых и математиков образовали Берлинский и Венский кружки, которые в этих двух городах разрабатывали и распространяли идеи логического позитивизма. Расцвет движения пришелся на 1930-е годы в различных европейских центрах, и оно стремилось предотвратить путаницу, коренящуюся в неясном языке и непроверяемых утверждениях, преобразовав философию в "научную философию", которая, по мнению логических позитивистов, должна была разделять основания и структуру лучших образцов эмпирических наук, таких как общая теория относительности Альберта Эйнштейна.

Происхождение

Логические позитивисты заимствовали из ранней философии языка Людвига Витгенштейна принцип верификации, или критерий осмысленности. Подобно феноменализму Эрнста Маха, согласно которому разум познает лишь актуальный или потенциальный чувственный опыт, верификационисты считали, что базовое содержание всех наук состоит исключительно из чувственного опыта. Определенное влияние оказали также размышления Перси Бриджмана, получившие название операционализма, согласно которому физическая теория понимается через лабораторные процедуры, используемые учеными для проверки ее предсказаний. В верификационизме научным, а следовательно, и осмысленным (или когнитивно осмысленным) считалось только то, что поддается верификации, в то время как неподдающееся верификации, будучи ненаучным, объявлялось бессмысленными "псевдовысказываниями" (обладающими лишь эмоциональной значимостью). Ненаучный дискурс, такой как этика и метафизика, считался недопустимым для философов, которым была поставлена новая задача – организовывать знания, а не создавать новые.

Определения

Логический позитивизм иногда стереотипно представляется как запрещающий рассуждения о ненаблюдаемом, например, о микроскопических сущностях или таких понятиях, как причинность и общие принципы, но это преувеличение. Скорее, большинство неопозитивистов рассматривали рассуждения о ненаблюдаемом как метафорические или неполные: прямые наблюдения, выраженные абстрактно или косвенно. Таким образом, теоретические термины обретали бы смысл из наблюдательных терминов посредством правил соответствия, и, следовательно, теоретические законы редуцировались бы к эмпирическим законам. Через логицизм Бертранда Рассела, сводя математику к логике, математические формулы физики преобразовывались бы в символическую логику. Посредством логического атомизма Рассела обыденный язык распадался бы на отдельные единицы значения. Рациональная реконструкция, таким образом, преобразовывала бы обычные высказывания в стандартизированные эквиваленты, все связанные между собой и объединенные логическим синтаксисом. Научная теория формулировалась бы вместе с методом ее верификации, посредством которого логический расчет или эмпирическая операция могли бы проверить ее ложность или истинность.

Разработка

В конце 1930-х годов логические позитивисты бежали из Германии и Австрии в Великобританию и Соединенные Штаты. К тому времени многие заменили феноменализм Маха физикализмом Отто Нейрата, согласно которому содержание науки составляют не актуальные или потенциальные ощущения, а сущности, доступные для публичного наблюдения. Рудольф Карнап, инициировавший логический позитивизм в Венском круге, стремился заменить верификацию простым подтверждением. С окончанием Второй мировой войны в 1945 году логический позитивизм смягчился, превратившись в логический эмпиризм, лидером которого в Америке был Карл Хемпель, разработавший модель научного объяснения, основанную на принципе всеохватывающего закона. Логический позитивизм стал важной основой аналитической философии и доминировал в философии англоязычного мира, включая философию науки, оказывая влияние на науки, особенно на социальные науки, вплоть до 1960-х годов. Однако движение не смогло разрешить свои ключевые проблемы, и его доктрины подвергались все более резкой критике, в частности со стороны Вилларда Ван Ормана Куайна, Норвуда Хэнсона, Карла Поппера, Томаса Куна и Карла Хемпеля.

Язык

Tractatus Logico Philosophicus молодого Людвига Витгенштейна представил философию как "критику языка", предложив возможность теоретически обоснованного разграничения осмысленного и бессмысленного высказывания. «Трактат» придерживался теории соответствия истины (в противоположность теории когерентности истины). Влияние Витгенштейна также заметно в некоторых формулировках принципа верификации. В трактарианской доктрине истины логики представляют собой тавтологии, точка зрения, широко принятая логическими позитивистами, которые также испытали влияние интерпретации Витгенштейном вероятности, хотя, по словам Нейрата, некоторые логические позитивисты считали, что «Трактат» содержит излишнюю метафизику.

Логика

Готтлоб Фреге начал программу сведения математики к логике, продолжил её вместе с Бертраном Расселом, но утратил интерес к этому логицизму, а Рассел продолжил её с Альфредом Нортом Уайтхедом в их "Principia Mathematica", вдохновляя некоторых из наиболее математически ориентированных логических позитивистов, таких как Ганс Хан и Рудольф Карнап. Карнап представлял себе универсальный язык, способный реконструировать математику и тем самым кодифицировать физику. Однако теорема о неполноте Курта Гёделя показала, что это невозможно, за исключением тривиальных случаев, а теорема о недефинируемости Альфреда Тарски разбила все надежды на сведение математики к логике. Начиная с конца XIX века, возникло движение "возврата к Канту". Позитивизм и феноменализм Эрнста Маха оказали на него значительное влияние.

Вена

Венский кружок, собиравшийся вокруг Венского университета и кафе «Централь», возглавлял преимущественно Мориц Шлик. Шлик придерживался неокантианской позиции, но позже, под влиянием книги Карнапа «Логическое построение мира» (Der logische Aufbau der Welt), вышедшей в 1928 году, изменил свои взгляды. Позиции Венского кружка были обобщены в памфлете 1929 года, написанном Отто Нейратом, Хансом Ханом и Рудольфом Карнапом. Карл Хемпель, еще один член Венского кружка, впоследствии оказал значительное влияние. Карл Поппер, которого Нейрат прозвал «Официальной оппозицией», был дружелюбным, но принципиальным критиком кружка. Карнап и другие члены Венского кружка, включая Хана и Нейрата, сочли необходимым разработать менее строгий критерий осмысленности, чем принцип верификации.

Экспорт

Как первый эмиссар движения в Новом Свете, Мориц Шлик посетил Стэнфордский университет в 1929 году, но в остальном оставался в Вене и был убит в 1936 году в университете бывшим студентом Иоганном Нельбёком, который, по сообщениям, страдал психическим расстройством. В 1739 году Дэвид Юм резко разделил «отношения идей» и «факты и реальное существование», утверждая, что все истины относятся к одному из этих двух типов. Согласно «вилке Юма», истины, основанные на отношениях между идеями (абстрактные), располагаются с одной стороны (аналитические, необходимые, априорные), в то время как истины, основанные на состояниях действительности (конкретные), – всегда с другой (синтетические, случайные, апостериорные). В соответствии с этим принципом верификации, когнитивно значимыми считались лишь те утверждения, которые можно было верифицировать либо посредством аналитичности, либо посредством эмпирического опыта. Метафизика, онтология и значительная часть этики не соответствовали этому критерию и, следовательно, признавались когнитивно бессмысленными. Однако Мориц Шлик не считал этические или эстетические утверждения когнитивно бессмысленными. Когнитивная значимость определялась по-разному: наличие истинностного значения; соответствие возможному положению дел; понятность, подобная научным утверждениям. Этика и эстетика рассматривались как субъективные предпочтения, в то время как теология и другая метафизика содержали «псевдоутверждения», не являющиеся ни истинными, ни ложными. Эта значимость была когнитивной, хотя в метафизическом дискурсе встречались и другие типы значимости – например, эмоциональная, экспрессивная или образная, – которые исключались из дальнейшего рассмотрения. Таким образом, логический позитивизм косвенно подтверждал закон Юма, принцип, согласно которому утверждения о том, что есть, не могут обосновывать утверждения о том, что должно быть, между ними существует непреодолимый разрыв. В книге А. Дж. Айера 1936 года был представлен крайний вариант – доктрина «бу/ура», согласно которой все оценочные суждения являются лишь эмоциональными реакциями.

Подтверждение

В важной паре статей 1936 и 1937 годов "Тестируемость и значение" Карнап заменил верификацию подтверждением, полагая, что хотя универсальные законы нельзя верифицировать, их можно подтвердить. В индуктивной логике Карнапа степень подтверждения любого универсального закона всегда равна нулю. Гемпель критиковал позитивистский тезис о том, что эмпирическое знание ограничено базисными утверждениями/утверждениями наблюдения/протокольными утверждениями (Basissätze/Beobachtungssätze/Protokollsätze).

Слабая проверка

Второе издание книги А. Дж. Айера вышло в 1946 году и проводило различие между сильными и слабыми формами верификации. Айер заключил: «Утверждение считается верифицируемым в строгом смысле этого термина, если и только если истинность этого утверждения может быть окончательно установлена эмпирически», но верифицируемым в слабом смысле – «если опыт может сделать его вероятным». И тем не менее, «ни одно утверждение, кроме тавтологии, не может быть чем-то большим, чем вероятная гипотеза». Получив поддержку Эрнеста Нагеля, логические эмпирики оказали значительное влияние, особенно в социальных науках.

Пояснение

Комтовский позитивизм рассматривал науку как описание, в то время как логические позитивисты представляли науку как объяснение, возможно, чтобы лучше реализовать задуманное единство науки, охватывая не только фундаментальную науку – то есть фундаментальную физику, – но и специальные науки, такие как биология, антропология, психология, социология и экономика. Наиболее общепринятой концепцией научного объяснения, которую разделял даже неопозитивистский критик Карл Поппер, была дедуктивная номологическая модель (модель DN). Однако наибольшее развитие модель DN получила благодаря работам Карла Гемпеля, впервые в его статье 1942 года «Функция общих законов в истории», а затем более явно – в статье 1948 года, написанной совместно с Полом Оппенгеймом «Исследования в логике объяснения». Объясняющее должно быть истинным или высоко подтвержденным, содержать как минимум один закон и логически вытекать из объясняемого. (В отличие от простой эмпирической закономерности – например, Джордж всегда носит в кошельке только однодолларовые купюры – закон указывает на то, что должно быть истинным, и является следствием аксиоматической структуры научной теории.) Исходя из юмианского эмпиризма, согласно которому люди наблюдают лишь последовательности событий (а не причину и следствие, поскольку причинность и причинные механизмы ненаблюдаемы), модель DN игнорирует причинность, выходящую за рамки простого постоянного сопряжения: сначала событие А, а затем всегда событие В. Вывод статистических законов из других статистических законов приводит к дедуктивной статистической модели (модель DS). Георг Хенрик фон Райт, еще один критик, назвал это теорией субсумпции, соответствующей стремлению к редукции теорий.

Единство науки

Логические позитивисты в целом придерживались идеи "Единой науки" и стремились к созданию общего языка или, по выражению Нейрата, "универсального жаргона", посредством которого можно было бы выразить все научные утверждения. Обоснованность предложений или их фрагментов для такого языка часто подтверждалась на основе различных "редукций" или "экспликаций" терминов одной специальной науки к терминам другой, считавшейся более фундаментальной. Иногда эти редукции сводились к манипуляциям с помощью теории множеств нескольких логически примитивных понятий (как в "Логическом построении мира" Карнапа, 1928). Иногда эти редукции представляли собой предполагаемые аналитические или априорные дедуктивные связи (как в работе Карнапа "Проверяемость и смысл"). На протяжении тридцати лет ряд публикаций был посвящен попыткам прояснить эту концепцию.

Теоретическое сокращение

Как и в контовском позитивизме с его идеей единства науки, неопозитивисты стремились связать все специальные науки в единую сеть посредством модели дедуктивно-номологического объяснения. И в конечном итоге, путем задания начальных условий и установления связующих законов в рамках этой модели, все законы специальных наук должны были быть сведены к фундаментальной физике, как к базовой науке.

Критики

После Второй мировой войны ключевые принципы логического позитивизма, включая его атомистическую философию науки, принцип верификации и разграничение факта и ценности, столкнулись с усилением критики. Критерий верификации объявлял универсальные высказывания «когнитивно» бессмысленными и даже делал бессмысленными высказывания, выходящие за рамки эмпирики, по техническим, но не концептуальным причинам, что рассматривалось как серьезная проблема для философии науки. Эти проблемы осознавались в рамках самого движения, где предпринимались попытки их решения – переход Карнапа к критерию подтверждения, принятие Эйером слабой верификации, – но к 1950-м годам программа подверглась непрерывной критике с различных сторон. Даже философы, придерживавшиеся разных взглядов на общее направление эпистемологии и философию науки, сошлись во мнении, что логико-эмпирическая программа несостоятельна и рассматривалась как самопротиворечивая: сам критерий верификации значения оставался неверифицированным. Среди известных критиков были Поппер, Куайн, Хансон, Кун, Путнэм, Остин, Стросон, Гудман и Рорти.

Поппер

Ранним и последовательным критиком был Карл Поппер, чья книга 1934 года «Logik der Forschung», опубликованная на английском языке в 1959 году под названием «Логика научного исследования», явилась прямым ответом на верификационизм. Поппер считал проблему индукции делающей эмпирическую проверку логически невозможной, а дедуктивная ошибка подтверждения следствия показывает, что любое явление способно иметь более одного логически возможного объяснения. Принимая научный метод как гипотетико-дедуктивный, форма умозаключения которого – отрицание следствия, Поппер полагал, что научный метод не может продвигаться без фальсифицируемых предсказаний. Таким образом, Поппер определяет фальсифицируемость как критерий, разграничивающий не просто значимое от бессмысленного, а научное от ненаучного – ярлык, который сам по себе не является негативным. Поппер видит ценность в метафизике, необходимой для разработки новых научных теорий. И концепт, не поддающийся фальсификации – а значит, ненаучный, возможно, метафизический – в одну эпоху может впоследствии, благодаря развитию знаний или технологий, стать фальсифицируемым и, следовательно, научным. Поппер также считал, что стремление науки к истине опирается на ценности. Поппер критикует псевдонауку, возникающую, когда ненаучная теория провозглашается истинной и сочетается с кажущимся научным методом посредством «проверки» нефальсифицируемой теории – предсказания которой подтверждаются по необходимости, – или когда фальсифицируемые предсказания научной теории оказываются сильно опровергнутыми, но теория упорно защищается с помощью «иммунизирующих стратегий», таких как добавление ad hoc постулатов, спасающих теорию, или обращение к всё более спекулятивным гипотезам, защищающим её. Явно отвергая позитивистское понимание смысла и проверки, Поппер разработал эпистемологию критического рационализма, согласно которой человеческое знание развивается посредством предположений и опровержений, и никакое количество, степень и разнообразие эмпирических успехов не могут ни подтвердить, ни верифицировать научную теорию. Для Поппера целью науки является не верификация, а фальсификация научной теории, которая стремится к научному реализму, но признаёт высший статус сильной фальсифицируемой правдоподобности («сходства с истиной»). Поппер признал ценность акцента позитивистского движения на науке, но утверждал, что он «положил конец позитивизму».

Куин

Хотя американский логик Виллард Ван Орман Куин был эмпириком, в 1951 году он опубликовал статью "Две догмы эмпиризма", которая оспорила общепринятые эмпирические предпосылки. Куин подверг критике разделение на аналитические и синтетические суждения, от которого зависела верификационистская программа, чтобы, в соответствии с "вилкой Юма", обеспечить необходимость и априорность. Онтологическая относительность Куина объясняла, что значение каждого термина в любом высказывании зависит от обширной сети знаний и убеждений, то есть от представления говорящего о мире в целом. Позднее Куин предложил натурализованную эпистемологию.

Хансон

В 1958 году книга Норвуда Хэнсона «Модели открытий» поколебала разграничение между наблюдением и теорией, поскольку предсказывать, собирать, расставлять приоритеты и оценивать данные возможно только опираясь на горизонт ожиданий, заданный теорией. Таким образом, любой набор данных – сами наблюдения, научные факты – изначально нагружен теорией.

Кухн

С его знаковым трудом «Структура научных революций» (1962), Томас Кун критически подорвал верификационистскую программу, которая, как предполагалось, требовала фундаментализма. (Но уже в 1930-х годах Отто Нейрат отстаивал нефундационализм посредством когерентизма, уподобляя науку кораблю (корабль Нейрата), который ученые должны перестраивать в открытом море.) Хотя сам тезис Куна подвергся критике даже со стороны противников неопозитивизма, в постскриптуме 1970 года к «Структуре» Кун утверждал, по крайней мере, что в науке не существует алгоритма, и с этим согласились даже большинство критиков Куна. Мощная и убедительная книга Куна, в отличие от словарного запаса и символов формального языка логики, была написана на естественном языке, доступном широкому кругу читателей. И, поскольку логические эмпирики оказывали огромное влияние на социальные науки, четыре возражения Путнама: Что-то называется «опытным», если оно непосредственно наблюдаемо с помощью наших чувств. Тогда опытный термин нельзя применить к чему-то ненаблюдаемому. Если это так, то не существует опытных терминов. При классификации Карнапа некоторые ненаблюдаемые термины даже не являются теоретическими и не относятся ни к опытным, ни к теоретическим терминам. Некоторые теоретические термины в первую очередь отсылают к опытным терминам. В сообщениях об опытных терминах часто встречаются теоретические термины. Научная теория может не содержать никаких теоретических терминов (например, первоначальная теория эволюции Дарвина). Путнам также утверждал, что позитивизм на самом деле является формой метафизического идеализма, поскольку он отвергает способность научной теории получать знания о ненаблюдаемых аспектах природы. С его аргументом «нет чудес», выдвинутым в 1974 году, Путнам отстаивал научный реализм – позицию, согласно которой наука достигает истинного или приблизительно истинного знания о мире, существующем независимо от чувственного опыта человека. В этом Путнам противопоставлял себя не только позитивизму, но и инструментализму, согласно которому научная теория является лишь инструментом человека для предсказания его наблюдений, заполняя вакуум, образовавшийся в результате упадка позитивизма. В 1976 году А.Дж. Айер остроумно заметил, что «самый важный» недостаток логического позитивизма «заключался в том, что почти все в нем было ложным», хотя он утверждал, что «в духе это было верно». Хотя логический позитивизм обычно вспоминается как опора научного мышления, Карл Хемпель сыграл ключевую роль в создании философской поддисциплины – философии науки.

Падение логического позитивизма вновь открыло дебаты о метафизической ценности научной теории, о том, может ли она предлагать знания о мире, выходящие за рамки человеческого опыта (научный реализм), или же это всего лишь инструмент человека для предсказания его опыта (инструментализм). Между тем, среди философов стало популярным повторять недостатки и неудачи логического позитивизма, не исследуя их. Таким образом, логический позитивизм был в целом искажен, а иногда и серьезно. В любом случае, это движение помогло закрепить аналитическую философию в англоязычном мире и вернуть Британию к эмпиризму. Без логических позитивистов, оказавших огромное влияние за пределами философии, особенно в психологии и других социальных науках, интеллектуальная жизнь XX века была бы неузнаваема.